Текст книги "Клыкошлюшка (ЛП)"

Автор книги: София Трэверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15



МАРК

Инстинкты требуют оторвать Дину голову от его чересчур мускулистого тела, но одновременно заставляют следовать за Лией в ночь. Она шатается на своих дурацких туфлях, а потом с тихим, полным раздражения звуком, наклоняется, чтобы их снять.

Я обхватываю ее за талию, прежде чем она успевает упасть.

– Отвали.

Она тычет меня локтем в бок, и меня обдает раздражением. Связь хлещет по мне. Ненавижу ее. Она до боли напоминает о каждом случае, когда мне, только что обращенному вампиру, отказывали в еде.

– Ты дура, истребительница.

– Это ты уже говорил.

Я рычу. Она резко поднимает голову. Разворачивается, сжимая в руке одну из туфель с острым каблуком. Прижимает ее к моей груди и оскаливается.

– Еще раз зарычи на меня, кровосос.

– Это должно меня запугать?

Я наклоняюсь ближе, позволяя острому концу каблука впиться в плоть. Она достаточно высокая, чтобы ее рот почти оказался у моего. Мой взгляд опускается, а потом я резко отвожу его.

Мне нужно покормиться.

Связь пульсирует между нами, и я могу приглушить ее зов, если утолю голод. Сирена определенно была не против.

– Отстань, – горячо бросает она. – Просто возвращайся в бар и делай там все те мерзкие вещи, которыми собирался заняться. Только меня в это не впутывай. Я сама справлюсь.

Я рычу на нее. Неужели судьба смеется надо мной? Она безрассудна и импульсивна, как и все остальные истребительницы, которых я встречал. Более того, она хуже.

– Не могу поверить, что меня угораздило связаться именно с тобой, – рычу я.

– Тебя никто не заставляет. – Она вскидывает руки и начинает пятиться. – Мы не друзья. Мы даже не собутыльники. Ты мой временный напарник по преступлениям.

– Из тебя так себе напарница. Ты напилась в то время, как на тебя охотится мой брат.

– А ты был слишком занят тем, что думал своим хуем, чтобы вообще заметить, была ли я в баре.

– Я много чего заметил, – рычу я. – Заклинание, которое ты наложила, не дает о тебе забыть.

Ее глаза вспыхивают, кажется, от обиды, и что-то сворачивается у меня в груди. Чувство мне незнакомое. По крайней мере, в этом веке.

– Я отвезу тебя домой, под защиту твоих оберегов, а потом пойду кормиться.

Я сжимаю ее руку, она пытается вырваться, но я притягиваю ее обратно к груди.

– Не сопротивляйся мне, истребительница.

– Лия, – выплевывает она.

Я напрягаюсь, готовясь переместиться, и мысленно тянусь к ее дому. Такой способностью обладают только могущественные вампиры, но слишком частые перемещения быстро нас выматывают, а расстояние, которое мы можем преодолеть, ограничено. Я могу переместиться к себе домой, но дальше этого расстояния – ненамного.

Я исчезаю в тумане, крепко прижимая ее к себе, а затем отпускаю на крыльце. Она спотыкается, выпрямляется и распахивает дверь.

– Возвращайся в бар, – кричит она через плечо. – А я буду здесь пить шоты, чтобы не чувствовать, как ты кормишься. Веселись. И постарайся приглушить связь, чтобы мне не пришлось чувствовать всякие нежелательные… эмоции.

На последнем слове мои зубы сжимаются.

– Мечтай, – рычу я достаточно громко, чтобы знать, что она услышит.

Из дома не доносится ни звука.

Когда я толкаю дверь, я вижу, как она стоит, опираясь на кухонную стойку, свесив голову. Рядом уже откупорена бутылка коричневого алкоголя. Ее тонкое тело дрожит, прежде чем она поднимает голову, и наши взгляды встречаются.

– Уходи, вампир. Иди развлекайся.

– Марк, – сухо говорю я.

– Марк.

Она наливает себе рюмку и опрокидывает ее, затем кашляет и кривится – по лицу видно, что ей это ненавистно и она не стала бы пить, если бы не была вынуждена.

То чувство, что возникло раньше, закручивается у меня в груди, сжимаясь все туже и стягивая внутренности. Если бы я мог дышать, думаю, оно отняло бы у меня и эту способность.

– Никакого остроумного ответа перед тем, как я исчезну?

– Ага. – Еще одна рюмка. – Ты прав.

Настороженный, я делаю несколько шагов в гостиную, не зная, как она отреагирует. В лунном свете ее глаза кажутся серебряными, и я на мгновение думаю, не попытается ли она вбить в меня кол. Выглядит она достаточно дикой и пьяной, чтобы попробовать.

– В чем именно я прав? – спрашиваю я.

– Мечтаю.

Я дохожу до кухни. Плечи у нее напряжены, хотя лицо ничего не выражает.

– Мечтаешь чувствовать, как я кормлюсь? – Я склоняю голову, не вполне понимая, что она имеет в виду.

Она пожимает плечами.

– Наверное, это самое близкое к настоящей связи, что мне светит в ближайшее время.

– И ты не собиралась связаться с Дином?

– Нет. – Она коротко смеется. – Я просто попросила его отвезти меня. Я не хотела чувствовать, как ты с ней.

– Почему?

Она качает головой.

– Это глупо. Мне бы что-нибудь съесть и протрезветь.

– Расскажи.

Я скрещиваю руки на груди. Этот жест запугал не одного молодого вампира, но ее взгляд скользит по моим плечам и рукам, затем уходит в сторону, но не раньше, чем она облизывает нижнюю губу.

– Она меня ненавидит.

Я стискиваю зубы. Никто не имеет права ненавидеть истребительницу кроме меня.

– Я убила ее брата.

Я замираю.

– Вот так они все на меня и смотрели. – Она обмякает, привалившись к стойке. – Сирены иногда теряют контроль над своими силами, когда у них начинается половое созревание. Мы были на школьной экскурсии в человеческом аквапарке. Старшеклассники должны были на день смешаться с людьми. Наверное, для практики. Брат Дон был мудаком, и раньше у него уже были проблемы из-за того, что он заманивал учеников, но в тот раз он заманил человеческую девочку в бассейн и удерживал ее под водой. Я не могла ее вытащить. Он питался от нее, а она была в нескольких секундах от того, чтобы утонуть. Я пронзила его куском ограждения, который оторвала от одной из горок.

Ее веки дрогнули и закрылись. Я представляю ее – худенькую девочку-подростка с большими печальными глазами, оставшуюся без родителей и вставшую против взрослой сирены ради человека.

Никто из знакомых мне существ не поступил бы так.

– Ты спасла ей жизнь.

Она грустно мне улыбается.

– И обрекла город на то, что до конца моей жизни все будут ждать, когда я сорвусь и убью кого-нибудь из кузенов или тетушек. Семья Дон – самая богатая и влиятельная в городе. Она распускала обо мне слухи, которые я до сих пор временами слышу, хотя прошло больше десяти лет. – Она пожимает плечами. – Вот и все. Вся моя печальная история. Я одна. Всегда была одна и, наверное, всегда буду. Обычно меня это устраивает.

– Но не сегодня.

Я склоняю голову, наблюдая, как по ее лицу сменяются эмоции. Она с трудом сглатывает, словно борется с собой. В лунном свете, проникающем в окна кухни, она прекрасна даже в своей печали. Я чувствую ненужное желание обнять ее и прижать к груди.

Я хмурюсь на самого себя. Связь – штука дурманящая. Никто не предупреждал меня, что из-за нее я стану таким мягким с ней.

– Я была пьяна. Вот и все. Как я уже сказала, я просто не хотела чувствовать, как ты питаешься от нее. Но если мы будем подальше друг от друга, думаю, все будет нормально.

Все станет хуже, а потом я начну жаждать только ее и окажусь вынужден связать ее с собой или уйти навсегда. Но между нами все будет далеко не нормально. Это будет взрывоопасно.

Мне стоит остановиться, не идти к ней, не наслаждаться тем, как она резко поднимает голову и как у нее учащенно бьется пульс на шее.

Мне стоит вернуться в бар, найти добровольную жертву и забыться в ней. Но вместо этого я говорю:

– Это гораздо лучше, чем просто нормально. Я покажу тебе. Если хочешь.

Глава 16

ЛИЯ

Я стремительно трезвею – чтоб его, генетика истребительницы, – и жалею, что так. Хотелось бы списать интерес к Марку на алкоголь. И то, как под его взглядом разогревается мое тело.

Он смотрит на меня как на добычу, и, богиня, мне это не ненавистно.

– Что ты покажешь?

Голос звучит на удивление ровно.

– Каково это – когда тебя кусают.

Его глаза чернеют, и он медленно приближается. Плечи заслоняют лунный свет.

В нескольких дюймах от меня он до невозможности мужественный и совершенно очевидно чудовище, а не человек. Ни сердцебиения, ни дыхания, ни намека на мягкость ни в теле, ни во взгляде.

– Ты можешь причинить мне боль, – шепчу я.

– Тебе бы это понравилось.

– Ты сказал, что ненавидишь вкус крови истребительницы.

От этих слов я чувствую себя неуверенной и слабой.

Его взгляд скользит к моим губам, шее, ниже. На скулах ходят желваки.

– Я был настолько близок ко лжи, насколько вампир вообще способен. Ты искушаешь меня.

Я замираю, прижавшись к стойке. Кровь поет под кожей, покалывая пальцы.

Я его искушаю.

Это может быть опасно. Или восхитительно. Или и то и другое.

– Вампиры не славятся умением держать себя в руках.

Он прищуривается.

– Тебе так сказали?

Я видела это собственными глазами, но не хочу напоминать ему, насколько сильнее он становится, когда я безоружна. Еще плотнее прижимаю руки к телу.

– Вы все на грани того, чтобы сорваться и превратиться в серийных убийц.

Уголок его рта приподнимается.

– А ты на грани того, чтобы всадить в меня кол и подумать о последствиях потом.

Я не могу сдержать смех. Он тоже тихо усмехается – всего лишь выпускает струйку воздуха. Похоже, юмор ему непривычен, но взгляд теплеет, и я чувствую, как смягчаюсь по отношению к нему, хотя всю жизнь меня предупреждали именно об этом.

Вампиры будут тебя соблазнять. Твое тело и твой разум. Ты будешь умолять о большем, даже когда они будут убивать тебя.

– Перемирие, истребительница.

Он поднимает руку, и я замираю, но он всего лишь пропускает прядь моих волос между пальцами. Чернота почти полностью поглощает его зрачки.

– У нас уже перемирие.

– Настоящее перемирие, – тихо говорит он. – Ты обещаешь не думать обо мне плохо, а я постараюсь думать о тебе лучше. Союзники. – Его рот снова изгибается в улыбке. Взгляд горячий и уверенный. – Скрепим укусом.

Союзники. Каково это – перестать держать рядом с ним оборону? Зависеть от кого-то еще? Не быть одной?

Именно последнее меня и добивает.

– Договорились. Но не раздирай меня на части.

Он ставит ладони по обе стороны от моих бедер. Я борюсь с желанием откинуться назад. Наши груди соприкасаются. Он прохладный и твердый, не теплый и не человеческий.

– Позволь показать тебе, насколько хорошо я себя контролирую, Лия, – уговаривает он, и внутри моего живота распускается тянущая боль.

Он склоняет голову, и я напрягаюсь, уверенная, что он вцепится мне в горло. Но вместо этого он обхватывает длинными прохладными пальцами мою руку и подносит запястье к губам.

– Здесь?

Мы встречаемся взглядами поверх моей руки, и кажется, будто его глаза горят. Губы касаются моей кожи. Я сдерживаю стон.

Я резко киваю.

Он выглядит довольным.

– А здесь?

Его рот поднимается выше, к локтю, и мне хочется заскулить от того, насколько сильно я этого хочу.

Это просто новизна. Ты задавалась вопросом, каково это, а теперь попробуешь и покончишь с этим. Больше тебе не захочется.

Это просто не может быть настолько приятно, как говорят.

– Сделай это, – рычу я.

Он усмехается и целует меня в центр ладони, а затем проводит языком по пальцу. Я вздрагиваю. В этом есть что-то собственническое. Даже животное.

Его рука ложится мне на талию. Пальцы другой руки еще крепче впиваются в край стойки.

– Вампир. – В моем голосе звучит предупреждение.

– Марк, – мурлычет он перед укусом.

Клык царапает указательный палец. По крови проносится разряд электричества. Он высасывает кровь, не отрывая от меня взгляда. Веки опускаются. Я чувствую себя тяжелой, горячей и до безумия остро ощущаю собственный пульс. Пока он сосет, его губы постепенно нагреваются.

– Ты разогреваешься.

По его скулам разливается краска.

– Профессиональный риск, – бормочет он.

Он звучит почти смущенно. Я не могу не рассмеяться.

– Ты всем девушкам это говоришь.

Он почти улыбается, и я ощущаю это как впрыснутый в кровь серотонин. Он так красив. И при этом настолько широк в плечах, что полностью заполняет мое поле зрения своей фигурой – сухожилиями, тяжелыми костями, твердыми мышцами, острыми клыками.

Он – пламя, а я – беспомощный мотылек.

Его зрачки расширяются. Он отпускает мой палец с мягким хлопком и уверенным движением языка. Клянусь, я чувствую его взгляд на своем горле, и от этого кровь начинает качаться быстрее.

Я ерзаю у стойки.

Он поднимает взгляд к моему лицу и не отпускает его, проводя клыками по чувствительной коже запястья. Я вздрагиваю и пытаюсь подавить реакцию, но он замечает. Я ничем не лучше сверхъестественных существ в баре, жаждущих очередной порции удовольствия.

Мысли рассыпаются, когда его клыки входят в мое запястье. Боль вспыхивает и тает, превращаясь в жар. Хватка Марка уверенная, а рот требовательный. Он склоняется надо мной, опустив темную голову; растрепанные волосы падают на лоб.

Жар расходится по телу с каждым жадным движением его рта, с каждым собственническим движением языка. Питаясь мной, он издает довольный звук. В животе вспыхивает пламя, и я проглатываю стон.

Вот каково это – переступить черту.

Здесь, в дурманящей бархатной ночи, я могу признаться, что хотела этого, что задавалась вопросом, каково это будет. Что Марк делает именно то, чего я боялась и о чем мечтала, – навязывает мне это желание. Я становлюсь его сосудом и теперь могу насыщаться им досыта.

Я лист, трепещущий в следе его укуса, а Марк – источник, вытягивающий потребность из моего тела и навязывающий ее мне.

Веки сами собой закрываются.

Лишь крепкая хватка его пальцев удерживает меня здесь. Жестко сжав руку, он не дает мне слишком далеко уплыть, и я одновременно раздражена и благодарна за эту боль.

Потребность в большем гудит внутри меня, вибрирует в животе и конечностях, и я клянусь, что чувствую, как кровь скользит вверх, к его рту, а затем опускается ниже, пульсируя между ног. Он маэстро, и мое тело это знает: пока он сосет, оно само тянется к нему, словно преклоняется перед ним.

Я жду, что его жадность усилится, что в любой момент он начнет рвать меня на части, но вместо этого укус становится мягче, и он отстраняется. Когда клыки исчезают из моей кожи, я сдерживаю протестующий звук. Неутоленное желание мерцает в животе, напрягая мышцы пресса.

Он проводит языком по следам укусов, не спеша, наблюдая за моим лицом.

– Ты испытываешь меня, истребительница, – тихо говорит он. – А я беру у тебя так мало.

Я опираюсь на стойку, не уверенная, что ноги меня удержат.

– Почему ты так сделал? – хрипло спрашиваю я.

Марк держал меня в своей власти. Мог убить. Выпить всю кровь. Мог причинить боль.

– Мне нужно было доказать самому себе, что я способен быть с тобой нежным. – Он тяжело сглатывает. – И, возможно, доказать это тебе тоже.

Большой палец скользит по моему запястью и уже заживающим укусам. Заклинание между нами будто мерцает, пока он смотрит мне в глаза. Я чувствую, как его голод отступает, уступая место чему-то более порочному.

– Я не хочу причинять тебе боль, Лия. Раньше это не входило в мои намерения.

От его слов у меня сжимается горло, и я не понимаю почему.

– Ты не причинил мне боли.

Голос звучит слабо. Думаю, мы оба понимаем, что мне хотелось большего, и я не знаю, что делать с этим чувством. Он запретен для меня, а я – для него.

– Хорошо.

Он отпускает мое запястье. Шаг назад выходит неуверенным. Впервые я вижу, как он теряет грацию. От этого у меня переворачивается желудок. У меня есть над ним такая власть. И, если быть честной, возможно, у него есть какая-то власть и надо мной.

Я чувствую беспокойство, не могу найти себе места. Получила вспышку удовольствия, но не испытала всего до конца.

Пока мы готовимся ко сну, я стараюсь не думать о том, каково было бы, если бы он довел все до конца.



В тот день я снова просыпаюсь раньше вампира. У меня никогда не было мужчины, который оставался бы у меня на ночь, и я никогда не просыпалась рядом с кем-то. Мои связи на одну ночь обычно длились скорее полночи. Я никогда не хотела рисковать чьей-то жизнью, даже если это жизнь оборотня или колдуна, которых приводила домой.

Обычно Марк спит неподвижно, как смерть, но сегодня он беспокоен. Его голова дергается в сторону. Губы раздвигаются, обнажая полностью выпущенные клыки.

Может, ему что-то снится?

Никогда прежде я не была так близко к отдыхающему вампиру. Наши плечи соприкасаются. Кожа у него почти теплая. Возможно, это побочный эффект кормления.

По позвоночнику медленно пробегает дрожь.

Когда он двигается, открывается еще больше кожи, и я резко вдыхаю, заметив шрамы. Бесчисленные шрамы. Раньше я их не разглядела, но теперь, когда нахожусь ближе, вижу, как короткие рубцы перечеркивают бока неровными рядами и тянутся к спине, где, должно быть, продолжаются. Наверное, все его тело покрыто ими. Они похожи на какую-то летопись, и я сдерживаю звук, осознав, что именно передо мной.

Его победы. Его убийства.

Шрамы, должно быть, магически запечатлены на коже, ведь вампиры сохраняют внешность, которая была у них до обращения.

Наверное, они должны были напоминать ему о его месте, даже когда он выходил победителем. От ужаса я почти протягиваю палец к рубцам, словно могу исцелить боль, которой уже много лет. Марк заслуживает каждый дюйм своей самоуверенности. И гораздо больше сострадания, чем я когда-либо могла представить.

Его рука опускается к поясу спортивных штанов, отвлекая меня от ужасного направления мыслей. Ткань неприлично низко сидит на узких бедрах. У него тело воина – покрытое шрамами, оплетенное мышцами, – но кожа выглядит мягкой, как бархат. Полоска волос, уходящая под штаны, тоже кажется мягкой, а ниже нее… Я сглатываю. Он возбужден. Контур эрекции упирается в ткань.

Большой палец скользит под пояс, поправляя одежду. Что-то пронзает мой живот.

Его рука накрывает эрекцию – не ласкает, просто лениво перемещается из стороны в сторону. Член пульсирует под тканью.

Он точно видит сны.

Во рту пересыхает. Пульс тяжело бьется между ног.

На обереге по периметру участка раздается призрачный стук. Я резко выпрямляюсь в постели. Гостей я не жду. Присутствие остается снаружи – вежливое, но настойчивое. Оно больше не проверяет обереги и не пытается проникнуть внутрь, а значит, это не человек и не активное нападение. По крайней мере, пока.

Я выскакиваю из постели, закрепляю оружие, затем бесшумно выхожу на крыльцо.

Спереди обереги по периметру доходят только до невысокой каменной стены, окружающей лужайку перед домом и примыкающей к дороге. Раньше они охватывали большую территорию, но это создавало проблемы с пьяными людьми, которые иногда проезжали мимо дома. Решительный человек способен пробиться сквозь защиту – например, те придурки из агентства недвижимости, которые постоянно стучат в мою дверь. А вот пьяные отскакивают от нее, как уставшие мухи от стены.

В тени яблонь, растущих сразу за стеной, ждет закутанная в плащ фигура. Плащ кроваво-красный, искусно задрапированный и скрепленный золотой застежкой на плече. Я иду по дорожке, положив руку на верхушку кола с серебряной рукоятью. Фигура широкоплечая и достаточно высокая, чтобы оказаться вампиром или оборотнем. Или другим хищным сверхъестественным существом, полагающимся на силу и скорость.

По ощущениям, которые передают мне инстинкты истребительницы, это вампир, но количество силы, исходящей от него, не похоже ни на одного вампира, с которым я когда-либо сражалась. Сила давит мне на грудь, накатывает волнами, заставляя расправлять плечи, чтобы выдержать натиск.

Я останавливаюсь по другую сторону оберега, сразу за стеной, всего в нескольких футах от фигуры. Она неподвижна, как и положено вампирам. Люди и другие сверхъестественные существа ерзают, дышат, у них урчит в животе. Вампиры – высшие хищники: до самого броска они совершенно бесшумны.

По венам растекается адреналин. Ноги напряжены.

– Истребительница. – Закутанная фигура склоняет голову.

– Покажись. – Мой голос звучит жестко. Я не убиваю случайных вампиров. Убиваю только тех, кто нарушает законы сверхъестественного мира. Невиновен, пока не доказано обратное, хотя тело уже готово к атаке.

Фигура поднимает капюшон.

Я резко втягиваю воздух.

На меня смотрит вампир с глазами Марка.

Глава 17

ЛИЯ

– Джулиан, верно?

Брат Марка напоминает мне хрупкий клинок. Светлые волосы коротко острижены почти налысо, нос прямой и узкий. Бледная щетина покрывает челюсть, почти перешедшая в бороду. Черты лица резче, чем у Марка. Сам он худее. Выше. С безумными глазами.

Вот что видели мои родители перед смертью.

– Для меня честь, истребительница. – Его взгляд ползет по моему лицу, затем по телу, и я напрягаюсь. – Я принес тебе подарок.

Мысли мечутся, я едва слышу его слова.

– Мне не нужны подарки от убийц.

В его глазах вспыхивает веселье. Я стискиваю зубы. Он убил моих родителей. Это он тогда сидел над ними, словно животное. Интересно, улыбался ли он и в тот момент?

Я цепляюсь за ярость, вытаскивая ее на первый план. Злость помогает мне. Но не страх. Я заставляю себя заново пережить каждое мгновение их смерти, и воспоминания обжигают изнутри, как кислота.

– Ты злишься на меня.

В его голосе почти слышно удовольствие.

Я так бешусь, что у меня дрожат руки. Инстинкты истребительницы переносят вес на носки, подталкивая перепрыгнуть через стену, но я напрягаюсь и останавливаюсь.

Жди Марка.

В одиночку Джулиана мне не убить. Особенно если он сильнее брата. Усилие, которого стоит себя сдержать, превращает мои слова в рычание:

– Скажи, зачем пришел.

– Одарить тебя. Я же сказал. У тебя подозрительно мало подарков. – Он качает головой. – Мой брат никогда не умел ухаживать за девушкой.

– Марк за мной не ухаживает.

– Это очевидно, если судить по полному отсутствию украшений.

Я хмурюсь, жалея, что не надела под ночную рубашку штаны и лифчик.

– Ближе к делу, вампир.

Он запускает руку под плащ и достает одно-единственное яблоко. Идеальное. Красное, как кровь, оно блестит в свете уходящего дня.

Я чувствую его запах даже отсюда. Пахнет тропическими фруктами.

У меня дрожат конечности.

Адамово яблоко. Так его называют, потому что все сверхъестественные знают: только мужчины настолько глупы, чтобы съесть яблоко, якобы исполняющее самое заветное желание. Даже если яблоко обладает огромной силой, оговорок у него на целую милю. Большинство умирает после того, как съедает его. Говорят, что заветное желание исполнится только у человека с чистым сердцем.

Ни одно сверхъестественное существо не могло бы заявить, что у него чистое сердце.

Когда-то я думала, что Адамово яблоко способно решить все мои проблемы. Я без устали охотилась за ним, пока не узнала, что оно не может вернуть настоящую жизнь мертвым.

Вампир холодно насмехается надо мной, словно знает: когда-то этот маленький плод был всем, чего я хотела.

– Не интересует.

Я вытаскиваю кол.

Джулиан надувает губы и убирает яблоко в карман.

– Я очень богат. И очень изобретателен. Я гораздо лучше подхожу тебе, чем мой брат. Со мной у тебя будут украшения. Даже штаны.

На последнем слове он издает смешок, и я хмурюсь. Он пытается казаться очаровательным в духе так тебя и съел – как капризный ребенок.

Я крепче сжимаю оружие и оцениваю расстояние между нами. Джулиан стоит в пятнадцати шагах и не проверяет обереги. Марк уверен, что в одиночку мне его не одолеть, но если он нападет, то, возможно, сумеет пробить защиту.

Я морщусь и едва удерживаю взгляд от того, чтобы метнуться к дому. Нужно продолжать разговор, пока я строю план. И Джулиан не должен знать, что Марк все еще спит.

– Не знала, что это соревнование.

Я говорю безразлично, не позволяя ненависти к нему прорваться наружу, хотя мысли бешено скачут.

В его глазах вспыхивает серебро, вплетаясь в черноту.

– Ты очень могущественная. Он тебя не заслуживает. – Он протягивает руку и шевелит пальцами. – Иди со мной, и я дам тебе все, чего ты захочешь. Ты даже можешь получить настоящую бессмертную жизнь, а не просто долгую жизнь истребительницы.

В легких у меня саднит от дыхания. Я хочу только одного – чтобы родители были живы.

Другой рукой я вытаскиваю кинжал из пояса.

– Я не принадлежу ни одному из вас. И у меня есть все, чего я хочу.

– Но всегда можно получить больше.

Все его тело напрягается. Я тоже застываю. Шестое чувство истребительницы вопит, что он собирается напасть.

Я больше не могу ждать. Марк не идет, и, возможно, это мой единственный шанс. Конечности дрожат, поле зрения сужается.

– Будь со мной, Лия. Не с ним.

– Никогда.

Я бросаюсь вперед, взмываю в воздух над стеной, вытянув руки с кинжалом и колом, и преодолеваю восемь футов⁹. У меня всего один шанс. Одно мгновение неожиданности.

Джулиан разворачивается, и я поворачиваюсь вместе с ним, скручиваясь в воздухе при падении и отставая на полсекунды. Клинок скользит по его плечу, а я приземляюсь и перекатываюсь, переходя в присед.

Прыжок был ошибкой. Глупой, новичковой ошибкой, вызванной яростью и жаждой мести.

Думай, Лия. Это не в твоем характере.

Я осторожно планирую, а не бросаюсь очертя голову.

Джулиан поворачивается ко мне, как охотник, заметивший добычу.

Я быстро отступаю в полосу солнечного света на краю леса, взгляд мечется по сторонам. Два кола, один освященный серебряный кинжал, никаких заклинаний. Ни огненных сфер, ни порошка пепла, ни цепей.

Благословленный богиней кинжал в сердце его не убьет, но замедлит. Только кол способен остановить его, а значит, мне нужно подобраться достаточно близко, чтобы вогнать оружие ему в грудь.

Черт.

Нужно было уйти в дом. В глазах Джулиана вспыхивает понимание, словно он приходит к тому же выводу.

Нужно было позволить ему пробить обереги и справиться с отдачей.

Он медленно идет вперед. Я бросаю кинжал. Джулиан размывается в движении и рычит, уклоняясь от него. Я вытаскиваю второй кол и готовлюсь к атаке.

Позади него раздается низкое рычание, и в промежутке между выдохом и вдохом Марк перемахивает через стену, преодолевает пятнадцать футов¹⁰, обжигая кожу, и сбивает брата с ног.