Текст книги "Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)"

Автор книги: София Руд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 23. Выбор

Лера-Лира:

“Скажи мне сейчас всю правду, какой бы она ни была. И я помогу. Забуду. Растопчу твоих врагов. Никому не позволю тебя обидеть, Лира. Мы начнем все с чистого листа. Но не лги мне. Никогда, Лира. Расскажи всё. Сейчас.”

Пожалуй, это не те слова, которые я когда-либо ожидала услышать от Хагана.

И вообще не думала, что разговор перейдет к такому итогу.

Когда Хаган ввалился в спальню и увидел в моей руке заколку императрицы, я думала, что мне конец.

По крайней мере, видела захлестнувшее его безумие в его тёмных, почти чёрных глазах. И в то же время почувствовала совершенно иное.

Он был похож на вулкан, готовый испепелить все вокруг своей стихией, но меня это пламя не обожгло бы. Странно. Сама не знаю почему, но я это знала. Такого не случалось со мной прежде, но в этот момент я чувствовала кожей каждое колебание воздуха, каждую эмоцию Хагана будто свою. Будто... по волшебству.

Или же это и есть та магия, о которой говорила богиня? Какая-то ментальная? Эмоциональная? Но откуда? Искра ведь…

Возродилась, когда первородный дракон пролил ради меня кровь. Когда Хаган ввязался в бой из-за поступка Кьяра.

“Вот что это такое. Магия”, – кружили мысли у меня в голове, пока Хаган испепелял взглядом, ждал моих ответов.

И его боль, его ярость, я чувствовала, как свои собственные. Меня разрывало, кидало из стороны в сторону, пока он не сказал следующее:

– Нет, Лира Шиен, – прорычал Хаган так, что даже стёкла задрожали, подошёл ко мне в упор.

Опалил горячим дыханием мою кожу, и тогда уже я перестала отличать его чувства от своих.

– То, что я хочу, сейчас стоит передо мной и врёт… безбожно врёт мне в лицо. Опять!

Что? Что он только что сказал?

Хаган не дал мне опомниться, запустил пальцы в мои волосы и сделал это осторожно, хотя было видно, что сейчас ему даётся это очень сложно. Он был готов рвать и метать. Даже воздух искрил между нами.

– А чего хочешь ты, Лира Шиен? Искру ты вернула. Теперь ты хочешь свободу? – спрашивает он, глядя на меня так, что сердце замирает, а мысли начинают путаться.

Если скажу, что свободу, он отпустит или взбесится?

– За тебя я убью любого. Ради тебя я оставлю месть, если тебе это так важно, – говорит Хаган, а я слова вымолвить не могу.

Я похожа на комок оголённых нервов. Сейчас не в состоянии даже вспомнить своё имя, не то что мыслить.

А Хаган в этот самый момент опускает вторую руку мне на талию и притягивает меня к себе, жадно вдыхая, будто зверь. Но я не боюсь. Я чувствую совершенно иное. Всё, что творится внутри него. Внутри Хагана. Или уже внутри меня?

Забываю, как дышать, мысли путаются. Перед глазами мельтешат картинки. Только вот это будто не прошлое, а будущее. Такое солнечное, что даже не верится.

Смаргиваю, вновь смотрю на Хагана. Вижу, что он ждёт ответ. Ждёт так, будто от этого зависит чья-то жизнь. И в этот раз его, а не моя.

Я ему нужна. Я это чувствую. Считываю. Знаю…

И знаю, что если сейчас скажу это слово “свобода”, то он меня отпустит.

Руку себе отрубит, но отпустит. Только сейчас, а завтра это предложение уже не будет действовать. Завтра я стану его..

Нужно бежать, а я говорю…

– Правда, оставишь?

Идиотка, наверное. Или… это всё магия? Я не отличаю себя от него… Проклятая богиня, почему не сказала, что так будет?!

– Скажи мне сейчас всю правду, какой бы она ни была. И я помогу. Забуду. Растопчу твоих врагов. Никому не позволю тебя обидеть, Лира. Мы начнем всё с чистого листа. Но не лги мне. Никогда, Лира. Расскажи всё. Сейчас, – звучит голос Хагана, дёргая каждую струну души, и вырывает меня из реальности окончательно.

Отчаянно я ещё пытаюсь хвататься за остатки собственного рассудка, но это до невозможно тяжело. Даже дышать тяжело.

И как бы я сейчас ни хотела, всю правду я не могу ему рассказать. Хотя бы потому что сказала богиня.

Я не могу сказать ему, что я попаданка. Иначе будет беда. Бедствие. А я не готова к таким последствиям. И в то же время не хочу ему лгать. Совсем не хочу, но что я могу?

– Я рассказала тебе уже всё, что могла. Больше я ничего не скрываю. Ты знаешь всю правду, – только и шепчу непослушными дрожащими губами.

И Хаган в тот же миг он опаляет мои губы поцелуем. Поначалу осторожным, будто боясь меня напугать. Я не отталкиваю, в растерянности я даже поддаюсь, и в этот момент нежность Хагана смешивается с бурлящей страстью.

Его пальцы скользят по моей щеке, очерчивают линию подбородка, спускаются к шее, оставляя за собой дорожки огня, закапываются в волосах, притягивая все ближе к себе.

Я горю в его жарких объятиях, даже не замечаю когда Хаган успевает коснуться завязок платья на спине, а хватка корсета ослабляется. Я даже не замечаю, когда платье спадает. Не замечаю, как сама стягиваю с Хагана рубашку. Ощущаю лишь жар его кожи под пальцами. Закапываюсь в его густых волосах. Утопаю в поцелуях, в ласках. Мое тело отзывается на его прикосновения.

Хаган подхватывает меня на руки, опускает меня на постель, и шёлк простыней холодит разгоряченную кожу, создавая пьянящий контраст с жаром его прикосновений.

Хаган нависает надо мной, наши взгляды встречаются, и время застывает.

В его глазах плещется такая буря страсти, что перехватывает дыхание. Я тону в этом взгляде, растворяюсь в нём без остатка. Возможно, у меня есть ещё шанс сказать “нет”, но сейчас я не хочу останавливаться. И Хаган, будто чувствуя, вновь сводит меня с ума.

Его губы находят мои, а затем поцелуи опускаются ниже... Все границы стираются, все барьеры рушатся.

Мы становимся единым целым – дыхание в дыхание, сердце в сердце.

Реальность распадается на осколки, превращаясь в калейдоскоп ощущений. Каждый вздох, каждое движение… Слова больше не нужны. Мы общаемся на языке прикосновений, где нет места лжи.

В его объятиях я чувствую себя защищённой и в то же время совершенно обнажённой – не телом, но душой.

Все маски сорваны, всё притворство исчезает. Остаются только чувства...

***

Нахожу себя не сразу. Наваждение отступает постепенно, отходит волнами, и в первые секунды я пугаюсь от мысли, что допустила ошибку. Но крепкие объятия и размеренное дыхание спящего рядом со мной Хагана, развеивают эти страшные мысли.

Улыбаюсь сама себе и хочу верить, что та буря, о которой предупреждала богиня, только что закончилась.

– Не спится? Что-то тревожит? – даже сквозь дрему Хаган будто считывает меня.

А может, это так действует моя новая магия? Инструкция к ней точно бы мне пригодилась. А то вдруг, я не только эмоции, как радар улавливаю, но и подпалить что-нибудь или кого-нибудь могу. Хотя, последнее было бы кстати.

– Нет, – мотаю головой, ощущаю прилив смятения, но Хаган тут же подтягивает меня к себе, отгоняя всех моих внутренних демонов.

– Больше тебе нечего бояться, – обещает он, и я верю. Так легко, что даже страшно, учитывая, что обычно на такое меня не купить. Но сейчас… сейчас я слишком устала.

Устала сражаться, устала думать, искать врагов, бояться. Я просто хочу быть счастлива, здесь и сейчас. В объятиях именно этого мужчины.

Вдыхаю воздух глубоко-глубоко и радуюсь, как дитя, улавливая в этом воздухе нотки сандала и кедра. Нотки аромата Хагана. Нежась в его надёжных и тёплых объятиях, проваливаюсь в сон.

Здесь темно, тихо, спокойно. Моя личная тихая гавань. Мой уголок мира, и как же я хочу, чтобы этот миг не прекращался, но солнце уже пробивается сквозь веки, а я не хочу просыпаться.

Чувствую нежные прикосновения. Хаган водит пальцами по моему плечу. Глаза не открываю, улыбаюсь, зная, что он смотрит на меня, а затем вновь проваливаюсь в сон. В тревожный сон, полный страшных картин.

Какие-то слуги, страши. Паника. Я… то есть Лира говорит то, от чего у меня кровь стынет в жилах. А затем я вижу настоящий ужас. Хочу кричать, но голоса нет. Меня в этом сне нет. Там есть Лишь Лира! И она... настоящая дрянь! Так и влепила бы ей, если бы только могла!

Но сон резко меняется. Уже не осень, а зима. Или ранняя весна, – непонятно. Но алые хлопья снега падают с неба. Народ лютует, требуя обезглавить отцеубийцу. Высокие врата дворца распахиваются, и к людям выходит Хаган. Он... весь в крови.

– Нет! – вскакиваю в холодном поту, оглядываюсь в поисках защиты и тепла, но Хагана рядом.

Я одна в огромной пустой комнате, на скомканной постели. А за окном не то рассвет, не то уже закат.

Судя по тому, что булочки на подносе обратились в камни, сейчас всё-таки вечер. Но надо же. Хаган приносил завтрак в постель?

Эта тёплая мысль отвлекает от жуткого сна. Вспоминаю ещё разговор, который состоялся перед сном, почти в полудреме, и улыбаюсь сама себе.

– Никакой мести? – шептала я, почти засыпая.

– Никакой, – говорил Хаган…

Какой сладкий момент, а затем этот дурацкий сон! Что это? Воспоминания Лиры? Почему открылись именно сейчас? Из-за проснувшейся в теле искры?

Лучше бы я никогда не знала, что натворила эту сумасшедшая психопатка. Знала бы, в жизни бы к Хагану в её теле не подошла! Боже… Точно чокнутая!

Но я не она. Я – Лера… и когда-нибудь я скажу Хагану правду. После марта, ага…

Зависаю. Март – это ранняя весна, а то, что я видела во втором сне не было похоже на прошлое. Тогда что это было? Будущее? Алый снег. Отцеубийца. Хаган в крови.

Чур меня! Чур! Бред какой-то! Это просто сон! Просто от тревог!

“Эй, богиня. Алла, или как там тебя! Можно мне инструкцию к моей магии, а то от неё пока только беда вместо пользы?” – мысленно кричу я, но в ответ тишина. Тишина, которую прерывает резкий стук в двери.

– Ждите! – спохватываюсь я, ибо совсем не одета, но человек за дверью не слушается.

Влетает сюда без разрешения. Благо, это Жансу, а не Мело.

Только вот напугана она так, что и мне становится страшно.

– Что-то случилось? – смотрю на бледную, как мел, девчонку.

– Хуже и не придумать, госпожа! Вам нужно бежать! Сейчас же! Не то хозяин вас убьёт! – выпаливает Жансу.

– Что? – охаю я, запахивая шёлковый серый халат, и оборачиваюсь к Жансу.

Боги, у неё такое выражение лица, что становится страшно.

– Я сама не знаю, что произошло, госпожа, – отвечает брюнетка, проверяет, насколько плотно закрыла дверь, и спешит ко мне.

Останавливается в двух шагах и, нервно теребя складки тёмно-зеленого платья, продолжает:

– Хозяин вышел утром необычайно довольный. Даже, кажется, что-то напевал себе под нос. Мело чуть со стула не упал. Мы с ним как раз были на кухне, когда Его Высочество сам забрал для вас завтрак. А потом… – Жансу делает пугающую паузу. – Он вдруг вылетел из вашей комнаты как разъярённый зверь… И глаза у него стеклянные были! Пугающие. Даже Мело переполошился. Кинулся за ним, а вернулся спустя час никакой.

– Что он сказал? – скорее хочу разобраться я, а тревоги внутри наастают, как снежный ком.

– В том-то и дело, что Хозяин ни слова ему не объяснил. Но велел, чтобы вас, госпожа, не выпускали отсюда и дом опечатали от природной магии!

– Что? За что?!

– Не знаю, госпожа, не знаю. Но Хозяин на вас зол. Да так, что даже Мело подходить к нему боится. А в обед сюда явился какой-то старик. Пальцев у него на руке не было, – продолжает Жансу, а я вспоминаю наставника с заставы. Он? – Я слышала, как Мело сказал ему, что глаза у Хозяина стали другими.

– Каким другими? Как у зверя? То есть как у дракона? – пытаюсь понять, ведь такое я уже видела у Хагана прежде.

– Нет, стеклянными и с серыми белками! Такие бывают, если перехватить чужое видение...

– Видение? Какое ещё видение, Жансу? – нервничаю я, и все это начинает казаться мне бредом или очередным страшным сном.

Даже щипаю себя, но не помогает. Боль чувствую, на коже возле запястья остаётся белый след после моей провальной попытки, а во рту ощущается горечь. Всё ведь наконец-то стало хорошо, и тут это?!

– Не знаю, госпожа, Так тот беспалый старик сказал. Про видение. Я подслушала. А потом он расставил сковывающие природную магию печати и ушёл, – жмет плечами брюнетка, смотрит на меня в надежде, что я хоть что-то пойму и объясню, но я…

Я сама ничего не понимаю. Что могло случиться за одну ночь? Точнее за один день. Какое видение?

– Госпожа, правда, что ваша магия проснулась? – спрашивает Жансу, и я киваю, все ещё находясь где-то глубоко в своих мыслях. – Это от вас они печати поставили?

– Выходит, что так…

– А может это вас видение посетило, вы помните?

– Меня?

– Драконы не видят прошлого и будущего, а вот ваша покойная бабушка магесса обладала таким даром. Вы разве не помните, сколько раз матушка и отец вас мучили, чтобы вы овладели магией и стали полезны? – говорит и говорит Жансу, а у меня в голове каша.

Но я делаю над собой усилие, чтобы заставить мозги не паниковать, а работать!

– Меня не посещали видения, только… сны, – шепчу я и застываю.

А что, если это и были видения?

Чёрт! Только не это…

От одной только мысли, что Хаган мог увидеть один из моих снов, становится плохо. Очень плохо…

Перед глазами все начинает плыть, и я хватаюсь за край кровати, чтобы не упасть. К душевной боли прибавляется ещё и головная. Но я ей рада, ибо вынести ту , что атаковала сердце, казалось невозможным. А физическая боль отвлекает.

– Госпожа, что с вами? – пугается Жансу, хватает меня под локоть и тут же поправляет мой серый шёлковый халат, соскользнувший с плеча.

А мне как-то не до одежды. Голова взрывается так, будто кто-то сейчас мне мозги палкой перемешивают. И кажется, так оно и есть.

Никаких картинок перед глазами нет, но мои знания увеличиваются с каждой секундой, как снежный ком, летящий по склону. И все эти знания – об этом мире.

Кажется, это память Лиры.

– Госпожа-а-а-а, – испуганно хнычет Жансу, потому что я ей не отвечаю.

Сил нет даже на стон.

Жансу касается ладонями моей руки, видимо, желая привести в чувства, и в этот самый момент перед глазами встаёт картинка.

Поздняя весна. Птицы поют на деревьях, растущих вдоль мощёной узкой каменной дороги, бегущей меж разноцветных домов в два-три этажа с черепичными крышами.

Какая-то сердится женщина в потрепанном грязно-зелёном платье и съехавшим с тёмных волос белом платке тащит за шиворот девушку.

Та плачет, умоляет о пощаде, выкрикивая слово “мама”, клянётся сделать все что угодно, но женщина все равно толкает её, как псину, к высоким кованым воротам какого-то особняка.

И судя по вывеске, это не дом богатых господ, и вовсе не магазин цветов.

“Дом Роз” – это дом удовольствий. А девушка, которую желает продать женщина – её дочь.

– Стойте. Я её куплю! – появляется в воспоминании юная Лира в сопровождении своей охраны, а я чувствую, как пальцы Жансу сжимаются, пронзая мою ладонь болью.

Картинка тут же меркнет, а я смотрю на побледневшую, почти забывшую как дышать, Жансу.

– Ч-что это было? – запинаясь, спрашивает она, а я застываю, ведь глаза Жансу стали будто стеклянными, а белок… посерел. Как она и говорила о Хагане.

– Ты тоже это видела? – мой голос хрипит так, как никогда раньше. Звук больше похож на стон умирающего зверя.

Жансу кивает, и это подтверждает все мои самые страшные догадки.

Хаган видел то, что я считала снами…

Кровь в жилах застывает. Все чувства будто отключаются разом. Зато теперь я понимаю, почему он вылетел отсюда, как взбешенный дикий зверь.

Я бы убила… и он убьёт. Когда вернётся.

“Буря будет сильной, и даже я не вижу сейчас её исход”

“Что бы ни случилось, ты не должна пасть от руки Хагана, иначе то, что я хочу исправить, непременно случитёся.”

“Доживи до девятнадцатого дня третьего месяца.”

Эхом в голове звучат слова богини, а я с ужасом осознаю…

– Буря не закончилась… она начинается сейчас, – даже не замечаю, что говорю это вслух своим сиплым голосом.

– Что? – не понимает Жансу, а я не успеваю ей объяснить, потому что слышу шаги… тяжёлые шаги, приближающиеся к моей комнате.

Воздух застревает в горле, а взгляд застывает на створке двери, которая вот-вот откроется…

Глава 24. Истинное лицо

Я застываю в напряжении, готовясь к стремительному вторжению. Не знаю, чего сейчас ждать, однако тот, кто решительно шёл в нашем направлении, вдруг останавливается возле двери и медлит.

Он ждёт какое-то время за дверью, тем самым заставляя мои нервы сжаться в пружины. Там Хаган?

– Госпожа, вы одеты? Мне срочно нужно войти, – доносится голос Мело сразу после громкого стука в дверь.

Не Хаган… Я выдыхаю с облегчением, а Жансу напротив – пугается. Кажется, она пришла меня предостеречь, несмотря на то что ей велели ничего мне не говорить.

– Спрячься, – шепчу ей, пока затягиваю халат потуже и накидываю на плечи голубую мантию.

Но Жансу лишь на секунду допускает мысль о том, чтобы послушать меня, а затем слегка покачивает своей тёмной головкой и смотрит в глаза так, что становится ясно: о своем поступке она не жалеет, и скрываться не будет.

Восхищаюсь её смелостью, но всё же не хочу, чтобы её наказали из-за попытки мне помочь. Сама хватаю девушку за руку, чтобы отвести в ванную комнату, но в этот самый момент опять раздается голос Мело.

– Простите! Я вынужден немедленно войти, чтобы проверить! – басит он, тут же распахивает дверь, и блондин влетает в комнату с таким видом, будто собрался ловить меня выпрыгивающей из окна.

Но я никуда не бегу, разве что собиралась спрятать Жансу.

Мело моментом понимает, что здесь происходит, и кидает на брюнетку такой взгляд, что даже у меня сердце сжимается. Она ведь ему нравится. И она же обошла его приказ, чтобы помочь мне.

Однако Жансу даже вида не подаёт, что раскаивается. Выражение её лица, спина, выпрямляющаяся под тяжёлым, несколько горестным взглядом блондина, сообщают, что Жансу гордится своим выбором, и сделала бы это вновь.

Мело понимает без слов. Его глаза темнеют от гнева. Пальцы сжимаются в кулаки. Но хоть он и злится, всё равно на Жансу не рискует выплёвывать свой гнев.

А вон на ту, из-за кого эти милые безмолвно бранятся – пожалуйста!

Честно, мне даже вздрогнуть от взгляда Мело захотелось. Насколько же он сейчас зол на меня. За Жансу, за… своего хозяина. А он ведь меня предупреждал

– Как не стыдно! Госпожа может и провинилась но она всё ещё женщина! И она не одета для приёма! – тем времен Жансу умудряется ещё и отчитать помощника Хагана, выходит вперед и раскидывает по сторонам руки, будто пытаясь прикрыть меня собой.

Не устаю сегодня восхищаться её смелостью. Вот только эти уловки избавят меня от неизбежного разговора разве что на четверть часа, но не уберегут от судьбы всецело. Так зачем оттягивать неизбежное?

– Спасибо. Большое тебе спасибо, Жансу, – беру подругу за руку, шепчу ей эти слова едва слышно и взглядом даю понять, что прятаться не буду.

Раз Мело пришел что-то сказать, я выслушаю сейчас.

– Говори, – смотрю теперь на гневного блондина. На лице чётко отпечатана обида, злость и даже презрение, которое он отчаянно хочет скрыть. Но я вижу. И отлично помню то его предупреждение, что он выпалил мне во дворце.

Он сказал, что если я решу воткнуть нож в спину Хагана, Мело сделает то же самое со мной…

Набираю в грудь побольше воздуха, готовясь ко всему, что только приходит в голову. Вот только следующее заявление Мело при всей моей ментальной подготовке, вырывает у меня землю из-под ног…

Что?

Хаган Шэр:

Моя…

Лира теперь Моя…

Вдыхаю запах её тела, и в груди вновь разгорается желание завладеть ей всецело. Видеть, как она отзывается на каждое прикосновение, как тает в моих руках… как хочет этого.

Она спит, а я не хочу засыпать.

Другая. Совсем иная. Рядом с ней даже вспоминать не хочу, что и как было до неё. Пусть будет, словно и не было.

Прошлое больше не имеет смыла, я хочу дышать только ею. Хочу, чтобы проснувшись, она смотрела на меня так же, как смотрела, засыпая сегодня в моих руках. Всегда…

С трудом душу в себе огненное желание вновь её взять, я не готов потревожить её сон. Она должна отдохнуть, ей нужно выспаться. Потому и наблюдаю, пока моя злодейка безмятежно спит.

Веду пальцами по её обнаженной руке. Хочу запомнить каждый изгиб, нежность её кожи. Эту пленительную улыбку во сне…

Но улыбка исчезает. Лира вдруг хмурится, а в меня бьёт вспышка.

Яркий свет сходит на нет, и я вижу тихую узкую улочку с каменной дорогой. Людей почти нет, лишь двое. Женщина в чёрном плаще с капюшоном и шатен лет сорока в неприметной униформе болотного цвета с вышивкой на плече, означающей, что он слуга высшего ранга у знати.

Лиц этих двоих я пока что не вижу, они будто в тумане. Зато замечаю грозовые тучи в небе и пожелтевшую листву клена, под которым стоят фигуры. Это осень.

– Вы хоть понимаете, что будет, если генерал Шэр узнает, что вы в этом замешаны, моя госпожа? – нервничает слуга, туман немного расступается, и теперь я вижу круглое смуглое лицо со свежим, ещё не побелевшим, шрамом на левой щеке.

Где-то я его уже видел…

Точно, его портрет был в досье, когда Мело докладывал о расследовании.

Этого бедолагу звали Гибс, он был охранником отца Лиры Шиен, а потом перешёл в её распоряжение, как раз когда случилась трагедия с казнью ложно обвинённых в заговоре. Мы с Мело хотели его допросить, но нашли уже его труп.

– Не болтай попусту, Гибс! Я плачу тебе двое больше отца, чтобы ты выполнял мои поручения и держал язык за зубами! Бери эту записку и отнеси её дочке покойного генерала Крита, – рычит юная госпожа, и звук её голоса приходится хлыстом по сердцу.

Лира?

Это точно она… Тонкие её лица пусть и искажены сейчас злостью, но её невозможно ни с кем перепутать! Это точно она!

Та самая Лира, что сейчас лежит со мной в одной постели. Та самая Лира, что выбрала меня, решила довериться. Та самая Лира, которая несколько часов назад, стоя в полумраке пустой спальни, смотрела на меня так, что мое сердце рвалось в груди.

Лицо её, а взгляд будто бы чужой. Пустой. Холодный. Надменный.

А в её тонких, изящных пальцах та самая записка, которую Мело нашел у Ари…

Сердце пропускает удар и будто останавливается, но видение продолжает терзать…

– Госпожа, помилуйте! Я служу вам верой и правдой и никогда ни в чем не откажу, даже если меня высекут, но это… Слишком опасно! Я понимаю, что вы хотите сблизиться с императрицей, но не забывайте, что Её Величество заботит лишь её собственная жизнь! Если вы станете для неё угрозой, если совершите ошибку, она отмахнётся от вас, моя госпожа! – взывает дрожащим голосом Гибс.

– Заткнись и делай, что я сказала, и не смей меня поучать! Думаешь, если у меня юное лицо и невинные глаза, то я совсем дура? Я прекрасно знаю, кто такая эта ведьма на троне. Она умеет быть благодарной и будет таковой за то, что я помогу ей избавиться от свидетелей её ошибки, а заодно и других неугодных, поймав их в ловушку! А если Ларта реших от меня отмахнуться, то пожалеет! – выпаливает Лира.

– Ч-ч-что вы имеете в виду?

– Ты же умный, Гибс. Кого боится Ларта больше всего?

– Натравите на нее принца-варвара? Да он вам первой шею свернет, если узнает, что вы тронули ту девицу. Он её, если верить слухам, опекает. А может там что-то больше…

– Что-то большее? Не смеши. Ты видел эту серую мышь? Ни рожи, ни тела. Посмотри на меня, Гибс, и перестань уже трястись как трусливая курица. Все боятся этого варвара как какого-то бога мести и войны. Но он, в первую очередь, всего лишь мужчина. И даже если слухи о том, что он проницателен и умён, не увеличены, я буду не я, если не найду, как его перехитрить. – завляет Лира с азартом в глазах. – Вот увидишь, если судьба столкнёт меня с ним, я сделаю так, что он голову от меня потеряет. Будет волочиться, как собака. Забудет обо всём, кроме меня. Ясно тебе? А теперь иди и делай то, что я сказала!

Лира гаркает как базарная бабка, Гибс хватает злосчастную записку и убегает…

…

Не успеваю отойти от увиденного, как в глаза бьёт новая вспышка.

Городская площадь перед дворцом. На улице все ещё осень, но листья с деревьев уже опали. Народ кутается потеплее из-за холодов, но по домам не спешит.

Напротив, горожане стягиваются к помосту, где стоят связанными измученные, обессиленные люди. Их белые одежды испачканы грязью и кровью. Лица и взгляды приговорённых не отражают ничего. Им будто наплевать, что с ними станет, и лишь одна хрупкая девушка из всей дюжины всё ещё трясется от слез…

Ари... Это она!

Ее огромные серые глаза испуганно скользят по горожанам, плюющих в её сторону проклятия и останавливаются на леди в изысканном бордовом платье и чёрной шляпке с вуалью, из-под которой выглядывают завитки льняного цвета волос.

Но этой вуали недостаточно, чтобы скрыть лицо Лиры Шиен… Лицо, в котором нет ни капли раскаяния. Она стоит и просто ждёт, пока к ней не подбегает женщина лет тридцати.

По виду обычная крестьянка в заляпанном коричневом сарафане, но движения выдают в ней дворцовую служанку. Точно, я помню её лицо и знаю, кому она служит.

– Её Величество вами очень довольна. Она желает встретиться, но прежде просила избавиться от всех свидетелей, – шепчет служанка.

– Если ты о Гибсе, то он отправился пропавшей похлёбкой, – отвечает ей Лира, делая двусмысленный намек, и служанка тут же протягивает ей записку и убегает. А в следующий момент толпу накрывает испуганный хор голосов.

Казнь свершилась…

Ари мертва…

– Ничего личного. Выживает тот, у кого есть мозги и амбиции, – только и фыркает Лира себе под нос, а затем уходит в толпу, будто ничего и не было…