Текст книги "Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)"
Автор книги: София Руд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Глава 32. Жертва
Хаган: – Ваше Величество, сюда! – зовёт генерал, но его голоса почти не слышно из-за вьюги.
Как же непривычно видеть повсюду алый снег. Но здесь его так много, что и горы, в которых мы едва не погибли от лавины на рассвете, кажутся залитыми кровью. Закат добавляет ещё больше красот этому красному пейзажу.
Но я во что бы то ни стало сниму проклятие пятнадцати зим и вернусь во дворец. К ней. К Лире.
Как же было тяжело оставлять её одну, после того, как она вручила мне своё сердце. Это странное чувство. Не думал, что вообще способен испытывать подобное. Оно сродни тому, что в твои грязные грубые руки, омытые кровью, кладут маленького хрупкого птенца. И ты знаешь, что его безопасность и счастье – самое главное в этой жизни. Что если с ним что-то случится, ты себя никогда уже не простишь. Проще сгинуть, чем подвести доверие той, кто несмотря на нашу сложную историю, осмелилась мне открыться.
Я старался сделать так же, хотя говорить словами было сложно. Проще было бы показать Лире всё, но её магия только недавно начала восстанавливаться, а затем этот поход чуть ли не на край света, в злосчастный храм, где поехавший головой предок заключил с богами эту безумную сделку. Ему бы выписать пятнадцать лет мук в бездне, а не мирным жителям Шэроса.
Гнев кружит голову, но мысли о Лире успокаивают. Напоминают, что нужно поспешить и закончить дело, чтобы скорее вернуться к ней. К той, кто, как мне хочется верить, приняла меня целиком и полностью.
Она так убегала, но сама решила остаться со мной, зная, что я убил императрицу. Но не зная как. Я рассказал ей позже. Рассказал всё, как было.
В тот день я был все ещё другим Хаганом. Даже глаза налились кровью, когда я увидел видение после самой первой ночи с Лирой.
Злость застилала глаза красной пеленой. Я почти не помню, как дошёл во дворец, но четко помню лицо Ларты. Она ни о чём ещё не подозревала, сидела с надменным лицом, поправляя складки изумрудного платья, ожидая, пока я не обозначу цель своего присутствия.
Но вместо этого я призвал магию, которая помогла мне не умереть после того, как они пытались отнять у меня ипостась.
– Совсем обезумел?! – выпалила императрица, когда облако дыма окружило всё её тело, и ни один из защищающих от магии артефактов не помог.
Те камешки помогают лишь от природных сил магов и магичек, но моя суть иная. Я – единственный дракон, обладающий магией.
– Тебя за это казнят! – кричала она, а я осознавал, что где-то в глубине души хочу этой казни. По крайней мере камень в груди перестанет терзать.
Но это слишком лёгкий способ, не так ли?
– Что-то мне подсказывает, что ты умрёшь раньше, – голос полумёртвым хрипом слетел с губ. – Я плёл это заклинание годами, и ничто не изгонит его из твоей плоти. А оно убьёт тебя в тот самый миг, как только ты вновь решишь причинить кому-то вред сама или отдашь приказ.
– Что?! Это очень плохая шутка! – она кричит так, что слуги закрывают уши, а я слышу слова будто из-под толщи воды. – Ты не можешь со мной так поступить, Хаган! Это какой-то злой розыгрыш!
– Уже поступил. Что-то мне подсказывает, что долго вы не продержитесь, мачеха. И всё же, попытайтесь, – это было последним, что я ей сказал, а после ушёл, не слушая, что она кричит мне вслед.
Крит просил не проливать её крови, не губить воинов, и потому я годами плёл это заклинание, чувствуя, что однажды оно мне пригодится. Проще было бы убить её сразу, и я хотел, но стоило представить лицо беглянки в момент, когда я её найду, а она узнает о содеянном, становилось дурно до тошноты. А слова Лиры "не ступай на темный путь" мучили и останавливали даже, когда я пытался люто её ненавидеть.
Пытался, а не получалось. Кто не знал, что императрица не прислушается к совету и решит меня убить в тот самый день, когда я нашел Лиру.
В итоге умерла она, Кьяр слетел с катушек, а женщина, которая бежала от меня как от огня, залезла на карету. Гнала меня прочь всякий раз, но в трудный момент опять рискнула собой.
Это восхищает и заставляет бояться. Бояться за неё. Не зря Диен сказал мне, что Лира стала моей слабостью. Так оно и есть. Но у монеты две стороны. Лира – моя единственная слабость, и она же моя сила.
– Прибыли! – гаркают воины, кривясь от вьюги руками.
Я же рук совсем уже не чувствую от холода, хоть внутри и течёт горячая кровь. Все артефакты отдал мужикам, чтобы они не померли на полпути к тому храму.
Хотя можно ли назвать это маленькое одноэтажное сооружение, обросшее коркой льда – храмом?
Однако оно единственное белое пятно среди алых сугробов. Снег к нему совсем не подлетает. Это даёт надежду, что мы проделали этот долгий путь не зря.
– Укройтесь от бури там и отдохните, – говорю воинам, а сам ступаю внутрь.
Вой ветра стихает, в нос бьёт странный запах – сладковатый, как от горящих благовоний, но с нотками чего-то древнего, почти забытого. Он кажется знакомым, но угадать не могу.
Шаги гулко отдаются под сводчатым потолком, покрытым вязью старинных рун, значение которых давно утеряно. В глубине, на возвышении, стоит белая статуя двух богов.
Точнее богини с длинными волосами и коварной улыбкой, и бога, чей взгляд, высеченный в камне, словно следит за каждым движением. И, пожалуй, это единственное место, не покрытое пылью и инеем.
– Я ждал вас, император, – раздается сиплый голос.
И в единственном дверном проёме, зияющем чернотой, появляется маленькая фигурка старика с длинной бородой, доходящей до самого пола.
– Хотя был уверен, что встретимся мы в ином месте и в иное время. Ох уж эта богиня с её вредностью, – кряхтит старик, бросая взгляд светлых, почти белых глаз к статуям.
– Странное отношение к богам для служителя. Вы жрец этого храма?
– Он самый. И единственный, кто держит связь с богами, император. Остальные давно отбились от рук и ведут свои игры со властью. Грустно на это смотреть.
– Могу помочь исправить эту картину, – предлагаю я. – Но чтобы люди могли вспомнить начало истории, они должны жить. Алый снег обречёт многих на гибель. Нужно снять проклятие.
– Дельные вещи вы говорите, император, – соглашается старец. – Только вот не я назначаю цену.
– А кто?
– Она была указана в тот самый момент, когда твой предок заключил сделку. И даже боги не в силах забрать данное ими слово, – вещает жрец.
– И какова же цена? – тороплю его, но сердце подсказывает, что зря.
"Не понравится мне его ответ. Точно не понравится", – пролетает мысль в голове, и стоит жрецу открыть рот, как я убеждаюсь, что не ошибся.
– Бред какой-то! Сумасшествие! – злость хочет вырваться рыком, но я её сдерживаю.
– Уж такова цена, и с этим ничего не поделать, – жмёт плечами старец, а я в этот момент замечаю небольшой шрам, скрытый морщинами на его щеке. – Только вам, Ваше Величество, решать, как поступить. Я буду тут ещё неделю.
Сказав свои последние слова, жрец растворяется прямо в воздухе. И это вовсе не портальная магия, а какая-то иная, какой наш мир ещё не знает и, возможно, никогда не узнает, если это дар, дарованный жрецу богами.
Срываюсь с места, иду в ту самую дверь, за которой зияет темнота, но там никого нет. Храм пуст, за стенами завывает ветер и вьюга, а я так не получил ответа на свои вопросы. Точнее получил, но не тот, который подходит.
"Найду другой способ. Обязательно найду. Время ещё есть", – убеждаю себя, возвращаясь к воинам.
Они заканчивают свой привал, и мы снова отправляемся в путь. Идём несколько часов, а когда вьюга стихает, те, кто имеют ипостась, оборачиваются. Я же занимаю место наездника на шипастой спине крылатого зверя. И едва дракон отрывается от земли, как в сердце входит игла. Длинная. Одна, вторая, третья.
За болью в груди не чувствую даже ледяного ветра. Страх нарастает со стремительной скоростью.
– В столицу, во дворец! Быстрее! – велю драконам, потому что сердце чувствует, что с Лирой что-то не так.
Сегодня девятнадцатое марта, и я молю богов, чтобы это было как-то связано с её тревогами, которые я смогу развеять, и ни с чем больше, но едва ворвавшись во дворец, вижу бледного до смерти Мело.
– Где она? – рычу на весь холл и иду в покои Лиры, пока снег и наледь слетают с меня кусками, оставляя лужи на мраморном белом полу.
Не чувствую ни отмороженных пальцев, ни челюсти. Лишь пламя страха, поедающее изнутри.
Толкаю высокие двери покоев императрицы, но Лиры в комнате нет. Здесь лишь Жансу. Сидит за столом своей хозяйки, держа в руках какую-то книгу, и не думает встать, хотя и видела, как я вошёл.
Она вся в слезах, прижимает к груди какую-то книгу.
– Где Лира?
– Император! – вскакивает Жансу, и напрочь позабыв про поклон, в котором тут никто не нуждается, кидается ко мне.
– Хозяйка... Хозяйка больше не в нашем мире! – говорит какую-то чушь и тычет в меня злосчастной красной книгой.
Стоп... что это в ней лежит?
Взгляд скользит по строчкам, выхватывая слова, от которых кровь стынет в жилах, обращаясь чуть ли не в лёд. Нет, Лира! Нет!
Жансу что-то талдычит, но я её не слышу. Что есть сил вырываюсь в коридор. Уверен, что место, куда пошла Лира, – это старый храм.
Портальный артефакт, как назло, не работает. Отказывается переносить меня туда, куда нужно. Неужели Лира сама додумалась запечатать поталы в храме? Остаётся только один способ до неё добраться. Крылья.
Крылья дракона, которого мне не удалось пробудить целиком ни разу до этого дня. Зато получалось вызывать его крылья. В полуобороте сил на полёт обычно не хватает, но сейчас я обязан справиться!
С такими мыслями и кидаюсь из окна, расправляю крылья, но оборот удаётся лишь отчасти. Когти да крылья, но и этого хватит.
Лечу, разрывая ветер и снег. Вот и храм. Силы заканчиваются. Зверь слабеет, и я кубарем, оказавшись без крыльев, падаю на балкон храма и собственным телом разбиваю стекла. Вместе со звоном раздаётся вскрик.
О ранах и боли даже не думаю. “Это её голос! Успел!” – только и бьёт мысль в голове.
И я моментом нахожу взглядом её…
Лира стоит в белом платье, которое треплет ветер, врывающийся во мрачное помещение через разбитое окно. Босыми ногами она стоит на холодном каменном полу, у самого края проклятого круглого отверстия в полу, которое ещё недавно было выдвинуто плитой.
Страшно, что ветер покачнёт Лиру, и она сорвётся. Но ещё страшнее от того, что рядом с ней на полу лежит Кьяр. Перепачканный, в рваном синем камзоле и засаленных чёрных штанах, в каких был в темнице. Он без сознания, в кандалах. И одна из этих цепей обвивают щиколотку Лиры…
– Стой там! – вдруг приказывает она, едва я инстинктивно порываюсь в её сторону.
Хочу спасти, но она уже всё решила.
Застываю, глядя в её голубые глаза. Они полны решимости и… слёз.
– Ты… нашел письмо? – тихо спрашивает она. Родной голос хрипит от боли.
– Нашёл, – говорю тихо, будто один громкий звук может её спугнуть, и Лира сорвётся в бездонный колодец.
Этот храм при дворце был когда-то первым храмом богов, но потом о них забыли. Построили новые красивые храмы, а этот запечатали за ненадобностью. Но именно он оказался самым важным местом в столице.
– Рад с тобой познакомиться, Лера, – тихо добавляю я и осторожно вынимаю то самое письмо.
Стоит женщине моего сердца услышать своё имя, увидеть несчастный листок, как глаза её наполняются слезами. Она судорожно втягивает воздух, чтобы их остановить, и вновь вытягивает руку, не позволяя подойти.
Магия в этом месте не действует, и у меня нет никакого шанса её уберечь. Приходится остаться на месте, чтобы она не сорвалась вниз.
– Я рада, что ты узнал, кто я, Хаган Шэр. Теперь ты понимаешь, почему я бежала, и почему мне не стоит быть в этом мире, – шепчет она, прощаясь.
– Мне неважно, как тебя зовут и откуда ты, хоть из геенны огненной, хоть из бездны. Я успел узнать какая ты, ты поселилась в моем сердце так прочно, что я не могу тебя отпустить. Отойди от края…
Лира не отвечает. Мотает головой, говоря мне нет.
– Так правильно. Всё должно вернуться на свои места, – говорит она, думая, что я верю строчкам в её письме, но это ложь.
Так она и написала в том письме.
“Я хотела поговорить с тобой лично. Но девятнадцатое марта на исходе, а богиня сказала, что это последний шанс для меня.
Меня зовут Лера, и я родилась в совершенно другом мире. Я бы рассказала тебе о том, какой он, но времени совершенно нет.
Я попала в этот мир, в тело Лиры Шиен в тот самый день, когда ты, генерал Смерть пришёл за ней, чтобы начать свою кровавую жатву. Я не знала тебя и боялась, а после полюбила всей душой.
Я узнала тебя настоящего. И сегодня я видела всё, что произошло в этом дворце. Магия вернулась ко мне с новой силой, открыла прошлое многих. И потому мне больно писать эти строки. Больно тебя оставлять, осознавая, какой непростой путь ты прошел.
Я искренне восхищаюсь тем, что ты смог остаться на стороне добра, несмотря на все испытания, что выбрал меня, несмотря на ту картину, в которой я жила. Что видел меня настоящую, что признал мою свободу в этом патриархальном мире.
Ты дал мне намного больше, чем я могла себе представить, потому очень больно говорить тебе “прощай”. Но я не могу остаться. Хотя очень хочу.
Я должна вернуться в свой мир. Там я забуду о тебе, таков порядок. Потому и ты должен меня забыть. Мой уход остановит алый снег, Шэрос не пострадает.
А тебе я скажу свою последнюю просьбу: Пожалуйста, будь счастлив, Хаган! Будь великим императором, которого я увидела сегодня в своих видениях! Шэросу достался самый лучший правитель – Великий Хаган Шэр! Так тебя будут называть. Это это знаю. Я это видела.
Прощай.”
Такими были строки, терзающие сердце. Но я уже тогда знал, что есть подвох. А увидев у её ног Кьяра, убедился окончательно.
Что же ты делаешь, моя безрассудная смелая Лира… Лера.
– Если бы ты хотела уйти, то его бы с собой не привела, – говорю этой невероятной женщине, которая творит сейчас настоящее безумие. – Ты не домой собралась. Ты хочешь ценой свой жизни снять проклятие!
Голос эхом отходит от стен, но Лира даже не вздрагивает. Смотрит на меня своими голубыми глазами так, что умираю и воскресаю сотню раз за эти бесконечно долгие секунды.
– Хочешь знать, откуда мне это известно? Жрец в древнем храме сказал, – говорю ей, а слова того старика звенят в памяти.
“Проклятие пятнадцати зим можно снять, лишь если принести в жертву богам душу того, кто пробудил это проклятие”, – сказал тот седовласый старец. И с этим я был согласен. Но он добавил кое-что ещё.
“И душу того, кто тебе дороже всех на свете, новый император”, – сказал он, и весь мир покрылся для меня коркой жалящего холодными иглами льда. Я не хотел в это верить, предлагал свою жизнь, но старец стоял на своём.
“Подумай, жизнь одного человека или смерти сотен твоих подданных от холода и голода. Решать лишь тебе, император”, – так он сказал, но я не мог этого принять. И никогда бы не принял.
Но Лира решила все за меня.
– Ни один человек, даже самый сильный, не должен выбирать между женой и народом, – шепчет Лера, признавая правду. – Ты император, Хаган. А я императрица. И это моя осознанная жертва ради тебя и ради них. Молю лишь об одном, забудь меня и будь счастлив. Снова…
Шепчет она и в следующую секунду срывается в бездну. Исчезает прямо на моих глазах. Вижу лишь как натягивается цепь, а затем и Кьяр слетает вниз.
– Нет! – рык слетает с моих губ.
Срываюсь с места, кидаясь за ней в этот самый колодец.
Женщина, которая боялась смерти больше всего в жизни. Женщина, которая готова была на всё, чтобы выжить, сейчас отдаёт свою душу богам… за других.
А я отдам свою жизнь за неё, если не сумею спасти…
С такими мыслями в этой темноте, охватившей наши тела, ловлю Лиру, разрываю руками цепь, тянущуюся к Кьяру и призываю крылья, а они не слушаются. Дракон… мне нужен дракон!
Глава 33. Игры богов
В просторном зале, парящем среди облаков, где стены состоят из переливающегося тумана, а пол выложен перламутровыми плитами, находятся двое богов.
– Мда, а ты говорила, что будет хэппи-энд, – вздыхает Диен.
Он восседает на воздушном диване, больше похожем на облако с золотистыми подушками, и почёсывает свою длинную бороду.
Но стоит Алие зыркнуть гневно, как бог тут же принимает более молодое обличье…
Сначала из старца-жреца становится тем Диеном, которого в этом мире знают как наставника, а после обретает свой истинный лик.
Сейчас ему на вид лет тридцать, как и Алие, но волосы по-прежнему остаются белыми, как и у богини.
– Погоди ты с выводами! – рычит Алиа, глядя на огромный круг на туманной стене, в котором отображается опустевший храм.
Ещё секунду назад там были Лера и Хаган, и богиня теребила острыми пальчиками свое белоснежное платье, ожидая развязки. Но теперь они оба угодили в бездну, и даже ей неизвестно, чем всё закончится.
– Думаешь, лучше сделала тем, что привела сюда иномирянку? – тем временем ворчит Диен, его будто вовсе не волнует происходящее, и потому Алиа злится.
– Я всё сделала по правилам. Никакого закона не нарушила! А тебя кто просил прописывать этому миру конец?! Ни на секунду тебя одного нельзя оставить!
– На секунду? Ты взяла отпуск на год, а исчезла на сто лет. Моталась по мирам, избегая меня, а теперь говоришь “на секунду”? – в свою очередь ворчит Диен, но едва получив от Алии ещё один сердитый взгляд, тут же сбавляет тон и ворчит уже как-то мягко. – Чего так смотришь? Как ещё было тебя привлечь?
– Конечно же уничтожением ещё одного из моих любимых миров! Это по-детски, Диен!
– Зато сработало, – жмёт он плечами. – Правда, жаль этого генерала. Привязался я к нему, пока ходил в наставниках. Эх… он мог пасть суровым воином, загубившим весь мир, а пал из-за женщины. И всё ты виновата. Овец своих так хотела спасти?
– Они, вообще-то, получились идеальными в этом мире! Ты шёрстку их видел? Как сами облака! – ворчит Алиа. – Но спасала я не их. Девчонка мне эта понравилась. Необычная. А ты упёртый баран, которого нужно было проучить. Ну что, как себя чувствуешь, после того как простая смертная изменила твой замысел и сорвала конец мира? – Алиа довольно задирает голову и откидывается на подушку дивана, больше похожего на белое облако.
– А ты как? Мир спасла, а девчонку свою погубила. И генерала моего заодно. Недаром люди тебя зовут безумной богиней в некоторых мирах.
– А сам-то? Тебя вообще считают Злом как минимум в трёх мирах! – усмехается Алиа. – И я с ними согласна. Вот научишься себя вести, тогда мне не придётся сваливать от тебя в отпуск на сто лет!
– А ты опять собралась? – подрывается Диен. – Мне что, все твои любимые миры погубить?
– Только попробуй, и тогда я твои погублю! – рычит Алиа, подорвавшись следом за Диеном, и воздух вокруг них начинает искрить. – Знаю я, кто и где тебе дорог!
– Не смей! – рычит Диен, а его лоб покрывается испариной.
– Тогда иди и спаси этих двоих! Это ведь с тобой заключал сделку шизанутый правитель. Тё написал правила, ты и исправляй! Верни мне Леру и этого драконища заодно. Не то эта смертная жизни мне не даст, проклинать будет так, что от икоты с ума сойду!
– Не буду я никого спасать. Это их выбор! – вредничает Диен.
– Да, и по генералу своему скучать не будешь? – изгибается бровь Алии. – Он же тебе как сын был. Мне-то не ври.
– Что б тебя, безумная! – рычит бог, чуть ли не плюется, но все же оборачивается к огромному озеру, которое служит для богов местным телевизором с онлайн-трансляцией .
Диен смотрит на портал в пропасть, где сгинули Лера и Хаган, и удручённо вздыхает. Он терпеть не может переделывать то, что уже сделал, но всё же собирается щёлкнуть пальцами, как вдруг…
– Моя вселенная! – вскрикивает Алиа, подпрыгивая в кресле.
И тут же бежит к “телевизору”, чтобы убедиться, что глаза её не подводят. Моргает раз, второй, затем смотрит на Диена.
Он стоит такой же ошарашенный, глядя на руины храма, из которого вырвался антрацитовый дракон, держащий в когтистых лапах блондинку в белом платье.
Хаган. Лера.
– Кажется, они справились без нас, – только и заключает Диен, а Алиа довольно задирает острый носик.
– В этот раз победила я. А раз так, то пропиши этим двоим и этому миру хорошую судьбу на ближайшие триста лет. Я играла строго по правилам, так и ты соблюдай.
– Как пожелаешь, – фыркает Диен, но выглядит скорее довольным, чем раздосадованным.
В углу зала высится массивный черный стол – единственное тёмное пятно в этом царстве света. Его поверхность завалена древними фолиантами и свитками, над которыми парят светящиеся сферы.
Диен подходит тяжелым шагом к столу и берёт одну из книг в кожаной обложке. Толстые желтые страницы шуршат, доходя почти до самого конца, где история уже “переписана” и вовсе не богами.
Прокусывает собственный палец, и капля крови, упавшая на лист, тут же добавляет новые страницы, на которых высвечиваются буквы…
