Текст книги "Огненный свет (ЛП)"

Автор книги: Софи Джордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Спустя, казалось бы, целую вечность, после того, как звуки вертолётов и двигателей исчезают, немного успокаиваюсь. Я вжимаюсь во влажный и тесный выступ, обнимая ноги и потирая икры, руки скользят по красно-золотистой коже. Мои поврежденные крылья словно горят от боли, я сижу, вслушиваясь, но ничего не слышу. Только шепот леса и нежный вздох Каскад вокруг меня.

Ни людей. Ни охотников. Ни Уилла.

Я нахмурилась. По какой-то причине это тишина беспокоит меня. Я волнуюсь, что никогда не увижу его снова. Никогда не узнаю, почему он меня отпустил. Никогда не узнаю, действительно ли он прошептал то, что я услышала. "Красивая".

В какой-то момент мы связались. Каким-то образом это произошло. Трудно обернуться назад. Я думала, что он точно выдаст меня. Охотники не делают нам милости. Они видят в нас только добычу, подвид, который следует уничтожить и продать нашей главной угрозе – энкросу. С начала времён, энкросы хотели иметь наши таланты, одержимые этим, они разделяли нас друг от друга и держали в плену, используя наши способности: магические свойства крови, прочную кожу, умение обнаруживать драгоценные камни под землёй. Мы для них Ничто. Ничто с душой и сердцем.

Так почему же Уилл отпустил меня? Его невероятное лицо выжглось в моём сознании, оставшись там навсегда. Влажные волосы. Яркие глаза, мрачно смотревшие на меня. Я должна видеть лицо Кассиана. Он моя судьба. Я приняла это, хотя и рисковала, чтобы освободиться от него.

Я жду настолько долго, пока больше не могу выдержать влажный холод моего убежища. Опасаясь ловушки, я осторожно и медленно пробираюсь сквозь ледяную воду. Соскабливаю чешую от стен с зубчатыми скалами, моё крыло работает усердно и я чувствую дикую пульсацию боли.

Воздух вырывается с моих губ, когда я тяну себя вверх. Свернувшись, поглощаю густой, глинистый запах земли. Мои ладони роются в почве. Она поддерживает меня, напевая изнутри. Глубоко похороненная вулканическая порода мурлычет под землёй, как спящий кот. Я могу ощущать её, слышать её, чувствовать её, кормиться ею.

Всегда бывает так: эта связь обогащает пахотные земли. Она исцелит моё крыло. Не искусственная медицина. Я черпаю силы из процветающей, живительной земли.

Запах дождя цепляется за туман. Рассвет. Ожидая его объятий, я направляюсь к озеру, где я бросила свою одежду и велосипед. Слабые лучи солнечного света прорываются сквозь ветки, борясь с туманом, и делают мою холодную кожу красновато-бронзовой.

Я убеждаю себя, что Эз уже дома. Не позволю себе думать иначе. Сейчас стая уже знает, что меня не было. Я начинаю придумывать различные объяснения моего отсутствия.

Ноги ступают тихо, так как я пробираюсь через деревья, прислушиваясь к посторонним звукам, которые могут принадлежать охотникам... но под настороженностью скрывается надежда.

Надежда, что один из охотников вернётся и ответит на мои вопросы, удовлетворит моё любопытство... это странное трепетание в животе в ответ на его шёпот.

Постепенно шум проникает по воздуху, преследуя птиц с деревьев. Моя колючая кожа драко переливается с красно-золотого, в красный.

Страх пронзает меня, когда я слышу нарастающее рычание двигателя. Сначала я думаю, что охотники вернулись за мной.

Неужели тот красивый парень передумал?

И тут я слышу своё имя.

– Джасинда! – отчаянно повторяет голос сквозь лабиринт высоких сосен.

Подняв голову, машу руками,

– Я здесь!

В следующий момент меня окружают. Транспортные средства с трудом тормозят, слышу хлопки закрывающихся дверей.

Кажется, некоторые из старейшин с мрачными лицами идут через испаряющийся туман. Я не вижу Эз, но Кассиан среди них, идёт с сжатыми в тонкую линию губами, как у его отца. Обычно, он любит, когда я в форме драко, но сейчас в его глазах нет восхищения. Он подходит близко, возвышаясь надо мной. Он всегда такой. Такой большой, такой мужественный... такой нерешительный. Я помню тёплую силу его руки, когда он взял мою вчера в манёвре полёта. Было так просто позволить ему сделать то, что от нас хочет каждый... что ожидает каждый.

Я не могу смотреть ему в глаза, поэтому изучаю блеск его чёрных, коротко подстриженных волос.

Он наклоняется, шурша ими у моего виска и рычит мрачным голосом,

– Ты напугала меня, Джасинда. Я думал, что потерял тебя.

Моя кожа ощетинивается и покалывает в ответ на его слова. Если стая думает, что мы должны быть вместе, это не значит, что будет так. По крайней мере, пока. Вероятно уже в сотый раз, я жалею, что не являюсь обычной драко. Если бы только я не была огнедышащей. Жизнь была бы простой. Она была бы моей. Моей жизнью.

Моя мать продвигается через группу, отталкивая Кассиана так, если бы он был просто ребёнком, а не шести футовым ониксом, способным раздавить ее в одно мгновение. Упругие кудри обрамляют её приятное лицо с янтарными, как у меня, глазами. После смерти отца, некоторые мужчины проявляли попытки ухаживать за ней. Даже отец Кассиана, Северин. К счастью, она не была заинтересована в нём. Во всех них. С мамой очень сложно иметь дело. А я не хочу, чтобы какие-то мачо драко пытались занять место моего отца.

Прямо сейчас, в данный момент, она выглядит старше. Жёсткие линии словно режут её рот. Даже в день, когда нам сообщили, что папа больше не вернётся домой, она не выглядела подобным образом. И я понимаю, что это из-за меня. В желудке образуется узел вины.

– Джасинда! Слава Богу, ты жива! – Она обнимает меня, и я вскрикиваю, когда она сдавливает моё больное крыло.

Она отходит.

– Что случилось?

– Не сейчас. – Отец Кассиана сжимает рукой мамино плечо и отводит её в сторону, чтобы сам смог оказаться передо мной. С ростом шесть с половиной футов, Северин так же высок, как его сын, и мне приходится вытянуть шею, чтобы посмотреть на него. Укрыв моё дрожащее тело одеялом, он скрепит,

– Разоблачена. На этот раз.

Я подчиняюсь, кусая губы от боли, когда мою рану на крыле растягивают и разрывают её глубже, чтобы вытащить преобразованную часть плоти. Рана всё ещё есть, только теперь кровь сочится из лопатки, теплой струйкой по моей спине, и я натягиваю одеяло.

Мои кости изгибаются, становясь меньше, и толстая кожа драко увядает. Холодный воздух окутывает меня сильнее, касаясь моей человеческой кожи, и я начинаю дрожать, босые ноги немеют.

Мама рядом со мной укрывает меня вторым одеялом.

– О чём ты думала? – Именно этот критичный, режущий голос, я ненавижу. – Тамра и я беспокоились. Ты хочешь кончить, как твой отец? – она яростно качает головой, в её глазах горит стальной блеск. – Я уже потеряла мужа. Не хочу потерять и дочь.

Знаю, она ожидает извинений, но я предпочла бы проглотить гвозди. От этого я бегу: от жизни, в которой я разочаровываю мать, от жизни, в которой я задыхаюсь. От правил, правил... множества правил.

– Она нарушила наш самый священный закон, – заявляет Северин.

Я вздрагиваю. Летать только под покровом ночи. Я думаю, быть почти убитой охотниками подавляет любой аргумент о бессмысленности этого правила.

– Очевидно, что нужно с ней что-то делать. – Моя мать пересекается взглядом с Северином, когда в группе нарастает гул одобрения. Мой внутренний драко покалывает в предупреждении. Я дико смотрю на каждого. Десяток лиц я знаю всю свою жизнь. И ни одного друга в толпе.

– Нет, – шепчет мама.

Что нет?

Её рука сильнее сжимает мою, и я наклоняюсь к ней, соскучившаяся по комфорту. Вдруг оказывается, что она мой единственный союзник.

– Она наша огнедышащая.

– Нет. Она моя дочь, – резко говорит мама. Я вспоминаю, что она тоже драко, даже если она стала противиться этому. Даже если она не изменяется уже годы... и, вероятно, не сможет больше.

– Это должно быть сделано, – настаивает Северин.

Я вздрогнула, когда почувствовала мамины пальцы через одеяло.

– Она просто девочка. Нет.

– Что? О чём вы все говорите? – спрашиваю я требовательным голосом.

Никто не отвечает мне, но это не странно. Приводит в ярость, но не странно. Все – мама, Северин, старейшины говорят вокруг меня, обо мне, но не со мной.

Мама продолжает смотреть на Северина, и, хотя они ничего не говорят, я понимаю, что они ведут свой молчаливый диалог. Всё это время Кассиан наблюдает за мной голодным взглядом. Его пурпурно-чёрные глаза привязывают к себе всех девушек. Только не мою сестру. Не её особенно.

– Мы обсудим это позже. Сейчас я веду её домой.

Мама быстро ведёт меня к машине. Я оглядываюсь на Северина и Кассиана, отца и сына, короля и принца. Стоя бок о бок, они смотрят на меня с осуждением в глазах. И ещё с чем-то. С тем, чего я не могу понять.

Тёмная дрожь беспокойство пробегает по моей спине.

Глава 4

Эз ждёт нас в доме, прохаживаясь по веранде в рваных джинсах и голубой майке, цвет которой и близко не мог конкурировать с синевой ее темных волос. Ее лицо светится от облегчения, когда она видит нас.

Мама паркуется и Эз бежит сквозь туман, который отхватывает наш городок, любезность Нидии. Этот туман необходим для нашего выживания. Ни один из случайных самолетов, проходящих через наше воздушное пространство, не сможет обнаружить нас сквозь него.

Эз крепко обнимает меня, как только я делаю шаг от автомобиля. Я хнычу. Она отступает в беспокойстве.

– Тебе больно? Что случилось?

– Ничего, – шепчу я, скользя взглядом по маме. Она уже знает, что я ранена. Нет смысла напоминать ей.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

Она кивает.

– Да, я сделала то, что ты велела, оставалась под водой, пока не убедилась, что они исчезли из виду, а затем улетела домой за помощью.

Я не помню, что говорила ей привести помощь. Я не хотела бы этого, но не могу винить ее за попытку, спасти меня.

– Заходите, девочки. – Мама показывает жестом, чтобы мы вошли, но не смотрит на нас. Она, обернувшись, взглянула через дорогу на одного из наших соседей. Тетя Кассиана, Джабель, стоит на крыльце, смотря на нас со скрещенными на груди руками. В последнее время, она много наблюдает за нами. Мама уверена, что она докладывает Северину обо всём, что мы делаем. Со скупым кивком мама провожает нас внутрь. Они с Джабель раньше были подругами. Когда я была ребёнком, до смерти папы. Сейчас они вряд ли разговаривают.

Когда мы входим в дом, Тамра поднимает свой взгляд, сидя скрестив ноги, на диване, с миской хлопьев зачатой в коленях. Трубные звуки из старого мультфильма доносились из телевизора. Она не выглядит "обеспокоенной больной", как утверждала мама.

Мама шагает к телевизору и делает тише звук.

– Тебе действительно нужно, чтобы он звучал так громко, Taмра?

Taмра пожимает плечами и зарывается глубже в подушках на диване

– Так как я не могла заснуть, я решила попробовать заглушить сигнал тревоги.

Чувство тошноты появилось во мне.

– Они забили тревогу? – спрашиваю я. В последний раз когда они это сделали, было тогда, когда отец пропал, и они собрали поисковый отряд.

– О да. – кивает Эз, её глаза расширяются. – Северин волновался.

Taмра находит пульт и увеличивает громкость. Положив его обратно на диван, она подносит большую глубокую ложку ко рту.

–Ты так удивлена, что они собрали отряд для тебя? – она устало склоняется ко мне.-Подумай об этом.

Необходимость защищать свои действия поднялась в груди, но я подавила ее глубоким дыханием. Я пыталась объяснить ранее, но Тамра не понимала это. Она не может понять импульс Драко. Как она могла бы?

Мама выключила телевизор. Не обращая внимания на возникшее напряжение, Эз взмахнула руками в воздухе.

– Ну, что? Что случилось? Как ты спаслась? Боже мой, они были повсюду. Ты видела эти установленные ловушки? – Мама побледнела после этих слов.

– Я думала, что ты не смогла бы сделать этого. Я имею в виду, я знаю, что ты быстрая... и можешь дышать огнем, и всё такое, но…

– Как мы могли забыть об этом, – бормочет Тамра себе под нос с полным ртом хлопьев и демонстративно закатывает глаза.

Тамра никогда не превращается. Это растущая тенденция среди Драко, старейшины взволнованы и отчаянно пытаются сохранить наш вид. Моя сестра-близнец, которая младше меня лишь на минуту, обычный человек. Это убивает её. И меня. Перед тем, как я впервые превратилась, мы были близки во всем. Сейчас же общее у нас только внешность.

Я заметила, что мама ходит по гостиной, закрывая все деревянные ставни, погружая комнату в полумрак.

– Эз, – говорит мама, – попрощайтесь сейчас.

Моя подруга моргает.

– Попрощаться?

– До свидания, – говорит мама более твёрдым голосом.

– О, – Эз нахмурилась и посмотрела на меня, – пойдешь завтра в школу? – Её глаза выразительно блеснули, показывая, что я могу положиться на неё во всём.

– Я встану пораньше.

Мы живём на разных концах посёлка. Он сформирован как гигантское колесо с восемью спицами. Каждой спицей служит одна улица. Центр выступает в качестве сердца нашего посёлка. Школа и зал заседаний находятся там. Я живу на Первой Восточной улице, а Эз – на Третьей Восточной. Мы находимся на большом расстоянии друг от друга. Покрытая виноградником стена окружает посёлок, так что неместные редко проникают сюда.

– Конечно. Если ты готова встать рано и зайти за мной.

Как только Эз ушла, мама заперла дверь. Я никогда не видела, чтобы она делала этого раньше. Стоя передо мной и Тамрой, она долго смотрит на нас. Тишину нарушает лишь ложка Тэм, звенящая в чашке. Мама поворачивается и выглядывает между ставнями, как будто беспокоится, что Эз может услышать нас. Или кто-то другой.

Повернувшись обратно, она заявляет:

– Собирайте свои вещи. Мы уезжаем сегодня ночью.

Мой желудок сжимается в тугой узел, как это бывает, когда я быстро и внезапно начинаю снижаться в полёте.

– Что?

Тамра вскакивает с дивана так быстро, что её миска с молоком и хлопьями падает на пол. Мама как будто не замечает этого и ничего не говорит, и вот тогда я понимаю, что всё изменилось или вот-вот изменится. Она серьёзна.

– Это правда? Глаза Тамры ярко светятся. Она выглядит такой живой впервые с… того момента, как я впервые превратилась и стало понятно, что она не сможет.

– Пожалуйста, скажи, что это не шутка.

– Я бы не стала шутить по этому поводу. Начинайте сборы. Берите столько одежды, сколько сможете унести. И всё, что считаете нужным, – мама переводит взгляд на меня, – мы не вернёмся.

Я не двигаюсь с места. Я просто не могу. Так или иначе, моё плечо словно горит всё сильнее, как будто нож вонзают в него всё глубже и глубже.

С взволнованным вскриком Тамра бросается в свою комнату. Я слышу звук удара двери шкафа о стену.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я маму.

– То, что должна была сделать уже давно. С момента смерти твоего отца. – Она отводит взгляд и отчаянно моргает, до того как, повернуться ко мне. – Я думала, я надеялась, что в один прекрасный день он войдёт в эту дверь, и мы должны быть здесь для него.– вздыхает она. – Но он никогда не вернётся, Джасинда. И я должна делать то, что будет лучше для тебя и Тамры.

– Ты имеешь в виду то, что будет лучше для тебя и Тамры.

Выход из стаи для них не такое уж и большое дело. Я знаю это. Мама умышленно убила в себе драко много лет назад, позволила ему исчезнуть, когда стало ясно, что Тамра никогда не проявится. Я думаю, она сделала это, чтобы сестра не чувствовала себя одинокой. Своеобразный акт материнской солидарности.

Я единственная, кто чувствует связь со стаей. Единственная, кто будет страдать, если мы покинем её.

– Разве ты не видишь насколько легче, насколько безопаснее будет позволить драко уйти?

Я дёрнулась как от пощёчины. – Ты хочешь, чтобы я отрицала в себе сущность драко? Стала такой же как ты? Усыпила её, чтобы стать человеком? – я качаю головой в недоверии. – Меня не волнует, куда ты нас ведёшь. Я не забуду, кто я.

Она кладёт мне руку на плечо и немного сжимает его. Думаю для того, чтобы ободрить.

– Посмотрим. Ты сможешь изменить своё мнение через несколько месяцев.

– Но почему? Почему мы должны уходить?

– Ты знаешь, почему.

Я полагаю, какая-то часть меня понимает, но отказывается признать это. Вдруг, мне хочется сделать вид, что с нашей жизнью здесь всё в порядке. Я хочу забыть о своём беспокойстве по поводу диктатуры Северина в стае. Хочу забыть притягательные взгляды Кассиана. Забыть о том, что моя сестра изолирована от общества, что все считают её прокажённой, и забыть о вине, которую я всегда чувствовала по этому поводу.

Мама продолжает,

– Когда-нибудь ты поймёшь. Когда-нибудь поблагодаришь меня за спасение вас от этой жизни.

– От стаи? – требую я. – Они моя жизнь! Моя семья. – Дерьмовый альфа не изменит этого. Северин не будет главным вечно.

– А Кассиан? – Её губы сжались. – Готова ли ты для него?

Я делаю шаг назад, мне не нравится дрожь в её голосе. Краем глаза я вижу, как Тамра застывает в дверях своей спальни.

– Мы с Кассианом друзья, – говорю я.– Вроде этого. По крайней мере, были ими раньше.

– Ты права.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе больше не восемь лет, и ему не десять. Часть тебя должна знать, что я защищаю вас от этого. С тех пор, как вы проявились, стая отметила вас, как своих собственных. Так ли это неправильно, утверждать, что ты моя дочь, а не их? Твой отец постоянно пытался бороться с Северином. Ты думаешь, почему он летал в ту ночь один? Он искал путь... – Она остановилась, её голос дрожал.

Замерев, я слушаю.

Она никогда не говорила о той ночи. Об отце. Я боюсь, что она остановится. Боюсь, что ничего не скажет.

Её взгляд останавливается на мне. Холодный и решительный. И это пугает меня.

Знакомое тепло появляется внутри меня, горло горит и сжимается.

– Судя по твоим словам стая выглядит неким дьявольским культом.

Она моргает. Разъярённо машет рукой.

–Так и есть! Когда ты поймёшь это? Если они требуют от меня отдать мою шестнадцатилетнюю дочь своему драгоценному принцу для спаривания, они изверги! Они хотят, чтобы ты была их маткой, Джасинда! Для наполнения стаи маленькими огнедышащими драко! – на последних словах она стоит почти в плотную ко мне. Кричит прямо мне в лицо. Я волнуюсь, что Джабель или другие соседи могут нас услышать. Волнуюсь, что мама больше не беспокоится об этом.

Она отступает и делает глубокий вдох.

– Мы уходим сегодня ночью. Начинай собираться.

Я бегу в свою комнату и громко хлопаю дверью. Театрально, но заставляет чувствовать себя лучше. Расхаживая по комнате, я делаю глубокие вдохи и выдохи. Маленькими сердитыми рывками из носа клубится дым. Провожу ладонью по теплой коже лица и шеи.

Упав на кровать, я выдыхаю дым и смотрю прямо перед собой, ничего не видя, чувствуя только жар внутри. Постепенно огонь во мне потухает, и мой взгляд останавливается на блестящих звёздах, подвешенных к потолку за ниточки. Папа помог мне их повесить после того, как мы выкрасили поток в комнате в синий цвет. Он сказал, что это почти как спать под открытым небом.

Обжигающие рыдания подкатывают к горлу. Я не буду спать под этим небом больше никогда, а если мама будет вести себя так же, то летать я тоже больше не буду.

Через несколько часов, в то время пока посёлок спит, мы пробираемся сквозь туман Нидии. Та самая вещь, которая защищает и скрывает нас от внешнего мира, пытающегося нам навредить, способствует нашему побегу.

Как только мы переходим с нашей улицы на главную, мама садится в автомобиль, а мы с Тамрой толкаем его. Она ведёт машину через центр города. Школа и зал заседаний стоят в тишине, как будто смотря на нас через свои тёмные оконные проёмы. Шины скрипят на гравии, которым покрыты улицы. Мы продвигаемся дальше, а тело словно горит.

Затаив дыхание, я пережидаю, прислушиваясь к сигнализации, когда мы приближаемся к зелёному ограждению вокруг нашего поселения. Заросший плющом небольшой дом Нидии виден впереди, караульное помещение расположено рядом с выходом. Тусклый свет горит в большом окне гостиной. Она, конечно, обнаружит нас, ведь это её работа следить, чтобы никто не покидал территорию.

Каждая стая имеет хотя бы одного шейдера – Драко, который окутывает село туманом, а также сознание любого человека, который попадает сюда. Туман Нидии может заставить человека забыть даже свое имя. Ее талант превосходит мой собственный. Стая живет в страхе перед смертью... если вдруг мы станем разоблачены и видимы самолётам и тем, кто путешествует так далеко в горы.

Я ничего не слышу из ее дома. Ни звука. Даже когда я громко шаркаю подошвами по гравию, зарабатывая неодобрительные взгляды Тамры.

Я пожимаю плечами. Возможно, я хочу, чтобы Нидия поймала нас. Когда мы проходим через выход, мама заводит старый автомобиль. Прежде чем залезть в машину, я бросаю последний взгляд назад. В окне в доме Нидии кто-то стоит в тени.

Резко задерживаю дыхание. Я уверена, что она сейчас начнёт бить тревогу.

Тень движется. Мои глаза болят от того, что я напрягаю зрение разглядывая её очень упорно.

Вдруг свет в окне меркнет. Я моргаю и качаю головой, совершенно сбитая с толку.

– Нет, – шепчу я. Почему она не мешает нам?

– Джасинда, залезай, – шипит Тамра, ныряя в салон автомобиля.

Отрывая взгляд от того места, где только что стояла Нидия, я думаю о том, чтобы отказаться уходить. Я могла бы это сделать. Здесь. Сейчас. Упереться пятками в землю и отказаться. Они не смогут одолеть меня. Они даже не попытаются.

Но, в конце концов, я просто не так эгоистична. Или храбра. Даже не знаю. Я следую за ними.

Вскоре мы спускаемся вниз с горы, бросаясь в неизвестность. Я прижимаю ладони к прохладному оконному стеклу, ненавидя мысль о том, что никогда не увижу Эз снова. Горло разрывают рыдания. Я даже не попрощалась с ней.

Мама сжимает руль, пристально рассматривая небольшую дорогу через лобовое стекло. Она кивает головой, слово каждый кивок увеличивает её решимость сделать то, на что она пошла.

– Новое начало. Только мы, девочки – провозглашает она чрезмерно веселым голосом.-Давно пора, не так ли?

– Верно – Taмра согласилась со спины.

Я взглянула на нее через плечо. Как близнецы, мы всегда были связаны, чувствовали мысли и эмоции друг друга. Но сейчас, я не могу чувствовать ничего, кроме моего собственного страха.

Taмра улыбается, глядя в окно, как будто она видит что-то в ночной тьме. По крайней мере, она, наконец, получила желаемое. Везде, куда мы не направились, она будет нормальной. А я буду изо всех сил пытаться вписаться в мир, чужой для меня.

Я принадлежу стае. Может быть, я даже принадлежу Кассиану. Даже если он разбивает сердце Тамре, может быть, это правильно. Я не знаю. Знаю только, что я не смогу жить без полетов. Без неба и влажного дыхания земли. Я никогда не смогу добровольно отказаться от своих способностей. Я не мама.

Как я могу вписаться в круг людей? Я стану, как Tамра, несуществующей драко. Только хуже. Потому что я помню, что чувствуешь, будучи драко.

Однажды я видела шоу об инвалиде, который потерял ноу, но до сих пор чувствует ее. На самом деле он просыпается ночью, чтобы почесать ногу, как если бы она все еще была там, соединенная с ним. Они называют это фантомная конечность.

Со мной будет также. Фантомный Драко. Я буду терзаться воспоминаниями о той, кем я когда-то была.