Текст книги "Клыкошлюшка (ЛП)"
Автор книги: София Трэверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 45
ЛИЯ
– Не двигайся, – говорит Джулиан.
Я чувствую исходящее от него безумие. Инстинкты истребительницы гудят, предупреждая об опасности. Его кровь пропитывает мне спину – из раны, которую я нанесла ему кинжалом, вонзив его в живот. Его это почти не беспокоит. Со сжатыми руками остается только магия или смерть.
Его ладонь болезненно сжимает мои запястья. Он заставляет меня выгнуть спину и запрокинуть шею, подставляя горло.
Марк медленно поднимается на ноги. Он в пяти футах19 от нас, весь в крови. Тяжело опирается на меч. Левая рука безвольно висит у плеча. У меня сжимается сердце.
Его взгляд мечется между нами. Он нерешительно делает шаг вперед, и клыки Джулиана скользят по моему горлу.
– Еще один шаг, брат, и я убью ее.
– Он все равно меня убьет, – цежу я сквозь зубы.
Я медленно вытягиваю из колодца внутри себя тонкую нить магии. Медленно, мучительно медленно, даже несмотря на то, что кровь Марка поет у меня в венах. Я резко поворачиваю голову влево, пытаясь вырваться из его хватки.
– Сильная, – мурлычет он. – Неудивительно, что мой брат так тобой увлечен, – говорит он почти буднично, и я рада, что он продолжает болтать, пока я хватаюсь за всполохи магии и один за другим прячу их внутри себя. – Почему ты не обратил ее, брат?
Взгляд Марка медленно скользит по моему лицу. Я посылаю по связи образы пульсирующей, растущей магии. Он едва заметно кивает окровавленным подбородком. Я чувствую его агонию по связи. Ему почти не под силу даже стоять. Грудная клетка зияет. Я отворачиваюсь, прежде чем меня вырвет.
– Она любит солнечный свет, – просто говорит он, кашляет, и кровь брызжет из носа. – Она любит утренний кофе. И выпечку. Я никогда не отниму у нее это. – Он кренится в сторону, и меч погружается в газон.
Джулиан издает задумчивый звук.
– Как сентиментально. – Звучит так, что, похоже, он не понимает этого чувства.
Теперь магия внутри меня превратилась в лужу, но она быстро наполняется. Она тянет меня за собой, и я не уверена, что успею собрать достаточно, прежде чем она вырвется наружу. Хватка Джулиана оставляет на коже болезненные следы.
– Интересно, брат, любила бы она тебя по-прежнему, если бы узнала правду.
Даже сквозь пелену боли я вижу, как напрягается Марк. На его лице появляется неприкрытая тоска. Он делает еще шаг, и Джулиан снова проводит клыком по моему горлу.
Моя магия вспыхивает в ответ. Я приветствую эту вспышку. Все что угодно, лишь бы ускорить дело.
– Возьми меня вместо нее, – с трудом выговаривает Марк. – Моя жизнь за ее.
Джулиан усмехается.
– О, брат. Как благородно. Последняя попытка искупить вину, да?
Его нос касается моих волос, и я вздрагиваю.
Теперь магии уже целое озеро, а мое тело дрожит от усилий удержать ее внутри. Кинжалов больше нет, мне на чем сосредоточиться. Мне нечем его ударить. Остается магия или смерть.
– Искупить вину? – спрашиваю я, чтобы заставить его продолжать болтать.
– Ну конечно, истребительница. Ты не знала? Возможно, твоих родителей убил я, но Марк был рядом и убирал за мной.
– Убирал?
В груди словно образуется пустота. Я смотрю прямо на Марка. Он выглядит потрясенным, но не удивленным. Он знал. Или, по крайней мере, подозревал.
– Лия, – умоляет он.
Я не понимаю, чего он просит. Чтобы я ему поверила? Или чтобы я положила этому конец? Я закрываю глаза, лишь бы его не видеть.
– Кровь. Он помог мне замести следы преступления, не позволил истребительницам добраться до меня. Заботливо с его стороны, не находишь? Мой старший брат всегда был таким хорошим, таким ответственным. Таким восхитительно виноватым, – рычит Джулиан.
Весь мой мир оказывается окутан болью. Магия вращается внутри меня, но я едва ее ощущаю за грохотом в ушах, за образами, которые безумно пляшут перед глазами. Неужели я не замечала правды? Неужели должна была догадаться? Неужели сделка Марка была продиктована чувством вины?
Может, я ему вообще никогда не была нужна.
Может, я была всего лишь недостающей гирей на весах, которую он должен был положить, чтобы уравновесить их. Всего лишь одной из кошек Дэла, которую ему нужно было спасти, чтобы почувствовать себя лучше. Хуже того, возможно, я была для него всего лишь обузой.
Точно такой же, какой стала для родителей в ту давнюю ночь. Магия, грозящая растворить меня изнутри, ничто по сравнению с чувством вины. Оно поднимается к груди и заполняет пустоту.
– У меня нет угрызений совести, как у моего брата, и, думаю, из тебя вышел бы превосходный вампир, – говорит Джулиан. – Особенно если связать тебя со мной.
Марк рычит и бросается вперед. Джулиан кусает.
Магия вырывается из меня с болезненным рывком. Джулиан вскрикивает. Все мое тело поет от силы. Наконец-то, словно говорит моя магия. Наконец. Она спиралью вырывается наружу и связывает его, медленно, слишком медленно. Ручеек там, где мне нужна река. Моя магия сильна, но ее недостаточно, чтобы помешать ему разорвать мне горло.
Но я почти не чувствую этого за тем, как разбивается мое сердце.
Глава 46
ЛИЯ
Холодно. Мне холодно. Я плыву где-то между… не мертвая, но и не живая. Я чувствую, как истекаю кровью, теплыми толчками отдавая свою сущность земле. Чувствую натянутую нить моей воли между мной и Джулианом. Она слабеет вместе со мной.
Магия. У меня есть магия. Она течет сквозь меня – этот резервуар теперь превратился в стремительно несущуюся под кожей реку.
Я не лежу на земле. Моя голова приподнята. Перед глазами стоит лицо Марка.
– Лия. Пей.
Передо мной его запястье, и я рычу, пытаясь отвернуть голову. По краям зрения расползается чернота, и я тихо стону.
– Не двигайся.
– Я не хочу обращаться. – Я знаю, что происходит, когда кто-то выпивает достаточно вампирской крови и умирает, пока она остается в его теле. – Отпусти меня, Марк.
Его глаза совершенно черные, лицо над моим искажено и расплывается перед глазами. Дрожащей рукой он убирает волосы с моего лица.
– Маленькая. Я не могу тебя отпустить. Понимаешь? Я не обращу тебя. Я не дам тебе столько крови, сколько для этого нужно, но мне необходимо тебя исцелить.
С раскаянием на лице он прижимает меня к ране на груди. Он держит меня так, словно любит, но я знаю, что не может.
– Ты меня предал, – шепчу я.
Он замирает.
– Я не знал. – В его голосе слышна мольба. – Не знал наверняка. Те годы были залиты кровью. Я не могу помнить все его убийства или все, что мне приходилось за ним заметать. Я должен был тебе рассказать. Чувство вины за мою причастность к его преступлениям невыносимо. Прости меня, Лия.
Я закрываю глаза, спасаясь от боли. Мои родители были всего лишь двумя из множества. Даже недостаточно важными, чтобы остаться в его памяти.
– Я знаю, маленькая. Не волнуйся. Я все исправлю.
– Даже твоя кровь не сможет меня исцелить, Марк. Я не хочу обращаться.
Прежде чем я успеваю возразить, он силой разжимает мне рот. Я пытаюсь вырваться, но прохладная кровь скользит внутрь. Губы Марка касаются моего уха.
Я тихо стону, даже продолжая пить, даже чувствуя, как его кровь исцеляет меня. Этого недостаточно. Я знаю, что недостаточно. Моего горла больше нет. В легких рваные раны. Даже вампирская кровь не способна восстановить столько тканей.
– Маленькая пара, знай: я бы тебя полюбил. И я никогда не собирался оставлять тебя одну. – Его голос становится хриплым шепотом, прежде чем он кусает меня.
Сквозь треск магии в венах я смутно слышу голос Карины. Связь поет. Воздух словно вибрирует. Моя магия вспыхивает с новой силой.
Она узнает его. По крайней мере, мне так кажется. Трется о него, как кошка. Предатель, хочу я закричать, но голосовые связки не слушаются.
Я сопротивляюсь закреплению связи. Каждая незакрепленная нить трепещет внутри меня, задевая ребра. Каждая становится мерцающим обещанием того, что произойдет, если я приму его. Такое чувство, будто мою душу привязывают: кулак сжимается внутри меня и тянет к Марку. Желание позволить связи закрепиться почти причиняет боль.
С каждой секундой связь пытается слить нас воедино.
Никогда. Я никогда не стану парой того, кто имел отношение к убийству моих родителей.
Перестань сопротивляться, рычит Марк у меня в голове.
Ты меня предал, мысленно кричу я в ответ. Я не хочу быть связана с тобой.
Слезы жгут под сомкнутыми веками, когда связь закрепляется – с резким щелчком, отдающимся эхом во всем теле. Я задыхаюсь, или пытаюсь это сделать. Дыхание хриплое, поверхностное и почти бесполезное. Легкие наполняются далеко не полностью. Рот заполняет кровь, горячими каплями стекающая по щекам и смешивающаяся со слезами. Я чувствую его.
Всего его.
Раньше эмоции и мысли Марка были всего лишь тенями, а теперь они обрушиваются на меня потоком. Он не знал о моих родителях. Я чувствую правду этого и настолько тяжелую вину, что она заставляет меня вскрикнуть.
Любовь, которую он испытывает ко мне, мягкая и теплая, как римские купальни, бесконечная, как океан, и такая же глубокая.
Я чувствую и правду этого. Насколько она чиста. Насколько он дорожит ею. Насколько он дорожит мной.
За ней пролегает ярость, вампирская потребность защищать свою истинную, абсолютная уверенность в том, что он скорее вырвет собственное сердце, чем причинит мне боль. Я всхлипываю, не в силах издать ни слова. Он все еще чувствует то же самое. После всего, что я сказала, для него ничего не изменилось.
Поток прерывает вспышка агонии. Она ударяет меня в грудь. Его? Моя?
Мне не должно быть до этого дела. Он заслуживает боли. Он предал меня. Он помог скрыть смерть моих родителей. Из-за него нам было нечего хоронить.
Я не могу дышать и не знаю, что тому виной – кровь в легких или тяжесть в сердце.
Глава 47
ЛИЯ
Я просыпаюсь от того, что меня трясет Карина.
– Лия. – Голос у нее срывается. Я приоткрываю веки. – Слава Богине. – Она резко поднимает голову и рычит: – Еще раз двинешься, вампир, и я выпотрошу тебя, брат ты или нет.
Я провожу рукой по горлу. Кожа новая, но целая.
Я сажусь, чувствуя боль внутри и снаружи и тяжесть магии в себе. Того самого его нигде не видно, а связь… Я заглядываю внутрь себя. Ее золотой свет тусклый, словно сам Марк померк вместе с ней.
По краям сознания ползет ужас.
Джулиан пригвожден к одной из колонн крыльца и напрягается, пытаясь вырваться из-под действия магии, которая, как я чувствую, нас связывает. Каким-то образом она пережила мои ранения. В глазах Карины полыхает сила – она готова прийти мне на помощь.
На ней одно нижнее белье. Сжав кулаки, она стоит надо мной, словно медведица, защищающая детеныша. А Джулиан… Я прищуриваюсь. Он очень даже жив и выглядит вполне вменяемым. И явно заинтересован моей подругой.
– Где он? – хриплю я.
Карина качает головой.
– Не знаю. Я только что появилась. Похоже, защитное заклинание, которое ты активировала своей кровью, должно призвать ближайшего члена моего рода.
Теперь понятно, почему она в нижнем белье.
– Он умирает. – Джулиан произносит эти слова сквозь рычание, но взгляд его по-прежнему прикован к моей подруге.
– Что ты имеешь в виду? – Мой голос звучит так, словно меня пропустили через мясорубку.
Наконец вампир переводит на меня серебряный взгляд. Он так похож на Марка, что у меня снова сжимается сердце.
– Этот идиот закрепил связь истинных пар, даже несмотря на то, что ты была тяжело ранена. – Джулиан качает головой. – Ты должна была умереть. А теперь твое тело вытягивает из него жизненную силу, чтобы выжить. Он не может исцелиться и не очнется. – Он смотрит на меня холодным взглядом. – Вот почему мы не связываемся со смертными. Он умрет. Медленно. – Его взгляд леденеет. – Из-за истребительницы, к тому же.
– Из-за меня? – Я с трудом выговариваю слова. Это… непостижимо.
Джулиан фыркает.
– Конечно, из-за тебя. Ты его пара. – Слово вырывается из него хрипом. – Он закрепил связь истинных пар, чтобы спасти тебе жизнь, а теперь умрет. Мой глупый, храбрый, хороший брат.
В этих словах одновременно звучат и оскорбление, и похвала, и от этого у меня перехватывает дыхание. Он умрет из-за меня. Как мои родители. Я бы тебя полюбил.
От давления вот-вот разорвет голову, и я яростно моргаю. Он любил меня. Любит меня. Я это чувствовала.
Я не могу позволить кому-то еще умереть из-за меня. Не Марку. Храброму, глупому, хорошему вампиру.
Мне еще нужно отчитать его за то, что он мне лгал.
– Дай мне яблоко, – выпаливаю я.
Внутри все словно превратилось в кашу, меня мутит и выворачивает. Марк не может умереть. Не может.
Карина резко втягивает воздух.
Джулиан склоняет голову.
– И зачем мне это делать?
Я встаю на ноги, забыв о ранах и переполняясь магией. Она кружит голову и опьяняет. Серебристым вихрем взмывает вверх по меньшей мере на десять футов. Я чувствую, что это не продлится вечно, но сейчас меня будто пронизывает электрический ток. Я странная, невесомая, словно медленно плыву к нему.
Я чувствую нить между нами. Джулиан не может пошевелиться, если я этого не захочу.
– Я должна тебя убить.
Джулиан впервые молчит.
– Ты убил моих родителей, – хриплю я, чувствуя, как горит горло. – Вернее, ты их вырезал. Я видела, как они умирали.
Его лицо остается бесстрастным.
– Я ненавижу тебя, – тихо говорю я, – но ты все еще брат Марка. И если существует хоть крупица шанса на искупление, я знаю, что он захотел бы дать тебе этот шанс, даже если сам утверждает обратное. Поэтому я позволю тебе жить в обмен на его жизнь. Дай мне яблоко.
– Не надо, – резко говорит Карина.
– Тихо, ведьма, – огрызается Джулиан. – Я собираюсь заключить сделку всей своей жизни. – Глаза вампира становятся серебряными. – Думаешь, ты сможешь пережить исполнение самого заветного желания? Я пытался, знаешь ли. Это свело меня с ума. И ничего мне не оставило.
– Не забывай, что я могу пригвоздить тебя колом и забрать яблоко силой.
Он усмехается.
– Попробуй. – Тем не менее он лезет в карман пальто и достает яблоко. Подбрасывает его, а я ловлю, болезненно вытягиваясь из-за ран.
Яблоко невозможно легкое для вещи, обладающей такой силой. Моя рука дрожит. Когда-то я больше всего на свете хотела съесть одно из них и вернуть родителей.
– Лия, не надо. Мы говорили об этом. Ты не можешь вернуть мертвых. – Взгляд Карины становится жестким. – Вот почему эти яблоки названы в честь мужчины20. Потому что мужчины – идиоты.
Пальцы сильнее сжимаются вокруг крошечного рубиново-красного плода.
– Я должна попытаться. Не ради них. – Голос срывается.
Глаза Карины вспыхивают. Она годами наблюдала, как я ищу одно из этих яблок.
– Ради него? Он – твое самое заветное желание?
Я киваю.
– Он не может так умереть. Не тогда, когда между нами осталось незавершенное дело. – Яблоко словно пульсирует, соглашаясь со мной. – Удерживай Джулиана, Карина. Забери его с собой и запри где-нибудь, пожалуйста.
Я успеваю выговорить это, прежде чем заглядываю внутрь себя и начинаю искать связь. Я пытаюсь следовать за ней, неуклюже, как в первый раз, когда села за руль или попыталась писать левой рукой. Она больше не поет для меня так, как еще несколько минут назад. Теперь она напоминает искривленную и почерневшую ветку умирающего дерева.
Марк. Я зажмуриваюсь и, пошатываясь, иду туда, куда тянет связь. Ноги упираются в крыльцо.
Внутри. Вампир зашел внутрь.
Я чувствую себя новорожденным олененком, когда на дрожащих ногах пробираюсь следом. Ненадолго прислоняюсь к стене столовой, тяжело втягивая воздух обновленными легкими. Связь настойчиво тянет меня вперед.
Я знаю, говорю я ей. Мне просто нужна минутка.
Маленькая черная кошка запрыгивает на обеденный стол и мяукает мне. Глаза у нее ярко-зеленые, а под мордочкой болтается маленький золотой жетон на зеленом ошейнике. Я хватаю его и читаю.
«Луна» выведено размашистым почерком.
Он назвал кошку. Зрение затуманивается от непролитых слез.
– Глупый вампир, – бормочу я.
Он назвал гребаную кошку в честь кошки из детского мультфильма21. Откуда он вообще о нем знает? Это тот самый мультфильм, который я смотрела в девять лет. У меня до сих пор хранятся комиксы, и, должно быть, он их видел.
Луна тычется носом в кружку на обеденном столе.
Дрожащими пальцами я провожу по буквам на бумаге под ней.
Лия,
За одну неделю ты проявила ко мне больше доброты, чем я получил за всю свою жизнь. Обещаю, этот кофе станет первым из многих, которыми мы разделим друг с другом. Ты невероятна, моя маленькая пара.
С любовью,
Марк
Я вспоминаю наш недавний разговор. Его уверения в том, что мне не будет больно, когда он уйдет. Вспоминаю еще раньше – его молчаливое спасение меня, еду, которую он готовил, кофемашину и то, как он говорил, что хочет провести со мной целую жизнь, совершая поездки в «Коско». Его признания и обещания никогда не причинять мне боли. Нежность, с которой он заботился обо мне, мучение, которое он испытывал всякий раз, когда я получала ранения. Всю необъятность его чувств.
Даже если он способен лгать, я верю, что прошлого он не знал. Потому что вампир, которого я знаю, признался бы мне. Он никогда не причинил бы мне боль сознательно. Не так.
Перед лицом его поступков имеет ли прошлое вообще значение?
Разве жизнь, которую я могла бы прожить с Марком, не была тем, чего хотели для меня мои родители? Разве не это я искала? Готова ли я от этого отказаться?
Разве шанс на счастье не стоит гораздо больше мести? Конечно, стоит. Я заслуживаю счастья, и Марк тоже.
Слезы падают на бумагу. Пальцы судорожно сжимаются вокруг плода. Не думая, я кусаю яблоко и жую.
На вкус оно совсем не похоже ни на одно яблоко, которое я когда-либо пробовала. Сначала во рту взрывается вкус манго, а затем появляется горечь апельсиновой кожуры. Я заставляю себя проглотить. Все целиком. Я должна съесть его полностью. Самая сильная магия заключена в семенах.
Он никогда не собирался меня оставлять.
Он хотел, чтобы у нас все получилось, так же, как и я.
Сегодня ночью мы оба отправились навстречу будущему, надеясь остаться вместе, и я чувствую, как это будущее от меня ускользает.
Я яростно пережевываю яблоко, запихивая куски в рот, и, пошатываясь, направляюсь к лестнице. Я знаю, что он ждет меня там. Все это время записка зажата у меня в кулаке.
Глава 48
МАРК
Я просыпаюсь на закате под звуки устраивающихся на ночевку птиц и ровного дыхания Лии. Моя пара спит, свернувшись клубочком, положив голову мне на грудь. Ее темные волосы, такие теплые и шелковистые, рассыпались по моей коже. В руке она сжимает листок бумаги. Я осторожно вытягиваю его из ее пальцев и читаю написанную мной записку.
Меня переполняет изумление от ее присутствия и от кружащегося в воздухе потока магии. Она светится, моя пара. Каким-то чудом она жива, а ее магия образует над нами великолепный полог. Она просто плывет в воздухе, не активная, просто существует.
Ее ресницы дрожат.
Я поворачиваюсь, и от отчаянной надежды перехватывает горло, когда я вижу синяки под ее глазами и кровоподтеки вокруг шеи. Наши лица разделяют считаные дюймы. Ее магия касается моей кожи. Кажется, она пробует меня на вкус, и я не знаю, что именно обнаружит. Я почти ожидаю, что она разорвет меня на части.
После всего случившегося она наверняка меня ненавидит.
– Лия, – шепчу я. – Что ты натворила?
Я не должен быть жив.
Она прищуривается.
– Я так на тебя зла, – сдавленно говорит она. Она толкает меня в грудь, прежде чем ее пальцы сжимаются и она утыкается лицом мне в шею. Я прижимаю ее дрожащее тело к себе. – Как ты мог так поступить?
Она все еще меня ненавидит. Я этого и ожидал, но реальность оказывается страшнее, чем я представлял.
– Мне так жаль, – хриплю я. Столетия вины пригвождают меня к матрасу. – Я не знал. Клянусь, не знал. Если бы я знал, я бы никогда к тебе не приблизился. Клянусь. Он убил столько людей, а я лишь надеялся, что все еще смогу его спасти.
– Нет. – Она снова толкает меня, а затем встречается со мной полными слез глазами. – Глупец. Ты пожертвовал собой ради меня. Как ты посмел?
Она обнажает свои маленькие тупые зубы, и во мне с головокружительной скоростью поднимается надежда.
– Ты меня прощаешь?
– Конечно, я тебя прощаю. – Она хмурится. – Я съела одно из тех яблок Адама ради тебя.
– Нет.
– Еще как да.
– Почему?
Я ищу ответы в ее лице.
Ее губы дрожат.
– Я хотела прожить полноценную жизнь, Марк. Хотела ту жизнь, ради которой умерли мои родители. Я прожила ее с тобой. Целую неделю. Я хочу ее навсегда.
Тяжесть в моей груди взрывается.
– Ох, Лия. – Я провожу большим пальцем по ее скуле. Она выглядит одновременно злой, печальной и упрямой – этот сбивающий с толку и восхитительный коктейль чувств, в котором вся она, настоящая, смертная. Любовь к ней заполняет пространство между моими органами. – Конечно, именно этого они для тебя и хотели. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем себе позволяла.
Ее улыбка яростная и дрожащая.
– Я не была уверена, что яблоко сработает.
– Я думал, они…
– Исполняют твое самое заветное желание, только если желание чистосердечное.
Я прижимаю ее к себе еще крепче, чувствуя, как тесно в собственной коже, словно я вот-вот лопну.
– Я твое самое заветное желание, пара?
Ее щеки покрываются румянцем.
– К сожалению, да. Ты. Больше никогда так не делай. Не жертвуй собой.
Я тихо смеюсь, самодовольно потираясь щекой о ее щеку.
– Думаю, больше не придется, маленькая. Ты теперь бессмертна.
Она замирает.
– Я?
– Чувствуешь? – Я не могу скрыть гордость в голосе. – Загляни внутрь себя.
Она резко втягивает воздух. Я знаю, что она там видит. Связь истинных пар, мерцающую тысячей нитей и связывающую нас. Она переливается всеми цветами радуги и прочна, как сталь.
– Мы теперь равны, – хрипло говорю я. – Не восемьдесят лет. У нас может быть восемьдесят тысяч.
Она издает смешок, а затем говорит:
– Не уверена, что хочу восемьдесят тысяч. Наверное, ты мне надоешь.
Я рычу и нависаю над ней. Она смеется подо мной, и ее магия спиралью взвивается вверх.
И тут я замечаю ее крылья.
– Лия.
– Что, вампир?
Она улыбается мне, темные глаза сияют, губы изгибаются от радости. Радости, которую подарил ей я.
Я целую ее.
– Крылья, – хриплю я. – Настоящие.
– Все это умирание тебе в голову ударило, – шепчет она.
Я смеюсь, но провожу одним пальцем по нежному пушку на одном из изящных перьев.
Она ахает и поворачивает голову.
– Я это почувствовала. О боже.
Ее потрясенный взгляд встречается с моим.
– Крылья, – шепчет она.
Я смеюсь и снова целую ее. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи. Она выгибается навстречу.
Остатки одежды исчезают в одно мгновение. Я не отрываю взгляда от светящихся глаз Лии, когда вхожу в нее. Она не закрывает глаз. Я тоже. Я наблюдаю за каждым выражением, которое сменяет другое на ее лице: благоговение, возбуждение и что-то еще.
– Я люблю тебя, – говорю я ей.
– Я тоже люблю тебя. – Она улыбается, прежде чем выгнуться подо мной. – Я люблю тебя, Марк, но если ты не начнешь двигаться, клянусь…
Я тихо смеюсь и занимаюсь любовью со своей парой на ложе из крыльев.
КОНЕЦ
