Текст книги "Огненный свет (ЛП)"
Автор книги: Софи Джордан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Глава 16
Понедельник. Я иду по пустому коридору, быстро минуя уборную, и безумно радуюсь таким редким минутам отдыха от шумной толпы. Плакаты, развешанные вдоль коридорных стен, колышутся от потоков воздуха, словно мотыльки с приколотыми крылышками, и нет возможности выбраться. Шум кондиционера напоминает рычание зверя, спящего где-то в недрах школы. Приглушённые звуки раздаются из классных комнат, в то время как мои шаги мягко отдаются эхом по старому кафельному полу.
Это был хороший перерыв. Кен “Хорьковые Глазки” мило болтает со мной на уроках английского, несмотря на то, что миссис Шульц заставляет его повернуться обратно к доске. Она никогда не настаивает, и все это знают. Наш класс похож на зоопарк.
Дома, мы никогда не осмеливались выказывать неуважение нашим преподавателям. Ну, сами посудите, когда твой физик один из старейших ониксов в стае, или когда твой учитель музыки – драко жаворонок, который может разбить стекло силой голоса.
Я останавливаюсь у фонтанчика с питьевой водой и начинаю пить большими глотками, наслаждаясь прохладой растекающейся по мне, сначала по губам и языку, а затем ниже. В конце коридора хлопает дверца шкафчика, отчего я вздрагиваю. Выпрямившись, вытираю воду стекающую по моему подбородку, наблюдая за тем, как девочка уходит с учебником в руках.
Я судорожно вздыхаю. Я держусь на краю весь день и все выходные – с тех пор как побывала в доме Уилла. Я почти жду, когда за мной придут охотники.
Естественно. Я была поймана в той комнате... держала ту рубашку... и чудом избежала объяснений с Ксандером и Уиллом.
Ксандер подозрителен, но он далек от правды. По крайней мере, я на это надеюсь. Если бы он знал, что я драко, я бы не покинула тот дом живой.
С Уиллом же, все по-другому. Он может сделать правильный вывод из-за рубашки. Если он догадается, что драко могут изменяться, то мне придется рассказать ему правду.
Я замираю у двери в туалете для девочек, при звуке мягкого, торопливого голоса и приглушенного смеха. Оттуда вываливается девушка с покрасневшим лицом и счастливыми глазами, она пытается как-то уложить свои растрепанные волосы.
– О, – говорит она, увидев меня. Она вытирает рот, как будто боится, что размазана помада. Только на ней нет помады. По крайней мере уже нет.
Из-за её спины на меня смотрят знакомые темные глаза. Мои внутренности сжимаются от нехорошего предчувствия.
Я быстро отхожу в сторону, чтобы они смогли пройти.
Девушка цепляется за руку Ксандера, таща его за собой, будто то, что она была в туалете для девочек с мальчиком, самое обычное дело.
– Пойдем, Ксандер. – хихикает она. – Давай вернемся в класс.
– Привет, Джасинда. – он медленно движется мимо меня. Задевая меня. Я со свистом выдыхаю.
Мое горло сжимается, вспоминая о рубашке, окрашенной моей кровью в руках Ксандера. Он держал доказательство того, кто я, даже не знаяоб этом.
Я еле киваю в ответ на приветствие. Внутри меня паническая борьба и страх. Страх, с которым я борюсь, сплетая пальцы, готовясь защищаться. Дым заполняет мои лёгкие, разъедая глотку.
– Пойдем, Ксандер. – девушка сильнее тащит его за руку, бросая на меня дикие взгляды, явно не понимая, почему на нее больше не обращают внимания.
– Увидимся в аудитории, Джасинда. – он произносит мое имя, будто пробует его. – Ты будешь сидеть сегодня с нами?
Я качаю головой.
– Я буду сидеть с Кэтрин.
Он смеется.
– Ты боишься сидеть с нами?
Девушка тоже смеется, но я могу сказать, что она смущена, чувствуя, что не поняла шутку.
– Я ничего не боюсь – огрызаюсь я, храбрые слова, лишь незначительно правдивы.
– Нет? – он наклоняется ближе. Я сопротивляюсь, отступая, сопротивляюсь разгорающемуся у меня в глотке огню и стремлению воплотиться. Разве это не было бы просто идеально?
– Возможно, тебе следовало бы.
Повесив, руку на плечо девушки, он повернулся, оставляя меня возле уборной.
Унылый страх наполняет меня, когда я наблюдаю за его самонадеянной прогулкой по коридору. Воспоминание об отчаянном полете над заснеженными горами всплывает в моей голове. Мои мышцы начинают гореть, когда я вспоминаю дикий, безнадежный бег через лес – жгучая паника.
На мгновение я снова там, охотники быстро преследуют меня. Влажный холод обвивает мое тело. Боль пронзает мое крыло, разрывая кожу. Потребовались дни для того чтобы зажила кожа и исчезла боль. Я цепляюсь за это воспоминание, полная решимости все запомнить. Ксандер – часть того воспоминания. И Уилл тоже.
Может быть, что-то я и позволила себе забыть.
Но, большую часть той истории я бы забыла с огромным удовольствием.
На седьмой урок я взгромождаюсь на своей парте и жду их прибытия, подбадривая себя. Кэтрин сидит около меня, рассказывая о группе, которая приезжают в город в следующие выходные, она и Брендан собираются пойти и хотели бы, чтобы я пошла с ними. Я думаю о толпах, подавляющих ароматах и звуках, и бормочу что-то в оправдание. После этого я ничего не говорю, потому что чувствую прибытие Уилла.
Он входит в комнату и видит меня. Мое сердце предательски трепещет, потому что он подходит к моему столу.
Он смотрит на Кэтрин и вежливо спрашивает
– Не возражаешь, если я сяду с Джасиндой ?
– Да, она против – отвечаю я, опережая Кэт – Нам нужно учиться.
Я ничего не могу прочитать в его глазах. Они неподвижно уставились на меня, пристально разглядывая. Его голос разрезает воздух, и от этого тяжелого тона моя тело покрывается гусиной кожей.
– Мы поговорим об этом позже, – обещающе говорит он. Угроза.
Я невинно улыбаюсь и задерживаю дыхание, пока он не уходит, благодарная тому, что я избежала его и большинство неразрешимых вопросов. Пока во всяком случае.
– Что у вас там происходит? – подчеркнуто медленно спрашивает подруга, и я успокаиваюсь. Она толкает меня в бок.
Я открываю книгу.
– Ничего.
Опускаю свой взгляд и делаю вид, что читаю. Притворяюсь, что меня не заботит его желание поговорить со мной или то, что я едва не обратилась, когда он поцеловал меня в машине, в прошлую пятницу. То, что он заботился о ране на моей ноге. То, что он защищал меня от своего кузена в той кошмарной комнате, где я поцеловала его.
Я могу его забыть. Выключить все что я к нему чувствую. Я могу. Я сделаю это. Он слишком опасен для меня, чтобы быть рядом с ним. Я могу это сделать. Для мамы и Тамры, я смогу.
После обеда я нахожу маму в ее комнате, она стоит на колени возле своей кровати, стальной сейф перед ней. Звуки автомобильной погони доносится из телевизора в гостиной.
Стоя в дверях, я наблюдаю, как она отпирает коробку и открывает ее. Даже с места, где я стою, я чувствую это. Чувствую их. Содержимое коробки устремляется ко мне. Моя кровь стучит в висках, будто ощутив прилив жизненных сил. Воздух меняется. Едва заметно. С ритмичным шепотом. Мне слышится, словно тысячи тоненьких голосков произносят мое имя снова и снова: "Джасинда, Джасинда, Джасинда"
Неспособная остановиться, я подхожу ближе, наклоняюсь вперед, привлеченная соблазнительными голосами, мягкой, напевающей мелодией моего имени.
Для кого-то другого эти драгоценные камни холодные, безжизненные. Молчаливые. Только Драко может слышать их голоса, чувствовать их энергию. Они – наше топливо. Наша жизненная сила.
Я искала драгоценные камни в комнате мамы с тех пор, как мы сюда въехали. Но мои поиски к сожалению не увенчались успехом. Я стремилась найти что-нибудь, помимо Уилла, что помогло бы поддерживать во мне моего Драко.
Судя по всему, она хорошо припрятала сейф. Мама поднимает камень в руке. Кусок янтаря, что едва помещается на ее ладони. Она проводит по нему пальцами. Жест почти нежный, что кажется странным. Неверным с ее стороны, ведь она не должна быть под его влиянием.
Жар исходит от коробки. Она окрашивает воздух в оттенках красного, золотого, и зеленого. Они взывают к моему Драко. Эти драгоценные камни связаны со мной, с моей кровью, кровью всей моей семьи Драко, и еще с мои предками драконами.
Я судорожно вздыхаю. Услышав меня, мама смотрит через плечо, в тоже время захлопывая крышку.
Нет смысла больше прятаться. Я вхожу в комнату.
– Что ты делаешь?
С жестким выражением лица, она запирает дверцу и кладет ключ в карман. Я смотрю, как она поднимается на ноги и открывает дверь шкафа. Сердце забилось чаще. Я внимательно наблюдаю, как она ставит его на верхнюю полку, хитро оглядываясь. И я мгновенно понимаю. Когда я посмотрю позже, коробки там не будет.
– Ничего – отвечает она, доставая рабочую одежду из шкафа. – Просто собираюсь на работу.
Она собирается продать камень.
Мое горло сжимается, при одной мысли об этом. Хотя я сама предложила ей продать драгоценные камни – тайно при это желая, чтобы стая выследила нас. Я не могу смириться с этой мыслью сейчас.
– Ты не можешь этого делать – говорю я, наблюдая, за тем как она снимает блузку и снимает с вешалки короткий топ с блестками.
Она даже не отрицает.
– Нам нужны деньги, Джасинда.
– Те драгоценные камни часть нас.
Ее губы вытягиваются в тонкую линию, пока она одевается.
– Уже нет.
Я пробую другой подход, тот, который затронет ее.
– Стая найдет нас. Они разыщут нас. Они узнают, где мы в ту же секунду.
– Я не собираюсь продавать их здесь.
– Где же тогда?
Она поворачивается к своему зеркалу над туалетным столиком. Красит губы помадой, кажущейся кроваво-красной на ее бледном лице.
– Я собираюсь взять пару выходных. Я продам их в другом месте. Подальше отсюда. Они будут в безопасности.
Мама всегда имела ответы, только не те, которые хотела услышать я.
Я соединяю руки, пытаясь унять дрожь.
– Ты..т-ты не можешь.
Тогда она смотрит на меня. Стоя, передо мной с разочарованными глазами.
– Разве ты не можешь понять, Джасинда? Это то, что нужно сделать.
Ее неизменное спокойствие раздражает, заставляет меня чувствовать себя еще более одиноко. Уныло. Неправильно. Так, будто я должна быть лучшей дочерью. Так, будто я должна понимать, что она только пытается помочь нам.
Но я не такая. Не хочу быть. Я не могу бить той дочерью, как бы сильно я не хотела этого. Не тогда, когда она пытается убить часть моей души.
Глава 17
Вечером мы решили пройтись по городу. Мама не поднимает тему о продажи драгоценных камней, и я следую ее примеру. Глупо, но мне почему то кажется что если не упоминать об этом, то она передумает их продавать.
Пока они с Тамрой ждут свой заказ в пиццерии "У Чабби", по общему мнению, лучшей пиццерии в Чапаралле, я иду в прокат фильмов в здание напротив, взять кино на вечер. Желательно комедию. Что угодно, лишь бы отвлечься.
Все случается на обратном пути.
С фильмом в руке, я прохожу мимо входа в проулок прямо перед пиццерией, когда меня сбивают с ног и затаскивают в узкий промежуток между двух бетонных стен, пропитанный смрадом мусорных контейнеров.
Я борюсь, шипя и выплевывая пар, огонь жжет мое горло. Крутя головой, я извиваюсь, пытаясь обернуться лицом к нападавшему, чтобы превратить его в потрескивающую груду костей и пепла.
– Остановись!
Мгновенно я узнаю этот хриплый, словно прокуренный голос и не чувствую удивления. Где-то, на задворках сознания я понимала, что если стая вышла на мои поиски... то он тот, кто возглавит отряд.
Он слегка встряхнул меня.
– Ты закончила? Потому, что я не собираюсь отпускать тебя, пока ты не пообещаешь не превращать меня в пепел.
Я прерывисто смеюсь.
– Не могу тебе этого обещать.
После долгой паузы, большие руки на моих плечах расслабляются. Лишившись опоры, я пошатываюсь и оборачиваюсь.
– Привет, Джасинда, – говорит он, так будто наша встреча здесь самая естественная вещь в мире.
Мои глаза потихоньку анализируют и принимают то, что я и так уже знаю. Я смотрю на него. На его необъятность, надвигающуюся как стена. Значительно выше шести футов. Я и забыла о его габаритах. Он заполняет всё своим присутствием. Каким-то образом, расстояние и время проведенное здесь в человеческом мире уменьшили его в моей памяти. Сейчас же все встало на свои места, не удивительно, что он ведущий оникс нашей стаи. Перед ним – только его отец.
– Как ты нашел нас, Кассиан?
Он вскидывает голову. Пурпурно-черные пряди падают ему на плечи.
– Ты думала, что я не смогу? – спрашивает он.
– Я не понимаю, почему ты пытался нас найти?
– Не понимаешь?
– Почему ты не смог просто забыть про нас...
– Я не мог этого сделать.
– Потому что твой папочка так сказал, да? – Я шиплю, вспоминая его отца.
Угольно черные проблески появляются под оливковой кожей, его драко уже готов вырваться на свободу.
– Я здесь не из-за моего отца или стаи.
Фиолетово-черные глаза впиваются в меня, я чувствую – это правда. Я знаю, что именно он говорит. Он здесь ради себя.
Я вскидываю голову.
– Экстренное сообщение для тебя, Кассиан. Я не стремлюсь возвратиться домой.
По крайней мере, не так. Не с ним, победно возвращающим меня в стаю.
Он отвечает на это в типично мужской манере драко. Его лицо вытягивается жесткими линиями, нос расширяется с несколькими острыми хребтами, кожа вспыхивает и размывается. В один момент человеческая кожа – чёрная драконья шкура в другой.
Я напрягаюсь, сгибая пальцы ног в туфлях. Пар клубится из моего носа как тёплый воздух в зимний день.
– Твой вид мачо не напугает меня. – ложь. – Я буду бороться.
Он может быть сильнее, но и я не беззащитна. И он это знает. Вот почему он здесь. Он хочет меня, только потому, что у меня особенные способности.
Он изучает меня, прикидывая.
– Ты готов к этому? – я бросаю вызов.
– А ты? – он не уступает.
Готова ли я сжечь его на одном дыхании? Каким бы угрожающим он сейчас не выглядел, он все-таки часть моего прошлого, один из моего вида, мое наследие, как и то, которое мама упакует и продаст, как старую детскую одежду.
Спустя мгновение, он отвечает.
– Ты не сможешь бороться против всей стаи.
Я приподнимаю бровь, со спокойствием, которого не чувствую.
– О, теперь ты говоришь от имени стаи? А я думала ты здесь сам по себе.
– Так и есть. Они собирались послать кого-нибудь за вами. Я вызвался, но если я вернусь с пустыми руками, они просто отправят кого-нибудь другого. Наверное Корбина.
Я стараюсь не вздрагивать. Корбин. Сын Джебели и двоюродный брат Кассиана. Они с Кассианом никогда не ладили. Даже не пытались.
– Пойдем со мной, Джасинда. Это все равно неизбежно.
Я сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в ладони.
– Это то, чего ты хочешь? Чтобы я пошла сейчас с тобой, а потом возненавидела тебя до конца своих дней, потому что ты не дал мне права, сделать свой выбор?
– Ты свыкнешься с...
– Нет, не свыкнусь.
На мгновение он кажется удивленным, затем немного растерянным. Он смотрит словно видит меня впервые. Или мою новую сторону, как бы то ни было.
– Ты мог бы вернутся, – говорю я, ища лазейку – бросить пару ложных следов. Сказать им что не смог найти...
– Я не могу сделать этого.
– Ты думаешь, что я просто проснусь в один день и подумаю, ну и дела, я снова хочу быть собственностью стаи, инструментом, который они будут использовать для размножения.
Я скрещиваю руки.
– Я не вернусь – со сталью в голосе произношу я.
Он долго смотрит на меня. Я чувствую волнение в животе под этим взглядом и на мгновение испытываю на себе полностью тот же эффект, что и каждая девушка в стае.
– Тебе не может нравится здесь. Ты не можешь хотеть остаться. Это тепло, должно быть, ад для твоего драко. Оно мучает его. В независимости от того, что ты сейчас говоришь и думаешь, ты устанешь от мира людей. Я подожду. Я дам тебе время около... – Он поднимает голову, будто прикидывая, как долго я смогу здесь продержаться, – пяти недель.
Пять недель, ха. Я почти удивлена, что он дает мне, так много времени.
– О, моя мать будет очень рада твоему внезапному появлению у нас дома. Она, вероятно, приготовит тушеное мясо.
– Ей не обязательно знать, что я тебя нашел ... или что я рядом. – его губы кривятся. – Не хочу, чтобы она опять тебя увезла.
Что она определенно и сделает. В этом он был прав.
Его взгляд сверлит меня, и я чувствую прилив знакомой неловкости. Но есть что-то ещё. Что-то, чего я раньше не чувствовала к Кассиану. Странная тоска. Я говорю себе, что это просто из-за моей стаи, из-за моего рода. В этом есть смысл. Что-то не конкретно к нему, а к тому, кем он является, к тому, что он из себя представляет. Я почти могу чувствовать от него запах гор и тумана. Это заставляет меня стоять на месте и вдыхать аромат его тёплого тела.
– Я могу быть терпеливым, – добавляет он.
Я ничего говорю. Просто возвращаю ему взгляд, испытывая легкое головокружение от необходимости посмотреть в пурпурно-черные омуты и удерживаюсь от желания шагнуть ближе.
Прежде, я бы ни за что не смогла назвать его терпеливым. Он из тех парней, что берут, не спрашивая, просто потому, что это принадлежит им по праву рождения. Великолепный принц драко. Как и любая девушка-драко, я должна была покорно упасть к его ногам в трепетном восхищении. Что же могло его изменить?
Я упираю руки в бедра.
– Терпеливый? Ты? В самом деле?
Он вздыхает и подходит ближе. Я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену здания.
– Я не собираюсь отрицать, что я надеюсь на что-то большее между нами, Джасинда. На что-то реальное и длительное.
Наверное он что-то увидел на моем лице, потому быстро добавляет,
– Надежда. Никакого принуждения.
– А если я не захочу этого? Никогда?
Он плотно сжимает губы, будто пробует вероятный отказ на вкус. И тот ему не нравится.
– Тогда я отнесусь с уважением к твоему желанию.
Он выплевывает слова, словно ему больно держать их внутри. Его выражение отвращения, почти смешит. Мысль о том, что я бы никогда не связалась с ним, не стала его парой и не произвела уйму маленьких огнедышащих драко не устраивает его. Замечает он это или нет, он уже смотрит на вещи как альфа. Король стаи, оберегающий будущее нашей расы. За счет какой-либо одной души. Он утверждал, что он был здесь для себя. Только он не понимает, что стая – часть его. Он никогда не сможет отделить потребности и желания стаи, от своих собственных. В этом и заключается опасность.
– Мне нужно твое слово. Твое обещание. Ты не будешь вмешиваться в мою жизнь, пока я здесь, не будешь принуждать меня вернуться назад.
Если сейчас он скажет это, я поверю. Он делал много разных вещей в жизни, но никогда не был лжецом.
Он удерживает свой пристальный взгляд на мне.
– У тебя есть и мое слово и мое обещание.
– Хорошо, – наконец соглашаюсь я, продвигаясь мимо него. – Я тебе верю.
Что-то в его глазах, в его лице, заставляют меня верить ему. Но самом деле, есть ли у меня выбор?
– Ты должна, – бормочет он. – Ты всегда можешь доверять мне.
Выходя из переулка, я замечаю маму и Тамру покидающих "У Чабби". Быстрый взгляд через плечо подтверждает, что Кассиан ушел. Внезапный порыв ветра заставляет меня поднять глаза вверх к темной тени в воздухе, взвивающейся все выше и растворяющейся в темноте ночи как тающий туман. Остается только его голос, шепчущий во мне. Ты всегда можешь доверять мне.
Надеюсь, он прав.
Я вздрагиваю, когда неожиданный звонок звенит вскоре после начала пятого урока. В замешательстве смотрю как однокурсники вскакивают и идут на выход, оставив свои вещи.
– Что происходит? – спрашиваю я у девушки рядом со мной.
Она закатывает глаза.
– Где ты была? Разве ты не слышала объявления? Сегодня? Всю неделю?
Я мотаю головой. Я знаю, что каждое утро интерком вещает голосом директора школьные новости, но даже сейчас, спустя месяц, я не обращаю на это внимания.
Целый месяц здесь. Я мыслю, как тюремная заключенная. Узница, считающая дни.
Воспоминание о Кассиане затопляет меня. Я практически не спала, его образ такой, каким он был в том переулке, стоял перед глазами. Заманчиво думать, что он может быть рядом, поблизости, готовый отвести меня домой к стае, если станет слишком тяжело. Больше, чем я могу вынести. Хорошо иметь запасной вариант.
– У нас собрание болельщиков, – поясняет девушка.
– О.
Я рассматриваю свой стол, гадая, смогу ли я остаться в классе.
– Посещение обязательно, – фыркает она.
– О, – повторяю я.
Она одаривает меня презрительным взглядом.
– Немного бодрости духа не повредит. Наша бейсбольная команда вышла в плей-офф.
Я киваю, словно уже это знаю. И мне есть до этого дело. Все равно я обдумываю следующий шаг. Я собираюсь с силами для мероприятия. Надеюсь, оно пройдет на улице.
Я передергиваюсь при мысли, что застряну в помещении битком набитом более чем шестью сотнями учеников. Этого не может случится. Я не смогу это вынести. Физкультура в зале с шестьюдесятью учениками – уже достаточно плохо для меня. Вставая, я следую за однокурсниками, вываливающимися в коридоры.
Ничего особенного не происходит, думаю я, пока все остальное школьное население спускается в спортзал, спроектированный для более тощих учащихся семьдесят лет назад.
Гулкие удары барабана передаются по старому деревянному полу, пульсирующей вибрацией поднимаются по ногам и выше, прямо в грудную клетку, неприятным эхом.
Я миную двойные двери и желудок скручивается и обрывается, при виде перевозбужденных подростков плотно заполнивших трибуны. Музыкальная группа собрана в дальнем конце зала. Ее члены носят темно-красные мундиры с жесткими на вид воротниками. Они играют на своих инструментах, покачиваясь в такт, словно им это нравится. Но их пухлые красные лица, блестящие от пота, опровергают наигранное веселье.
Пот бисеринками стекает по моей спине. Да тут жарче, чем снаружи. Мои поры широко открыты, хватая, выискивая прохладный воздух, туман и влажность. Но здесь только приторный запах слишком большого количества людей набившихся вместе. Ученики протискиваются мимо меня.
– Пошевеливайся – ворчит, налетевшая на меня девушка.
Меня отбрасывает вперед в море тел, дальше в зал, чем мне бы хотелось. Повернувшись, я сжимаюсь, глядя перед собой в поисках двери или чего-нибудь. Кого-нибудь, любого в этой потной давке, за кого можно уцепиться. Тамра. Кэтрин или Брендон. Даже, Натан подошел бы. Кто-нибудь, чтобы отвлечь меня и помочь пройти через это.
Только не Уилл. Мне лучше знать. Он не тот отвлекающий фактор.
Я поднимаю лицо, пытаясь глотнуть чистого воздуха. Невозможно. Спортзал устарел и воняет потными, грязными телами. Я пробираюсь дальше, пытаясь вдохнуть сжатыми легкими. Я унюхиваю кровь глубоко впитавшуюся в деревянный пол и чувствую тошноту и вялость. Голос Кассиана крутится у меня в голове.
Тебе не может здесь нравится. Ты не можешь желать остаться.
Мои онемевшие ноги едва передвигаются. Сказав себе, что собрания болельщиков не могут продолжаться долго, я сажусь. Втискиваюсь на первое свободное место, как можно ниже на трибуне.
Чирлидеры развлекают толпу, трясут помпонами и подбрасывают друг друга в воздух. Бруклин среди них. Её накрашенные губы широко раскрываются, когда она кричит в толпу. И впереди, ровно посередине, максимально близко к происходящему, сидит Тамра с выражением восторга на лице.
– Эй. – девушка с брекетами – зеленые полоски жевачки тянутся как нити слизи межу металлом – толкает меня. – Ты третьекурсница?
Я таращусь на неё, на зловещий стук её зубов, когда она выплевывает слова. Слова, которые я не могу осознать.
Я чувствую перегрузку. Барабаны музыкальной группы бьют как кулаки в моей голове, с намерением расколоть череп изнутри.
Я дрожу, и подпрыгиваю, когда вопли и крики становятся громче, чем какофония музыкантов.
В замешательстве и ужасе, я смотрю вокруг. Из двойных дверей на площадку выбегает десяток парней в красных бейсбольных майках. Толпа сходит с ума, вздымается по обе стороны от меня, как бурлящее море.
Голос директора школы поднимается над всеми – странный, неживой микрофонный звук. Как Бог, говорящий в массы.
Злобный рывок за рукав. Я поворачиваюсь. Снова та девушка. Склизские брекеты.
– Эй. Это сектор третьекурсников.
Я слышу слова, но не вникаю. Не могу понять.
– Ты кто? Первокурсница?
– О, второкурсница – наконец отвечаю я.
Она наклоняется, приближая своё лицо к моему, говорит тихо и медленно. Как-будто я умственно отсталая.
– Ты. Садись. Вон. Там. – Она пронзает воздух пальцем, указывая через моё плечо.
Две девчонки позади неё смеются. Они обмениваются одобряющими взглядами. Подбодренная, она толкает меня в плечо.
– Давай. Проваливай отсюда.
Несчастная, я сдвигаюсь с места. Не из-за Склизских Брекетов, а из-за всего. Из-за того, что я здесь. Из-за того, что я всё потеряла. Небо, мою стаю... мою жизнь.
Из-за того, что маму даже не заботит, что она делает со мной. Из-за того, что Тамра так счастлива. Из-за Уилла, единственного, кто заставил меня стать собой, кто залечивает мою боль, и того, с кем я не могу находиться рядом.
Я встаю. Несколькими рядами выше, мой мир начинает кружиться. Сухой жар, неприятные запахи, терзающий шум, липкие прикосновения людей по обе стороны от меня...
Всего слишком много. Слишком. Много. Мне плохо.
Кто-то кричит мне, чтобы я села. Другие подхватывают крик. Я вздрагиваю. Дрожу. Чувствую, как кровь отливает от моего лица, как вода из решета.
Среди шума я узнаю голос Склизских Брекетов.
– Она что, собирается блевать? Отвратительно!
Блевать? Хотелось бы... Хотелось бы, чтобы это была всего лишь тошнота. Не угасание. Не смерть. Призрак.
Перед глазами все становится серым. Я не могу видеть. Я с трудом удерживаю себя. Поднимаю ногу, пытаясь шагнуть. Я вижу свой рок. Я собираюсь сесть дерево. Или повалиться ничком. Я знаю это. Чувствую как падаю. Соскальзываю в сгущающуюся серую массу. Воздух становится ветром в лицо.
Потом ничего. Все прекращается.
Рука сжимается вокруг моей руки. Выхватывает меня обратно. Ловит меня. Серая дымка в глазах рассеивается. Свет заполняет восприятие и с ним появляется лицо.
Уилл.
Он склоняется надо мной, сосредоточенный и отчаянно красивый. Карие глаза блестят, полные бурных эмоций, которых я не могу распознать. Он неразборчиво бормочет на выдохе, потом стискивает челюсть, замолкая.
Его рука скользит вниз по моей руке и находит ладонь. Пальцы переплетаются с моими, ладони соприкасаются. Я чувствую быстрый стук его сердца через одно касание. Этот ровный пульс в его ладони возрождает меня.
Его присутствие всегда делает это со мной. Вдыхает жизнь обратно. Отгоняет призрака, словно тающий туман. Моя кожа натягивается, стремясь к узнаванию. Грудь вибрирует. Переполняется облегчением, благодарностью, и чем-то еще.
Его взгляд удерживает мой. В этот момент всё затихает. Всё исчезает. Мы одни.
