Текст книги "Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)"

Автор книги: София Руд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 34. Любящие сердца

Лера-Лира:

Как мягко, как тепло. Тело немного затекло, но так не хочется просыпаться. Потому и ворочаюсь, слыша сквозь сон, как шуршит мягкая ткань подо мной. Вдыхаю теплый свежий воздух, пропитанный запахами свежей зелени и пионов. Он кажется таким родным. Так пахло у бабушки в саду.

От мысли, что каким-то образом я очутилась именно здесь, подскакиваю. Перед глазами все плывёт, толком ничего не видно, поэтому смаргиваю вновь и вновь, ожидая, когда пелена спадет. А тем временем мысли кружат голову.

Я не могла вернуться в свой мир. А даже если бы так и случилось и боги смиловались надо мной за жертву, то очнулась бы я в больничной койке, а не в доме бабушки.

Что-то тёплое, родное накрывает мою ладонь. Пальцы Хагана.

– Лера, – тихо звучит его голос, и сердце застывает.

Смаргиваю ещё раз, и слёзы, подступающие к глазам от счастья, тут же текут по щекам. Зато зрение проясняется.

Я не дыша смотрю на ровные черты лица Хагана, а он – так нежно на меня. На секунду мне кажется, что это сон. Слишком хороший сон, которого не может быть – я ведь сорвалась в колодец богов вместе с Кьяром. Но прикосновение Хагана, утирающего с нежностью мою слезу самое что ни на есть настоящее.

И он – настоящий!

Но как такое возможно?

– Кажется, теперь моя очередь спрашивать, умерла ли я? – тихо шепчу я, глядя на него.

Язык едва слушается, в горле пересохло.

– Значит, моя очередь отвечать, что я никому не дам тебя в обиду, даже богам, – отвечает Хаган, я подмечаю в этот момент не только то, как он смотрит на меня, будто весь мир заключён в моих глазах, но и антураж вокруг.

Резная мебель в бордовой бархатной обивке. Белые стены, украшенные золотыми канделябрами. Но свет исходит не от них. Свет прибывает сюда из огромных витражных окон, за которыми нет ни намёка на алый снег.

Там ярко светит солнце, а ещё выглядывают ветви деревьев, украшенных сочной зелёной листвой. Уже лето?

Тут же оборачиваюсь к Хагану – он одет в легкий белый камзол, с золотой вышивкой на лацканах. Безупречно выглаженная рубаха немного расстёгнута на груди, и запах можжевельника и хвои перебивает запах пионов, которые стоят на тумбочки у кровати.

– Ты проспала чуточку дольше, зато полностью восстановилась, – говорит Хаган, крепко и нежно сжимая мои пальцы в своей тёплой руке.

– Немножечко – это до лета? Надеюсь, до первого? – охаю я, а Хаган вместо того, чтобы ответить, так крепко прижимает меня к себе, что кажется, что рёбра сломаются.

Нет, это не только от его объятий. Это потому, что сердце в груди начинает биться так, будто сейчас выломает ребра.

Как же я скучала, как же боялась, что никогда его не увижу.

– Я всё тебе расскажу, – обещает Хаган, вдыхая запах моих волос. А не могу насытиться его объятиями. Кутаюсь в них как в самый мягкий и тёплый на свете плед, и знаю, что он же снаружи броня, которая не позволит меня ранить.

Не знаю, сколько мы сидим вот так, но говорим очень долго. Хаган рассказывает всё, о чём я прошу. Помогает сделать первые шаги, которые даются мне нелегко после долгого сна, несмотря на поддерживающие артефакты.

– Ты видела сон в колодце? – спрашивает Хаган, когда мы медленно выходим на террасу из комнаты.

Всю зиму двери сюда были закрыты, но теперь вьюга не грозит. Вдыхаю прекрасный аромат лета вместе с ароматом Хагана, подставляю лицо под лучи солнца, отмечая про себя, что лето в Шэросе прекрасно. А затем обдумываю вопрос мужа.

– Сон? – я не уверена, что мне вообще что-то снилось.

Но стоит покрутить в голове эту мысль ещё раз, как перед глазами пролетает целая жизнь. Как я просыпаюсь в больнице в своем мире, как суетятся доктора, неготовые к такому повороту. Как я делаю в том мире своим первые шаги. Злюсь, плачу, но не сдаюсь.

Завожу потихоньку новых друзей. Допустим, ту самую женщину из терапии, которая хочет сосватать меня своему сыну программисту по выздоровлению. Даже “случайно” сталкивает нас.

Мужчина он видный, хороший, но я ищу не его. А я правда кого-то ищу.

Сама не знаю зачем и почему. Я не помню ни Шэроса, ни Хагана, однако в каждом прохожем пытаюсь уловить что-то похожее на него.

Жизнь идёт, я возвращаюсь к работе, и однажды, пока накидываю эскиз нового проекта, рука сама выводит портрет. Далёкий от совершенства, зато такой похожий на Хагана Шэра. Я не знаю его имени, но смотрю в выразительные глаза на бумаге, и сердце застывает. Оно говорит: “Он моя судьба, как бы бредово это ни звучало!”

А затем над входной дверью архитектурного бюро раздается китайский колокольчик. Отрываю взгляд от листа и застываю, увидев… Его!

Хаган! Настоящий, только почему-то в чёрных брюках и белой рубашке по земной моде. Да ещё и с короткими волосами... И тогда я проснулась.

– То был сон или явь? – тут же мотаю головой и спрашиваю Хагана.

В голове не укладывается.

– Одним богам это известно. Но я видел твой мир. Там искал тебя. Долго, но всё же нашел.

– Ты все это время спал, как я?

– Чуть меньше тебя, – улыбается Хаган, и только я хочу испугаться, что же было с государством за время нашего “отдыха”, как муж добавляет. – Неделю.

Неделя и несколько месяцев – немалая разница? Но на то Хаган и дракон, и он по своей природе сильнее.

“Дракон”, – пролетает в памяти, и последние пазлы мозаики выстраиваются в ряд.

Из того колодца меня вынес Хаган! Мой Хаган…

– Я хочу ещё кое-что тебе показать, – говорит он, а я, кажется, сейчас почти на всё согласна.

Я ведь даже не думала, что не просто выживу, а ещё и вернусь сюда, к нему…

Киваю, и Хаган, подняв меня на руки вносит в комнату. Жансу прибегает тут как тут. За это время она стала ещё красивее. Настоящая леди в нежно-розовом платье и с косой-короной на голове. Так и не скажешь, что когда-то была тихой и пугливой служанкой.

Она помогает мне сменить наряд, пока Хаган нетерпеливо нас дожидается. А я ловлю себя на том, что вновь чувствую всё, что чувствует он.

Пока Жансу затягивает корсет, несколько раз “включаю” и “выключаю” эту способность. Мне нравится. Интересно, только это свойство моей магии вернулось или провидение тоже?

– Позволишь? – спрашиваю подругу прежде, чем коснуться её руки.

Жансу и не думает возражать. Кладу пальцы на её ладонь и тут вижу все, что было, пока я спала.

На губах появляется улыбка. Я знала, что Хаган будет отличным правителем, и он таковым и был. Справедливым, строгим, честным с собой и своими подданными. А ещё он каждый день навещал меня, и каждую ночь проводил со мной, подпитывая драконьей силой, чтобы я скорее очнулась. Всего себя отдавал.

Жансу тоже была рядом, едва про собственную помолвку не забыла из-за того, что нужно было заменить артефакты. Мело немного запаниковал, но оно и хорошо. Нечего жениху расслабляться и думать, что раз замуж согласилась выйти, то полностью в твоей власти.

– Так свадьба осенью? – спрашиваю я Жансу, а она так мило краснеет, что не могу не улыбнуться.

– Когда листья станут золотыми. Вы не откажете мне в просьбе прийти? – скромно спрашивает она.

– Разумеется, приду. И помогу, если захочешь, – говорю подруге, а затем обнимаю её так крепко, будто сто лет не видела. Жансу тоже прилипает намертво и даже немного всхлипывает, приговаривая о том, что сильно скучала.

– И я, – шепчу ей, а затем слышу лёгкое покашливание ещё одного соскучившегося.

Хаган все ещё терпеливо ждёт.

– Последний штрих, – говорю подруге, наношу мизинцем алую помаду на губы, завершая этот невероятно красивый образ, и оцениваю отражение в зеркале.

Нежно-голубое платье струится шёлком до самого пола. Кожа, несмотря на долгий сон, сияет жизненной силой (наверное, драконья кровь постаралась). Золотистые волосы, собранные в высокую причёску, блестят под лучами солнца, а две пряди по бокам, придают лицу ещё больше очарования. Но все это ничто по сравнению с тем, как сейчас горят мои глаза от счастья. Они даже не голубые, они –аквамариновые!

Довольная собой и этой жизнью выхожу из-за ширмы к Хагану, а он застывает как статуя, и это, пожалуй, самый лучший для меня комплимент.

– Красиво? – подмечаю я.

– Ты мне всегда красива, но сейчас напугала, – выдает Хаган. – Вдруг богиня позавидует твоей красоте.

– Предлагаешь её прятать от греха подальше? – подмигиваю я.

– Предлагаю наслаждаться всем, что нравится тебе. А о неприятностях позабочусь я, – говорит муж, и гордо подставляет мне локоть.

Кладу свои пальцы на белую ткань его камзола, и ступаю вместе с ним из покоев в огромный холл, в котором непривычно много служащих дворца, чиновников и слуг. Они тут же склоняют головы, а я замечаю в их взглядах что-то странное в духе огромной благодарности. В глазах некоторых даже слёзы.

Это настораживает, потому я поворачиваюсь к Хагану, но он лишь улыбается мне, а затем тихо шепчет на ухо, наплевав на приличия: “Это только начало!”. Слова звучат странно, но интонация, с которой муж их произносит, успокаивает. Он задумал что-то хорошее, и мне это точно понравится.

Хаган щёлкает пальцами, и слуги и отпирают высокие стеклянные двери. В просторный холл тут же врывается поток свежего тёплого воздуха, а слуха касается пение птиц и едва слышный гомон голосов.

– Смелее, моя императрица, – шепчет мне Хаган, выводит за собой на балкон, и я застываю на месте, увидев внизу огромную толпу, заполонившую двор.

Кто стоит, кто сидит, кто молится. Где-то парами, где-то одиночки, где-то целые семьи. Они не замечают нас, пока громкий возглас глашатая не сообщает:

– Её Величество Великая Императрица Шэроса очнулась!

Люди тут же вздрагивают, вскакивают на ноги, поднимают головы к балкону, где стоим мы с Хаганом, а затем тут же падают на колени, скандируя слова:

– Слава императрице! Слава спасительнице Шэроса! – кричат они, и мощь их голосов пронзает меня в самое сердце так, что едва не отшатываюсь. Хаган подлавливает.

Я тут же кидаю на него непонимающий взгляд, а он мне мягко улыбается.

– Люди Шэроса знают, кто избавил их от проклятия пятнадцати зим и какой ценой. Они молились за твоё здоровье, так же, как я, Лера, – говорит он мне.

– Они.. знают кто я?

– Знают, что ты великая императрица, остальные тайны только для меня, – подмигивает Хаган.

– Тогда стоит всегда называть меня Лирой, Ваше Высочество, – подмигиваю я, и на секунду наливаю на губах Хагана. Как же ему идет эта тёплая улыбка, как же я хочу его сейчас поцеловать.

Но на нас все смотрят. А смущать императора нельзя.

Только хочу отвести взгляд, как он нежно касается моего подбородка.

– Ты что.. правила…

– Мир должен прогрессировать к лучшему, так же, дорогая жена? Что зазорного может быть в любви, что предки всегда пытались её скрыть? – говорит он, а затем накрывает мои губы нежным, чувственным поцелуем.

Толпа внизу взрывается ликующим криком, кажется, там даже шапки летят, как шляпы у выпускников. Я этого не вижу, я вообще ничего не вижу, потому что веки закрываются от наслаждения.

Не хочу прерывать этот сладкий поцелуй, но знаю, что таких будут ещё тысячи. Я это вижу. Сейчас я вижу всё. И наши счастливые дни с Хаганом, и жаркие ночи. Вижу даже лица наших детей.

Какие же они красивые. Первый – мальчик. Дэгард. Внешне он копия отца, а вот глаза мои – голубые. Следом за ним двойняшки Майя и Алиа. Уж не знаю, какого гоблина я решу назвать дочь именем богини, но видение никогда не обманывает. Значит, будет за что. А после ещё одна кроха – наш младший сын Эйнар.

Их судьбы я пока ещё не вижу, но знаю, что Шэрос будет процветать. При нас с Хагном и при наших детях. Я вижу это, как наяву… Так оно и будет!

КОНЕЦ.