Текст книги "Огненный свет (ЛП)"
Автор книги: Софи Джордан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава 18
– Давай, выведем тебя отсюда – его голос разрушает чары. И опять шум затапливает меня. Несинхронные звуки музыки. Сотни кричащих подростков. Неприятные запахи. Головокружение возвращается. Я оглядываю мелькающие перед глазами лица. Склизские Брекеты смотрит дикими глазами. Её подруги в таком же шоке.
Я киваю. Более чем охотно. Внезапно больше не имеет значения, что я не могу быть с ним. Я просто должна выбраться из спортзала.
Он ведет меня за руку вниз по трибунам. Его теплые пальцы переплетаются с моими. Это приятно, как будто я снова в безопасности. Он уверенно движется, сходя с трибуны. Уворачивается от опоздавших. Мы проходим мимо Кэтрин. Она хватает меня за запястье.
– Где ты... – её голос замирает, когда она видит Уилла. Она одними губами произносит слова, которые я не могу разобрать.
Меня тянут дальше.
– Эй, Уилл!
Высоко с трибуны Ангус жестами зовет Уилла к ним. Я не вижу Ксандера. Скорее всего, он где-то в туалете, с очередной девушкой.
Уилл отрицательно качает головой в ответ Ангусу и крепче сжимает мою руку.
Мы проходим мимо центра спортзала, прямо напротив Тамры. Я поворачиваю голову, глядя как она встает мрачно хмурясь. Её янтарные глаза полны непонятного мне беспокойства.
Тогда она переводит взгляд к танцующим чирлидерам. И во мне что-то щелкает. Я понимаю, почему она смотрит на них именно сейчас. Мне не следует смотреть, но я это делаю. Я зацепляюсь взглядом с Бруклин. Ее лицо пылает румянцем, и я знаю, что это не имеет ничего общего с напряжением от танцев.
После я ничего не могу увидеть, даже если бы захотела. Уилл проталкивается через тяжелые двери. Уровень шума снижается до приглушенного рева, когда мы выходим в коридор. Я всё еще чувствую биение барабанов музыкантов сквозь здание, которые проникают в меня.
– Куда мы идем? – спрашиваю я.
Уилл продолжает идти, преодолевая расстояние большими шагами. Он тянет меня за собой до тех пор, пока мы не выходим наружу, торопясь под крытый переход. Тень дает укрытие от сухой, обжигающей жары.
– Тебя это волнует? – он смотрит на меня через плечо, и его глаза блестят теплом и волнением. Мой желудок трепещет.
И я думаю, что нет. Меня не волнует. Мне все равно, куда мы идем. Везде лучше, чем здесь. Везде, если я с ним.
Мы переходим обратно в главное здание и Уилл ведет меня к лестничному пролету в южной части, далеко от собрания болельщиков.
Хлопок двери долго и гулко отдается в недрах лестничного пролета, закрывая нас. Кажется, словно мы в узкой капсуле, запечатанные в земле. Отделенные от всех и всего. Последние два человека в мире.
Уилл отпускает мою руку и садится на ступеньку. Я следую его примеру, и сажусь ступенькой ниже, слишком взволнованая, чтобы сесть рядом с ним. Бетон холодный и жесткий. Стальные перила за мной впиваются в спину.
Обычно я избегаю тесные, душные лестницы и предпочитаю открытые пандусы, которые соединяют первый этаж со вторым. Даже если это занимает больше времени, чтобы добраться до класса.
Но здесь, с Уиллом, это больше не беспокоит меня.
– Спасибо, что вывел меня оттуда – бормочу я, обхватив колени руками, и смотрю на него.
– Ага. Ты выглядишь слегка зеленой.
– Я не переношу толпу. Думаю, всегда была такой.
– У тебя будут неприятности, – предупреждает он, глядя на меня в той странной, голодной манере, которая раскрывает меня. Он проводит пальцем по своей нижней губе. Долю секунды его глаза выглядят странно. По-другому. Полностью светящиеся радужки и темные узкие зрачки. Почти как у драко. Я моргаю, чтобы прояснить зрение. Его глаза снова нормальные. Просто мое перевозбужденное воображение. Я наверно проецирую на него свою тоску по дому и Эз.
– Собрания болельщиков обязательны для посещения, – продолжает он. – Множество людей видели, как ты уходишь. Учителя в том числе.
– Они также видели, что и ты покинул спортзал.
Он наклоняется назад, положив локоть на ступеньку позади.
– Меня это не волнует. Я уже бывал в переделках. – он хитро улыбается и переплетает пальцы. – Мне и директору это нравится. Он меня любит. Точно.
Я смеюсь скрипуче и хрипло.
Его улыбка заставляет меня чувствовать себя хорошо. Свободно. Как будто, я не должна больше убегать от чего-либо. Как будто я могу оставаться здесь, в этом мире, если только он будет рядом.
Эта мысль расстраивает меня. Тяжесть сдавливает грудь. Я не могу быть с ним. Не могу. Он может быть для меня только временным решением.
– Но ты беспокоился, что я попала в беду.
Я стараюсь не показывать, что меня это радует. У меня получалось игнорировать его несколько дней и теперь я снова с ним. Ловлю его внимание, как надоедливый щенок. Мой голос становиться резким.
– Почему тебя это волнует? Я же игнорировала тебя.
Его улыбка исчезает. Он выглядит серьезным, веселья как не бывало.
– Да, и ты должна прекратить это.
Я проглатываю смех.
– Я не могу.
– Почему? – в его глазах сейчас нет юмора, нет смеха. – Я тебе нравлюсь. Ты хочешь быть со мной.
– Я никогда не говорила...
– Ты и не должна была.
Я резко вдыхаю.
– Не делай этого.
Он смотрит на меня так яростно, так пристально. Снова зол.
– У меня нет друзей. Ты когда-нибудь видела меня зависающим с кем-либо, кроме моих кузенов? На это есть причина. Я всегда держался подальше от людей, – рычит он. – Но потом приехала ты...
Я хмурюсь и качаю головой.
Выражение его лица смягчается. Взгляд передвигается к моему лицу, согревая что-то внутри меня.
– Кем бы ты ни была, Джасинда, ты единственная, кого я подпустил к себе.
Некоторое время он ничего не говорит, просто пристально изучает меня. Его ноздри вздымаются, так, будто он вдыхает мой запах. Он продолжает.
– Так или иначе, я думаю, что знаю тебя. С нашей первой встречи я уже чувствовал, что знал тебя.
Слова крутятся в моей голове, напоминая, как он позволил мне скрыться в горах. Он хороший. Защитник. Мне нечего бояться с его стороны, но со стороны его семьи, стоит.
Я придвигаюсь ближе, тяга к нему слишком сильна. Моя теплеющая сущность, вибрации в моей груди – всё так естественно, так легко рядом с ним. Я понимаю, что должна быть осторожна, сдержанна, но мне так хорошо.
Пульс на его шее скачет.
– Джасинда.
Муражки пробегают по моей коже, когда он шепчет. Я смотрю на него, ожидая. Он сползает на мою ступеньку. Его лицо так близко к моему, голова наклонена. Дыхание прерывистое. Быстрое. Растояние между нами сокращается.
Я прикасаюсь к его щеке, мои руки трясутся, я быстро отдергиваю их обратно. Он хватает меня за руку и возвращает на щеку, закрывает глаза, как будто он в агонии. Или счастлив. Или всё сразу. Как будто к нему раньше никто не прикасался. Мое сердце сжимается. Как будто и я ни к кому раньше не прикасалась.
– Не избегай меня больше – шепчет он.
Я останавливаю себя, едва не сказав, что не буду. Я не могу обещать этого. Не могу лгать.
Он открывает глаза. Смотрит решительно, мрачно.
– Ты нужна мне.
Он говорит это так, будто не видит в этом смысла. Так, будто это худшее, что могло произойти. Страдание, которое он должен терпеть. Я улыбаюсь, понимающе. Потому что, то же самое происходит и со мной.
– Я знаю.
Потом он целует меня. Я слишком слаба, чтобы сопротивляться.
Его губы холодные, сухие. Они дрожат – или это мои?
Я целую его осторожно по началу, чтобы не потерять над собой контроль, как в прошлый раз...но я всё же наслаждаюсь запретной игрой его губ на моих, смачно разрушающих мое одиночество. Он целует настойчивее и я отвечаю, мысли уходят прочь, как камни брошенные в воду, которые тонут все глубже и глубже в темноту забвения.
Я утонула в ощущениях: его вкус, запах его чистой кожи, мятный вкус его зубной пасты. Пробуждающая вибрация в моей груди. Живительное вытягивание костей. Танцующие покалывания в спине...
О, господи. Только не снова.
Я отрываюсь от него, отстраняюсь с мучительным вздохом, прижимая себя к ледяным, железным перилам, которые без сомнений, оставят синяк на моей спине, чтобы наказать крылья, пытавшиеся вылези на поверхность. Теперь они подавлены.
Он зарывается лицом в мою шею, прижимает меня к себе, шепча мое имя.
Мое лицо покрывается рябью, кожа деревенеет. Переносица вытягивается, гребни выступают вперед. Я бросаю взгляд на руки. Кожа размывается, слабо мерцает. Золотая пыль.
Слегка вскрикнув, я оборачиваюсь и прислоняю лицо к холодным металлическим перилам. Меня охватывает паника. Подступает страх. Как тогда, ночью, в его машине. Я не могу поверить, что это повторяется снова. Не могу поверить, что у меня так мало контроля над собой. Я такая дура. Тот раз меня так ничему и не научил?
Я дышу через нос, крепко вцепившись в жерезные прутья, чтобы прикрыть себя от него. Я не хочу быть первой, кто раскроет самый великий, самый охраняемый секрет драко.
Вглянув на руку, замечаю только скудный золотой блеск. Я напрягла щеки, проверила лицо, кожа снова расслабилась, она нормальная. Человеческая.
Рука Уилла нежно ложится на мое плечо, его пальцы нерешительно сжимаются.
– Джасинда
Спустя пару мгновений, когда я уверена, что стало безопасно, я оборачиваюсь, осторожно, дыша медленно, спокойно...
Он смотрит на меня, в его переливающихся глазах видна беспокойство. Горло болит. Он единственный луч света здесь, который я нашла. Это нечестно. В данном случае, мой драко работает против меня. Я дотрагиваюсь до своих губ. Они все еще горят, я все еще чувствую его вкус на губах.
Его голос глубокий и мягкий, как в тот день в горах, когда эмоции текли как густой туман.
– Прости. Я думаю, я увлекся. Я подумал... – он качает головой, вцепившись в волосы руками, читая недопонимание на моем лице.
– Ты...я просто...Джасинда, я не имел ввиду...
– Прекрати.
Потому что я не могу сидеть здесь и слушать, как он извиняется передо мной за то, что поцеловал.
Не из-за того, что я хотела его. Не из-за того, что я хотела, чтобы он снова поцеловал меня. Я глубоко вдохнула, довольная тем, что я вновь обрела контроль над собой и предотвратила обнаружение.
Это хорошо, напоминаю я себе. Мой драко живет. Мой драко реагирует на него. Просто, немного слишком бурно. Я буду учиться лучше контролировать себя. Потому что, я нуждаюсь в нем. Он всё, что у меня есть. Не Кассиан. Мне не нужен Кассиан, чтобы спасти себя.
У меня есть Уилл. Здесь, он мой путь, назад к небу.
Уилл продолжает болтать, будто он не может остановиться.
– Я не виню тебя, что ты думаешь, что я играю. Что я постоянно пытаюсь найти тебя на лестничной клетке, как какой-то...
Я останавливаю его болтовню другим поцелуем. Никакой неловкости. Просто наклоняю его лицо к своему и прислоняюсь к его губам. Отчасти, потому что хочу, не могу перестать хотеть. Отчасти, потому что мне не нужно напоминать, что я должна избегать его. И отчасти, потому что, я держу себя под контролем и хочу попробовать еще раз.
Мои легкие холодные. Моя кожа расслабленная и мягкая. Он не обращает внимания на мою неуклюжесть. После пары секунд шока, его руки скользят по моей спине. Мгновенно кожа начинает испытывать жар, мышцы стягиваются в готовности.
Доказывая опять, что я не права. Я не могу себя контролировать. Я не могу контролировать моего драко в его присутствии. Плохо, плохо, плохо, Джасинда.
Его поцелуй грубеет, пожирает. Похоже он тоже теряет контроль. Прежде, чем я успеваю оторваться, двери над нами распахиваются, ударяясь о бетонную стену. Тяжелый звук сотрясает нас. Скользит обувь и голоса раздаются в воздухе.
Уилл отпрыгивает от меня. Я откланяюсь сильно назад, чтобы почувствовать стальные перила. Мои пальцы обвиваются вокруг плохо прокрашенных перил.
Два парня и девушка бегут вниз по ступенькам. Они с интересом смотрят на нас, проходя мимо.
– Привет, Ратледж, – говорит один из парней, противная ухмылка расползается на его лице, когда он осматривает нас, самодовольным и понимающим взглядом.
Уилл кивает, с мрачным лицом.
Мы по-прежнему не двигаемся, сидя на расстоянии друг от друга, они слишком громко топают по лестнице. Дверь внизу открывается и с грохотом закрывается, сотрясая нас снова.
– Нам лучше идти – Уилл встает.
Я подтягиваюсь с помощью перил, ноги дрожат.
– Ты ведь будешь в порядке?
– Конечно. – я стараюсь казаться легкомысленной и непринужденной. – Это был просто поцелуй, не так ли?
Его лицо остается невозмутимым.
– Я имел ввиду собрание болельщиков. Ты больше не чувствуешь себя плохо?
– О, – говорю я. – Нет. Я чувствую себя прекрасно. Спасибо.
Он отворачивается и начинает спускаться вниз по ступенькам. Я следую неохотно, не знаю, что дальше будет с нами. Звонок звенит когда мы оказываемся на лестничной площадке.
– Собрание болельщиков окончено, – зачем-то сказал он. Коридор все еще пустой, но это ненадолго.
– У меня английский, – добавляет он.
Я скрещиваю руки на груди, как будто мне холодно. И я дрожу, несмотря на жару. Он так сильно нравится моему драко, что тот не может оставаться в тени. Не важно как сильно я стараюсь, я не могу контролировать себя рядом с ним. Но я больше не ребенок. Я не могу рисковать раскрытием стаи. Не для того, чтобы оставить моего драко живым. А чтобы не видеть презрение в его глазах, если он узнает кто я на самом деле. Не говоря уже о том, что его семья сделает, если они узнают. И Кассиан...где-то здесь. Ожидает. Наблюдает. Он может появиться в любое время. Он и Уилл не должны встретиться.
Я киваю, грудь сжимается и болит.
– У меня испанский. – на другой стороне здания. – Еще увидимся.
Я впервые даю пустые обещания.
В коридор возвращается жизнь. Наполненная хлопаньем дверец шкафов. Голоса становятся громче, тела быстрее, запахи сильнее.
Уилл все еще стоит передо мной, смотрит на меня, будто хочет что-то сказать. Мои глаза говорят ему "нет", говорят ему, чтобы он молчал. Все равно, какой в этом будет смысл?
Я должна положить конец всему этому между нами... даже если это означает покинуть этот город без мамы и Тамры. Я не могу это продолжать, и я не могу заставить себя сказать маме, что я общалась с врагом. Оба они враги. И Уилл и Кассиан. На мой взгляд, теперь все решено. Когда вернется Кассиан, я уйду вместе с ним. Уилл качает головой, хмуро глядя на меня.
– Ты не можешь больше убегать от меня. Увидимся позже.
Я печально улыбаюсь ему. Потому что я могла бы бежать от него вечно, если бы мне это было нужно. По крайней мере, я могла убежать туда, где он никогда не смог бы меня найти. Студенты плывут мимо нас, как рыбы по течению. И обернувшись, я исчезаю в этом потоке людей.
Глава 19
– Ну, – требует Кэтрин, усаживаясь рядом со мной в аудитории, – как это было?
Я стараюсь отделаться пустым невинным взглядом, но она со стуком бросает тетрадь и книгу "Убить пересмешника"[3]3
Харпер Ли «Убить пересмешника». Роман написан в воспитательном жанре. Издан в 1960 году. Удостоен Пулитцеровской премии. Его изучают приблизительно в 80 % американских школ.
[Закрыть] на парту и поворачивается ко мне.
– Выкладывай. Я думала у вас всё кончено.
– О чем ты?
Я пытаюсь притормозить, хватаясь за объяснения. Она этого заслуживает. У меня не так много друзей в этом городе. Только Кэтрин и Брендан. И я с острой болью осознаю, что буду скучать по ним, когда уйду.
– Э-э, собрание болельщиков? – Она качает головой и неровная челка подпрыгивает. – Ты. Уилл. На глазах у всей школы? Под звон звонка?
– Ох, – я смотрю на дверь, надеясь, что он не войдет именно в тот момент, когда мы о нем говорим. – Ничего такого. Он увидел, что мне стало плохо и помог...
Мой голос затихает и я беспомощно пожимаю плечами.
– О, – она нарочито серьезно кивает. – Еще бы. Понятно. И когда вы обжимались на лестнице, он всего лишь пытался убедиться, что с тобой все в порядке?
Я медленно закрываю глаза. Отлично. Теперь все взгляды, которые я получала обретают смысл.
– Новости распространяются быстро, – бормочу я.
– Ну, такие как эта в любом случае.
– Это был просто поцелуй.
–Угу. Но это гораздо больше, чем любая другая девушка когда-либо добивалась от него.
В ответ на это мое сердце трепещет, хотя и не должно. Я наклоняю голову, чтобы скрыть улыбку. Кэтрин игриво пихает меня локтем.
– Ха. Он тебе нравится! Я с первого дня это знала. Эй, он не так плох, раз ты ему нравишься. По крайней мере у него есть вкус. А Бруклин может отсосать...
– Ш-ш-ш. – я напряженно всматриваюсь, чувствуя его приближение, жду, когда он зайдет.
Он минует дверной проем.
Только он не один. Его кузены вместе с ним. Вечные тени. Мое сердце ухает вниз.
Это больше не Уилл. Не совсем. Не тот Уилл, который говорил со мной в коридоре. Поцеловал меня с таким отчаянием – как будто я кислород в котором нуждаются его легкие. Не со своими кузенами рядом с ним. Он не будет тем Уиллом которые выпускает мой Драко на волю. И он не может им быть. Я больше не хочу даже, чтобы он был пернем, которому я не могу сопротивляться. Это жестоко и бессмысленно, когда я не могу достаточно контролировать себя, чтобы быть рядом с ним.
Но это лучший способ. Я должна видеть его вместе с ними, чтобы помнить, что он – мой враг. Построить стену между нами, пока Кассиан не вернется и я не оставлю Чапаралл навсегда.
Я всматриваюсь в свои руки на столе, надеясь избежать момента, когда они пройдут мимо. Но глядя вниз, я вижу как ботинки Ксандера останавливаются рядом с моей партой. Пауза.
– Привет, Джасинда.
Мрачная дрожь пробегает по моей спине. Я скрещиваю руки на груди и поднимаю лицо. И меня не волнует, что мой взгляд вовсе недружелюбный.
Скривив губы Ксандер смотрит на Уилла.
– Ты разве не собираешься поздороваться?
Ангус изучает меня, как будто я вдруг стала стоить его внимания. Как будто я кусок мяса, который нуждается в проверке, взвешивании.
– Мы уже поздоровались раньше – сухо говорит Уилл.
– Ага, – хохочет Ангус. – Слышал я о том приветствии. Никогда не думал, что с ней прикольно зависать. Я бы сам попытал счастья, если бы знал, что это так здорово.
Кэтрин шипит. Она устремляется вперед и я хватаю её за руку, не давая ничего сделать.
– Заткнись, – рычит Уилл.
Я помню, что сказал Уилл о своей семье в машине в ту ночь. Они ядовиты – сказал он. Я помню ту комнату, крошечных красных и черных флагов, разбросанных по североамериканскому континенту – и лицо Ксандера, когда он поймал меня там.
Ангус снова смеется, у него широкий рот с такими же жестокими чертами.
– Ну, – начинаю я, с трудом узнавая свой густой как патока, странный голос. – Это не было чем-то запоминающимся.
Мне больно обманывать, говорить что-то столь жестокое и несправедливое, но я должна.
Ксандер в замешательстве, сомневаясь он смотрит попеременно то на меня, то на Уилла.
Уилл сверлит меня испытующим взглядом. На мгновение, я вижу проблеск боли в его взгляде. Потом всё исчезает.
– Возможно тебе следует попробовать другого Ратледжа. – Ангус шевелит густыми рыжими бровями.
– А разве вы все не взаимозаменяемые? – спрашиваю я. – Попробуй одного и ты уже знаешь их всех.
Он хмурится. Слово "взаимозаменяемый" задело его.
– Свинья, – бормочет Кэтрин.
Я предупреждающе сжимаю ее запястье.
– C тобой вообще никто не разговаривал, уродина, – резко отвечает Ангус.
И мне это не нравится. Мне не нравится уязвленная дрожь, которая пробегает по её лицу, прежде чем она снова начинает выглядеть мужественно и несгибаемо. Знакомый жар медленно разгорается у меня внутри.
– Ой.
Она смотрит на меня с недоумением и тянет руку. Я забыла, что все ещё касаюсь её. Быстро отпускаю её руку. Она потирает запястье, и я знаю, что она почувствовала мое зарождающееся тепло.
Прекрасно. Во-первых, я почти раскрываюсь перед Уиллом, когда он целует меня. Теперь, это.
Может быть, сегодня вечером будет хорошая ночь, чтобы попытаться на поле для гольфа снова.
– Садитесь – окликает спереди Мистер Хенк.
Ангус идет в конце комнаты. Ксандер еще мгновение изучает меня своими тёмными демоническими глазами и присоединяется к нему.
Уилл задерживается, смотрит на меня, как будто ожидает, что я сделаю что-то. Скажу что-нибудь.
– Думаю, ты не хочешь, чтобы я сел рядом.
Я отвожу взгляд. Не могу выдавить слова – не могу заставить себя произнести еще одну скверную ложь. Не глядя, я слышу, что он уходит. Ощущение его присутствия рядом исчезает.
– Ничего себе, – бормочет Кэтрин, голосом полным благоговейного трепета. – Ты в самом деле, только что отшила Уилла Ратледжа?
Я пожимаю плечами, борясь с комом в горле, который душит слова.
– Ты в порядке? – спрашивает она.
– Почему бы мне не быть? Он не в моем вкусе.
Я смотрю через плечо, краем глаза замечаю его, сидевшего между двоюродными братьями. Они разговаривают, но не Уилл. Он смотрит в окно, впившись взглядом во что-то снаружи. Выражение его лица напоминает мне о маме. Тамре. О том, как они выглядели, когда мы жили в стае. Пойманными в ловушку. Всегда ищущими выход.
В груди появляется тяжесть. Наказание, которое он не заслуживает.
– О чем ты думаешь? – Тамра дождалась момента, пока я не присоединилась к ней на обочине. Мама едет за несколькими машинами, медленно приближаясь к нам.
– Ты должна знать. Спортзал, толпа... – я дрожу, щурясь против солнца пустыни. Сухой ветер поднимает с плеч мои волосы. Они колышутся на ветру, напоминая колосья.
В ее глазах искры, я знаю, она ждала этого момента с собрания, чтобы наброситься на меня.
Гнев закипает в моих жилах. Потому что она, как никто другой, знает, через что мне пришлось пройти на собрании болельщиков. Она может и не быть драко, но она понимает. У нас одна история. Мы произошли от драконов. Драконов, которые правили землей и небом тысячелетия назад. Как мне вынести заточение? В спортзале, наполненным резкими звуками и людьми?
– Я знаю только то, что ты выходишь из под контроля. Особенно рядом с Уиллом Ратледжем. Я думала, ты собираешься держатся от него подальше.
Я пытаюсь. Даже сейчас, когда это убивает меня. Я пытаюсь. Но я не говорю этого вслух.
Вместо этого я думаю обо всем том времени, которое мы провели с ним и о котором она не знает, чувствую укол мрачного удовлетворения.
– Если ты так волнуешься, расскажи маме, – бросаю я, подзадоривая её, потому что знаю – она не скажет.
– Чтобы она опять нас увезла?
И это – главная проблема для нее. Я пожимаю плечами в ответ.
Она плотно сжимает губы и встряхивает великолепной копной волос.
– Я так не думаю.
Я оглядываюсь на вереницу автомобилей. Мамин хэтчбек подъезжает ближе. Солнце печет в голову, поджаривая скальп и я нетерпеливо перекатываюсь на пятки.
Пальцы сжимаются на лямках рюкзака и я задаю вопрос прежде, чем могу остановиться.
– Тебя когда-нибудь волновало, что пребывание здесь делает со мной?
Её голова мотнулась, когда она повернулась ко мне.
– Также, как тебя волновало мое самочувствие, когда мы жили в стае?
Конечно, меня заботило. Я бы не сопротивлялась нахождению Кассиана поблизости так отчаянно, если бы меня это не заботило. Кассиан был моим другом. Ну, в основном, Тамры, но он всегда был там. Такой же постоянный и твердый, как горы окружавшие меня. Я бы могла позволить себе проявить к нему симпатию. Но я не стала. Я отказалась от этого ради Тамры.
– Что ты хочешь от меня? Стая была нашим домом, – напоминаю я.
Её ноздри раздуваются, боль ярко горит в глазах.
– Твоим домом. Никогда моим. Я всегда была чужаком, обреченным смотреть, как Кассиан увивается за тобой. Все тебя любили. Хотели быть твоим другом, бойфрендом, всем...
– Я никогда этого не просила. Никогда не просила Кассиана...
– Нет, но ты это получила. Получила его. И не из-за своих качеств. Не потому, что он любил тебя, – она трясет головой. – Ты знаешь, я бы смирилась с этим, с тем, что вы двое вместе... если бы он действительно тебя любил.
Она произносит это так, как будто этого не может быть. Как шутку. Я поднимаю лицо, чтобы теплый ветер обдул мое лицо, может это принесет облегчение?
Никакого облегчения. Она продолжает.
– Но не то, какая ты притягивает к тебе людей. А то, кем ты являешься по сути. Вот так. Перворожденные выигрывают. Всегда. Всех. Даже отца. У вас двоих был свой маленький клуб. – она глубоко вдыхает через нос.
– Ты пытаешься быть жестокой? – огрызаюсь я. – Я не могу изменить ничего из этого. И тогда не могла. Не могу и сейчас.
Она долгое время ничего не говорит. Когда молчание прекращается ее голос звучит мягче.
– Ты не могла бы научиться хоть чуточку любить это? – искра исчезает из ее янтарных глаз, я вижу, что она только обижается на меня – она не ненавидит. По крайней мере, не хочет.
Я трясу головой, не потому чтобы сказать нет, а потому, что не знаю как ответить. Я знаю, что она не захочет слушать правду, потому что ей она не понравится. Она не захочет слушать, что я стараюсь. Это не то, что с легкостью можно любить или нет. Это не то, что я могу контролировать. Какое это имеет значение? Я не могу здесь больше оставаться. И я не могу сказать ей об этом.
Мама подъезжает и мы садимся в машину. Тамра на переднем сиденье, а я на заднем.
– Привет! Как дела в школе? – спрашивает мама.
Тамра молчит. Также, как и я. Воздух густой и напряженный. Мама смотрит на нас обеих, пока выруливает с парковки.
– Это плохо.
Тамра ворчит.
Я ожидаю, задержав дыхание, расскажет ли она что произошло на собрании болельщиков. Расскажет ли про меня и Уилла. Это ожидание длится вечность. Я негромко вздыхаю. Думаю, она очень сильно хочет остаться здесь. Или, может быть, она сожалеет о своей вспышке. Она королева сдерживания эмоций. Зная ее, наверняка сожалеет, что это вышло наружу.
Мне интересно, чтобы она сказала, если бы знала правду. Правду о том, кем на самом деле был Уилл. Изменило бы это что-нибудь? Скорее всего нет. На этот раз она слишком сосредоточенна на себе и в достижении того, что ей нужно. Я не могу винить ее за это. Потому что она права. Она не была такой раньше. Я всегда чувствовала вину за это. И тогда, и теперь.
Но не так сильно, чтобы падать духом. Не так сильно, чтобы стыдиться. Если я останусь здесь и ничего не буду делать, мой драко может исчезнуть. Это легко предугадать. Потому что мой уход освободит их. Тамру и маму. Печальная реальность. Знать, что тем, кого ты любишь, будет лучше без тебя.
– Джасинда? – подталкивает мама.
– Прекрасно, – лгу я. – У меня был просто прекрасный день.
Потому что это именно то, чего каждый из них хочет от меня слышать.
