Текст книги "Попутный ветер (СИ)"
Автор книги: Снежана Малинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 3 Призрак на коже
Глава 3 Призрак на коже
Лёля вышла на палубу, жадно вдохнув соленый воздух. Золотистые огни ресторана остались позади, и здесь, на корме, было почти темно – только луна серебрила воду за бортом да редкие фонари разгоняли мрак у лестниц. Она прислонилась к поручням, пытаясь унять дрожь в руках.
Что это было?
Она выходила на сцену десятки раз. Перед пассажирами, перед экипажем, перед кем угодно. И никогда еще ее тело не реагировало так странно на взгляды из зала. А сегодня – два взгляда, два разных, два тяжелых, два таких, от которых хотелось одновременно бежать и остаться.
Олег.
Она произнесла это имя про себя и тут же одернула себя: какое ей дело до этого наглого, самовлюбленного мужчины, который с первой минуты повел себя как последний хам? Который смотрел на нее так, будто она была вещью, которую можно взять, не спросив? У которого, между прочим, была женщина, обвивающая его шею руками прямо при всех.
«Ты моя», – прочитала она по губам, и эти слова до сих пор жгли где-то под ребрами.
Лёля закрыла глаза, и перед внутренним взором снова возникло его лицо. Темные волосы, влажные после тренировки, черные глаза, которые днем смотрели на нее с ледяным презрением, а вечером – с таким жаром, что, казалось, можно было обжечься. Эти широкие плечи, руки в татуировках, которыми он с такой силой скинул блины со штанги... и то, как он стоял на танцполе, отстранив от себя Наталью, но продолжая смотреть только на нее.
– Дура, – прошептала она себе. – Дура, дура, дура.
Но сердце продолжало биться где-то в горле, и тело помнило тот полуметровый промежуток между ними в спортзале, когда от него исходил такой жар, что воздух, казалось, плавился.
Она не знала, сколько простояла так, глядя на лунную дорожку, пока не услышала шаги.
– Лёля?
Она обернулась. Капитан Алексей стоял в нескольких шагах, уже без кителя, в простой белой рубашке с закатанными рукавами. В темноте его серые глаза казались почти черными, но в них не было тяжести взгляда Олега – только теплота и легкая тревога.
– Вы здесь? Я искал вас. Все в порядке?
– Да, – Лёля постаралась улыбнуться. – Просто... захотелось воздуха.
Алексей подошел ближе, остановился рядом, тоже глядя на воду.
– Я понимаю. После такого выступления трудно сразу прийти в себя. – Он помолчал. – Я не шутил насчет ужина. И не только потому, что вы потрясающе поете. Вы... мне нравитесь.
Лёля подняла на него глаза. В его словах не было напора, не было собственнических ноток – только искренняя симпатия и какая-то почти мальчишеская робость, которая так странно сочеталась с его статусом капитана.
– Я подумаю, – повторила она, и на этот раз в ее голосе не было растерянности.
Алексей кивнул, не настаивая. Они еще немного постояли в тишине, глядя на море, а потом он проводил ее до каюты и пожелал спокойной ночи, даже не попытавшись поцеловать.
Лёля закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. С капитаном было легко. Спокойно. Надежно.
Тогда почему она все еще чувствовала на себе чужой черный взгляд?
* * *
Олег зашел в каюту, даже не взглянув на Наталью, которая семенила следом, что-то щебеча о том, какая Вера – дура, умудрилась морской болезнью заболеть, а эта девка со сцены вообще выглядит как подросток, и что Олег, конечно, просто устал от вечных переговоров, вот и смотрит невидящим взглядом.
Он молча снял рубашку, бросил на спинку стула, подошел к бару и налил виски. Выпил залпом, не чувствуя вкуса.
Перед глазами стояла она.
Светлые волосы, небрежно собранные в гульку, когда она выходила на сцену. Голубые глаза, которые смотрели прямо на него во время медленной песни, и ему показалось – показалось ли? – что на мгновение она пела только для него. Ее губы, произносящие испанские слова, такие чувственные, такие мягкие...
«Te quiero, mi amor».
Он сжал стакан так, что побелели костяшки пальцев.
Черт.
Он не должен был этого чувствовать. Она была никем – какой-то студенткой, подрабатывающей на каникулах на лайнере, которая надерзила ему с утра. Маленькой, худенькой, с этой ее дурацкой смелостью, которая должна была раздражать, а не... не заводить.
Но когда она запела на испанском, его накрыло. Этот голос – низкий, тягучий, проникающий куда-то глубоко, туда, где не должно быть никого. Он представил, как этот голос звучит рядом, в темноте, шепотом. Представил эти испанские слова, обращенные к нему, одному ему.
Его дыхание сбилось.
– Олег, ты какой-то напряженный, – раздался голос Натальи. Она подошла сзади, провела ладонями по его спине, по татуировкам. – Может, я помогу тебе расслабиться?
Олег не ответил. Наталья обошла его, встала напротив, расстегивая блузку. Он смотрел на нее и видел другую. Светлые волосы, голубые глаза. Хрупкие плечи, тонкую талию.
– Раздевайся, – сказал он глухо.
Наталья улыбнулась, довольная. Она сбросила одежду, потянулась к нему, но Олег перехватил ее руки, развернул и толкнул на кровать. Грубо, может быть слишком грубо, но Наталья только засмеялась – она любила такое.
Он вошел в нее резко, без предисловий, и закрыл глаза.
Перед ним было другое лицо.
Светлые волосы разметались по подушке. Голубые глаза смотрят снизу – вверх – испуганно? дерзко? он не знал, но от этого взгляда у него перехватывало дыхание. Она что-то говорит, но не по-русски – по-испански, слова льются мягко, обволакивающе, и он наклоняется, чтобы заглушить их поцелуем, чувствует, как ее губы раскрываются навстречу...
– Олег... – выдохнула Наталья, и голос вырвал его из видения.
Он замер на мгновение, а потом закрыл глаза снова.
Она поет. Медленно, тягуче. Его руки скользят по ее телу – маленькому, гибкому, такому, что умещается в его руках целиком. Она не сопротивляется, но и не уступает – смотрит прямо, голубыми глазами, и улыбается той самой улыбкой, которую он видел со сцены. Дерзкой. Непокорной.
Он начинает двигаться быстрее, и ритм этой испанской песни звучит в его голове, сливается с пульсом, с каждым толчком. Она – здесь, под ним, ее голос – в его ушах, ее запах – в его легких. И когда он чувствует, что сейчас сорвется, она произносит:
«Te quiero».
Олег кончил с глухим рыком, вцепившись пальцами в простыни. Тело выгнулось, мышцы свело судорогой, и несколько секунд он вообще не понимал, где находится.
А потом реальность вернулась.
Наталья лежала под ним, тяжело дыша, с довольной улыбкой на губах. Ее руки скользили по его спине, поглаживая мокрую от пота кожу.
– Вот это да, – прошептала она, довольно мурлыча. – Я и не знала, что ты можешь так... С чего бы это? Соскучился по мне?
Олег не ответил. Он перекатился на бок, глядя в потолок. Сердце колотилось где-то в горле, и он все еще не мог отдышаться.
Наталья прижалась к нему сзади, довольная собой.
– Завтра переговоры, – сказала она в его спину. – Надо выспаться. Ты молодец, Олежка. Хорошо снял напряжение.
Он ничего не ответил. Он смотрел на потолок каюты и видел перед собой голубые глаза и светлые волосы, разметавшиеся по подушке.
Он кончил, представляя другую женщину. И это было самым сильным ощущением за последние годы.
Наталья, уверенная, что это ее заслуга, уже засыпала, довольно посапывая рядом. А Олег лежал с открытыми глазами и думал о том, что завтра ему снова предстоит увидеть эту девчонку.
В голове все еще звучала испанская мелодия.
Он не спал до самого утра.
Глава 4 Выбор
Глава 4 Выбор
Утро на «Princess of the Seas» встретило Лёлю солнцем, которое пробивалось сквозь иллюминатор и золотило узкие полоски каюты. Она спала беспокойно – всё ворочалась, ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, а когда засыпала, ей снились черные глаза и шепот на испанском. Проснулась разбитой и злой на себя.
– Лёлька, ты где? – голос Ирины раздался из динамика внутренней связи. – Завтрак через десять минут, а у меня новости! Ты не поверишь!
Лёля натянула форменные шорты и футболку, кое-как завязала хвост и вышла в коридор. Ирина уже ждала у двери, сияющая, с кружкой кофе в руке.
– Ты выглядишь как после ночной смены, – заметила подруга, окинув ее взглядом. – Не спала?
– Снилось что-то странное, – уклонилась Лёля. – У тебя что за новости?
Ирина заговорщицки понизила голос, хотя в коридоре никого не было:
– Денис с утра сказал, что их переводчица совсем плоха. Ее укачало так, что она из каюты не выходит. А у них сегодня вечером переговоры с французами, которые подсядут в полдень. Представляешь? Они без переводчика!
– Им найдут кого-нибудь, – пожала плечами Лёля, хотя сердце неприятно кольнуло. – Лайнер международный, наверняка есть штатные.
– Вот и я о том же. – Ирина стрельнула глазами. – Денис сказал, их Олег уже побежал к капитану договариваться. Так что, может, и тебя пригласят. Ты же французский знаешь, как родной.
– Обойдутся, – отрезала Лёля слишком быстро. – Я здесь переводчик-стажер, а не для таких важных персон.
Но внутри все сжалось. Мысль о том, что ей снова придется оказаться рядом с этим мужчиной – в деловой обстановке, без возможности просто развернуться и уйти, – вызывала смесь страха и того самого странного возбуждения, которое она пыталась заглушить с вечера.
Они спустились в столовую для персонала, и Лёля уже почти успокоилась, когда в дверях показался старший помощник капитана.
– Волошина, вас капитан просит подняться на мостик. Срочно.
Ирина толкнула ее локтем.
– Я же говорила.
Лёля поднялась, чувствуя, как пол под ногами становится ватным. Мостик – это святая святых, туда редко приглашали рядовых сотрудников. Она прошла по коридорам, поднялась на лифте и оказалась перед тяжелой дверью.
– Входите, – раздался голос Алексея.
Она шагнула внутрь и замерла.
Просторное помещение мостика было залито солнечным светом. Приборы тихо гудели, за стеклом простиралась бесконечная синева Атлантики. У пульта стоял капитан Алексей в безупречной форме, а напротив него, широко расставив ноги и сложив руки на груди, возвышался Олег.
Сегодня он был в деловом костюме – светло-голубом, льняном, дорогом, сидящем на его мощной фигуре как влитой. Никакой майки, никаких открытых татуировок – только белая рубашка и строгий галстук. Но Лёля сразу узнала эти плечи, эту линию челюсти, эти черные глаза, которые при ее появлении немедленно переместились на нее и больше не отпускали.
– Лёля, проходите, – Алексей шагнул к ней, и его голос стал мягче. – У нас возникла... непредвиденная ситуация.
– Вера окончательно слегла, – произнес Олег без предисловий. Голос у него был низкий, деловой, без следа вчерашней хрипотцы. – Мне нужен переводчик на сегодняшние переговоры. Капитан говорит, у него есть три человека, владеющих французским.
– Двое штатных и Ольга, но она практикантка, мы её как переводчика с испанского принимали. – поправил Алексей. – Один из наших переводчиков сейчас на берегу, вернется только к вечеру, но не успеет к началу. Так что выбор небольшой. – Он повернулся к Лёле. – Я вызвал вас, Марину и Андрея. Марина владеет французским на разговорном уровне, Андрей – базовом. Вы же, как я понимаю, учитесь на факультете иностранных языков?
– Да, – Лёля старалась не смотреть на Олега, но чувствовала его взгляд кожей. – Французский – мой второй язык после английского. Еще испанский.
– Это мне известно, – тихо сказал Олег, и в его голосе промелькнуло что-то, от чего по спине пробежал холодок.
Алексей перевел взгляд с одного на другого, но ничего не спросил. В этот момент дверь открылась, и вошли двое – парень лет двадцати пяти, которого Лёля знала, как Андрея, и девушка Марина, постоянный переводчик лайнера.
– Прошу, – Алексей жестом пригласил их встать рядом. – Господин Олег нуждается в переводчике на сегодняшние переговоры с французской делегацией. Уровень сложности – высокий, речь пойдет о контрактах и инвестициях. Я хочу, чтобы вы все представились и обозначили свой опыт.
Марина выступила первой: отработанная улыбка, уверенный голос, пять лет работы на лайнере, французский – свободно, но с небольшим акцентом, как уточнила она сама. Андрей был честен: базовый уровень, в основном письменный перевод, устной практики мало.
Когда очередь дошла до Лёли, она сделала шаг вперед и почувствовала, как Олег подался корпусом вперед, будто принюхиваясь.
– Лёля Волошина, двадцать два года, студентка последнего курса факультета иностранных языков, – заговорила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Французский – с отличием сдала международный экзамен DALF C2, проходила стажировку в Париже, переводила деловую переписку и участвовала в переговорах на стажировке. Английский и испанский – тоже на уровне носителя.
– С акцентом? – спросил Олег, глядя на нее в упор.
– Без, – ответила она, и в этом слове прозвучал вызов.
Олег медленно кивнул, и на его губах появилось подобие улыбки – не теплой, а скорее хищной, как у человека, который наконец нашел то, что искал.
– Она, – сказал он, не глядя на остальных. – Остальные свободны.
Марина вспыхнула, Андрей пожал плечами, но спорить не стали. Алексей задержался на мгновение, переводя взгляд с Лёли на Олега, и в его серых глазах мелькнуло что-то – может быть, ревность, может быть, тревога.
– Лёля, если вам некомфортно или вы не готовы к такой ответственности, я могу попросить Марину...
– Я справлюсь, – перебила Лёля, сама, не понимая, почему так быстро соглашается. – Это моя работа.
Алексей хотел что-то добавить, но Олег уже взял ее под локоть – жест собственнический, не терпящий возражений.
– У нас мало времени. Французы подходят к остановке через два часа, а мне нужно ввести переводчика в курс дела. – Он бросил короткий взгляд на капитана. – Каюта-конференц-зал, номер 712. Нам понадобится тишина.
– Я провожу, – сказал Алексей, но Олег уже тянул Лёлю к выходу.
– Не нужно, я найду.
Они вышли в коридор, и как только дверь мостика закрылась, Олег разжал пальцы. Лёля отступила на шаг, восстанавливая дистанцию.
– Вы могли бы спросить мое согласие, – сказала она, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле.
– Я только что спросил, – он шел рядом, и его длинные шаги заставляли ее почти бежать. – Ты сказала «справлюсь». Этого достаточно.
– Я сказала это капитану.
– Капитану? – Олег резко остановился, развернулся к ней, и Лёля едва успела затормозить, чтобы не врезаться в него. Он навис над ней, и в его черных глазах полыхнуло что-то темное. – Этот капитан, он что, твой покровитель?
– Это не ваше дело, – выпалила она, вздернув подбородок. – Я здесь работаю, а не состою в личных отношениях с начальством.
– А с кем состоишь? – спросил он тихо, и в этом «тихо» было больше угрозы, чем в крике.
Лёля почувствовала, как краснеет. Она ненавидела себя за эту слабость, за то, что не могла смотреть на него без того, чтобы не вспоминать вчерашний вечер – его взгляд с танцпола, его губы, шепчущие «ты моя».
– Это тоже не ваше дело, – повторила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Мы обсуждаем переговоры или мою личную жизнь?
Олег смотрел на нее несколько секунд, и в его лице что-то неуловимо изменилось – напряжение спало, уступив место чему-то похожему на удовлетворение.
– Переговоры, – сказал он коротко и двинулся дальше. – Идем.
Каюта-конференц-зал оказалась просторной, с большим столом, проектором и панорамным окном. Олег жестом указал Лёле на стул, сам сел напротив, расстегнул пиджак и достал из портфеля папку с документами.
– Французы – компания «Duval Marine». Они поставляют оборудование для портовой инфраструктуры. Мы планируем заключить эксклюзивный контракт на поставку в Россию и страны СНГ. – Он говорил быстро, четко, как человек, привыкший отдавать приказы. – Переговоры будут сложные, потому что у них есть конкуренты, и они будут давить на цену. Моя задача – сохранить условия, которые мы обсуждали в предварительных протоколах.
Лёля слушала, кивая, и понемногу профессиональная хватка брала верх над личной нервозностью. Она раскрыла блокнот, начала записывать термины, задавать уточняющие вопросы.
– Какие именно пункты будут спорными? – спросила она. – Если я заранее переведу ваши аргументы, смогу подать их более убедительно.
Олег поднял на нее взгляд, и в нем промелькнуло удивление – смешанное с чем-то вроде уважения.
– Ты быстро входишь в роль, – заметил он.
– Я профессионал, – ответила она, встретив его взгляд. – В отличие от некоторых, я не путаю работу с личными амбициями.
Он усмехнулся – коротко, но на этот раз в усмешке не было насмешки.
– Хорошо. Давай пройдемся по пунктам.
Следующие полтора часа они работали. Олег диктовал, Лёля переводила документы на французский, выверяя формулировки, чтобы они звучали естественно, но сохраняли юридическую точность. Она чувствовала, как он наблюдает за ней – за тем, как быстро она пишет, как уверенно произносит технические термины, как поправляет его, если в русском варианте была двусмысленность.
– У тебя талант, – сказал он, когда она закончила с очередным разделом. – Ты не просто переводишь слова, ты переводишь смыслы.
– Это и есть работа переводчика, – ответила она, не поднимая глаз.
– Большинство этого не умеют.
Лёля наконец посмотрела на него. Олег сидел, откинувшись на спинку стула, пиджак уже висел на спинке, галстук ослаблен, рукава рубашки закатаны – и она снова увидела татуировки, узоры, уходящие к локтям. Он смотрел на нее не как на сотрудницу, а как на... что-то большее. И это пугало.
– Давайте вернемся к условиям оплаты, – сказала она, возвращая разговор в деловое русло.
– Давай, – согласился он. – Я предлагаю пять тысяч евро за вечер. Плюс бонус, если контракт будет подписан в том виде, в каком я хочу.
Лёля поперхнулась воздухом.
– Пять тысяч? За один вечер?
– За переговоры, которые длятся вечер, – поправил он. – Я плачу за качество. Ты мне подходишь. Если бы я нанимал переводчика на берегу, такие суммы были бы обычным делом. Устраивает?
– Я... – она запнулась. Это была огромная сумма, больше того, что она зарабатывала за все лето. Но принимать деньги от этого мужчины, чувствовать себя обязанной...
– Не надо мне говорить, что ты не возьмешь, – перебил он, словно прочитав ее мысли. – Это работа. За работу платят. Или ты считаешь, что твой труд стоит меньше?
– Нет, – ответила она, вскинув голову. – Мои знания стоят этих денег.
– Тогда договорились. – Он протянул ей руку.
Лёля секунду колебалась, потом вложила свою ладонь в его. Рука у Олега была горячей, широкой, и когда он сжал ее пальцы, это было не рукопожатием – почти захватом. Он держал ее дольше, чем требовали приличия, и в его черных глазах снова зажглось то самое – жадное, пожирающее.
– Я жду тебя в этом кабинете в 18:00, – сказал он, не отпуская. – Приходи за час, чтобы мы успели настроиться. И, Лёля...
– Что?
– Без этого твоего капитана. Переговоры – это конфиденциально.
– Капитан не имеет отношения к моей работе, – выдернула она руку, вставая. – Я приду одна.
– Знаю, – тихо сказал он, и в этом «знаю» было столько уверенности, что Лёля почувствовала, как ее щеки заливает румянец.
Она вышла из каюты, прижимая к груди блокнот, и только в коридоре позволила себе выдохнуть. Рука все еще горела там, где он держал ее.
«Пять тысяч», – крутилось в голове. «Его рука. Его взгляд».
Она почти бегом направилась к себе, чтобы успеть подготовиться, и всю дорогу чувствовала на себе его взгляд – даже сквозь стены.
В 18:00 она должна была вернуться. И она понятия не имела, как переживет этот вечер.
Глава 5 Аперитив
Глава 5 Аперитив
Ровно в полдень «Princess of the Seas» пришвартовался у небольшого портового городка. Для пассажиров это был рядовой заход – возможность сойти на берег, побродить по улочкам, купить сувениры. Для Олега это был момент истины.
Он стоял на верхней палубе в идеально сидящем костюме, наблюдая, как к трапу подъезжают два черных автомобиля. Наталья маячила за его спиной, поправляя волосы и одергивая строгий деловой костюм, который она выбрала специально для сегодняшнего дня. Денис стоял рядом с планшетом, просматривая финальную версию документов.
– Они выходят, – сказал Денис, кивая в сторону трапа.
Из первого автомобиля выбрался мужчина лет шестидесяти, с сединой на висках и тяжелым портфелем в руке – Жан-Поль Дюваль, глава «Duval Marine». Следом за ним, помогая отцу выбраться из машины, шел молодой мужчина лет двадцати восьми – Леон Дюваль, сын и наследник бизнеса. Высокий, подтянутый, с модной небрежностью уложенными русыми волосами и пронзительными зелеными глазами, он выглядел так, будто сошел с обложки французского журнала. Замыкал процессию третий член делегации – технический директор, мужчина средних лет с усталым лицом и неизменным блокнотом в руках.
Рядом с ними, чуть позади, шел переводчик – лысоватый мужчина в очках с толстыми линзами, который что-то быстро говорил Жан-Полю, сверяясь с записями в телефоне и секретарь – женщина почтенного возраста.
Олег шагнул вперед, протягивая руку.
– Monsieur Duval, рад приветствовать вас на борту, – произнес он, и его русский голос прозвучал твердо и уверенно.
Переводчик тут же зашевелился, но Жан-Поль поднял руку, останавливая его.
– Я понимаю по-русски, – сказал он с сильным, но разборчивым акцентом. – Говорить сложнее, но понимаю. Будем пользоваться услугами Пьера, когда понадобится точность.
Олег кивнул, пожимая руку сначала главе делегации, затем его сыну. Леон сжал его ладонь с чуть большим усилием, чем требовал этикет, и его зеленые глаза с любопытством осмотрели собеседника.
– Очень большой корабль, – сказал Леон по-французски, и переводчик тут же перевел: – Ваш лайнер впечатляет.
– Это не мой, – ответил Олег, дождавшись перевода. – Но условия для переговоров, надеюсь, устроят.
Наталья шагнула вперед, представляясь как финансовый директор, и Денис последовал ее примеру. Женщина говорила по-французски с заметным акцентом, но вполне сносно, и Лёля, которая наблюдала за этой сценой с верхней палубы, невольно отметила, что Наталья явно готовилась – ни одного лишнего жеста, ни одной ошибки в обращении.
Лёля оказалась здесь случайно. После утренней встречи с Олегом она не могла усидеть в каюте – слишком много энергии требовало выхода. Она спустилась в главный ресторан, чтобы выпить кофе и пролистать свои заметки по переговорам, когда заметила, как к стойке бара подошел взволнованный бармен.
– Лёля, ты же французский знаешь? – спросил он, увидев ее. – Там клиентка из французской делегации, она хочет заказать специальный чай, а я ни слова...
– Какой чай? – Лёля подошла к стойке.
– Какой-то с гибискусом, она говорит, что у них в контракте прописано, а я не пойму...
Лёля взяла карточку меню и подошла к женщине – секретарю французской делегации, которая с нарастающим раздражением пыталась объяснить свои требования.
– Madame, je peux vous aider? – мягко спросила Лёля. (Мадам, я могу вам помочь?)
Женщина облегченно выдохнула и быстро объяснила ситуацию: действительно, у главы делегации были особые требования к напиткам из-за аллергии, и ей нужен был конкретный травяной сбор, который, к счастью, оказался в запасе лайнера.
– Elle est de la délégation russe? – спросила женщина, кивнув в сторону столика, где расположилась делегация. (Она из русской делегации?)
– Non, je suis traductrice à bord, – ответила Лёля, помогая бармену найти нужную упаковку. (Нет, я переводчик на борту.)
Она уже собиралась вернуться к своему столику, когда услышала знакомый голос:
– Лёля.
Она обернулась. Олег стоял в нескольких шагах, и выражение его лица было непроницаемым.
– Подойди, – сказал он тихо, но так, что не подчиниться было невозможно.
Она подошла, чувствуя на себе взгляды всей французской делегации.
– У нас небольшая проблема, – произнес Олег, когда она оказалась рядом. – Пьер, их переводчик, говорит по-русски с трудом, а Жан-Поль, хоть и понимает, в сложных моментах начинает путаться. Мы обсуждаем предварительные условия обеда, и возникла путаница со специальными пожеланиями. Я не хочу, чтобы первый обед был испорчен неучтенными деталями.
– Я уже помогла их секретарше с чаем, – ответила Лёля. – Если нужно, могу уточнить все пожелания и передать шеф-повару.
– Сделай, – кивнул Олег, и в этом кивке не было благодарности – только констатация факта, что проблема решена.
Лёля шагнула к столу, и французы повернулись к ней с любопытством.
– Bonjour, messieurs, – сказала она, и ее голос зазвучал иначе – мягче, чем с Олегом, с той естественной музыкальностью, которая бывает у людей, для которых язык стал родным. – Je m'appelle Lolia, je suis traductrice à bord. Je peux vous aider avec le menu? (Здравствуйте, господа. Меня зовут Лёля, я переводчик на борту. Могу я помочь вам с меню?)
Жан-Поль поднял брови, услышав безупречное произношение.
– Vous parlez français? – спросил он с явным облегчением. (Вы говорите по-французски?)
– Couramment, – улыбнулась Лёля. – J'ai étudié à Paris il y a deux ans. (Свободно. Я училась в Париже два года назад.)
Это была легкая ложь – стажировка была всего три месяца, но звучало убедительно.
Она быстро уточнила все детали: у Жан-Поля была аллергия на морепродукты, Леон предпочитал вегетарианское меню, технический директор, месье Бернар, был диабетиком и нуждался в специальном десерте. Лёля записала все, переговорила с шеф-поваром по внутренней связи и вернулась к столу, чтобы подтвердить, что все пожелания учтены.
– C'est incroyable, – сказал Жан-Поль, глядя на нее с явной симпатией. – Une traductrice qui pense à tout. Votre compagnie a de la chance. (Это невероятно. Переводчица, которая думает обо всем. Вашей компании повезло.)
– C'est mon travail, – скромно ответила Лёля. (Это моя работа.)
– Et vous travaillez pour monsieur... – Леон наклонился вперед, и в его зеленых глазах загорелся интерес, выходящий за рамки делового. (И вы работаете на месье...)
Лёля заметила, как Олег напрягся. Он не понимал французского так хорошо, как хотел бы, но интонации улавливал безошибочно.
– Je travaille pour le navire, pas pour une personne en particulier, – ответила Лёля, мягко обозначая дистанцию. – Mais ce soir, je serai l'interprète pour les négociations. (Я работаю на лайнер, а не на конкретного человека. Но сегодня вечером я буду переводчиком на переговорах.)
– Ah, ce soir, – Леон откинулся на спинку стула, и его взгляд скользнул по ее фигуре с откровенным интересом. – Alors, j'ai de la chance. Une belle interprète pour une soirée de travail, c'est un plaisir rare. (Ах, сегодня вечером. Тогда мне повезло. Красивая переводчица для рабочего вечера – это редкое удовольствие.)
Лёля почувствовала, как к щекам приливает кровь. Комплимент был прозрачным, почти дерзким, но произнесен с такой изящной легкостью, что обидеться было невозможно.
– Le travail d'abord, – ответила она с легкой улыбкой, давая понять, что оценила комплимент, но не собирается его поощрять. (Сначала работа.)
– Bien sûr, – кивнул Леон, но в его глазах читалось: «посмотрим». (Конечно.)
Олег, который не понял ни слова из этого обмена, перевел взгляд с Лёли на Леона и обратно. Его челюсть напряглась, и пальцы, лежащие на столе, сжались в кулак.
– В чем дело? – спросил он тихо, так, чтобы слышала только Лёля.
– Месье Дюваль-младший просто отметил, что рад будет работать с переводчиком, – ответила она нейтрально.
– Он что-то сказал о тебе. Что?
Лёля подняла на него глаза, удивленная тем, как точно он уловил невысказанное.
– Он сказал, что я красивая, – ответила она прямо. – Но я напомнила, что мы здесь работаем.
В черных глазах Олега что-то полыхнуло – темное, опасное, мгновенно взятое под контроль. Он с силой выдохнул, и его лицо снова стало непроницаемым.
– Садись, – сказал он, кивнув на свободный стул рядом с собой. – Раз уж ты здесь, поможешь с обедом. Я не хочу, чтобы Пьер перевирал нюансы.
– Я не приглашена на обед, – возразила Лёля. – У меня есть свои обязанности...
– Твоя обязанность сейчас – помочь мне не провалить первый этап переговоров, – отрезал Олег. – Садись.
Лёля села. Она чувствовала, как Наталья сверлит ее взглядом, но женщина молчала – профессионализм брал верх над личными чувствами, хотя в ее глазах читалось: «что эта девчонка здесь делает?».
Обед прошел на удивление гладко. Лёля переводила, когда это было необходимо, сглаживала неловкие моменты, помогала формулировать сложные мысли. Жан-Поль явно был доволен: несколько раз он обращался к ней напрямую, минуя Олега, чтобы уточнить детали меню или расписания.
– Votre interprète est remarquable, – сказал он Олегу через Лёлю. – Où l'avez-vous trouvée? (Ваша переводчица замечательна. Где вы ее нашли?)
– Она работает на лайнере, – ответил Олег, и в его голосе прозвучала нотка собственничества, которую Лёля не могла не заметить. – Я нанял ее для сегодняшних переговоров.
– Vous avez bien fait, – кивнул Жан-Поль. – Avec une telle interprète, les négociations promettent d'être productives. (Вы хорошо сделали. С такой переводчицей переговоры обещают быть продуктивными.)
Леон в разговоре не участвовал, но наблюдал. Его зеленые глаза следили за Лёлей с откровенным интересом, и каждый раз, когда она переводила или смеялась над какой-нибудь шуткой Жан-Поля, он чуть заметно улыбался.
Олег это видел. И каждый раз, когда ловил на себе взгляд француза, в его груди поднималась глухая, животная волна раздражения. Он сдерживал ее с трудом – сделка была слишком важна, чтобы рисковать из-за какого-то мимолетного интереса к девушке, которую он знал всего сутки.
Когда обед подошел к концу, Жан-Поль поднялся, пожимая Олегу руку.
– À ce soir, monsieur, – сказал он. – J'attends avec impatience nos négociations. (До вечера, месье. Жду с нетерпением наших переговоров.)
Леон подошел к Лёле, и Олег напрягся, готовясь вмешаться, но француз был безупречно вежлив.
– Merci pour votre aide, mademoiselle, – сказал он, и его голос звучал мягко, почти интимно. – J'espère que ce soir vous serez aussi charmante qu'aujourd'hui. (Спасибо за вашу помощь, мадемуазель. Надеюсь, сегодня вечером вы будете столь же очаровательны, как и днем.)
– Je serai professionnelle, – ответила Лёля, улыбнувшись, но дистанцию выдержала. (Я буду профессиональна.)
– C'est ce que je disais, – Леон чуть склонил голову, и в его зеленых глазах мелькнул вызов. – Charmante et professionnelle. Le parfait équilibre. (Это я и говорю. Очаровательна и профессиональна. Идеальный баланс.)
Он отошел, присоединяясь к отцу, и Лёля выдохнула, чувствуя, как напряжение спадает.
– Что он сказал? – Голос Олега раздался прямо над ухом, и она вздрогнула.
– Ничего важного.
– Лёля.
Она подняла голову и встретилась с его черными глазами, в которых сейчас не было ничего делового. Только голод. Тот самый, что она видела вчера на танцполе.
