Текст книги "Огненный свет (ЛП)"
Автор книги: Софи Джордан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 10
День длится бесконечно. Такое ощущение, что седьмой урок никогда не наступит. Стрелки круглых настенных часов, кажется, двигаются с трудом по циферблату, проскакивая каждую минуту с нервным подёргиванием. К тому моменту, как я достигаю учебного зала, пульс в шее подскакивает одновременно с той подпрыгивающей минутной стрелкой.
Я колеблюсь некоторое время у входа, рассматривая полупустой класс. Наконец-то, я снова увижу его.
Сердце, как сумасшедшее, колотиться. Я сажусь за ту же парту, что и в прошлый раз. С надеждой на то, что он придёт раньше Кэтрин, чтобы не пришлось ей объяснять, что хочу сидеть с ним. И я осознаю, что правда хочу: хочу сидеть с ним за одной партой, хочу разговаривать с ним, хочу встречаться с ним… хочу всё с ним. По крайней мере, до тех пор, пока я здесь. И не только ради Драко, мне бы понравился Уилл Ратледж независимо от того, кем бы я ни была.
С мимолётной улыбкой на губах, предназначенной мне, Натан свернул к другой парте. По крайней мере, мне не надо волноваться о нём, пытающемся сесть за мою парту. Предупреждающий звонок раздаётся у меня над головой. Дыхание ускоряется. Я смотрю на дверь теперь каждую секунду.
Кэтрин вбегает в класс с развевающейся чёлкой. Я, в свою очередь, пытаюсь скрыть своё разочарование так как она, а не Уилл, усаживается рядом со мной. Вот прозвенел звонок на урок, а я до сих пор жду, высматриваю Уилла.
Мистер Хэнк начал повторение пройденной темы своим нудным голосом. А я всё ещё смотрю на дверь.
– Его здесь нет – говорит Кэтрин, после чего я, наконец, просыпаюсь.
– Кого?
– Уилла. Я видела, как он и его кузены уходили во время пятого урока .
Я пожимаю плечами так, словно мне всё равно, словно я не решила, что буду с ним встречаться, словно он вообще не спрашивал, словно каждая частичка моего естества не нуждается в нём.
– Всё в порядке. Смотря на то, какую энергетику вы с Уиллом испускали вчера и сегодня на физкультуре, я подумала, что ты его ждешь. – говорит Кэт.
Я не отвечаю. Мои руки трясутся, поэтому прячу их под стол, я ведь рассчитывала на встречу с ним, на то, что почувствую своего Драко снова. Ведь только он приводит меня к жизни, напоминает мне… обо мне настоящей. Я нуждалась в этом, от этого чувствую себя разбитой. Чувство разочарования давит на меня.
Кэтрин начинает рыться в своём рюкзаке. К этому моменту отчаяние заполняет моё сердце достаточно, чтобы я спросила.
– Так, где он?– говорю так, будто надеюсь что она знает.
– Здесь – говорит она, передавая через стол записку. – Он просил меня передать это тебе.
Я смотрю на этот согнутый кусочек бумаги достаточно продолжительное время, и моё сердце снова начинает колотится. Наконец, я его беру. Своими трясущимися пальцами разворачиваю холодную и хрустящую бумагу. Разглаживаю загиб, изучаю его почерк.
«Джасинда,
Прошу прощения, но мне пришлось уехать из города по семейным делам. Постарайся никому из учителей случайно не заехать по голове пока меня нет.
Скоро увидимся. (ну, недостаточно скоро)
Уилл.»
Вздох облегчения срывается с моих губ. От одолевающих меня мыслей пришлось встряхнуться. Дурдом какой-то. Я связана с охотником, охотник связан со мной. Мне нужно знать больше, даже если он не может. Особенно если он не может.
– Он и его кузены пропускают очень много занятий – продолжает Кэтрин.
Охотно верю. Они были севернее этого места чуть более недели назад. Охотились за мной на водопадах. Я сомневаюсь, что они ограничили свои мероприятия до охоты по выходным. Они должны были пропускать школу.
– Правда? – я провожу пальцами по губам. Они потрескавшиеся. Сухие, как и я сама.
– Ага. – Кетрин вытаскивает учебник по химии, открывает на периодической таблице начинает заполнять схему. – И представь себе… знаешь почему они пропускают так много?
Я качаю головой, несмотря на то что знаю, даже лучше неё. Моё сердце сжимается в груди, словно кулак, всё сильнее и сильнее…
– Их семья увлекается рыбалкой в нахлёст[2]2
Особая манера забрасывания удочки.
[Закрыть]. Мило не правда ли? Прогуливают уроки ради рыбалки. – Она стучит кончиком карандаша по столу во время изучения схемы. Звук эхом отдаётся в моём сердце, что вынуждает меня придвинуться к краю парты. Рыбалка в нахлёст. Это звучало почти забавно, если бы из-за этого в груди так не заболело. Однако Кэтрин продолжает.
– Они отправляются в такие путешествия почти каждые… Джасинда, ты в порядке?
Уилл уехал… снова на охоту. Наверняка туда же, где они чуть не поймали меня. Охотятся на мою стаю. Уилл не спаситель, он убийца.
Это как раз тот отрезвляющий звоночек, в котором я так нуждалась.Я просто идиотка, если думала что охотник собирается меня спасти, защищать и сохранять мне жизнь. Я найду другой способ. От одолевающих эмоций сжимаю записку в кулаке, комкая её в шарик. Я забуду об Уилле, уничтожу любой связь с ним. Только вот от этого решения легче не становится, даже наоборот, боль в груди становится ещё сильнее.
В течение следующих нескольких ночей, я ухитряюсь сбежать дважды, чтобы слетать на соседнее поле для гольфа. И после каждого раза я сильно болею. Проявление трудное и болезненное, но это не влияет на моё решение. У меня нет выбора, я должна стараться, я должна летать. Даже если бы Уилл был здесь, я бы всё равно это делала. Я должна научиться сохранять своему Драко жизнь самостоятельно. В то же время я работаю над мамой: убеждаю и умоляю сразу как только выпадает такой шанс. До тех пор пока мама не начинала смотреть на меня своим утомлённым, сосредоточенным взглядом, без всяких споров, но вместе с тем полная решимости остаться в Чапаралле. Тем не менее, сегодня очередь Тамры настаивать на своём. Мама отворачивается от плиты, держа в руках ложку в соусе маринара. Она спрашивает опять в своём недоверчивом тоне:
– Сколько?
Пар вырывается из кастрюли с пастой в воздухе прямо за её спиной. В свою очередь я стараюсь не смотреть на это движущиеся облако пара, так напоминающее мне туман там, дома. Моя кожа начинает побаливать. С трудом заставляю себя посмотреть опять на маму. Она выглядит уставшей, близко к её истинному пятидесяти шести летнему возрасту. Драко взрослеют по-другому: намного медленней. Наша средняя продолжительность жизни триста лет. Как только мы достигаем полового созревания, процесс старения замедляется. Сейчас моя внешность практически соответствует возрасту , но я буду выглядеть как подросток ещё несколько лет, даже когда мне будет тридцать.
Для мамы время нагоняет упущенное – следствие отказа от Драко. Теперь она человек и наконец выглядит соответствующе: в морщинках на лбу, в маленьких линиях у кончиков глаз. Эти линии постоянно красуются на её лице, теперь не только когда она волнуется.
Я встаю около стола с тремя тарелками полными еды в руках, смотря на то, как Тамра машет флаером, ловко избегая маминого вопроса.
– Давай, мам. Это классно смотрится на школьных объявлениях.
Я опускаю голову, ставлю тарелку на середину салфетки, пряча закатывающиеся глаза. Это то, чего Тамра хочет. Я должна постараться поддержать её. Стараться не давиться при виде фото, на котором Тамра развлекается с Бруклин и её подружками по группе поддержки.
– Это будет стоить много денег, Тамра.
– У нас нет денег?! – не могу я удержаться. Потому что вижу, как трудно маме работать. Этот запах дешевых сигарет из казино так сильно въелся в её кожу, что даже если она примет душ и помоет голову, он всё равно останется там, глубоко в её порах.
Тамра смотрит на меня. Я храбро смотрю на неё в ответ. Неужели она не видит мешки под мамиными глазами? Неужели она не слышит, как мама приходит домой в пять часов утра?
– Я могу устроится на неполный рабочий день. Пожалуйста, мама. Просто подпиши анкету. Мы ведь даже не знаем, попаду ли я в команду. Мы должны будем заплатить, только если я попаду.
Отчаяние в голосе Тамры – это что-то новенькое. Раньше, когда мы были в стае, я видела это только в её взгляде, но в голосе никогда не слышала. Там дома она хотела много вещей, но она смирилась с той жизнью, какой она была. Поэтому никак не могу понять, почему она так этого хочет?
Я задаю этот вопрос, не подумав. Теперь Тамра смотрит на меня своими янтарными глазами.
– Это то, на что я никогда раньше не надеялась, а сейчас это возможно.
И я, наконец, понимаю это, она действительно, будучи нормальной, может получить признание, независимо от того, насколько мы пробудем в Чапаралле. На душе от осознания этого лучше не становится. Я понимаю, что как у нас здесь срастётся, зависит по большей части от меня. Мама смотрит на этот бланк и морщинки около её рта становятся всё глубже. Если она подпишет, Тамра сможет попробовать пройти отбор, если она попадёт в команду, то мы должны будем платить за форму и просто сдавать деньги на всё, что связано с группой поддержки. Только вот я не сомневаюсь, что Тамра пройдёт. Бросаю на маму любопытный взгляд, что она на это скажет, может она уступит хотя бы одной из дочерей. Я понимаю, что это совсем другое, но всё же не могу перестать думать «Почему её не волнует, чего хочу я?». Мама делает кивок, движение выражающее усталость и поражение.
– Хорошо.
В этот момент, я тоже чувствую себя побеждённой.
С тех пор, как Уилл уехал, моя жизнь превратилась в однообразную рутину: школа, ужин с мамой, домашняя работа, слушаю музыку и смотрю телевизор с Тамрой.
Я хожу по коридорам школы, словно механически-функционирующий робот. А тем временем мой Драко продолжает медленно исчезать. Страдая в тишине часть меня просто растворяется в темноте, как заживающая рана: пульсирует реже, болит меньше, ощущается меньше. После чего, мне ужасно хочется разорвать её, распороть зажившие её концы… заставить её кровоточить. Чтобы она помнила.
К пятнице, я начинаю переживать по поводу Уилла, а вдруг с ним что-то случилось. Я почти каждую минуту думаю о том, где он, где охотится. Моя стая не единственная в той округе, просто мы никогда с другими стаями не связывались, поэтому не знаю, где именно Уилл мог бы быть. Я понимаю что это неправильно, но всё же надеюсь, что он и его семья охотятся на другую стаю. Только не на мою, я хочу, чтобы те, кого мы оставили там: Эз, Нидия… даже Кассиан, были в безопасности. Когда мои мысли возвращаются к Уиллу, я испытываю какие-то неоднозначные и страшные чувства: с одной стороны хочу, чтобы он вернулся в целости и сохранности, но с другой, хочу чтобы тот Драко на которого он охотится был в безопасности. Два взаимоисключающих желания. Стараюсь не думать о плохом, а так же убедить саму себя, что моей стае ничего не угрожает, в конце концов наш род не слабый, у нас есть свои таланты, свои сильные стороны. Так например, если заблудившийся путешественник, каким то образом пройдёт через туманы Нидии, то туман скрывает это в его памяти и выпроваживает его обратно наружу. Но охотники? Это заставляет меня сжаться, так как эта одна из тех тем, которые никогда не обсуждаются, но в душе всегда понятны. Стая должна быть защищена, даже если туман скроет воспоминания охотника, ничто не мешает ему вернуться и продолжать охоту на наш род. Он ведь всегда будет хищником. Нет, даже не так, он всегда будет хищником, жаждущим разрушений.
До этого момента, я никогда не видела ничего плохого в тренировках, даже после исчезновения отца, но сейчас…
Всё, что я вижу это лицо Уилла. Но когда я думаю о том, что он мёртв, в горле словно из ниоткуда появляется ком вместе с непередаваемой болью. Парень, который пощадил меня, чья красота кажется несбыточным сном, нереальной для меня сейчас, когда столько дней прошло с того момента, как я бросила на него свой последний мимолётный взгляд.
– Привет, Джасинда. – я поднимаю испуганный взгляд. Лицо девушки знакомо, наверное мы на английском вместе учимся.
– Привет – здороваюсь с ней так, потому что не помню её имени.
Двигаясь вниз по коридору, я пытаюсь проснуться и выключить, в конце концов, этот дурацкий автопилот. Я стала как пустыня, которая меня окружает: сухая и безжизненная, привыкшая жить в середине «ничего».
Это как раз то однообразие, которое меня так беспокоит. Этот убаюкивающий прилив принятия, который угрожающе тянет меня вниз. Мама права, ничто лучше не убивает Драко, как безжизненная окружающая среда. Я не могу оставить это просто так. Я не могу здесь оставаться. Я должна найти выход из ситуации. Я должна летать, должна продолжать пробовать, не сдаваться.
Перед тем как войти в зал для самостоятельных занятий, делаю глубокий вдох. Мы не видели мальчишек сегодня на физкультуре, сегодня они занимались в качалке, а девочки в спортзале занимались с мячом. Я не знаю вернулся ли Уилл, однако говорю самой себе, что это в любом случае не должно меня волновать. Я не могу с ним встречаться, не должна себе позволять надеяться на него. Я и не буду. Громко сказано, но так лживо. Потому что, не смотря на мою клятву его забыть, я не забыла, я помню всё, что с ним связано. Я даже чувствую его отсутствие, как потерю затенённых небес, туманов и пульсирующей земли. Он не может быть всем тем, что я помню, тем, что я так жажду увидеть снова. Даже если понимаю что это неправильно, даже если знаю, что должна сторониться его. Как только вхожу в зал, я спотыкаюсь, разглядев в конце помещения Ксандера и Ангуса. Холодное покалывание спускается по моей шее, от осознания очевидного.
Они вернулись…
Глава 11
Сразу же я ищу Уилла. Его нигде нет.
Моё сердце предательски сжимается. Ксандер наблюдает за мной, его глаза цвета смолы непроницаемы. Он посылает мне приветственный кивок. Ангус разговаривает с девушками, которые сидят за соседней партой, его большие руки дробят воздух. Он не замечает меня.
Лишь одна мысль отчаянно проносится эхом в моём сознании. Нет Уилла. Нет Уилла.
Я опускаюсь на стул. Лицом вперёд. Кэтрин ещё не пришла в читальный зал. Ей предстоит пройти долгий путь от здания искусств.
Я трусь руками о джинсы. Каждый начинает выстраиваться в передней части помещения, стремясь в проход, ища спасения. Чувствую на спине взгляд Ксандера и подумываю о вступлении братьев в колонну.
Он только что вернулся с охоты. Не оставила ли фиолетовая радужная кровь драко пятна на его руках? Имеет ли он, как ищейка, нюх на добычу? На драко? На меня? Это могло бы объяснить то, как жадно он наблюдает за мной.
Предупреждающий звонок издаёт кровоточащий ухо визг. Я привыкла к этому звуку. Вздрагиваю на месте, где сижу. Мрак окружает меня. Я моргаю один раз, плотно сжав глаза. Не хочу к этому привыкать.
– Привет, Джасинда. Хочешь пойти со мной и Майком в библиотеку? – Натан останавливается рядом с моей партой, на его круглых мальчишеских чертах лица красуется усмешка.
– Спасибо, но нет. Я буду заниматься здесь с Кэтрин.
Пожимая плечами, Натан и его друг шагают в проход, и я удивляюсь, почему не присоединилась к ним. Если всё ещё должна была.
Потом мои мысли об уходе исчезают. Эта острая вибрация появляется в груди, распространяясь по всему телу. Чувствую разрывающую кожу боль. Я поворачиваю голову, глаза чего-то ищут, останавливаясь на Уилле, когда он входит в зал.
Всё в нём ярче, чем я помнила.
Золотые полосы в его тёмных волосах. Блеск карих глаз. Рост. Ширина его плеч. Рядом с ним любой другой парень выглядит мальчиком. Молодым и глупым.
Внезапно, дни проведённые без мимолётных встреч с ним кажутся вечностью. Я слишком долго ждала этого момента. Момента, когда снова увижу его. Чтобы почувствовать, как мои лёгкие сжимаются. Чтобы сердце бешено колотилось внутри меня.
Чтобы чувствовать моего драко.
Его взгляд падает на меня, карие глаза такие яркие и голодные, что заставляют мою кожу вспыхнуть огнём. Но я чувствую, что на меня смотрит не только он. Позади, взгляд Ксандера глубоко погружается в меня.
Уилл подходит к моей парте, и я забываю обо всём остальном. Забываю, что должна держаться от него в стороне. Рядом с Уиллом, я даже забываю о смутном страхе, которым питает меня Ксандер. Лишь хочу, чтобы Уилл не останавливался сказать что-нибудь, чтобы магия, которая работает над моей уничтожающейся душой, не заканчивалась. Мне это необходимо. Он сейчас почти у моей парты. Тлея, мои лёгкие расширяются. В горле начинается пожар. Я чувствую, что это прекрасно. Я чувствую, что это жизнь.
Моя стягивающаяся кожа нагревается, вспыхивает, ярко мерцая красно-золотистым светом. Я сжимаю руку, пальцы держат крепко и причиняют боль. Как будто это может помочь от проявления в помещении, полном людей.
Он так близко сейчас, что я могу видеть зелёные, золотые и коричневые крапинки в его глазах. Ещё один шаг, и он у моей парты.
Я задерживаю моё горячее дыхание. Ищу в нём какой-либо признак.
Он отворачивается от меня и смотрит на место, где сидят его двоюродные братья. Что-то проходит по его лицу – пульсация, которая смывает пристальную напряжённость. Со скучающим выражением лица, он проходит мимо меня, дрожащей на своём стуле.
Его холодная реакция заставляет моё дыхание остановиться. Тепло оставляет меня вместе с медленным шипением воздуха, исходящим из носа. Пламя в лёгких умирает, превращаясь в угли.
Ничего. Ни слова?
Я думаю о последнем разе, когда видела его – о его тёплом внимании. Думаю о записке, которую он мне оставил. Это не имеет смысла. Мои руки дрожат. Я сжимаю их вместе, плотно сдавливая. Никогда не чувствовала себя настолько сокрушённой. Я решила избегать его после всего этого. Чтобы завершить прежде, чем всё действительно началось.
Звонок раздаётся как раз в тот момент, когда Кэтрин проскальзывает рядом со мной, её яркие глаза сияют под флуоресцентным светом лампочек.
– Привет, – говорит она, задыхаясь от долгого похода со здания искусств.
– Что случилось? – она смотрит через плечо и по-прежнему мягко говорит, – Я вижу, что они вернулись. Да... и вот он идёт.
Я смотрю краем глаза, как Уилл подходит к нашей парте и осторожно подбрасывает записку рядом с локтем Кэтрин.
Её губы изгибаются в улыбке.
– Полагаю, это тебе.
Я свирепо смотрю на листок, сопротивляясь желанию схватить его.
– Я не хочу её читать. Надо разорвать записку.
Она смотрит на меня с удивлением.
– Ты серьёзно?
Я хватаю записку и рву её на мелкие кусочки в то время, как Уилл собирается уходить от мистера Хэнка. Когда он поворачивается, чтобы покинуть зал, наши глаза на какой-то злополучный миг встречаются. Его взгляд скользит по крошечным кусочкам разорванной бумаги. Невидимая преграда появляется в его глазах, как облака, скользящие в лесу, и моя грудь сжимается.
– Хорошооо... – Кэтрин отрывает взгляд от разорванного листа и смотрит на меня. – Это было драматично. Не хочешь рассказать, что же происходит?
Неспособная что-либо произнести, я качаю головой, раскрываю учебник по химии и, слепо глядя на страницу, убеждаю себя, что рада тому, что он меня проигнорировал. Мне необходимо помнить клятву, которую я дала себе, чтобы держаться от него подальше. Я даже рада, что разорвала записку. Рада, что он увидел эту измельчённую кучу.
Сегодня вечером. Сейчас, больше чем когда-либо я должна летать, должна дать этому ещё один шанс. Я могу положиться только на себя, но этого достаточно. Я должна верить в это. Раньше всегда было так.
Вечером того же дня я выскальзываю из-под покрывала и нахожу ботинки под кроватью. Я была достаточно осторожна, чтобы отметить, где оставила их, не желая возиться в темноте и разбудить Тамру.
Сейчас поздно, в комнате темно. Нет внешнего света, проскальзывающего сквозь жалюзи. Сторона комнаты, где спит Тамра, могильно чёрная. Надеюсь, ночь на улице так же темна. С облаками. Облака и тёмная ночь. Идеальное прикрытие.
Взяв ботинки, осторожно пробираюсь через комнату, морщась, когда пол скрипит под моим весом. Я задерживаю дыхание и прохожу в доме на цыпочках, даже не выдыхая, пока благополучно не оказываюсь снаружи.
Свет у миссис Хеннесси выключен – к счастью, её маленькая собачка не кидается лаять на скрип ворот.
На улице я останавливаюсь на тротуаре и надеваю носки и ботинки, смотря на небо, пока завязываю шнурки. Полная луна и ни единого облака. К несчастью. Но этого недостаточно для меня, чтобы отменить задуманное.
Пешком я иду в направлении площадки для гольфа, где была раньше, убеждая себя в том, что в этот раз всё должно быть по-другому. Я легко проявлюсь, полечу высоко, буду плавать в воздухе, как я это раньше делала... как родилась, чтобы делать. Я заранее рассматриваю первые пять миль. Маршрут поднимается как зелёное волнистое море впереди, резко переходя от пустыни к местности, полной скал.
Я осторожно осматриваюсь и перехожу в мир зелёной растительности. Первое место, где я вижу столько зелени с тех пор, как покинула горы. Не обращая внимания на жару, сухость, делающие мои волосы безжизненными и заставляющие чувствовать зуд на коже, я могу сделать вид, что пустыня исчезла.
Сняв носки и обувь, наступаю на зелень, наслаждаясь мягкой подушкой травы под ногами. Я больше не в пустыне. Здесь множество валунов. Впереди пруд сияет как стекло. Мой темп увеличивается, когда я шагаю в небольшую рощу деревьев. Сбрасываю одежду, и сухое тепло обволакивает моё тело.
Вздохнув, я поднимаю лицо и вдыхаю тонкий горячий воздух, в результате чего он попадает в меня, и я позволяю ему заполнить мои лёгкие. Вытягиваю руки, желая проявиться...
Закрываю глаза, сосредоточившись и сконцентрировавшись как никогда раньше.
Нет! Это даже труднее, чем в прошлые разы.
Кости моего лица опускаются, оттачивая и резко сокращая линии и углы. Дыхание учащается, когда мой нос сдвигается, хребты давят вперёд с небольшим треском костей и хрящей. Немного больно. Будто моему телу это не нравится. Оно борется с этим. Не хочет, чтобы это произошло.
Постепенно мои конечности ослабевают и удлиняются. Кожа человека тает, заменяясь более толстой – плотно сжимающейся кожей драко.
Горячая слеза скатывается по щеке. Стон вырывается из моих губ, выталкивая меня через край.
На теле появляются проблески золотого и красного цвета. Глубокая мурлыкающая вибрация появляется в моей груди.
Наконец, крылья свободно выдвигаются. Я сразу отталкиваюсь, мне хочется плакать из-за этой борьбы, из-за невозможности всего этого.
Мышцы горят, кричат в знак протеста. Крылья работают, яростно хлопая, пытаются поднять меня в воздух. В воздух без концентрации. Без содержания. Крылья изо всех борются за то, чтобы поднять меня выше. Очень тяжело! Очень!
Я поднимаюсь, задыхаясь от напряжения. Слёзы разочарования колют глаза, размывая видимость. Мне нельзя терять влагу.
Зелень всё дальше и дальше от меня. Я моргаю, сконцентрировавшись на красных черепичных крышах, уходящих за горизонт. На дальнем расстоянии огни машин на шоссе кажутся совсем маленькими. Ещё дальше горы разливаются как брызги в ночи.
Я парю, медленно останавливаясь, крылья разрывают воздух.
Моё тело не чувствует себя хорошо. Даже лёгкие в каком-то странном состоянии... маленькие. Бессильные и обычные. Человеческая Джасинда чувствует себя более естественно, чем эта. И от этого мне хочется кричать. Убиваться.
Тем не менее, я заставляю себя лететь на землёй, конечно, далеко не отходя, на случай, если не смогу долго удерживаться в состоянии драко. Я отчаянно хватаю воздух. Только это не помогает. Он не заполняет меня. Не заполняет мои сжавшиеся лёгкие.
Я упорно продолжаю, разрывающееся дыхание – единственный звук в моей голове. В конце концов, сдаюсь и медленно разворачиваюсь. Подобно трепетанию умирающей моли.
С всхлипывающим дыханием я приземляюсь, возвратившись в рощу деревьев. Перевоплощаюсь. Я склоняюсь и хватаюсь за живот, моё тело наказывает меня за то, чего оно больше не желает делать. Эти звуки уродливы. Муки бесконечны.
Я хватаюсь за дерево одной рукой, пальцы погружаются в кору. Чувствую, как она раскалывается от давления.
Наконец, всё заканчивается. Трясущимися руками я одеваюсь, затем слабо падаю на спину, руки широко расставлены, ладони раскрыты. Я слаба. Ритм в моём сердце исчезает, страшная боль чувствуются в запястьях.
Земля подо мной спокойна. Я не чувствую драгоценных камней. Не чувствую энергии. Под ковром травы лишь мёртвая земля.
Я сжимаю руку в кулак и один раз бью по ней. Сильно. Но это не помогает. Под тонкой подушкой травы земля спит, без сердца.
Я смотрю вверх на чёрную ночь сквозь решётку ветвей. В кокой-то момент могу обмануть себя. Представить, что моё тело не пострадало. Представить, что я снова дома, гляжу на ночь через густые заросли сосновых ветвей. Лес сжимается вокруг меня. Защищает и укрывает любящей рукой.
Эз рядом со мной. Мы вместе смотрим на небо, разговариваем, смеёмся, тревожимся о завтрашнем дне. Хочу обманывать себя дольше. Улыбаюсь в темноте как дура, мне нравится эта игра понарошку, воспоминания о времени, когда всё было просто, и мне нужно было терпеть только тёмные глаза Кассиана.
Оглядываясь назад, я понимаю, что это была лишь маленькая неприятность. До этого ада.
