Текст книги "Клыкошлюшка (ЛП)"

Автор книги: София Трэверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 42



МАРК

На следующий вечер воздух густой от предвкушения. Мы готовимся к битве. Боль после прошлой ночи прошла, уступив место напряжению. Мы оба, скрестив руки на груди, смотрим на коробку.

– Она делает оружие?

Я не доверяю этой коробке, но оружия много не бывает. Лия стоит рядом со мной в нижнем белье. Все предельно практично – бюстгальтер, плотно стягивающий грудь, и простые трусики, – но мне все равно хочется вонзить в нее клыки.

– Если его можно носить, то да. В прошлом году после нескольких попыток я получила великолепный набор метательных ножей.

На ее губах мелькает быстрая, хищная улыбка.

– Моя маленькая убийца, – ласково говорю я.

Ее щечки розовеют.

– Неделю назад ты бы так не сказал.

– Неделю назад я тебя еще не знал, моя прекрасная пара. Мне нравится твоя хищность.

Эта истребительница идеально мне подходит.

Лия опускает голову, сосредотачивается и открывает коробку. Мы смотрим на блестящую розовую палочку с головой единорога наверху. Я морщусь от ужаса.

– Я не понесу это.

Напряжение в воздухе спадает. Лия хихикает.

– Но розовый может быть твоим цветом.

– Что это? Ведьминская штука?

Я не доверяю ведьмам, потому что их очень трудно убить. По моему опыту, все сверхъестественные женщины боготворят ведьм. Иса приглашает их на оргии и пьяные кутежи, а они вечно пытаются меня соблазнить. Я хмурюсь.

Лия крутит палочку в воздухе, а потом легонько стучит ею меня по плечу. Я вздрагиваю, и она смеется.

– Это детская игрушка, Ваше Ворчливейшество.

Я криво усмехаюсь.

– Для тебя просто император.

На ее лице появляется дьявольская улыбка.

– Император, – томно произносит она.

Мое тело мгновенно напрягается. Одной очень конкретной части меня нравится этот тон, и она хочет узнать, будет ли Лия так же говорить, когда ее губы обовьются вокруг нее.

– Лия, – рычу я. Я медленно оттесняю ее к кровати. – Тебе не понравятся последствия.

Она приподнимает брови.

– Думаю, еще как понравятся. – Она хихикает, а я смеюсь и качаю головой. – Твоя очередь. Сосредоточься. Посмотрим, сможешь ли ты сделать что-нибудь получше. – В ее голосе звучит веселье – она уверена, что превзойти розовую палочку невозможно.

Я могу сделать лучше. Я покажу ей, кем был до всех этих кофе и обнимашек.

Я закрываю глаза и вспоминаю любимые мечи времен арены. Два меча в руках почти так же хороши, как клыки, если правильно ими пользоваться.

Когда она открывает коробку, то резко втягивает воздух. Я улыбаюсь.

– Очень неплохо.

– И как ты собираешься это носить… ох.

Я перекидываю перевязь через плечи и вставляю мечи в ремни. Знакомый вес ложится на спину. Каждый меч по пять футов¹⁸ дамасской стали. Легкие, мощные и идеально сбалансированные. Я сражался ими веками.

Глаза Лии становятся огромными. От гордости у меня расправляется грудь.

– Испугалась, истребительница? – Я улыбаюсь так широко, что ей наверняка придется прищурится. – В центре есть желобок, по которому стекает кровь. Не зря меня прозвали Бичом Рима.

– И почему это так возбуждает? – бормочет она и проводит ладонью по лицу. – Со мной определенно что-то не так.

Я тихо смеюсь. Я сделаю все, чтобы она хотела меня еще сильнее. Все, чтобы заставить ее остаться со мной, кроме как запереть ее в своем доме.

Я провожу пальцами по одному из мечей за спиной, зная, что ее взгляд переместится на мои руки и грудь. Я очень давно не использовал свое тело для соблазнения. Не уверен, что вообще еще умею.

Но веки Лии тяжелеют, и ее пальцы поднимаются, чтобы провести по моему животу.

Я улыбаюсь про себя. Сегодня вечером я проснулся с новой целью. Я наблюдал, как моя пара расставляет защитные заклинания вокруг дома, а сам кормил безымянную кошку кусочками сырого мяса, как и подобает хорошему хищнику, и строил планы.

Вчера вечером я, возможно, и соглашался с Лией, но с наступлением новой ночи, когда птицы щебетали, укладывая друг друга спать, а испеченный Лией хлеб дымился на кухонной стойке, я понял, что не хочу уходить.

Ну и что, если у меня есть всего восемьдесят лет? Ну и что, если ради этого придется отказаться от мести? Я откажусь от нее ради Лии и уверен, что не устану быть здесь. Я хочу отпраздновать с ней канун Дня всех святых, посмотреть, какие фокусы придумают ведьмы, и увидеть Лию в том, что она называет очень замысловатым костюмом на Хэллоуин. А позже, когда мы победим моего брата, я хочу снять его с нее, пить ее кровь и спать, прижав ее к своей груди, где ей и место.

Ее взгляд становится задумчивым. Губы изгибаются в улыбке, которая говорит мне: то, что она собирается сделать, мне не понравится.

Она закрывает крышку коробки, сосредотачивается, а затем открывает ее.

– Нет.

Она поднимает охапку кожи.

– Пожалуйста, Марк, – просит она с мольбой в глазах. – Посмотри, здесь есть подходящие наручи. Двойное назначение. – Она соблазнительно встряхивает костюм. – И костюм на Хэллоуин, и доспехи.

– Ты хочешь увидеть меня в этом?

Она складывает руки, еще выше приподнимая грудь, и это отвлекает меня.

– Прошу. Возможно, это моя последняя ночь на земле.

Я вздыхаю. Я надену его. Я не способен ей ни в чем отказать. Я выдергиваю кожу из ее рук и ворчу:

– Я бы сказал нет, если бы кто-то спросил мое мнение.

Глава 43

ЛИЯ

Я нервничала из-за того, что дети и подростки Сильвер-Фолс увидят Марка в деле. Боялась, что он кому-нибудь отрубит голову или перережет горло. Но тревожиться не стоило. Даже сейчас он сидит на корточках и обсуждает с одним из кузенов Карины в костюме, что особенно забавно, вампира, что лучше – шоколад или конфеты. Не уверена, что Марк вообще помнит, какой на вкус шоколад, но терпению его можно позавидовать. В обмен на человеческие сладости, за которыми я рискнула съездить в «Коско», ведьмы принесли меняющие вкус леденцы и праздничные хлопушки, в которых с вероятностью один процент может оказаться настоящая золотая монета.

В остальном мире ходить по домам за сладостями начинают рано, но в Сильвер-Фолс главное – проделки, и все гуляют до полуночи. Тревога из-за Джулиана усиливается где-то под ребрами. Новая луна взойдет лишь через несколько часов, около одиннадцати вечера, но мне все равно хочется потребовать от Карины, чтобы она поскорее увела отсюда своих кузенов.

– Можно посмотреть на твои клыки?

Это спрашивает кузина Карины – крошечная белокурая ведьмочка в костюме феи. Скорее, требует, чем спрашивает, и я улыбаюсь, несмотря на нервы.

Я напрягаюсь, ожидая, что Марк откажет. Но он лишь улыбается мне и выпускает клыки. По моей спине пробегает дрожь.

Дети изумленно ахают – большинство из них, наверное, никогда раньше не встречали вампира.

– Можно потрогать?

– Не думаю, что…

– Конечно. – Он терпеливо открывает рот, и малыши подступают ближе.

– Почему они острые?

– А ты сам себя кусаешь?

– Ты их чистишь?

– Они всегда наружу?

– Куда они деваются, когда ты спишь?

– Они болят?

Карина ловит мой взгляд, и мы начинаем смеяться над всей этой нелепостью. Марк не может ответить ни на один вопрос, пока крошечные пальчики ведьм гладят его зубы.

Подруга поднимается по ступенькам и отводит меня в сторону. На ней длинное розовое платье и сверкающая корона – она нарядилась в добрую ведьму Глинду.

– Красиво, – сухо говорю я.

Карина вовсе не милая. Она торнадо в нечеловеческой оболочке.

– И иронично. – Она ухмыляется. – Так, значит, вампир…

– Ага.

Мы смотрим, как он мягко отодвигает детей, а затем выходит на середину лужайки, чтобы показать кое-что, о чем спрашивает ее брат Эндрю. Эндрю стоит, скрестив руки на груди, и смотрит настороженно, но, как и все сверхъестественные существа, любит саму идею убийства, и по заинтересованному выражению лица я вижу, что мечи ему действительно нравятся.

Марк одним плавным движением выхватывает оба меча и атакует, размываясь от скорости, вращаясь и нанося режущие удары. Он танцует по лужайке, двигаясь легче, чем имеет право двигаться существо его размера. Все мое тело напрягается. Карина рядом со мной застывает.

Когда он заканчивает, в его взгляде мерцает что-то дикое. С каждого вечно цветущего розового куста аккуратно срезано по одному цветку. Он собирает их и раздает детям, но смотрит при этом на меня.

– Богиня, – бормочет Карина.

Я не могу отвести взгляд. Раньше я считала его своим хищником. Но сейчас? Он – стихия. Я представляю, как встречаю его темной ночью, с этим темным взглядом и всей его силой, сосредоточенной на мне. Я сглатываю и встряхиваю головой, отгоняя мысль.

– Хороший самец, – добавляет она. – Лия, ты могла бы остаться с ним. Ему здесь будет хорошо. Посмотри на него с детьми.

Как и всех хороших ведьм, их тянет к силе, и они с благоговением смотрят на него снизу вверх.

– Я хочу, – тяжело говорю я, а затем качаю головой. – Но сначала нужно разобраться с главным. Его брат придет. Сегодня ночью.

– Черт.

Она смотрит прямо на меня.

– А твоя магия?

– У нас есть план. – Я разминаю плечи. – Но я не смогу воспользоваться магией, пока не наступит нужный момент.

Она прикусывает щеку.

– Чем я могу помочь?

– Мне нужна твоя сила. Столько, сколько сможешь дать. Достаточно, чтобы защитить дом.

На кончиках ее пальцев вспыхивает магия и устремляется вверх по рукам, приподнимая волосы и окрашивая глаза серебром.

– Вот теперь ты говоришь на моем языке, истребительница.



Мы с Марком сидим плечом к плечу и смотрим, как последние подростки исчезают в темноте. Ночь бархатная, небо – глубокое, чернильно-черное, усеянное звездами. Ночные птицы тихо перекликаются среди шелестящих листьев. В воздухе смешались дым хэллоуинских костров и терпкий привкус магии.

Марк шевелится, он легонько толкает меня плечом в плечо.

– У меня никогда раньше не было напарника по охоте.

Он бросает на меня насмешливый взгляд и спрашивает:

– Это я, что ли?

Я тоже легонько толкаю его плечом, совершенно по-человечески.

– На сегодня, – отвечаю я и от этих слов у меня сводит живот.

Его лицо омрачается. Сегодня – все, что нам осталось, и что-то внутри меня воет при мысли, что все это закончится, хотя сейчас все кажется таким правильным. Раньше у меня никогда не было человека, с которым можно было бы вот так сидеть на крыльце.

Особенно такого, чьи плечи настолько широки, что стоит мне положить голову на одно из них – я делаю это, и Марк издает довольный звук, – и мне кажется, будто я вернулась домой.

Прекрати, Лия.

Я только делаю себе больнее. Я мысленно встряхиваюсь и поднимаю взгляд на вампира.

– Готов?

Он кивает с бесстрастным лицом.

– А ты?

Я не могу сохранять такое же спокойствие. Не тогда, когда внутри у меня клубок страха, сомнений и нервного напряжения. Я пожимаю плечами и прячу руки под бедрами, чтобы не схватить его или не вскочить и не начать мерить шагами крыльцо.

– Наверное, настолько, насколько вообще могу быть готова. Я долго этого ждала.

– Двадцать лет, – тихо говорит он.

Я резко киваю. Двадцать лет, и все сводится к этому. И все же я спрашиваю себя, гордились бы мной родители? Я едва их знала. Восемь лет – ничто по меркам целой жизни. Все, что у меня осталось, – рассказы об их мастерстве и обрывки воспоминаний.

– Я не позволю тебе умереть, Лия.

Я резко поднимаю голову. В темноте взгляд Марка окутан серебряной дымкой.

– Но они умерли, – шепчу я. – Они были сильнее меня, и все равно умерли. – На последнем слове голос срывается.

Марк усаживает меня к себе на колени и прижимает к груди.

– Расскажи мне о них, – просит он, проводя рукой по моим волосам.

– Я почти ничего о них не помню. Скорее, только отдельные впечатления. Помню, как мама пекла. Игрушечные кинжалы, которые папа подарил мне на шестилетие. Замысловатые игры, которые они придумывали, чтобы учить меня быть истребительницей. Тренировки, которые заставляли меня проходить каждый вечер перед ужином. Помню, как меня это раздражало, но зато мне обещали выпечку в награду.

– Теперь я понимаю, откуда это у тебя, – с издевкой говорит он. – Они наверняка очень тобой гордились.

Я напрягаюсь.

– Я не такая сильная. У меня нет магии, как у них, как у всех остальных истребительниц.

– Была бы.

Я кладу голову ему на грудь, туда, где бьется его сердце – так медленно, но так сильно. Один ровный удар примерно каждые двадцать секунд. Это куда приятнее, чем торопливый гул человеческого сердца.

– Ты сильная, но мягкая, Лия. С добрым сердцем.

Я рычу, и он тихо смеется.

– Это редкость среди долгоживущих существ вроде нас. Время делает сверхъестественных жестче, но не тебя. Ты сохраняешь в себе лучшие стороны смертности, несмотря на то, как долго живешь.

– Я смертная, – напоминаю я ему.

Я сразу понимаю, что сказала не то. Он напрягается подо мной.

– Я мучительно хорошо это осознаю, – наконец говорит он и вздыхает. – Давай, истребительница. Нам пора выполнить наш план.

Я выпрямляюсь и сажусь на него верхом, поставив колени на твердую деревянную ступеньку, а ладони положив ему на крепкую грудь.

Он ухмыляется – слегка криво, едва заметно, словно больше улыбка живет в его глазах, чем на губах. Теперь они черные. Тьма его любит. Лицо резко очерчено тенями. В таком виде он дьявольски красив, а над пухлой губой выглядывает кончик клыка.

– Какой же ты красавчик, вампир.

Его улыбка становится шире, и он склоняет голову набок.

– Наслаждайся, маленькая пара.

Я провожу пальцами по сухожилиям у края его плеча, там, где оно переходит в мощную шею. Он вздрагивает подо мной, а его взгляд вспыхивает серебром, затем снова становится черным и опять серебряным.

– Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Слова вырываются сами, и я морщусь. Я не хотела делать все еще печальнее, более неловко или хуже, чем оно уже есть.

– Это не конец, Лия. Марк обхватывает ладонями мое лицо. Его взгляд прикован к моему. – Я обещаю. Между нами всегда будет связь, пусть даже разорванная.

В груди становится тяжело.

– Мы все еще сможем видеться после этого? Издалека, может быть? – Глупо даже спрашивать, но я должна. Я не могу его отпустить.

Он склоняет голову, его взгляд скользит по моему лицу. Когда он стал мне так дорог? Наверное, где-то между тем, как он наказал мою школьную обидчицу, и тем, как пил со мной кофе.

Его большой палец нежно скользит по моей скуле.

– Разорванная связь означает, что мы больше не сможем видеться.

В его формулировке есть что-то такое, отчего я щурюсь. Что-то, от чего он пытается меня защитить. Зная его, я уверена в этом.

– Насколько больно будет, когда она разорвется? Я знаю, ты разорвал связь с Джулианом…

– Это не будет больно, маленькая пара. – На его лице появляется едва заметная улыбка. – А теперь укуси меня. Не дай мне умереть сегодня ночью, не сделав для тебя этого.

Внутри меня разверзается пустота.

– У меня нет зубов, вампир.

Он вытаскивает кинжал из ремня у меня на талии. Сегодня, благодаря коробке, я вооружена так, как не могла и мечтать.

– Позволь мне, – хрипло говорит он.

Он приставляет кинжал к сонной артерии и делает надрез. Кровь медленно сочится из раны. Он прижимает мое лицо к своей шее, и я облизываю ее, а затем втягиваю в себя богатую железом жидкость. Она прохладная и солоноватая. Сила ударяет мне в грудь, от нее кружится голова. Получается. Магия бурлит под кожей, растягивая меня, пока кожа не начинает казаться слишком тесной. Марк дрожит подо мной.

– Я чувствую тебя, – говорит он. – И связь. И кое-что еще. – Во мне вспыхивает страх: вдруг он сейчас закрепит ее? Но он лишь обхватывает ладонью мой затылок и прижимается щекой к моим волосам. – Лия, – хрипло продолжает он. – Ты настоящий подарок. Возможно, судьба отдала меня тебе, но знай: если бы нам были дарованы даже восемьдесят лет вместе, каждую ночь я старался бы заслужить твое счастье.

Сердце словно пытается вырваться из груди. Это прощание.

– Как трогательно, – раздается холодный голос. – Похоже, я как раз вовремя подоспел к празднику.

Джулиан.

Глава 44



МАРК

Я отталкиваю Лию за спину и поворачиваюсь к брату. Слишком близко. Он, мать его, слишком близко. Связь вспыхивает, предупреждая об опасности, и я рычу на Джулиана, который стоит по ту сторону защитных чар, лениво прислонившись к стене.

– Истребительница, – говорит он лишь для того, чтобы меня позлить, как и положено братьям.

Его взгляд прикован к моей паре, и из моей груди вырывается глухое рычание.

– Брат, – произносит он с ухмылкой.

Его глаза полностью черные – такими они остаются уже два столетия. Столько же я не видел его без полностью выпущенных клыков. Его поглотило безумие. Теперь я знаю, что не стоит желать иного. Для него ничего никогда не изменится.

Он отлипает от стены, его движения текучи, суставы словно лишены костей. Лия напрягается.

– Тебе не обязательно его убивать, Марк. – Ее голос тихий и отчаянный, но я знаю, что он ее слышит.

Моя мягкая пара.

– Обязательно.

– Он твоя семья. Я знаю, каково это – терять родных. – В ее глазах грусть, даже когда она вытаскивает из ножен серебряный кинжал. – Если он перестанет убивать, я смогу найти способ… простить его.

Последние слова звучат хрипло от эмоций, и мне хочется притянуть ее к себе и показать, какая она особенная.

– Как мило, – вмешивается Джулиан, прежде чем я успеваю ответить. – Нет, истребительница. Ему придется меня убить, потому что я здесь главный злодей, а он – хороший парень. – Последние слова он произносит издевательски. – Или ты настолько хорош, что не сможешь, брат?

Я снимаю мечи со спины. Обычно я сражался бы клыками и грубой силой, но удивленно распахнувшиеся глаза брата говорят мне, что я сделал правильный выбор.

Я отхожу от Лии и взмахиваю обоими мечами, разминая запястья и расслабляя плечи.

– Мне следовало убить тебя много лет назад.

Джулиан рычит, обнажая зубы.

– Вот и оно, брат. Ты должен был убить меня, но не убил.

Он проводит клыком по большому пальцу и прижимает ладонь к стене. Защита пульсирует, затем растворяется, и Лия издает тихий, испуганный звук.

Она бледна, ее рука, сжимающая кинжал, дрожит.

– Это больно, – цедит она. – Я в порядке. Иди, Марк.

– Помни план, – тихо говорю я.

Он простой. Я сражаюсь с ним, ослабляю его настолько, чтобы Лия смогла удержать его магией, а затем я отрубаю ему голову. Моя битва, но ее убийство. Мы сжигаем его тело. Даже вампир не сможет вернуться после такого.

Джулиан небрежно проходит сквозь переднюю стену, обманчиво спокойный, но из носа у него капает кровь. Готов поспорить на что угодно: все эти ночи он пил из людей, чтобы накопить достаточно сил для разрушения защитных чар.

Лия кладет руку мне на плечо.

– Убедись, – тихо говорит она.

Я даже не заметил, что подался вперед. Как на арене, теперь я могу думать лишь об убийстве. Так же годами я игнорировал проблему перед собой, надеясь, что он изменится.

Мой брат все еще ухмыляется, словно читает мои мысли.

– Может, если бы ты убил меня, родители твоей драгоценной истинной все еще были бы живы. Вот оно что, брат? Тебя мучает вина за проблему, которую ты не решил?

Слова бьют меня в живот. Я не раз думал об этом по ночам, держа истребительницу в объятиях, но никогда не произносил эти мысли вслух.

Из моего горла вырывается рев, и я перепрыгиваю через оставшиеся ступеньки на лужайку. Лия вскрикивает. Джулиан и я сталкиваемся в грохоте мечей и клыков. Он размывается от скорости, быстрее, чем я успеваю взмахнуть мечом, и сразу метит в горло. Пусть он безумен, но он знает, что мечи ограничивают мои движения. Джулиан был бойцом, как и я, таким же жестоким, как я, а теперь… он еще свирепее, сильный благодаря людям, которых осушил, и без пары, которую нужно защищать.

Впервые за многие века во мне вспыхивает настоящий страх. Жаркое, мучительное чувство.

Джулиан обнажает зубы и сжимает руку. Жест, призванный запугать меня, ведь дышать мне не нужно. Самоуверенный братец. Я отрываю его руку и бью кулаком в живот. Мы перекатываемся, и что-то болезненно сжимается у меня в груди, когда его лицо заполняет поле зрения. Сколько раз мы дрались вот так в детстве?

Я впиваюсь клыками в его руку и рву кисть. Под клыками расходятся сухожилия и кости, рот наполняется прохладной кровью. Из его горла вырывается наполненный болью рык, прежде чем он сам вскрывает рану у меня на груди. Мы снова перекатываемся, снова и снова, превращаясь в спутанный клубок конечностей, размывающихся от скорости и ударов кулаков, которых не выдержал бы ни один человек. Мы снова подростки, выросшие сверх меры и ставшие жестокими, а моя кровь впитывается в землю. Бок холодный и липкий, голова кружится.

– Бывало и похуже, – насмехаюсь я. – От блох. – Левый хук в челюсть. Брызги слюны и зубы разлетаются в стороны.

Он рычит и вскидывает руку к моему горлу. Я в последний момент уворачиваюсь. Он оставляет еще одну кровоточащую рану, но она не смертельна. Почти. Чертовски близко.

Половина моего внимания по-прежнему прикована к моей паре. Я чувствую, как связь вибрирует, когда она тянется к своей магии. Чувствую ее раздражение и посылаю ей мысленный образ поддержки – своих рук, бережно обхватывающих ее руки. Плотина внутри нее прорывается. Я чувствую это, даже когда мое внимание ускользает и рука брата отбрасывает мою голову назад, зажимая горло.

Лия вскрикивает и бросается вперед с кинжалом, перепрыгивая через ступеньки. Джулиан мгновенно перемещает нас, когда Лия приближается. Он шипит на нее и опускает колено мне на живот.

– Еще шаг, и он умрет, – рычит он.

Она замирает.

Он смотрит на мою истинную пару, а я распластан, как букашка. Я ничего не могу сделать. Связь. Мои инстинкты тянутся к ней, подсказывая черпать силу. Вампиры, связанные с истинной парой, сильнее любых других – даже падших, таких как Джулиан.

В ответ пустота. Я могу посылать ей мысли, но не могу черпать из нее силу. Только если мы закрепим связь.

Джулиан, кажется, понимает это в тот же момент. Его улыбка становится восторженной, с безумным блеском.

– Вы еще не завершили связь. – Голос Джулиана полон благоговения. – Она ничья. – Он говорит это так, словно способен это изменить.

– Не смей, – хрипло говорю я.

Я вслепую бью его в бок, но он даже не замечает, хотя под моими руками рвутся мышцы.

– Я потерял свою, – шепчет он сломленно, взгляд его мучительный.

– Нам не положено две, – как можно мягче говорю я.

Его лицо искажается. Безумный огонь снова вспыхивает в глазах.

– Жадный брат, – бормочет он. Его клыки оказываются у моего лица.

Сейчас, Лия, – говорю я ей.

Ее кулаки вспыхивают искрами. Магический жгут хлещет вперед и исчезает. Магии нет. Ее недостаточно.

Она берет в ладони метательные ножи и один за другим швыряет их в спину Джулиана. Подходит ближе, лицо твердое и настороженное. Она не станет использовать колья, пока не исчезнет риск случайно пригвоздить ими меня.

– Я должен попытаться, – говорит он, не обращая внимания на каждый удар ножей, вонзающихся ему в спину, хотя кровь брызжет мне на лицо. – Мы с тобой братья. Я думал убить ее, но теперь она может стать моей.

– Я вырву тебе сердце из груди.

Я извиваюсь, стараясь добраться до его грудины. Бесполезно. Он все это время играл со мной. Он ухмыляется, его клыки почти у моего лица, а затем с силой прижимает ладонь к моим ребрам. Хруст. А потом ослепляющая боль. Я отключаюсь, должно быть, всего на несколько секунд, а когда прихожу в себя, рука Джулиана обвивает талию Лии, а его клыки находятся в считаных миллиметрах от ее горла.