Текст книги "Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)"
Автор книги: София Руд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 25. Мирос
Лера-Лира:
– Я не знаю, что именно вы сделали моему хозяину, но вам лучше исчезнуть, госпожа Шиен! – выдаёт мне Мело.
– Что? – охаю я, ибо ожидала чего угодно вплоть до того, что он отведёт меня в кандалах в какую-нибудь темницу, и там я буду ждать своей кары в лице Хагана.
– Хозяин не выходит на связь, я не знаю, когда он вернётся, но до этого момента вам лучше бежать и спрятаться так, чтобы он не смог вас найти! – сообщает Мело, а затем кидает тяжёлый взгляд в сторону Жансу.
Она, такая маленькая и худенькая с двумя чёрными косами, что часто можно спутать с хрупкой зашуганной девчушкой, сейчас выглядит пугающе решительной. Настоящей воительницей в простеньком тёмно-зеленом платье вместо доспехов, но с огненным сердцем.
Блондин видит это, ничего ей не говорит, но напряжение между этими двумя чувствуется точно так же остро, как и желание Мело уберечь эту девушку. Возможно, он вообще всё это делает ради нее. Потому что для Жансу долг в виде защиты хозяйки важнее собственной жизни. Она даже не думает это скрывать, хотя видно, что и Мело ей не безразличен.
– И ты дашь мне уйти? – спрашиваю блондина, и он тут же обращает всё своё внимание ко мне, а его взгляд становится холоднее.
В багровых красках заката, заглядывающего в окно, его светлые волосы выглядят красными, а тени под глазами кажутся ещё глубже.
– Дам, но сделаю это вовсе не для вас, а для хозяина. Я не хочу, чтобы он пачкал руки в вашей чёрной ядовитой крови, – со злостью выпаливает Мело.
В этом они с Жансу похожи. Каждый готов костьми лечь, чтобы спасти того, кто ему дорог. В данном случае, спасти Хагана от необходимости убивать предательницу и лгунью, которую он впустил в свое сердце.
– Собирайтесь, госпожа. Через полчаса вас здесь быть не должно, – шипит сквозь зубы Мело, а затем, бросив на Жансу последний взгляд, выходит, плотно закрыв за своей спиной высокую деревянную дверь.
Залитая закатным алым солнцем комната погружается в звенящую тишину, и лишь сейчас я понимаю, что все это время давила в себе нарастающее напряжение. Пальцы начинают трястись, но вместо того, чтобы поддаваться панике, я тут же ступаю в сторону ванной комнаты. Нужно умыться, нужно собрать всё, что мне может пригодиться в пути.
– Госпожа, я пока соберу еды и воды на двоих! – кидается к входной двери Жансу.
– Стой! – окликаю её. – Тебе не нужно идти со мной.
– Что? – охает Жансу с таким видом, будто я только что её бросила.
Боже, как же больно, когда все вокруг на тебя смотрят так, будто ты только и умеешь, что передавать и причинять боль.
– Я не знаю, куда я пойду и что меня ждёт. Возможно, за мной будет охота, или я просто нарвусь на каких-нибудь разбойников. Ты не должна пострадать, – подхожу к Жансу, беру её за руки, смотрю на её милое личико, залитое алым светом заката, и говорю то, что хозяева обычно не говорят рабыням.
– Я. ДАЮ. ТЕБЕ. ВОЛЬНУЮ.
Жансу застывает. Даже не моргает, глядя на меня.
Да, теперь в моей голове куча воспоминаний настоящий Лиры, и я лучше знаю, как устроен этот мир. Жансу не просто служанка, она была куплена, а значит – невольница. Но я только что вернула ей свободу.
А она будто бы не верит. Мне хочется думать, что слезы, заблестевшие в её безумно красивых серых, как штормовое небо глазах, от счастья. Но, оказывается, ошибаюсь.
– За что вы так со мной, госпожа? – злится она. – Чем я провинилась? Я была для вас плохой служанкой? Накажите, но не прогоняйте!
Теперь моя очередь быть в шоке.
– Я не прогоняю. Я даю тебе свободу. Теперь ты можешь решать, как жить дальше и что делать. Жить для само́й себя, а не для кого-то. Если тебе страшно, я попрошу Мело найти для тебя хорошую работу. Пусто он и злится на меня, но в этом точно не откажет.
– Не хочу я другую работу. Я с вами с детства. Да, вы бывали строги и злы, несправедливы, но я всегда знала, что в душе вы хорошая. Вы стали мне как сестра, госпожа! Вы даже за меня наказание хотели получить! Не гоните меня, – просит Жансу, слёзно глядя мне в глаза.
Мое сердце разрывается от её взгляда. Разумеется, я не хочу её гнать. Ближе неё у меня нет подруги, но….
– Со мной будет опасно.
– Пусть! – злится Жансу. – Вы дали мне только что вольную, сказали, что я могу решать сама. Я иду с вами!
Вот же храбрая девочка. Мне есть что ей сказать, но срок, обусловленный Мело, истекает. Нельзя тратить драгоценные минуты на споры, иначе мы обе можем умереть, так и не сбежав отсюда.
– Точно не пожалеешь?
– Точно! – жарко обещает она и даже бьет себя в грудь маленьким кулачком. – Никогда не пожалею!
***
– Никогда не говори никогда, – смотрю я на озябшую подругу, пытающуюся согреть свои тонкие покрасневшие пальцы.
Мы идем уже четыре часа. А в пути уже вторую неделю. Мело дал нам шкатулку с артефактами, чтобы нас не выследили, если Хаган решит пустить воинов последу. Нам пришлось использовать сразу три из них, чтобы запутать следы, и на этом наши сокровища закончились.
Денег у нас не так уж много, поэтому небольшие расстояния мы с Жансу преодолеваем пешком, но сегодня явно сглупили. Жаль, в этом мире нет прогноза погоды.
Когда мы вышли из старенькой избы, которую гостевым домом даже стыдно назвать, солнце светило ярко, небо было ясным, голубым. Снег лежал по полям пушистым ослепляющим ковром, но стоило покинуть ту деревню, как в середине пути началась вьюга, а после ударил мороз.
До нашей цели, если мы не заблудились, топать ещё где-то час. Сапоги уже давно промокли, а пальцы на ногах подгибаются от холода, но каждая из нас знает, что остановиться – значит умереть.
С таким девизом мы и живем последние две недели. Но в последние дни у нас хотя бы появилась цель. Сначала мы не знали, где прятаться, куда идти, но после… всё изменилось.
Если мои подсчеты верны, к тому месту, которое мне нужно, мы прибудем к началу марта. А там останется девятнадцать дней до того, как вновь появится богиня. Но перед этим я хочу позаботиться, чтобы у Жансу тоже началась новая жизнь. И всё это получится, если Хаган нас не найдет.
Стоит только вспомнить острые черты его лица, его взгляд, как сердце вздрагивает, скулит, веля мне вернуться. Но я напоминаю себе, что он видел то же, что видела я.
Он видел, что именно Лира Шиен стояла за гибелью Ари. Что она была готова соблазнить его, сделать из него послушного влюблённого песика, чтобы выжить.
Мне становится тошно от одной лишь мысли об этом. Я готова сама вырвать ей волосы за то, что она сделала. И у меня нет никакого оправдания таким её поступкам.
Да, Лира Шиен никому не была нужна с самого детства. Оказывается, её мать умерла, и отец женился на другой женщине, которая всю любовь отдавала родной дочери.
Отцу не было дела до того, что делает Лира. Всё, чего он хотел – это картинку благополучной семьи для общества. Сначала Лира старалась, потом устраивала забастовки, пытаясь добиться внимания, но пара случаев быстро научила её, что идти в лобовое столкновение с теми, кто сильнее – это проигрыш ещё до начала битвы.
Она стала расчётливее, хитрее. А еще… она забыла, что такое любовь. Или же просто перестала её искать. Она решила, что доберётся до самой вершины, станет императрицей. И готова была сделать для этого всё. Даже столкнуть сестрицу в холодное озеро, чтобы та заболела и не пошла на прием во дворец. Отравила слабительным другую претендентку на том балу, но добилась того, чего хотела – внимания кронпринца, а после стала близка ко всей императорской семье.
Я искренне негодую о той жестокости, с которой она расправлялась с врагами, но в то же время мне её жаль. Мне кажется, что все эти поступки, что выбранная ею цель – это лишь попытка показать миру, что она есть, что она живет. Попытка заменить любовь, которую она не нашла, почитанием.
И всё же, ни одна боль не оправдывает того, что делала Лира. И я не смогу оправдаться перед Хаганом, если он меня найдёт…
Нет… только не думать о нём. Не сейчас… Сейчас мне нужно идти, а мороз крепчает. Шаги даются всё труднее, щек и губ я почти не чувствую. Жансу задубела не меньше, но не отстаёт.
Мы шагам по высокому слою снега, высотой почти по колено. Морозный воздух, пропитанный запахом хвои из пролеска, что тянется вдоль дороги, обжигает ноздри до боли. В какой-то момент нам обеим просто хочется упасть и сдаться. Но впереди уже виднеется Мирос – небольшой городок, где мы планируем устроить привал.
Даже сюда доносится запах свежеиспечённого хлеба, напоминая, что в последний раз мы ели слишком давно. Желудок сжимается, и мы с Жансу на последних силах, покрепче сжав свои чёрные мешки, делаем последний рывок к Миросу.
Мы с Жансу входим в город, когда метель наконец-то начинает стихать. Я надеваю кольцо, а моя спутница активирует подвеску-артефакт, которую я для неё успела сделать ещё до печальных событий.
Магия окутывает нас, превращая в крупных мужчин в тёплых дорожных плащах. Притворяться представителями противоположного пола сложно, нужно контролировать жесты, позу, походку, выбирать манеру речи, но мы уже немного приноровились.
Быть девушками-путешественниками без охраны куда опаснее, чем притворяться мужчинами.
Пока идем по Миросу, я краем глаза разглядываю улочки, зажатые между приземистыми домами из серого камня. Снег припорошил покатые крыши, придавая городку почти игрушечный вид.
Торговые ряды на главной площади пустуют – в такую погоду мало кто рискнёт выставлять товар. Только пара лотков с горячей едой дымится под навесами, распространяя запахи жареного мяса и специй. Боги! Как же хочется есть!
Оглядываемся, чтобы поймать какого-нибудь прохожего, но замечаем патруль стражников, направляющийся прямо к нам. Жансу начинает нервничать, я тяну её к лавке с замками, забалтываю. И лишь, когда стражники проходят мимо, выдыхаю и чувствую, что ноги почти перестали держать из-за пережитого напряжения.
– Брать что будете, мужики? – гаркает на нас хозяин лавки, и я чудом подавляю в себе желание дрогнуть от его голоса. Я ведь… мужик.
– Кхм.. ты, брат, сначала скажи, где тут можно брюхо набить да поспать, – отвечаю ему, и если бы Жансу не было сейчас страшно, что нас раскусят, она бы засмеялась.
К счастью лавочник, не догадываясь о подвохе, посылает нас к "Сонному коту". Это таверна, на втором этаже которой есть недорогие комнаты. А экономия – это наше всё в нынешние времена.
"Сонный кот" оказывается приземистым зданием из потемневшего дерева, зажатым между двумя складами. Потрёпанная вывеска едва держится на ржавых цепях, зато внутри таверны тепло и людно.
Здесь пахнет элем, жареным мясом и дымом от очага. Посетители, в основном, торговцы и ремесленники. Они громко разговаривают, смеются, стучат кружками так, что вздохнуть хочется.
В первые разы мы с Жансу пугались таких мест, но сейчас спокойно пробираемся к дальнему столу в углу. Есть хочется так, что я и подраться могу за кусок хлеба.
– Кашу и хлеб, – хочется сказать разносчице, но вспомнив, что выгляжу я не хрупкой барышней, а мужиком, требую похлебку и хлеба.
Пышногрудая разносчица, многозначно подмигнув, уходит, а мы с Жансу наконец-то пытаемся отогреться. Кончики пальцев сводит такой болью, что мне кажется, что я даже ложку держать не смогу.
От боли отвлекают голоса новых посетителей. Сюда входят двое пожилых мужиков с седыми бородами, явно из местных торговцев, судя по добротной, но поношенной одежде. Третий – щуплый молодой парень с бегающими глазками и длинным носом.
Он то и дело суетливо оглядывается по сторонам, и из всех свободных столов, они выбирают тот, что ближе к нам. Делают заказ, а затем начинают горлопанить, как у себя дома, пока им не приносят мяса. И только после затыкаются.
– Слыхали, во дворце дела плохи. Варвар этот совсем с катушек слетел, – шепчет молодой, наклонившись над столом и нервно теребя край жилета.
Вздрагиваю, когда слышу это слово… Варвар.
Они это о Хагане?
С трудом удерживаюсь от желания повернуться и спросить, и просто слушаю. Но в ответ раздаётся пугающий хлопок. Видимо, кто-то из дедков стукнул кружкой по столу так, что эль выплеснулся.
– Сам ты варвар, сопля зелёная! Генерал сделал для империи больше, чем кто-либо из знати! – гаркает он, а следом раздаётся и третий голос.
– Это верно говоришь, Петро. У меня оба сына у него служили. Уважают так, что жизнь за него не задумываясь отдадут. Он и народ наш понимает, и жизни солдат равно своей ценит!
– Тогда чего ж жена от него сбежала? – стоит на своём молодой, а я в этот момент за сердце готова схватиться. – Он эту кралю по всей империи неделю как ищет.
Чего?! Не выдерживаю и чуть поворачиваю голову.
– Не слыхал я такого. А ты где вынюхал? – хмурится бородатый дедок, отодвигая от себя недопитую кружку.
– Так оно и не на слуху. Только инспекторы да стражники приказ получили. А там портрет. Кто-то её узнал, говорят, жена генералова. – молодой заговорщически подмигивает, явно гордится своей осведомлённостью.
– И чё бабам вечно в теплых избах не сидится? Бегай за ними по морозу. Дура та баба! И инспекторы дураки. Жена генералова чай не бедная, артефактом могла обзавестись, да внешность сменить. Лихо ли дело?
– Потому стражникам и велено сообщать обо всех новоприбывших, – важно добавляет щуплый, а я вздрагиваю, вспоминая патруль стражников, который мы видели на улице совсем недавно.
Жансу под столом крепко сжимает мою руку. Я собираюсь и киваю ей, чтобы не переживала. Сейчас не время паниковать, иначе сами себя сдадим.
Отправляю в рот последнюю ложку пересоленной похлебки, а кольцо на пальце начинает неприятно нагреваться. Магия истощается, нужно его подзарядить. Нужно скорее найти комнату.
К счастью, здесь оказывается много пустых, и я выбираю не ту, что красивая, а ту, оттуда в случае чего будет проще удирать. Из мебели тут только две узкие кровати, комод, маленькое окно с видом на заснеженную улицу и, самое, главное – козырёк крыши другого здания.
– Госпожа, примите горячую ванную, – спешит Жансу, как только мы снимаем свои артефакты.
– Сколько раз прошу, зови по имени, – обращаюсь к ней. – В ванную иди первой, ты вся задубела. А я пока подумаю кое о чём.
Жансу не спорит, убегает в смежную дверь, а я сажусь на одну из кроватей. Она уныло поскрипывает, а я так же уныло вздыхаю.
Значит, Хаган всё же пошел по моему следу… И даже мое прощальное письмо его не остановило? А может, Мело не передал его?
Не знаю. Мысли путаются, становятся вязкими. Сытый желудок и тепло работают хуже снотворного, и я сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. И в этом во сне я опять вижу того, кого хочу изгнать из своих мыслей.
Хагана...
– Хозяйка… Лира! Госпожа! – слышу сквозь сон голос Жансу.
Не хочу просыпаться, но она продолжает меня дёргать за плечи, будто за нами погоня.
Чёрт!
Стоит только вспомнить, что так оно и есть, как я подскакиваю на месте.
– Что случилось?!
Ответить Жансу не успевает, мы обе отвлекаемся на грохот в коридоре.
– Всем постояльцам на выход! На личный досмотр! – басит голос… слишком знакомый голос.
Глава 26. Дом Ночных Лилий
Хватаю артефакты, даю один из них Жансу и приказываю:
– Накидывай иллюзию и бежим!
Даю ей с собой кошель и подталкиваю к окну, а подруга замирает и пугается. Козырёк соседнего дома, вроде близко, а упасть и удариться всё равно страшно.
– Шишка или жизнь?! – напоминаю я ей, и Жансу тут же сигает.
Притом зажимает рукой рот, чтобы не взвизгнуть.
Я тут же слетаю за ней. Приземляюсь обеими ногами на козырёк, а затем спрыгиваю наземь. Как назло, неудачно подворачиваю ногу. Но плакаться времени нет. Прохожие уже остановились, заметив двух сгинувших из окна “мужиков”. Надо скорее скрыться.
Хромаю, но бегу закоулками на соседнюю улицу. Тут на удивление куда оживлённее. Даже стоят несколько повозок.
– Эти загрузили, можно отправлять, – указывает миловидная старушка на три телеги, накрытых брезентом.
Мы с Жансу переглядываемся, и без слов понимаем, что делать.
Уловив момент, нычимся под брезент, а там тюки ткани. Хоть бы не поймали…
Хаган:
Врываюсь в комнату, практически срывая дверь с петель. Воздух пропитан её запахом – сладковатым, с нотками жасмина и чего-то неуловимо-дикого. Лира была здесь, я чувствую это каждой клеткой тела.
Она снова ускользает, словно песок сквозь пальцы. Каждый раз, когда я нападаю на след, она оказывается на шаг впереди. Это бесит. До скрежета зубов, до красной пелены перед глазами. Память услужливо подбрасывает картины того проклятого дня, когда она исчезла.
Я возвращался из дворца, кипя от ярости после встречи с императрицей. Страх застывший в её глазах, впечатался в память. А вслед она кричала:
– Нет! Ты не можешь со мной так поступить!
Но я поступил. Как быстро Ларта умрёт – теперь зависит только от нее.
Одного врага я наказал, оставалась Лира. Я должен был вернуться в тайное логово, но не мог.
Не мог быть уверен, что не сорвусь. Нужно было остыть. Нужно было усмирить гнев. Или, быть может, вообще лучше не видеть её, чтобы не смогла опять солгать мне, глядя в глаза.
Боги, от одной лишь мысли от этой женщины начинаю сходить с ума. Гнев зашкаливает, сердце в пекле. Даже спящий внутри зверь начинает рычать.
“Сейчас точно нельзя идти. Лира никуда не денется под печатями и присмотром Мело”, – думал я и ошибался.
– Хозяин?! – Мело побелел как полотно, когда я ввалился на порог тайного дома в таком состоянии, что едва смог удержаться на ногах после перехода порталом.
– Где Лира?
– Она... она сбежала вчера, господин! – выпалил он, и внутри что-то хрустнуло.
Сбе-жа-ла…
...
– Хозяин, – голос Мело выдергивает меня из стужи воспоминаний. – Кто бы тут ни был, он давно ушёл.
Мело нервничает, я вижу, как по его виску стекает капля пота. Впрочем, держится он неплохо для того, кто никогда прежде не осмеливался мне лгать.
Бросаю взгляд на окно, которое кто-то успел закрыть за беглецами. Учитывая, что первым в комнату вошел Мело, гадать не приходится, кто это был.
– Она была здесь, совсем недавно. Обыскать все улицы, гостевые дома и каждый камень! – отдаю приказ застывшим за спиной стражникам. Те выкрикивают "Есть!" и мгновенно исчезают.
Комната пустеет, а в груди разрастается бездонная пропасть.
– Хозяин, – мнется у двери предатель Мело. – Вы уже на призрака стали похожи с этой погоней. Разве оно того стоит?
– Стоит.
– Вы так сильно хотите её убить? – задает он следующий вопрос и тут же вздрагивает под тяжестью моего взгляда.
– Убить?
– Разве не для этого вы днем и ночью её ищете?
Хороший вопрос.
Усмешка сама срывается с губ, пока я перевожу взгляд на окно, через которое ускользнула Лира. Снег уже припорошил следы и падает огромными хлопьями холода с неба. А я кладу руку на внутренний карман мундира. Там лежит дурацкая записка, которую умудрилась оставить эта ведьма перед тем, как сбежать.
Лира:
Колеса повозки мерно поскрипывают, убаюкивая. Снаружи доносятся голоса, грозные. Их там человека три или четыре. И темы у мужиков неприятные.
Кажется, мы вот-вот покинем Мирос, но момента для удачного побега я пока не вижу.
Потому и сидим с Жансу тихо, как мыши. Ещё и, как назло, артефакты, не успевшие восстановить резерв, снимают с нас иллюзию. Теперь бежать точно нельзя.
Повозка с тюками ткани, среди которых мы прячемся, продолжает покачиваться. Жансу потихоньку засыпает, прислонившись к моему плечу – её чёрные волосы разметались по моей руке как вороново крыло. Воздух внутри спёртый, густой, зато не холодно.
Мы едем уже несколько часов. Дороги, кажется, стали бесснежными – всё ярче чувствуется каждый толчок на ухабах в затёкших мышцах. За потрёпанный полог повозки выглянуть не решаюсь, жду, когда заедем в какую-нибудь местность.
Наконец-то доносится гомон голосов, и я тихонько трогаю Жансу, чтобы она проснулась и готовилась бежать. Надеваю на палец кольцо, но иллюзия не цепляется. Резерв ещё не восстановился. Что ж, придется бежать так, главное, выбрать момент.
Но это делают за нас.
– Ну, все, безбилетники, хватит прятаться! Бесплатно кататься вздумали? – раздаётся голос, а затем рывком выдёргивают брезентовую ткань, накрывающую тюки и нас с Жансу.
Свет фонарей бьёт в глаза.
Прикрываю глаза рукой, но все пытаюсь разглядеть того, кто нас поймал.
У повозки стоит высокая женщина с элегантной прической и белой лилией в смолистых волосах. Её платье из тёмно-бордового шелка расшито замысловатыми узорами, а на плечах меховая накидка. На вид, дорогая. Взгляд этой дамы выдает её натуру – властная и самодостаточная, привыкшая повелевать. Даже грозными громилами мужчинами, которые стоят у неё за спиной. Эти четверо и сопровождали нас весь путь.
– Так вышло случайно, и мы заплатим за поездку, – сообщаю я.
Дама приподнимает идеально выщипанную бровь, и её губы, накрашенные в цвет платья, изгибаются в холодной усмешке.
Легонько толкаю испуганную и застывшую Жансу, чтобы дала мне кошель. Она тут же общупывает себя, а затем застывает. Только не говори…
– Я... обронила кошелек! – в панике шепчет Жансу. Её лицо бледнеет, становясь почти прозрачным.
Чёрт! Ещё этого не хватало!
– Отличная попытка. Раз денег нет, как вы собираетесь платить? – женщина окидывает нас оценивающим взглядом опытного торговца.
На её шее поблескивает массивное ожерелье – россыпь крупных рубинов, оправленных в чернёное серебро.
– Трудом, выходит, – отвечаю я, внимательно глядя на женщину, и по спине стекает холодная капля пота.
Она ведь не просто какая-то торговка, да?
– Хм, лица у вас обеих что надо. Да и фигуры должны быть хороши. Я хозяйка дома Ночных Лилий. Думаю, вы догадываетесь, о каком труде пойдет речь? – спрашивает она, и если я злюсь, то Жансу всем телом и прижимается ко мне, как испуганный ребёнок.
Я медленно выпрямляюсь, расправляя плечи, и встречаюсь взглядом с тёмными глазами хозяйки:
– Стать одной из ваших Лилий из-за того, что тайно прокатились в повозке? Не слишком ли это?
– Есть другой вариант оплаты? – усмехается женщина.
– Есть, – отвечаю я ей не менее уверенным тоном. И я сейчас не блефую. Она мне ещё и должна останется.
– Что ж, такую ценность я не готова выпустить из рук, – выдает Лилиан, она же хозяйка Дома Ночных Лилий после того, как я показываю ей несколько видений из её будущего. Правда, о том, что сама увидела ещё и её прошлое, умалчиваю.
За время, что мы скитались с Жансу, я смогла немного разобраться со своим даром. В первую очередь это было нужно для того, чтобы случайно не показать видение, если поздороваться за руку. Научилась “отключать” эту функцию. Правда не всегда получается. Как и включить обратно. Что сказать, мало времени прошло и мало практики.
Но с хозяйкой Дома Лилий получилось, так что всё отлично.
– Уговор был иным, – твёрдо отвечаю я и взглядом указываю на свиток, что лежит поверх деревянного стола, окрашенного чёрной краской.
На этом старом пергаменте стоят отпечатки наших с Хозяйкой пальцев, сделанные кровью.
Я ведь не первый день в этом мире и знаю, чтобы показывать такой дар и не предусмотреть пути отхода, – ни в коем случае нельзя. Потому и заставила Лилиан составить магический договор на крови, что она меня отпустит и, более того, обеспечит безопасность, если я попрошу.
– Я не собираюсь держать тебя силой, – отзывается Лилиан, а наш разговор всё больше похож на торги двух купцов. – Я предлагаю работу.
– В доме Лилий? – нервничает Жансу.
Она сама на себя непохожа с того момента, как мы вошли в кабинет Лилиан. Нас не обижали, ни к чему не принуждал, но я понимаю страхи Жансу. Для неё попасть в дом удовольствий – это страх детства. Её мать чуть туда её не продала, если бы не Лира.
Хотя тут я должна признаться, Лира вовсе не из благих побуждений так поступила. Она искала верного слугу, и Жансу оказалась в нужном месте и в нужное время. Однако не могу не сказать, что Лира к ней не привязалась.
Пожалуй, Жансу была единственной, кем бы Лира не стала бы жертвовать до последнего. Она даже её в свои опасные игры редко втягивала, ссылая в храм молиться.
– Вас так оскорбляет это место? – обижается на слова Жансу Хозяйка и хочет уколоть в ответ. – Дарить ночные горшки за престарелыми господами лучше?
– Каждому – своё, – отсекаю я, пока разговор не перетёк в скандал. – Давайте не переходить на личности. А также хочу предостеречь, мадам Лилиан, оскорбляя мою подругу, вы оскорбляете меня. И наоборот.
– Служанка и подруга в одном лице? – удивляется Лилиан, однако в этот раз ничего плохого её лицо не выражает. Напротив, ей вроде как это даже понравилось.
Лилиан устало вздыхает, кричит кому-то за дверью подать чай уважаемым гостьям, тем самым пытаясь без слов сгладить конфликт с Жансу. А затем возвращается к делу.
– Работа, которую я вам предлагаю, будет связана с даром. Есть один человек, с которым я когда-то заключила похожий магический контракт. Недавно он объявился и стал требовать денег и наводить свои порядки. А я не могу ему возразить, потому что связана этим проклятым договором. Так вот, я хочу, чтобы ты, посмотрев в глаза этого подонка, узнала, где он хранит этот контракт, и сказала мне, – сообщает Лилиан.
И я знаю, что она не врёт. А я же поражаюсь её силе воли, учитывая, как она сдержанно говорит обо всем. Её прошлое было печальным.
Она полюбила мужчину, по глупости бежала с ним. А он отобрал её магию и обманом заставил подписать контракт, она даже не поняла на что, а когда поняла, стало поздно. Тот мужчина продал её.
Так она стала сначала Лилией. Хотела отобрать собственную жизнь, но решила, что распорядится куда лучше. Она превратилась из глупой и наивной девочки в ту женщину, что сейчас стоит передо мной. Стала Хозяйкой Дома Лилий. Почти изменила это место, но вновь явился тот мерзавец с договором, составленным на крови.
И началось ужасное…
Я всё это видела, потому…
– Я помогу, – отвечаю женщине, хотя она, кажется, думала, что уговаривать меня придётся долго.
– Что ж, благодарю. Взамен я дам вам кров, еду, одежду и защиту. И сохраню вашу тайну.
– Тайну? – напрягается Жансу.
– Сюда стекаются все сплетни самого высокого уровня, – поясняет Лилиан подруге, а затем смотрит на меня. – Рада познакомиться с вами, госпожа Шиен. Или правильнее будет Шэр?
Она говорит пугающие слова, но мне не страшно. Я знаю, что она меня не выдаст. Я ей нужна. Потому мы заключаем ещё один контракт, чётко оговорив все детали. А потом отправляемся в самую дальнюю комнату, где нас ждёт еда, тёплая ванная, чистая еда и даже косметика и парфюм. “Для настроения”, – как сказала Лилиан.
Полночи мы с Жансу обмозговать все возможные варианты, но решаем, что поступили правильно. Нам нужно лишь дождаться, когда мерзавец явится сюда, прочитать его голову, а потом нам и денег, и сопровождение дадут.
Вот только мерзавец никак не хочет приходить. Проходит несколько дней, а от него ни слуху ни духу. Лилиан предупреждала, что он приходит раз в месяц, чтобы денег содрать, но я надеюсь, уйти из этого места раньше. Беглянкам нельзя долго засиживаться в одном месте.
Да и вообще сидеть в комнате сутками, и выходить только с масками на лицах (так мы с хозяйкой решили скрыть наши личности от других) – тоже тоска. Однако жуткий случай с разбушевавшимся посетителем подсказывает мне, что я могу быть полезной не только в вопросе с контрактом. Жансу к этому времени тоже находит себе занятие и сутками пропадает на кухне. Там она пробует, учится и помогает готовить диковинные деликатесы и сладости, каких не было в столице.
Я же стала кем-то вроде портье и работником гардероба. Ненароком касалась то вещей, то самих гостей, когда помогала им снимать одежду, чтобы понять, насколько опасным может быть тип. Если видела буйных, сообщала Лилиан, и она делала так, чтобы гость засыпал до момента своего буйства.
Благое, вроде дело, а давалось оно мне сложно, но я продолжала. День изо дня, пока не пошла третья неделя.
Шли дни, и появился тот мерзавец. Шатен с собранными в хвост, и вовсе не зализанными, а сальными волосами. Одет дорого, в изумрудный камзол с чёрным мехом, но от него за версту несет всякой дрянью в духе табака, хмеля, пота и тройного одеколона. А ведь у Хозяйки здесь строгие правила для всех посетителей, включая внешний вид, но этому товарищу закон не писан.
Но посеревшему лицу видно, что когда-то он был красив, но сейчас смотреть на него не хочется. Столько злости и самодовольства во взгляде, но это не отменяет того, что жизнь его при всех благах ужасная и жалкая. Что он способен лишь запугивать слабых, а среди равных не стоит и медяка. И он об этом знает, и потому и злится.
Благо мне не нужно ни подходить к нему, ни тем более брать его вонючий зимний камзол. Я вижу, что мне нужно по глазам. Жду, когда это чудовище уйдет, а затем подхожу к Лилиан.
– Он прячет контракт в заброшенном колодце. Там старый дом с зелёной крышей и плакучая ива возле этого колодца. Это всё, что я смогла увидеть, – с трудом сдерживая тошноту после всего, что увидела в прошлом мужчины, сообщаю хозяйке.
– Я знаю, где это, – улыбается Лилиан, кладет свои сухие пальцы, увешанные кольцами, на мои руки, и шепчет. – Спасибо.
А я вижу. Я вижу её намерения, она изменит это место. Освободится от этого несправедливого рабства и позаботится о девушках, которые когда-то тоже были проданы в этот дом или пришли в отчаянии. К ним я тоже немного привязалась.
Самого будущего, увы, сейчас не вижу, хоть и очень хочу в него заглянуть. Может, из-за того, что часто стала пользоваться даром, видения грядущего все реже посещают меня, зато прошлое чаще всего как на ладони.
– Я бы очень хотела, чтобы вы с Жансу остались ещё, но знаю, что вы и так слишком долго задержались. Завтра я подготовлю карету и всё необходимое, – заверяет Лилиан, и я киваю.
Чувствую, как в сердце входит укол грусти. Я буду скучать по этой невероятно сильной и настолько же одинокой и печальной женщине. Но у неё есть кого защищать и о ком заботиться. Это радует.
– Возьми ещё и это, – протягивает мне Хозяйка склянку. Ту самую, которой усмиряла буйных гостей. – Это редкий порошок. Используй только в крайней необходимости. Ведь твой муж все ещё ищет тебя.
От воспоминаний о Хагане сердце пронзает боль.
Пока я была с девушками, слушала их истории, желала помочь, я отгоняла мысли о Хагане. Но его образ приходил ко мне во снах, а теперь Лилиан напомнила про него ещё наяву.
– Поняла, спасибо, – киваю я и обнимаю Лилиан будто в последний раз, хотя уедем мы с Жансу только завтра.
– Погодите, я должен известить! – раздаётся громкий крик охранника со входа, и Лилиан тут же оборачивается.
К нам летит один из её громил, хочет что-то доложить, но не успевает. Следом за ним в дом удовольствий входят мужчины в чёрной военной форме… И в первых рядах Хаган и Мело…
