Текст книги "Попутный ветер (СИ)"

Автор книги: Снежана Малинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19 Возвращение

Глава 19 Возвращение

Москва встретила её дождём.

Лёля прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора, глядя, как огни города расплываются в серой пелене. Самолёт медленно заходил на посадку, и где-то там, внизу, её ждали. Она знала это. Он написал ей ровно за час до вылета: «Я уже мчусь в аэропорт. Не опаздывай».

Она перечитала это сообщение раз двадцать, пока самолёт набирал высоту, пока они летели над облаками, пока стюардессы разносили ужин и гасили свет. Ирина спала на соседнем кресле, уронив голову на плечо, а Лёля смотрела в иллюминатор и считала минуты.

Тридцать дней. Четыре недели. Семьсот двадцать часов. Она прожила их, как один длинный день, наполненный его голосом в трубке, его сообщениями, его обещаниями. Он звонил каждый вечер, и они говорили до тех пор, пока у неё не начинал садиться телефон. Он рассказывал о переговорах, о партнёрах, о том, как купил новые тренажёры в спортзал и теперь не знает, что с ними делать без её насмешек. Она рассказывала о пассажирах, которые путали языки, о закатах, которые она фотографировала для него, о том, как научилась готовить паэлью, чтобы потом удивить его в Москве.

Они скучали. Тяжело, по-настоящему, так, что иногда Лёля просыпалась среди ночи и тянулась к пустоте рядом, забыв, что он далеко. Но они знали, что это временно. И это знание помогало.

– Лёлька, – голос Ирины вырвал её из мыслей. – Мы прилетели.

Самолёт коснулся взлётной полосы, и Лёля почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Дрожь пробежала по телу, и она вдруг поняла, что боится. Не того, что он не придёт – она знала, что придёт. А того, что всё это было сном. Четыре дня на лайнере, тридцать дней ожидания – и вдруг всё закончится, когда она выйдет в зал прилёта и увидит его.

– Ты чего дрожишь? – Ирина взяла её за руку. – Замёрзла?

– Волнуюсь, – призналась Лёля, и её голос прозвучал хрипло.

– Он там, – уверенно сказала Ирина. – Я знаю. Денис написал, что они уже час ждут. Олег с утра как бешеный, сказал, что выехал за три часа до прилета.

– За три часа? – Лёля невольно улыбнулась.

– Денис сказал, что он переставил все встречи, отменил переговоры, чуть не уволил секретаршу, которая попыталась напомнить ему о совещании. Так что да. Он там.

Лёля выдохнула, чувствуя, как страх отступает, уступая место радости.

– Пошли, – сказала она.

Они прошли паспортный контроль, забрали багаж, и Лёля чувствовала, как каждую минуту сердце бьётся быстрее. Ирина шла рядом, её глаза блестели, и Лёля знала – подруга волнуется не меньше.

И вот они вышли в зал прилёта.

Лёля увидела его сразу.

Олег стоял у выхода, и среди сотен людей она узнала его мгновенно. Он был в тёмном костюме, с букетом цветов в руках – огромным, из белых роз, которые казались ещё белее на фоне серого московского дня. Его глаза искали её, и когда он наконец увидел, Лёля почувствовала, как мир перестал существовать.

Она побежала.

Бросила чемодан, забыла о сумке, о том, что вокруг люди, о том, что она в аэропорту, где все смотрят. Она бежала к нему, и он шагнул навстречу, и цветы упали на пол, потому что ему нужно было обнять её, и они не могли ждать ни секунды.

Он поймал её, прижал к себе так крепко, что она не могла дышать, и она чувствовала, как дрожат его руки, как бьётся его сердце – так же сильно, как её.

– Ты здесь, – прошептал он, и его голос был хриплым, неузнаваемым.

– Я здесь, – ответила она, и слёзы текли по её щекам, и она не могла их остановить, да и не хотела.

Он отстранился на секунду, чтобы посмотреть на неё, и в его чёрных глазах отражались огни аэропорта, и в них было столько счастья, что она забыла, как дышать.

– Ты похудела, – сказал он, проводя пальцами по её щеке.

– Ты не брился, – ответила она, касаясь его щетины.

– Ждал тебя. Не мог найти время.

– Тридцать дней?

– Семьсот двадцать часов, – поправил он.

Она засмеялась, и он засмеялся вместе с ней, и этот смех был громче шума аэропорта, ярче огней, теплее, чем всё, что она чувствовала за этот месяц.

Он поцеловал её – прямо посреди зала прилёта, под взглядами сотен людей, и ей было всё равно. Его губы были такими же, как она запомнила – нежными и требовательными одновременно, и она чувствовала, как тает в его руках.

– Я люблю тебя, – сказал он, отрываясь от её губ. – Я хотел сказать это вчера. И позавчера. И каждый день, когда звонил. Но я хотел сказать это в глаза. Я люблю тебя, Лёля.

Она смотрела на него, на этого сильного, сурового мужчину, который стоял перед ней с красными глазами и счастливой улыбкой, и понимала, что это – самое правильное мгновение в её жизни.

– Я тоже тебя люблю, – сказала она. – Я люблю тебя с того самого дня, когда ты назвал меня золотцем и выгнал из спортзала.

– Я был идиотом, – усмехнулся он.

– Был, – согласилась она. – Но теперь ты мой идиот.

Он засмеялся, подхватил её на руки, и она вскрикнула, обхватывая его за шею.

– Олег, поставь меня! Люди смотрят!

– Пусть смотрят, – сказал он, кружа её. – Пусть завидуют.

Она смеялась, и он смеялся, и когда он наконец поставил её на ноги, она увидела, что рядом уже стоят Ирина и Денис.

Денис обнимал Ирину, прижимая к себе, и Ирина, которая всю дорогу храбрилась, сейчас плакала, уткнувшись ему в плечо.

– Я так скучала, – всхлипывала она.

– Я тоже, – Денис гладил её по волосам, и в его глазах блестели слёзы. – Каждый день. Каждую минуту.

– Вы устроили представление, – сказал Олег, глядя на них, и в его голосе не было злости – только радость.

– А вы нет? – Денис усмехнулся, кивнув на разбросанные цветы.

Олег посмотрел на букет, который лежал на полу, и нахмурился.

– Розы, – сказал он. – Я их выбирал два часа.

– Они красивые, – Лёля подняла цветы, прижимая к груди. – Самые красивые.

– Они помялись.

– Ничего. Я поставлю их в воду, и они расправятся. Как мы.

Он посмотрел на неё, и в его глазах было столько нежности, что она почувствовала, как сердце сжимается.

– Как мы, – повторил он.

Они вышли из аэропорта, и дождь уже закончился, и сквозь тучи пробивалось солнце – робкое, осеннее, но такое тёплое. Олег взял её чемодан, Ирина отдала свой Денису, и они пошли к машинам.

– Мы поедем вместе? – спросила Лёля.

– Мы поедем домой, – сказал Олег, и от этого слова у неё перехватило дыхание.

– Домой?

– Ко мне. Я приготовил ужин. Тот самый салат, который ты любишь. И вино. Белое, сухое. Ты же пьёшь белое?

– Ты запомнил? – она не верила своим ушам.

– Я запомнил всё, – сказал он, открывая перед ней дверь машины. – Каждое слово, которое ты сказала. Каждую деталь. У тебя есть любимое кафе на Арбате, ты любишь гулять по набережной, когда идёт снег, и ты ненавидишь, когда кто-то называет тебя золотцем.

– Ты меня называл.

– Больше никогда, – пообещал он, и в его глазах была такая серьёзность, что она невольно улыбнулась.

– Даже если я буду тебя бесить?

– Даже тогда.

Она села в машину, и он обошёл её, сел за руль, и Лёля смотрела, как его руки, сильные, татуированные, держат руль, и думала о том, как она скучала по этим рукам.

– Я скучала по тебе, – сказала она.

– Я знаю, – ответил он, заводя мотор. – Я тоже.

Они выехали из аэропорта, и город встретил их золотыми листьями и низким солнцем, которое пробивалось сквозь облака.

– Олег, – сказала Лёля, глядя на дорогу.

– Что?

– Ты правда приготовил мой любимый салат?

– Правда.

– И вино?

– И вино.

– И что мы будем делать после ужина?

Он покосился на неё, и в его глазах зажёгся тот самый огонь, который она помнила с лайнера.

– А что ты хочешь делать после ужина?

– Я хочу, чтобы ты меня обнял, – сказала она. – И не отпускал до утра.

Он взял её за руку, поднёс к губам, поцеловал.

– Договорились, – сказал он.

Они ехали по Москве, и Лёля смотрела в окно на знакомые улицы, на людей, которые спешили по своим делам, и чувствовала, что наконец-то вернулась домой. Не потому, что самолёт приземлился в Шереметьево. А потому, что рядом был он.

Ирина писала ей сообщения: «Денис сказал, что Олег готовил ужин три часа. Три часа, Лёлька! Он даже гуглил рецепты. Ты только представь».

Лёля улыбнулась, глядя на телефон, и Олег заметил её улыбку.

– Что там?

– Ирина говорит, что ты гуглил рецепты, – сказала она.

– Я ничего не гуглил, – ответил он, но его уши покраснели.

– Олег, ты покраснел.

– Это ветер.

– В машине нет ветра.

– Тогда это аллергия.

– На что?

– На тебя, – сказал он, и в его голосе была усмешка. – Аллергия на светловолосых переводчиц, которые смеются надо мной.

– Я не смеюсь, – сказала она, хотя смеялась. – Я просто счастлива.

Он посмотрел на неё, и в его глазах отразилось то же самое – счастье, которое не нужно объяснять, которое чувствуешь каждой клеткой.

– Я тоже, – сказал он.

Они остановились у светофора, и он повернулся к ней, взял её лицо в ладони, и поцеловал – нежно, медленно, как будто у них была вечность.

– Я так ждал этого момента, – прошептал он, отрываясь от её губ.

– Я знаю, – ответила она. – Я тоже.

Сзади засигналили, светофор сменился на зелёный, и Олег выругался, но в его голосе не было злости. Только смех.

– Поехали, – сказал он. – Я хочу показать тебе дом.

– Дом, – повторила она, и это слово стало самым красивым в её жизни.

Они ехали по городу, который встречал их огнями и дождём, который уже почти закончился, и Лёля знала, что это – начало. Начало их истории, которая была длиннее, чем четыре дня на лайнере. Длиннее, чем месяц разлуки. Длиннее, чем они могли себе представить.

Потому что они нашли друг друга. И теперь – не отпустят.

Глава 20 Новая реальность

Глава 20 Новая реальность

Первая неделя в Москве прошла как в тумане.

Лёля просыпалась в его постели, чувствуя тяжесть его руки на своей талии, и каждый раз ей казалось, что она всё ещё на лайнере, что за окном – океан, а не осенняя Москва. Но когда она открывала глаза, то видела его потолок, его стены, его город за окном. И улыбалась.

Олег вставал рано – у него были встречи, переговоры, дела, которые накопились за время его отсутствия. Но каждое утро он задерживался на несколько минут, чтобы поцеловать её, прежде чем уйти.

– Ты могла бы спать дальше, – сказал он в один из утренних дней, когда она, сонная, провожала его до двери.

– Я хочу тебя видеть, – ответила она, кутаясь в его рубашку, которую надела вместо пижамы.

Он посмотрел на неё – в его рубашке, с растрёпанными волосами, сонную и счастливую – и что-то дрогнуло в его глазах.

– Если ты будешь так на меня смотреть, я никуда не уйду, – сказал он, притягивая её к себе.

– И что в этом плохого?

– У меня через час совещание. С французами.

– С французами? – она вдруг проснулась окончательно. – Какими?

– Тебе какими? – усмехнулся он. – Нашими. Жан-Поль прислал письмо, хочет обсудить следующий этап контракта. Они довольны сотрудничеством, говорят, что никогда не видели такого профессионального подхода.

– Это из-за того, что я переводила? – спросила она, и в её голосе прозвучала гордость.

– Это из-за тебя, – поправил он, целуя её в лоб. – Они просили передать, что будут рады видеть тебя на совещании. Если ты, конечно, захочешь.

– Хочу, – сказала она, выбираясь из его объятий. – Дай мне десять минут.

Он смотрел, как она бежит в душ, как на ходу собирает волосы в хвост, как надевает строгую блузку, юбку, и думал о том, что никогда в жизни не был так счастлив.

–

Совещание проходило в офисе Олега – в здании на набережной, откуда открывался вид на Москву-реку. Лёля сидела рядом с ним, переводила, когда это было необходимо, и чувствовала, как по-новому смотрят на неё коллеги. Если раньше в их взглядах было любопытство («девушка Олега»), то теперь – уважение. Она знала контракт, знала цифры, знала нюансы, о которых никто, кроме неё и французов, не помнил.

– Mademoiselle Lolia, – сказал Жан-Поль в конце совещания, и его голос звучал тепло, по-отечески. – Nous sommes ravis de travailler avec vous. Votre professionnalisme est exceptionnel. (Мы очень рады работать с вами. Ваш профессионализм исключителен.)

– Merci, monsieur, – ответила Лёля, и её голос не дрогнул. – C'est un honneur pour moi.(Это большая честь для меня.)

После совещания Олег задержал её в кабинете.

– Ты была великолепна, – сказал он, закрывая дверь.

– Я просто делала свою работу, – ответила она, но в её глазах светилась гордость.

– Твоя работа теперь – это мой бизнес, – сказал он, подходя ближе. – Как тебе такое?

– Мне нравится, – призналась она. – Я чувствую, что приношу пользу. Что я не просто...

– Не просто что?

– Не просто девушка, которая спит с боссом, – сказала она, и в её голосе прозвучала горечь.

Олег замер.

– Кто тебе сказал такую чушь? – спросил он, и его голос стал жёстче.

– Никто не говорил. Я сама чувствую, как на меня смотрят. И это нормально, – добавила она, когда он хотел возразить. – Я должна доказать, что я здесь не из-за того, что я твоя женщина. И я это сделаю.

Он посмотрел на неё, и в его глазах было столько гордости, что у неё перехватило дыхание.

– Ты уже доказала, – сказал он. – Всем. Даже мне, хотя я и так знал.

– Значит, я продолжу, – улыбнулась она.

–

Через неделю в компании появилось объявление о проведении независимого аудита.

– Это стандартная процедура, – объяснял Олег за ужином, видя её вопросительный взгляд. – Французы хотят убедиться, что всё идёт по плану. Они прислали своего человека.

– Кого?

– Аудитора. Воронцов Александр Сергеевич. Говорят, профи высокого класса, работал с крупными европейскими корпорациями.

Лёля кивнула, не придавая этому значения. Такие вещи были частью большого бизнеса, в который она только начинала погружаться.

– Когда он приезжает? – спросила она.

– Завтра. Я хочу, чтобы ты присутствовала на первой встрече. Как переводчик.

– Думаешь, это нужно?

– Уверен. Ты знаешь контракт лучше, чем кто-либо. И французы доверяют тебе. Это будет правильно.

Она согласилась, не зная, что эта встреча изменит всё.

–

Наталья появилась через два дня после приезда Воронцова.

Лёля увидела её в коридоре офиса, когда шла на совещание. Наталья стояла у окна, поправляя волосы, и на ней был строгий деловой костюм, который делал её старше и холоднее.

– Лёля, – сказала она, и в её голосе не было ни злости, ни радости. Только спокойствие, которое пугало больше, чем крики. – Рада тебя видеть.

– Наталья, – Лёля остановилась, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Что ты здесь делаешь?

– Работаю, – ответила та, и на её губах появилась лёгкая улыбка. – Меня пригласили как внешнего консультанта. Господин Воронцов сказал, что ему нужен человек, который знает компанию изнутри. А кто знает её лучше, чем я?

– Олег знает? – спросила Лёля, и её голос дрогнул.

– Олег, – Наталья усмехнулась, – вынужден согласиться. Иначе аудит будет провален, а контракт с французами – под угрозой. Так что да, он знает. И он не в восторге. Но что поделать? Бизнес есть бизнес.

Она шагнула ближе, и Лёля почувствовала запах её духов – резкий, почти агрессивный.

– Не смотри на меня так, – сказала Наталья, и в её голосе появились ядовитые нотки. – Я здесь не ради тебя. Я здесь ради себя. И ради того, чтобы доказать, что без меня его компания – ничто. А ты... – она посмотрела на Лёлю сверху-вниз, – ты всего лишь декорация. Которая скоро надоест.

– Наталья, – Лёля заставила себя не отводить взгляд. – Я не знаю, что ты задумала, но я не позволю тебе разрушить то, что он построил.

– Ты? – Наталья рассмеялась, и в её смехе была горечь. – Ты даже не представляешь, в какую игру ввязалась. Но скоро узнаешь.

Она развернулась и ушла, оставив Лёлю стоять в коридоре с бешено колотящимся сердцем.

–

Вечером Лёля рассказала Олегу о встрече с Натальей.

– Я знаю, – сказал он, и в его голосе была усталость. – Воронцов настоял. Сказал, что ему нужен человек, который знает финансовую отчётность. Наталья была финансовым директором восемь лет. Она знает всё.

– Ты не можешь её уволить? – спросила Лёля.

– Она уже уволена, – напомнил он. – Но Воронцов нанял её как внешнего консультанта. Это его право. Если я вмешаюсь, он может подумать, что мне есть что скрывать. А это поставит под удар контракт с французами.

– Ты ей доверяешь?

– Нет, – ответил он, и в его голосе не было сомнений. – Но у меня нет выбора.

Он обнял её, и Лёля чувствовала, как напряжены его мышцы, как тяжело ему даётся это спокойствие.

– Я не позволю ей навредить тебе, – сказал он.

– Я не боюсь её, – ответила Лёля. – Я боюсь того, что она может сделать с твоим бизнесом.

– Мой бизнес переживёт, – сказал он, целуя её в макушку. – Главное, чтобы мы пережили.

Она хотела спросить, что он имеет в виду, но промолчала. Впервые за долгое время она почувствовала, что их идеальный мир дал трещину.

–

Через два дня Лёля впервые встретилась с Воронцовым.

Совещание проходило в большом конференц-зале. Олег сидел во главе стола, рядом с ним – Денис, напротив – Наталья, которая делала вид, что Лёли не существует. Воронцов вошёл последним – высокий, подтянутый, в дорогом костюме, с безупречной улыбкой.

– Александр Воронцов, – представился он, пожимая руку. – Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Его голос был спокойным, уверенным, и когда его взгляд упал на Лёлю, она почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– А это? – спросил он, глядя на неё с любопытством.

– Лёля Волошина, наш переводчик, – представил Олег, и в его голосе прозвучала нотка собственничества.

– Переводчик? – Воронцов поднял бровь. – Я слышал, вы также участвовали в переговорах с французами. И произвели на них неизгладимое впечатление.

– Я просто делала свою работу, – ответила Лёля, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Работу, – повторил Воронцов, и в его улыбке появилось что-то неуловимое. – Что ж, надеюсь, мы сработаемся.

Он сел напротив неё, и Лёля почувствовала на себе его взгляд – изучающий, оценивающий, опасный. Она посмотрела на Олега, но он уже погрузился в обсуждение цифр, не замечая ничего вокруг.

Совещание длилось два часа. Воронцов задавал вопросы, которые казались невинными, но Лёля, которая знала контракт от корки до корки, чувствовала в них подвох. Он копал. Не грубо, не явно, но методично, как следователь, который собирает улики.

После совещания он подошёл к ней.

– Вы говорите по-французски? – спросил он, и его голос был мягким, почти дружеским.

– Да, – ответила она.

– И по-испански, кажется? – он улыбнулся. – Талантливая девушка. Неудивительно, что французы так вас полюбили.

– Я просто переводчик, – повторила она, чувствуя, что он пытается её прощупать.

– Просто переводчик, – повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего ей захотелось отступить. – Что ж, надеюсь, вы поможете мне разобраться в тонкостях контракта. Французский язык, знаете ли, полон нюансов.

– Я всегда готова помочь, – ответила она, стараясь сохранять нейтральный тон.

– Вот и отлично, – сказал он, и его улыбка стала шире. – Я уверен, мы найдём общий язык.

Он отошёл, и Лёля выдохнула, чувствуя, как напряжены плечи.

– Держись от него подальше, – сказал Олег, подходя к ней.

– Ты ревнуешь? – спросила она, пытаясь перевести всё в шутку.

– Я беспокоюсь, – поправил он, и в его голосе не было шутки. – Этот человек... что-то в нём не так.

– Он просто аудитор, – сказала Лёля, хотя сама чувствовала, что это не так.

– Посмотрим, – ответил Олег, провожая взглядом Воронцова, который уже разговаривал с Натальей в углу зала.

Они стояли, глядя, как двое склоняются над документами, и оба чувствовали: надвигается что-то, что изменит их жизнь. Но ни один из них не знал, насколько глубокими будут эти перемены.

Глава 21 Тень над офисом

Глава 21 Тень над офисом

Первые две недели работы Воронцова прошли под знаком внешнего благополучия.

Он появлялся в офисе каждый день ровно в девять, здоровался с секретаршами, улыбался, пил кофе и погружался в документы. Он задавал вопросы, делал пометки, встречался с сотрудниками, и все отмечали его профессионализм. Никто не мог сказать о нём ничего плохого – он был вежлив, корректен, безупречен.

Но Лёля чувствовала.

Она чувствовала, как его взгляд задерживается на ней дольше, чем нужно. Как он находит поводы поговорить с ней наедине. Как его вопросы о контракте становятся всё более личными, всё более нацеленными на то, чтобы понять, где можно нажать.

– Вы давно работаете с Олегом Викторовичем? – спросил он однажды, когда они остались в конференц-зале после совещания.

– Я не работаю с ним, – ответила Лёля, собирая бумаги. – Я работаю с контрактом.

– Но вы же его девушка, – сказал Воронцов, и в его голосе не было вопроса. – Это не секрет.

– Это не имеет отношения к моей работе, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Конечно, не имеет, – согласился он, и его улыбка стала мягче. – Я просто отмечаю. Вы – талантливая девушка. И у вас есть доступ к информации, которая может быть полезна.

– В каком смысле? – Лёля подняла на него глаза.

– В прямом, – сказал он, подходя ближе. – Я здесь, чтобы оценить состояние компании. Вы здесь, чтобы помочь французам. У нас общие цели, не так ли?

– Моя цель – переводить, – ответила она, отступая на шаг. – Всё остальное – не моя компетенция.

– Жаль, – вздохнул он. – Я думал, мы можем сотрудничать более тесно.

Он отошёл, и Лёля выдохнула, чувствуя, как дрожат руки. Она знала, что это было предупреждение. Или предложение. Или и то, и другое одновременно.

–

Олег заметил, что Воронцов проявляет к Лёле интерес, и это бесило его больше, чем он готов был признать.

– Он постоянно к тебе подходит, – сказал он вечером, когда они лежали в постели.

– Он задаёт вопросы по контракту, – ответила Лёля, хотя знала, что это не так.

– Это не вопросы по контракту.

– Ты ревнуешь? – она повернулась к нему, пытаясь перевести всё в шутку.

– Я не ревную, – сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. – Я не доверяю этому человеку. И я не хочу, чтобы ты была с ним наедине.

– Олег, – Лёля села, глядя на него. – Ты не можешь контролировать, с кем я разговариваю. Это моя работа.

– Я знаю, – он провёл рукой по лицу, и в его жесте было столько усталости, что она вдруг поняла: дело не в ревности. Он боялся. – Я знаю, что не могу. Но я прошу тебя. Будь осторожна.

– С Воронцовым?

– С Натальей тоже, – добавил он. – Они теперь работают вместе. И я не знаю, что они задумали.

– Ты думаешь, они что-то задумали?

– Я знаю Наталью, – сказал он, и в его голосе прозвучала горечь. – Она не прощает. И она не успокоится, пока не разрушит всё, что мы построили.

– Мы? – переспросила Лёля.

– Я и она, – поправился он. – А теперь – я и ты.

Она легла обратно, прижалась к нему, и он обнял её, утыкаясь носом в её волосы.

– Я не позволю ей причинить тебе боль, – сказал он.

– Я знаю, – ответила она. – Но ты не можешь защитить меня от всего. И не нужно.

– Почему?

– Потому что я не хрустальная, – сказала она, поднимая голову. – Я могу постоять за себя. И за нас.

Он посмотрел на неё, и в его глазах появилось что-то новое – не страх, не тревога, а что-то похожее на гордость.

– Знаю, – сказал он, целуя её в лоб. – Но ты всё равно будь осторожна.

– Обещаю, – прошептала она, закрывая глаза.

–

Через три недели после начала аудита Воронцов попросил о встрече с французами.

– У меня есть предварительные выводы, – сказал он на совещании, и его голос был спокоен, почти равнодушен. – Я хотел бы представить их Жан-Полю Дювалю и его команде.

Олег нахмурился.

– Какие выводы? – спросил он. – Вы ещё не закончили проверку.

– Предварительные, – повторил Воронцов, и его улыбка стала шире. – Есть некоторые моменты, которые требуют разъяснений. Я считаю, что французы должны быть в курсе.

– Какие моменты? – голос Олега стал жёстче.

– Небольшие несоответствия в отчётности, – ответил Воронцов, раскрывая папку. – За последние два года. Ничего критичного, но... требующего внимания.

Лёля, которая сидела рядом с Олегом, почувствовала, как он напрягся. Она посмотрела на документы, которые разложил перед собой Воронцов, и её сердце ухнуло вниз.

Это были те самые отчёты, о которых когда-то говорила Наталья. Те самые, которые могли разрушить всё.

– Это старые отчёты, – сказала она, и её голос прозвучал громче, чем она ожидала.

Все повернулись к ней.

– Что вы сказали? – спросил Воронцов, и в его глазах мелькнуло что-то – интерес? опасность?

– Эти отчёты, – Лёля подошла к столу, взяла бумаги в руки. – Они были исправлены полгода назад. Я видела новые версии, когда работала с контрактом. Это – черновики.

– Откуда вы знаете? – спросил Воронцов, и его голос стал холоднее.

– Я их переводила, – ответила Лёля, и её голос не дрогнул. – Французская версия этих отчётов была подписана полгода назад. Я видела подписи.

Воронцов смотрел на неё несколько секунд, а потом улыбнулся.

– Вы уверены? – спросил он. – Это очень серьёзное заявление.

– Я уверена, – сказала Лёля, и она чувствовала, как Олег смотрит на неё, как Денис замер в углу, как Наталья, сидящая напротив, побледнела.

– Тогда, – Воронцов закрыл папку, и его улыбка стала ледяной, – нам нужно разобраться, откуда у меня эти документы. Потому что если вы правы, то кто-то пытается ввести в заблуждение и французскую сторону, и меня.

Он посмотрел на Наталью, и Лёля увидела, как та сжала ручку так, что побелели костяшки.

– Мы разберёмся, – сказал Олег, вставая. – Спасибо, что обратили внимание, Лёля.

Она кивнула, чувствуя, как дрожат колени. Она только что бросила вызов Воронцову. И она знала, что это только начало.

–

После совещания Наталья поймала её в коридоре.

– Ты думаешь, ты умная? – прошипела она, и её глаза горели ненавистью.

– Я знаю, что ты задумала, – ответила Лёля, и её голос был спокоен. – Ты хочешь уничтожить его компанию. Используя старые отчёты, которые ты же и составляла.

– Ты ничего не докажешь, – Наталья шагнула ближе, и Лёля почувствовала запах её духов. – Воронцов – профессионал. Он найдёт то, что нужно. И твой Олег останется ни с чем.

– Воронцов – мошенник, – сказала Лёля, и в её голосе прозвучала сталь. – Я знаю это. И я докажу.

– Ты? – Наталья рассмеялась, но в её смехе не было радости. – Ты – никто. Студентка, которая умеет говорить на трёх языках. Ты даже не представляешь, с кем связалась.

– А ты представляешь? – спросила Лёля, глядя ей в глаза. – Ты думаешь, Воронцов поможет тебе? Он использует тебя, а когда ты станешь не нужна – выбросит. Как Олег выбросил тебя.

Наталья побелела.

– Ты пожалеешь, – сказала она, и в её голосе не было яда. Только пустота.

– Возможно, – ответила Лёля. – Но я не позволю тебе разрушить то, что он построил.

Она развернулась и ушла, чувствуя на себе взгляд Натальи. Она знала, что только что объявила войну. И она знала, что теперь пути назад нет.

–

Вечером она рассказала всё Олегу.

– Ты была права, – сказал он, когда она закончила. – Наталья и Воронцов работают вместе. Он использует старые отчёты, чтобы создать видимость нарушений. А потом...

– А потом что? – спросила она.

– Потом он предложит сделку, – сказал Олег, и в его голосе была горечь. – Я отдаю ему часть бизнеса, он закрывает аудит с положительным заключением. Или я теряю контракт с французами.

– Ты не можешь этого допустить, – сказала Лёля.

– Я не могу, – согласился он. – Но у меня нет доказательств. Есть только твои слова.

– Моих слов достаточно? – спросила она, и в её голосе прозвучала неуверенность.

– Для меня – да, – ответил он, притягивая её к себе. – Но для французов – нет. Им нужны документы. Факты.

– Я найду их, – сказала Лёля, и в её голосе была решимость.

– Нет, – сказал он, и его голос стал жёстче. – Ты не будешь в это ввязываться. Это моя война.

– Это наша война, – поправила она. – И я не позволю тебе выгнать меня.

– Лёля...

– Нет, – она вырвалась из его объятий, глядя ему в глаза. – Ты не можешь защитить меня от всего. И не нужно. Я сильная. Я справлюсь. Но я не буду стоять в стороне, пока кто-то пытается разрушить нашу жизнь.

Он смотрел на неё, и в его глазах боролись страх и гордость.

– Ты уверена? – спросил он.

– Я никогда не была так уверена, – ответила она.

Он обнял её, и она чувствовала, как бьётся его сердце.

– Тогда мы сделаем это вместе, – сказал он. – Но ты будешь делать то, что я говорю. И если я скажу остановиться – ты остановишься.

– Договорились, – прошептала она, утыкаясь носом в его плечо.

Они стояли в темноте, прижавшись друг к другу, и оба знали: впереди – битва. Но они были готовы. Вместе.