Текст книги "Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)"
Автор книги: София Руд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Глава 14. Вопрос
Лера:
Как же болит голова, и тело пробирает до дрожи, а после накатывает волна жара. Затем опять холод и темнота. И так происходит бесконечно, пока наконец-то все чувства не исчезают, оставляя меня в тишине и спокойствии.
– Да сколько же можно меня мучить, госпожа? – Нарушает это спокойствие плаксивый взволнованный голос.
Я его узнаю, и сердце едва не выпрыгивает изнутри от радости. Открываю глаза и вижу чёрную макушку. Жансу склонилась надо мной, прижимаясь лбом к моей руке и плача.
– Ты ведь меня не хоронишь? – сиплым хрипом вытекает голос из моих уст, в горле пересохло и трудно говорить, но всё же получается.
Жансу тут же подскакивает. Во все глаза смотрит на меня, а по её щекам катятся виноградины слёз. Кажется, она вот-вот завопит от радости, но пока что даже не дышит, глядя на меня. будто не верит, то я очнулась, а потом… как заорёт!
– Госпожа-а-а!
И давай реветь ещё больше.
Я даже пугаюсь, а эта девчушка ещё хлопает с обиды по краю моей постели. Да так сильно, что попади она по мне, было бы больно.
– Жансу, ты чего?!
– Вы хоть знаете, как меня напугали?! Я думала, что вы не очнётесь! Даже этот кусок льда места себе не находил, вот я думала, что все… – причитает Жансу, а затем падает на колени у кровати и вновь прижимается лбом к моей руке.
Мне же требуется не меньше минуты, чтобы понять, что тут вообще происходит. Последнее, что помню, это как корябала руны на кольце, пытаясь сделать из него артефакт, а потом… Мне стало плохо. Очень.
Я пошла будить Хагана и… Чёрт! Эту часть воспоминаний лучше бы отшибло напрочь.
– Госпожа, вам плохо? Вы вся покраснели! – замечает Жансу, на секунду отклеившись от моей руки, когда я вздрагиваю от наплывших воспоминаний.
Тут же трясу головой, чтобы остудить жар, моментально разошедшийся по телу, но ещё и ударивший в сердце.
– Стой, не нужно никого звать! – окликаю Жансу, когда она пытается кинуться к двери, затем прошу у неё прощения за то, что “тупила” первое время и напугала.
Представляю, как она мучилась от волнения. Я бы тоже места себе не находила.
– Лекарь сказал, что вам уже ничего не угрожает, но вы всё не просыпались. Все четыре дня проспали, – продолжает без умолку Жансу, а я к этому моменту уже меняю положение "лёжа" на положение "сидя".
Оглядываю большую спальню, совсем не похожую на ту комнату в пустыне, да и за окнами, завешенными дорогими бархатными шторами, уже не зной, а снег.
Мы вернулись на Драконий Пик.
Со слов Жансу становится ясно, что вернул меня Хаган, когда я была без чувств.
– Впервые хозяина таким испуганным видела, – заверяет служанка, но моя голова пока что занята другим.
– Сама то ты как? Мирта или другие не доставали тебя? – хочу знать я, разглядывая подругу. Выглядит хорошо, не считая опухшего от слёз лица.
– Ну что вы, госпожа, – Жансу резко прекращает тараторить и даже как-то краснеет. – У меня все было хорошо.
Непривычно видеть эту барышню такой смущённой. Уж не в Мело ли тут дело?
Не только у меня завертелась личная жизнь за эти пару недель, но и у Жансу? Хочется разузнать подробнее, но девушка вновь начинает причитать о моём отравлении.
– Отравление? – переспрашиваю я, и Жансу кивает.
Значит, я не ошиблась, когда подумала, что в чай или еду что-то подмешали. Но кто и как, если на заставе очень строгий контроль?
Вспоминаю тот вечер, когда в коридоре Тиль с кем-то столкнулась. Кто это был? Столкновение не было случайным?
– Управляющий сказал, что это было зелье из корней пириуса. Оно не смертельное для магов, но очень опасное для людей, – продолжает Жансу. – Вам повезло, что остались живы, учитывая, что ваша искра угасла.
– Лекарь узнал про искру? – Руки и ноги холодеют в момент.
– Лекарь уже подозревает, но пока что не может сказать точно. Возможно, получится сделать вид, что искра угасла именно из-за отравления, и тогда вас ни в чём не смогут обвинить.
Какая же Жансу всё-таки умничка. И как же сильно я по ней скучала. Обнимаю так, будто тысячу лет не видела, а девушка даже пугается.
– Госпожа, вы не сердитесь за то, что я э-э-э… так разошлась?
– Если бы с тобой что-то случилось, я бы психовала куда сильнее, – признаю́сь я, наобнимавшись вдоволь, а затем мы обе стихаем.
– Кому же вы так мешаете, моя госпожа? – нарушает недолгую тишину тихий голос Жансу, а я жму плечами. Самой хотелось бы знать.
– А Хаган… То есть Его Высочество где? Он поручил кому-нибудь расследовать это дело? – хочется знать мне.
– Управляющий сказал, что хозяин повсюду искал виновника, но так и не вычислил пока что, насколько я знаю, – вздыхает Жансу, и мы вновь притихаем.
Сидим так, не знаю сколько времени, а затем начинаем делиться мелочами, но я в основном слушаю о том, что происходило в Драконьем Пике, а сама не особо говорю. Да и не хочется как-то это обсуждать.
Странное чувство внутри, будто если скажу вслух, то все станет реальностью, а если смолчу, то будто и не было. И все же вопросов у меня много, слишком много. Но мое сознание, видимо, не хочет искать на них ответ и потому подкидывает мне другую важную задачу.
– Мои вещи с заставы доставили? – Поднимаюсь на ноги и оглядываю комнату.
– Да, все в этом сундуке, – сообщает Жансу, и я тут же спешу его открыть.
Там должно быть кольцо, из которого я пыталась сделать накопитель магии. Его ведь не нашли и не отдали Хагану, пока я “выбивала” себе путёвку на тот свет стараниями тайного врага?
– Что вы ищете, госпожа? – волнуется Жансу.
– Нашла! – радуюсь я, отыскав свою ценность.
А я молодец! Хоть и не в себе была, а припрятала колечко в пояс одного из тёплых платьев, украшенных камнями, вот никто его и не нашёл, и оно не выпало. Ура!
Жансу хмурится, глядя на меня, и искренне не понимает, почему её хозяйку так волновала одна из побрякушек, когда навалом других.
– Потому что она особенная, Жансу, – хочу сказать я и поведать о своих маленьких достижениях в изучении магии, как дверь в мою комнату открывается.
Без стука.
Сюда входит мрачный, уставший высокий мужчина, в красивых чертах лица которого я даже не сразу узнаю Хагана Шэра. Он даже изменил себе в любви к чёрной одежде. Сегодня на нём белая, распахнутая на груди рубашка. Его чёрные волосы лежат вовсе не так идеально, как всегда, но этот образ идет ему ещё больше…
“Чёрт! Таких красавцев ничем не испортить”, – проскальзывает мысль в голове, а сам Хаган замирает, обнаружив меня не в кровати, а на коленях возле сундука со шмотками.
Несколько секунд он смотрит остекленевшими глазами, будто пытаясь понять, какого гоблина тут происходит, а затем его чёрная бровь движется вверх.
Хаган вновь окидывает меня взглядом, а я ловко прячу свою драгоценность, вскакиваю на ноги и выпрямляюсь во весь рост.
– Не только очнулись, но уже и бегаете вовсю, – отмечает он, и хоть голос звучит строго, есть в его интонациях что-то новое, но пока непонятное мне.
И во взгляде, кажется, тоже, но Хаган тут же переводит внимание с меня на Жансу.
– Простите, что не доложила, как вы велели! Я слишком обрадовалась и забылась, это моя вина, хозяин, – тут же лепечет служанка, да так сжимается, будто смертный грех совершила.
– Это я не дала ей уйти. Заболтала. Она ни в чём не виновата, – моментом выдаю Хагану, ибо чёрт знает, вдруг опять наказать её решит. Он же помешан на контроле.
Хаган ловит мой взгляд и подозрительно прищуривается. А я вновь замечаю, что в нём что-то изменилось, но все ещё не могу понять, что именно. И это настораживает.
– Оставь нас.
Короткий приказ Хагана, да с таким выражением, будто он смертельно устал от наших с Жансу бесконечных попыток выгородить друг друга.
Жансу не хочет оставлять меня, бросает беспокойный взгляд, но всё же ослушаться хозяина не смеет. Она выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Но неплотно. Хитрая лисичка.
Однако Хаган исправляет её “случайную ошибку” и сам запечатывает дверь, а затем кидает в меня такой взгляд, будто это я велела Жансу подслушивать.
Что?
Я опять проспала какие-то страшные события, в которых обвинят меня?
– И вам доброе утро, достопочтенный муж, – решаю не накалять обстановку и сначала поздороваться.
Говорю спокойно, но сила слышится в голосе. Плюс я вскидываю подбородок, ибо нечего тут бросаться невербальными упрёками.
Только вот на слове “муж” у Хагана так вспыхивают глаза, что язык прикусить себе хочется. Что? А раньше он иначе на это реагировал.
Бли-и-н! Вот же дура!
Хочется хлопнуть себя ладонью по лбу, когда вспоминаю ту самую свою последнюю ночь, но при Хагане лучше не делать подобных свободных движений. Лира же леди.
– И вам доброго вечера, – отзывается Шэр, принимая правила новой игры.
Он сказал вечер? Так за окном вовсе не рассвет, а…
Додумать мысль не успеваю, так как Хаган делает шаг ко мне, а затем добавляет:
– Достопочтенная жена.
Ой… Он это чего? Хочет подразнить? Намекает или просто в ответ так сказал? Не знаю, и но воспоминания против воли вновь накатывают на меня волной.
Не хочу об этом думать, хочу все заглушить, но будто бы наяву чувствую, как по телу скользят горячие руки этого злобного дракона. И самое бредовое: я ведь вроде как отравлена была, а на него реагировала. Нет, как раз из-за бреда и реагировала, как дурочка. Точно!
– Вы покраснели, – прищуривается Хаган. – Вам плохо?
Он прикалывается, что ли? Самому норм?
– Я… кхм… – хочу ответить, но голос предательски пропадает. – У меня голова раскалывается и немного кидает в жар. Как я поняла со слов Жансу, меня пытались убить?
– Не смертельно опасным ядом для магов? – уточняет Хаган.
Так, а это что ещё за уточнение про “не смертельный”? Он опять за старое?!
– Только не говорите, что подумали, будто я сама себе это подлила. Считаете меня настолько сумасшедшей или просто не смогли найти настоящего преступника и решили повесить всё на меня, как всегда? – сама не знаю отчего, но вспыхиваю, как спичка, поднесённая к огню.
Еще и нервничаю, потому что этот дракон всё это время медленно шел прямо на меня, зато хоть теперь остановился.
Склоняет голову набок, будто под новым углом я стану выглядеть иначе. Но нет, я все та же Лира с растрёпанными волосами и в бледно-розовой ночной сорочке, благо ткань плотная, не то…
Тьма! Хаган даже сейчас умудряется глянуть туда, куда не нужно, а верхняя выпуклая часть моего тела чётко выдает то, что мне холодно… Тут же скрещиваю руки на груди и покашливаю, чтобы кое-кто не отвлекался.
– Я не это сказал, госпожа Шиен. Зато теперь вы имеете полное право разделить со мной звание обладателя “самой изощрённой фантазии”, которым сами же и наградили.
– Тогда что вы имели в виду? – хочу знать я.
– Что кто-то решил сделать вам предупреждение этим ядом. У вас есть предположение, кто бы это мог быть? – спрашивает Хаган, однако я по глазам вижу, что у него уже что-то вертится на уме.
Боги, да там много что вертится. Ещё вчера…ну, то есть несколько дней назад, Хаган был вполне понятным персонажем, а сейчас я ничегошеньки не могу разобрать по его взгляду. Какой-то ком непонятно чего. Это хорошо или плохо для меня?
– Я мало что помню до того, как стукнулась головой, но, кажется, у меня есть целая очередь из недоброжелателей вроде вас, – на ум приходит только такой ответ.
Хаган хмыкает, будто оценил шутку.
Серьёзно? А где его привычная злость-то? Даже в левом уголке губ появляется что-то, похожее на улыбку. Боги, а ему это чертовски идёт, только вот… не думаю, что мне его благосклонность сейчас на руку.
А можно всё вернуть на места, а то вдруг меня опять опоят какой-нибудь дрянью, а он не поймёт и… Черт! Я только сейчас поняла, что гадость подлили мне одной, а Хаган был вполне в своем уме, когда завалил на постель и начал…
– Что-то не так? – хмурится генерал, когда я невольно отступаю на шаг назад, но и этого мне кажется мало. Лицо моей погибели, которая могла случиться и без яда, так близко!
Ещё шаг, и спотыкаюсь об какую-то из вещей на полу, и заваливаюсь назад, а герой тут как тут. Ловит.
Да только я умудряюсь его оттолкнуть, в результате чего падаю опять, он опять ловит и мир крутится. А затем я заваливаюсь на горячую грудь Хагана Шэра, приземлившегося спиной на мою постель. А я – сверху.
Несколько секунд не дышу, глядя на него и пытаясь осознать, в каком мы положении. Хотя нет, вру. Сама себе вру. Ибо мысли отлетают куда-то за задний план, едва я встречаюсь с обжигающим и всё ещё непонятным взглядом Хагана Шэра.
А он… так близко!
Чёрт! Как мы вообще так упали? Он, конечно, казался серым от усталости, но не настолько же, чтобы не устоять на ногах и упасть вместе со мной в мою же постель.
Тело прожигают десятки импульсов, и я отскакиваю, как от огня, а Хаган, спокойно приподнимаясь на локтях, смотрит на меня как на дикого зверька.
Боги! Стыд! Я в самом деле выгляжу как идиотка.
– Что? – ещё и рычу, ибо этот его взгляд хуже пытки.
– Вы хотите взорвать мне голову, леди Шиен? – спрашивает Хаган, голос его похрипывает не хуже моего, но я не особо понимаю, к чему сейчас этот вопрос.
Да что там, с момента, как очнулась – в голове каша. Сознание то проясняется, то дурманится в самые ответственные моменты!
– То приходите ко мне ночью, то отлетаете, как от врага, – продолжает “пытку” Хаган, изучая моё лицо так внимательно, что от него ничего не ускользнёт.
И если говорить по его вопросу, то технически, мы и так враги, а что касается той ночи…
– Когда я почувствовала себя плохо, не знала, куда ещё идти, потому и пошла к вам, а потом… – смолкаю, ибо именно в этот момент за стёклами тёмно-карих, почти чёрных глаз Хагана опять что-то происходит. – Всё как во тьме. Ничего не помню.
– Не помните? – не пойму, он злится или радуется сейчас?
В любом случае, разыграть неведение для меня будет лучше всего. Это нас отдалит. Не придется обсуждать тот не укладывающийся в голове бред, если он вообще собирался это обсуждать.
– Я толкнула дверь вашего кабинета, а дальше всё как в тумане. Вы меня спасли, верно? Я и это забыла, потому нагрубила вместо того, чтобы поблагодарить.
Опять смотрит так, будто я не то светиться изнутри начинаю, не то у меня вторая голова растет.
– Ах да, вы не любите, когда я говорю вам спасибо, – вспоминаю я, но с Хаган уже творится что-то странное и, кажется, страшное. – Кстати, Жансу сказала, что с моей искрой что-то не так. – спешу тут же перевести тему. – Она ослабла и вот-вот угаснет. Вы сошлёте меня в храм неугодных, если это случится?
Хаган смаргивает. Да-да, я умею глупо менять темы, когда нервничаю.
И почему я ляпнула именно это? Мое подсознание желает сбежать куда угодно и побыстрее?
– А ты хочешь в этот храм неугодных? – переспрашивает Хаган так, будто я только что сказала, что собираюсь прыгнуть с парашютом, но без самого парашюта.
Хотя ему-то что? Считает, что ещё недостаточно меня наказал, прежде чем сослать в гиблое место?
Но там мне будет лучше всего. Я четыре дня пролежала, умирая, а из дворца никто так и не явился меня спасти. То ли Дьер не передал, то ли что-то ещё случилось. А может, я, то есть Лира, больше не нужна кронпринцу.
Если бы я смотрела этот дурацкий сериал не попой, а глазами, как Алла Викторовна, то знала бы всех, а не часть персонажей. Знала бы, кто тут хороший, кто плохой, а сейчас гадать приходится.
В любом случае рядом с Хаганом становится опаснее. Меня уже дважды чуть не убили: лёд и яд. Да и сам Хаган мог убить той самой ночью… Бес его, что ли, попутал?
– Правила есть правила, – не выдерживаю этого напряжения, хочу отползти подальше, но Хаган в этот самый момент ловит меня за руку.
Взгляд пронзает насквозь, заставляя сердце не просто биться, а пытаться проломить рёбра. Да что с ним не так?! Чего он задумал на этот раз?
– Так хочешь от меня сбежать? – несмотря на стальной захват, Хаган говорит спокойно. Пугающе спокойно, да и руку держит крепко, но боли не причиняет. Но даже это заставляет все внутри кипеть от злости и от страха.
Что, если Хаган опять решит меня присвоить? Он всё-таки мужчина, а я та, на жизнь которой ему плевать.
– А вы считаете, что недостаточно меня мучили? Притом что даже не сказали, за что я отвечаю перед вами! – заявляю с обиды, жду ответку, но её нет.
Хаган застыл, зато смотрит… нет! Испепеляет взглядом. И в этом взгляде вовсе не ненависть, там что-то другое. Нечитаемое. Опять!
– Лира Шиен решила поставить точку в своих попытках чего-то добиться и провести остаток дней в богами забытом месте? Что ж, я дам тебе этот шанс. Но сначала я задам тебе один-единственный вопрос. – выдаёт Хаган, и вокруг нас накаляется такое напряжение, что даже воздух вот-вот заискрит.
Глава 15. Отпустить
– И какой же это вопрос? – спрашиваю я, и волнение внутри нарастает до предела.
Хаган, как назло, молчит, затягивая паузу, бьющую по нервам ещё хлеще.
Наклоняется, вглядываясь в меня так, будто у него в глаза встроены рентгеновские лучи, а затем произносит. Медленно. Тихо. И даже немного рычаще.
– Четыре месяца назад. Двенадцать магов и людей были обвинены в заговоре против императора и казнены с позором, – выдаёт он, и я вижу, какой гнев он душит в себе лишь от упоминания случившегося. – Ты к этому причастна, Лира Шиен?
Выстрелом в сердце звучит последний вопрос.
– К заговору? – переспрашиваю, а у самой ладони холодеют от ужаса.
Всем богам готова молиться, чтобы предыдущая хозяйка тела не подложила мне такую свинью, участвуя в подобном деле.
– Заговора не было, – объясняет Хаган, и я чуточку выдыхаю, но всё равно остаюсь в таком напряжении, что от меня вот-вот искры полетят. – Был хитрый, подлый план: скрыть свои преступления, подставив ни в чём не повинных лиц. Хочешь сказать, что ничего не знаешь об этом?
На последнем вопросе от Хагана исходит такая волна гнева, что становится ещё страшнее. Хотя нет… его подозрения и его недоверие – вовсе не основная причина наличия тех ужасных чувств, что поднимаются в недрах души.
Я боюсь, что настоящая Лира могла быть замешана в чём-то подобном. Я ведь уже видела клочок её воспоминаний. Один единственный отрывок, по которому невозможно судить, о чём именно шла речь. Неужели об этом деле?
И почему мне больше не удалось ничего вспомнить? Совсем ничего…
– Лира Шиен, молчание тебя не спасёт, – напоминает Хаган, только вот умалчивает, что и один из ответов может стать последним, что я скажу в своей жизни, ведь так?
Хотелось бы мне знать, что именно делала Лира, но память не поддаётся мне. Да это и не нужно для того, чтобы ответить.
Если Лира и совершила нечто настолько ужасное, то она уже поплатилась. Я почти уверена, что она умерла, когда выпала из того окна, а это тело заняла я. И как бы меня не тошнило от гнусности того, что она могла совершить, я не должна умирать и страдать за её преступления. Так ведь?!
– Хорошо, помогу тебе “вспомнить”, – вдруг решает Хаган, поднимает вверх руку, щёлкает пальцами, и прямо в воздухе появляется клочок бумаги. – Твой почерк?
Беру протянутый желтоватый лист и скольжу взглядом по буквам.
“Буду ждать тебя у стен старого храма возле южных ворот дворца на закате. Не придёшь, и твоего Хагана убьют,” – гласят ровные буквы. Два предложения, а сердце сжимается в ком. Кого-то шантажировали жизнью генерала? И этот кто-то, судя по всему, пошёл в ту ловушку… Кто это был?
– Это твой почерк? – повторяет вопрос Хаган, а я смаргиваю, потому что к глазам предательски подступили слёзы.
Если Лира действительно пошла на эту подлость и виновна в смерти дорогого для Хагана человека, а, может даже возлюбленной, то у меня нет больше ни одной претензии к его желанию наказать Лиру. Я бы вообще на лоскуты порвала за такую низость.
Но я – не Лира. Может, стоит сейчас об этом сказать?
И тогда Хаган решит, что я опять веду странную игру, лишь бы избежать наказания. Или… казнит. Или сумасшедшей назовёт. Сколько бы ни читала книг, на заставе не нашли ни единого упоминания о пришлых, попаданцах или прочем. Зато про злых духов начиталась. Такой судьбы я себе не желаю.
– Разве вы не сверяли почерк ранее? – вместо ответа задаю Хагану вопрос.
По взгляду понимаю, что сверял. И, кажется, не один раз.
Значит, он брал мои последние записи. А там, что удивительно, почерк не сильно отличается от того, какой красуется на этой проклятой записке. Разве что у меня более “ленивый”. Кто же знал, что у нас с Лирой и этот пункт совпадает?
И зачем вообще она писала это своей рукой? Лира вроде не дура. Может, её подставили?
– Почерк можно подделать. Неужели считаете, что я бы оставила такую улику против себя? – спрашиваю Хагана и по глазам вижу, что он уже обдумывал такой вариант.
– Потому эта записка должна была сгореть сама по себе, но Ари положила её в запечатывающий ларец, прежде чем…
Он смолкает, будто на осколки стекла напоролся. А я же выясняю для себя ещё кое-что.
Ари.
Значит, так звали того, кому предназначалась эта записка. Точнее ту. Ари – женщина.
– Я даю тебе шанс, Лира. Обычно ты врёшь куда изворотливее, так что мешает сейчас? Ты причастна к гибели двенадцати магов и человек или нет? – спрашивает Хаган, и я принимаю единственное верное решение, которое сейчас нахожу.
– Я – нет, – хрипом срывается мой голос, а затем наступает тишина.
Режущая слух тишина, которую разбавляет лишь грохот моего собственного сердца.
Хаган Шэр не просто смотрит мне в глаза, он сканирует. И я не знаю, что именно он сейчас решает в своей голове, но злится. Дико злится. На меня? На себя?
Не знаю, но с каждой секундой становится всё страшнее. Пульс зашкаливает, а Хаган вдруг… отворачивается от меня к окну.
Стоит спиной. Почти не дышит. Лица его не вижу, но замечаю, как играют желваки на сжатых челюстях. Как до хруста сжимаются его кулаки.
И как ни странно, в этот момент страх отступает от меня. Сердце пронзает тонкая игла грусти, которая кружилась где-то рядом с момента, как я увидела ту записку.
Записку, предназначенную женщине, которая, кажется, любила Хагана. По крайней мере, хотела защитить. Ведь она добровольно пошла в западню ради него.
А он… он тоже её любил?
От этой мысли становится ещё хуже. У меня самой пальцы сжимаются в кулаки. Если все так, как я думаю, то какая же для Хагана мука смотреть в лицо той, кого он считает виновной в смерти возлюбленной.
Однако… в этом пазле кое-что не встаёт. Он ведёт себя вовсе не так, как мужчина потерявший любимую. Зная Хагана Шэра, я была бы уже мертва, если бы все было именно так.
– Женщина, которой предназначалось это письмо… кто она? – спрашиваю, ибо чувствую, что неведение рано или поздно доведет меня до ручки.
Я не Лира, но почему-то всё равно чувствую вину.
Хаган напрягается, медленно оборачивается ко мне, взгляд его несёт предупреждение и угрозу, но я не жалею о том, что спросила. Я должна знать всё.
– Хочешь сказать, что даже не знаешь Ари? – хрипом и болезненной ухмылкой стекает вопрос с его губ.
– Я помню не всё.
– Тогда как можешь утверждать, что непричастна? – резонно спрашивает Хаган, и вот теперь я понимаю, как глупо сейчас прокололась. Но делать уже нечего.
– Я хочу в это верить. И я знаю себя. За мной много грехов водилось, но этого я бы не сделала, – говорю за себя, не за Лиру.
Отныне эта жизнь моя и только моя. Хватит грехам прошлой хозяйки тела делать из меня вечную мученицу и жертву! За своё – отвечу, а за неё – не стану!
Но всё же кое-что я должна теперь сделать ввиду последних открытий.
– Зато теперь я понимаю ваш гнев, – потому и добавляю я. Честно. Искренне. И это удивляет Хагана. – И потому считаю, что нам с вами не стоит находиться на глазах друг у друга. Сошлите меня в храм.
Хаган застывает, выглядит так, будто бежал по льду, и тот вдруг треснул под ногами. Генерал застыл и не двигается с места хоть и знает, что провалится в любой момент, если ничего не предпримет.
– Можете считать меня виновной и топтать сколько вашей душе угодно, пока не полегчает. Но так вы лишь отравите себя. В храме мне будет не лучше. Я слышала, что там трудно выжить и работать приходится много. Так что страдания мне обеспечены, а ещё от меня будет и польза обществу. Вы, как наследник императорской крови, должны думать не только о мести, но и о благе народа в первую очередь, разве не так? – продолжаю говорить, раз уж Хаган взял паузу.
Надеюсь убедить, ведь у меня в голове возник не самый продуманный, но вполне отличный план, как отсюда сбежать и что делать после, а генерал как…
– Ты. Кто. Такая?!
Рявкает так, что я вздрагиваю и забываю всё, что только что хотела сказать.
Смотрю на него во все глаза и ничего не понимаю. Да он сам не свой!
– Ты кто такая, – говорит уже тише, почти шёпотом, отдающим ядом, – чтобы говорить мне, что мне делать со своими врагами?
Чёрт! Это вовсе не тот эффект, которого я хотела достичь. Да что я такого сказала, что Хаган за секунду озверел? Вроде же нормально всё шло…
Разумеется, Хаган не собирается мне объяснять, зато собирается уйти. Притом незамедлительно, будто если он ещё секунду постоит со мной рядом, то либо убьёт меня, либо сам умрёт.
– Вы сказали, что мой ответ решит мою судьбу! – кидаю ему вслед, и Хаган застывает прямо на пороге. – Вы дали обещание, так выполняйте!
– И чего тебя так манит в тот храм?
– Что? – переспрашиваю, потому что Хаган буркнул себе что-то под нос со злостью, но я не расслышала. Что он сейчас сказал?
– Хочешь значит, свою судьбу? – оборачивается Хаган, и мне ой как не нравится его маниакальный лютый взгляд. – Так слушай, Лира Шиен… Ты останешься при мне.
На этом он и уходит, оставив меня наедине с перевёрнутой вверх тормашкам душой.
Нет! Ну точно псих! Точно…
Хаган:
– Господин, – спешит следом за мной Мело.
Пытается нагнать от самой двери комнаты Лиры, но я не сбавляю шаг. Не могу. Ведь если замедляюсь… случится непоправимое.
Даже войдя в кабинет и захлопнув дверь, не могу найти спокойствия. Лира все ещё стоит перед глазами. Точнее её образ, который хочется стереть или выжечь из памяти.
И хотел бы я винить её, но нет… Нельзя назвать плохим ювелира, если камень плох. И наоборот нельзя назвать плохим хороший камень, если у артефактора руки не из того места.
Я сам допустил то, чего не хочу признавать.
Тогда, когда Лира едва не умерла на моих руках. Когда я нес её к порталу, подпитывая собственной магией, чтобы не сделать хуже. Когда ждал вердикт лекарей и Диэна, прибывшего с нами – тогда и случился раскол.
У меня было много времени, чтобы гоняться за тем, кто отравил Лиру. И первое, о чём я должен был подумать это: “А может, она сама?”
Именно этот вариант пришёл в голову лучшему стратегу, и в нём был смысл. Таким ядом не убивают магичек. Если бы Лиру хотели убить, то подмешали бы другое, всё было логично, однако… я отверг этот вариант, разозлился, пугая стратега. Уже тогда нужно было забить колокол тревоги. Тогда нужно было остановиться.
В какой момент Лира Шиен из злодейки в моих глазах превратилась в жертву, которую я, возможно, наказываю ни за что? Когда я вообще стал допускать эту мысль?
– Нужно провести ещё одно расследование дела предателей, – выдал я приказ Мело и велел собрать всех шпионов.
Но ведь знал же, что даже куче фактов сейчас не поверю. Смотрел на бледное, почти безжизненное лицо Лиры, и вспоминал, сколько раз она доходила до такого состояния при мне. Сколько раз почти умирала на моих руках. Пруд, те идиоты из королевской стражи и… яд.
Много за тот срок, что она при мне. Стоя у её кровати, смотрел на тонкие, хрупкие пальцы, которые она когда-то отмораживала на лестнице. Не пикнула. Да и вообще не сделала ничего из того, что я от неё ждал. Зато делала все наоборот. Вот весь Драконий Пик по ней рыдает, хотя толком и узнать её не успели. Чего только стоит верность Жансу.
Голову свою готова поставить вместо головы госпожи.
А преданность не деньгами зарабатывают. Злодеи удерживают страхом, но в случае служанки Лиры…
Я запутался. Мне нужно было, чтобы Лира очнулась. Чтобы своим ртом сказала мне, причастна она или нет. Это не смоет с неё того, как она прежде относилась с своим рабам и слугам, но все же избавит меня от необходимости мучить её и дальше.
Она должна сказать…
“И лучше бы соврать”, – именно это мысль и пугает так, как ничто раньше. Неужели я докатился до того, что хочу услышать ложь, лишь бы она уложилась в ту картину, которую я хочу видеть?
Бред! Зато отрезвляет. Нет. Всё будет по справедливости. Я пойму, если Лира мне солжёт, и тогда…
Бездна! Тогда она поплатится! Зато я буду знать, что наказывал её не зря.
С этими мыслями и иду в комнату Лиры, хоть и знаю, что она ещё не очнулась, но… Лира уже бегает по комнате в полном здравии, весёлая, как будто ничего и не было и как будто не свела половину Драконьего Пика с ума за четыре дня своего полумёртвого сна!
Вдох, выдох, Хаган.
“Ты хотел расставить всё по местам. Пора это сделать”, – решил я в тот миг, но как же ошибся!
Я ни хрена не понял, где она лгала, а где говорила правду. Её сердцебиение постоянно скачет по разным причинам – ему верить нельзя. Но глаза.
По взгляду было понятно, что говорит вовсе не всю правду… как под кожу иголками каждое слово.
Почерк был её! Но то, что непричастна, сказала вроде искренне. Как это понимать? Всё же невиновна? Или она сама жертва в том заговоре? Не столь коварна, как я хотел считать? Я наказывал её зря?
От одной только мысли челюсти сводит, не могу смотреть ей в глаза, отворачиваюсь к окну, а она…
Какого только гоблина пристала с этим гиблым храмом, будто там мёдом намазано? В самом деле хочет сгинуть? Я даже представить не могу, как она планирует оттуда выбраться? Разве что на пути к храму…
Или не планирует?
Бездна, Лира! Что творится в твоей голове?
– Хозяин, – отвлекает Мело, когда мороз немного успокаивает голову.
Оглядываю кабинет. Сугроб намело возле окна, к которому я пригвоздил себя, впуская вьюгу.
Холод – это хорошо. Быстро… или не очень, но приводит мысли в порядок.
Сколько я тут стою?
Кажется, Мело уже уходил и вернулся.
– Хозяин… так что прикажете делать с госпожой? – спрашивает он.
– Я уже сказал, она остаётся при мне, – не узнаю́ свой голос.
Себя не узнаю́, и это плохо. Я даже Мело, привыкшего ко всему, сейчас пугаю.
– Позвольте спросить, почему не отправите её в храм? Разве это не самое хорошее из всех решений?
Веду бровью в сторону Мело, и он вздрагивает.
– Тебя её служанка попросила меня уговорить?
– Нет. – Бледнеет. – Я сам слышал… не хотел подслушивать. Просто вы… громко говорили.
– Разумеется. – Усмехаюсь. – Так значит, ты считаешь, что стоит отпустить её в храм?
– Госпожа так просила… видимо, ей с вами очень плохо… Ой… то есть.
“Ой”. Вот именно, что ой. Плохо ей здесь настолько, что лучше в храм, да?
– Если я отправлю Лиру в храм, Жансу поедет с ней, ты это понимаешь, Мело?
– Что? Почему? – Пугается. Как мальчишка пугается. Значит, мне не показалось, что приказ позаботиться о служанке Лиры он принял слишком близко к сердцу. – Она ведь не рабыня, а служанка, вроде.
