Текст книги "Попутный ветер (СИ)"

Автор книги: Снежана Малинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14. Звездный час

Глава 14. Звездный час

Лёля пришла в ресторан ровно в семь.

Она долго стояла перед шкафом, перебирая платья, и в конце концов выбрала то самое – нежно-голубое, в котором была на ужине с капитаном. Ирина хмыкнула, увидев её выбор, но ничего не сказала. Только подвела глаза, поправила волосы и прошептала на прощание: «Будь собой».

Олег уже ждал. Он сидел за столиком у окна, откуда открывался вид на бескрайний океан, и когда Лёля вошла, поднялся. На нём был тёмно-синий пиджак, белая рубашка без галстука, и в вечернем свете он выглядел почти спокойным. Почти.

– Ты пришла, – сказал он, и в его голосе прозвучало облегчение.

– Я сказала, что подумаю, – ответила она, садясь напротив. – Я подумала.

Он смотрел на неё, и в его чёрных глазах не было привычного напора. Только тихая благодарность и что-то ещё – то, что она боялась назвать даже про себя.

– Спасибо, – сказал он.

Она не спросила, за что. Она знала.

Ужин начался с неловкости, которая таяла с каждым глотком вина и каждым сказанным словом. Оказалось, что они могут разговаривать не только о переговорах и контрактах. Он рассказывал о том, как начинал бизнес с нуля, о первых неудачах, о людях, которые его предавали, и о тех, кто остался рядом. Она рассказывала о своей студенческой жизни, о поездке в Париж, о том, как впервые переводила на международной конференции и чуть не провалилась, потому что волновалась так, что тряслись колени.

– И что спасло? – спросил он.

– Я посмотрела в зал и увидела, что никто не смотрит на меня, – она улыбнулась, вспоминая. – Все смотрели в свои бумаги, в телефоны, в потолок. И я поняла, что им всё равно, как я перевожу, лишь бы смысл был. С тех пор я перестала бояться.

– А сейчас боишься? – спросил он, и в его голосе появилась та самая хрипотца, от которой у неё слабели колени.

– Сейчас? – она встретила его взгляд и почувствовала, как сердце пропустило удар. – Сейчас я боюсь только одного.

– Чего?

– Того, что это всё закончится, – сказала она, не узнавая свой голос. – Что завтра мы проснёмся, и всё снова будет сложно. И мы снова будем делать вид, что ничего не происходит.

Он накрыл её руку своей – горячей, широкой, и Лёля почувствовала, как по коже побежали мурашки.

– Ничего не закончится, – сказал он. – Я не позволю.

Они ели, пили вино, смеялись над его историями о безумных партнёрах и её забавными случаями из жизни переводчика. Она рассказывала, как однажды испанский турист полгода присылал ей письма с предложением руки и сердца после того, как она перевела ему меню, а он смеялся так, что на них оборачивались соседние столики.

– И что ты ответила? – спросил он.

– Написала, что не готова к замужеству с мужчиной, который не отличает паэлью от ризотто, – серьёзно сказала она.

Он рассмеялся, и она впервые услышала, как он смеётся по-настоящему – громко, заразительно, от души. И поняла, что готова слушать этот смех вечно.

После ужина они вышли на палубу. Океан был спокоен, как зеркало, и в нём отражались миллионы звёзд. Лёля оперлась на поручни, запрокинула голову, и мир закружился в медленном танце неба и воды.

– Смотри, – сказала она, показывая вверх. – Я никогда не видела столько звёзд. В городе их совсем не видно.

Олег встал рядом, совсем близко, и она чувствовала тепло его тела даже через одежду.

– В детстве я любил смотреть на звёзды, – сказал он, и его голос звучал мягко, почти мечтательно. – Бабушка говорила, что это души тех, кто нас любил. Они смотрят на нас и ждут, когда мы будем счастливы.

– Ты веришь в это? – спросила она, поворачивая голову.

Он смотрел не на звёзды. Он смотрел на неё.

– Раньше нет, – сказал он. – А сейчас, наверное, да.

Она замерла. В его глазах отражались звёзды, и она видела в них что-то такое, от чего сердце сжималось и рвалось наружу.

– Олег, – прошептала она.

– Что? – спросил он, и его голос стал ниже.

– Я боюсь.

– Чего?

– Того, что ты для меня значишь больше, чем я готова признать.

Он шагнул ближе, и теперь между ними не осталось пространства. Его рука легла на её талию, другая поднялась к её лицу, пальцы коснулись щеки.

– А что я для тебя значу? – спросил он, и в его голосе была такая уязвимость, что у неё перехватило дыхание.

– Ты... – она не могла подобрать слов. – Ты как этот океан. Я смотрю на тебя и не вижу дна. И я боюсь, что если войду, то утону.

– А если я войду первым? – он наклонился, и его губы оказались в сантиметре от её уха. – Что, если мы утонем вместе?

Из ресторана донеслась медленная музыка – тягучая, чувственная, она плыла над палубой, обволакивая их. Олег взял её за руку и притянул к себе.

– Потанцуй со мной, – сказал он, и это не было вопросом.

Они двигались в такт музыке, медленно, почти невесомо. Его рука лежала на её пояснице, её пальцы сжимали его плечо. Она чувствовала жар его тела, слышала его дыхание, видела, как его глаза темнеют с каждым мгновением.

– Ты пахнешь океаном, – сказал он, и его голос был хриплым. – И звёздами.

– Звёзды не пахнут, – прошептала она.

– Пахнут, теперь я точно знаю.

Он наклонился, и его губы коснулись её виска, потом скулы, потом уголка губ. Легко, почти невесомо, как ветер.

– Олег, – выдохнула она.

– Молчи, – попросил он. – Просто будь здесь.

Они танцевали, и музыка менялась, становясь всё медленнее, всё чувственнее. Лёля закрыла глаза и позволила себе просто быть. Быть в его руках, в его дыхании, в его тишине.

Когда музыка затихла, они не остановились. Они продолжали двигаться, потому что музыка теперь звучала внутри них.

– Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, – сказала она, не открывая глаз.

– Он не закончится, – ответил он, и его голос был таким близким, что она чувствовала вибрацию его слов на своих губах. – Он только начинается.

Она открыла глаза и встретилась с его взглядом. Чёрные глаза смотрели на неё с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. Он поднял руку и провёл пальцами по её губам, медленно, как по струне.

– Я хочу поцеловать тебя, – сказал он, и в его голосе не было привычного напора. Только просьба. Только вопрос. – Можно?

Вместо ответа она приподнялась на цыпочки, и сама коснулась его губ.

Это было не похоже на вчерашний поцелуй. Не жарко, не жадно, не отчаянно. Это было медленно, нежно, как волна, которая накатывает и отступает, накатывает и отступает, каждый раз чуть дальше, чуть глубже.

Его губы скользили по её губам мягко, почти благоговейно. Он целовал её так, будто она была из самого тонкого фарфора, будто боялся разбить. Его пальцы запутались в её волосах, и она чувствовала, как они дрожат.

– Ты такая... – прошептал он, отрываясь на секунду.

– Какая?

– Невероятная. – Он снова поцеловал её, и в этом поцелуе уже не было страха. Только она. Только он. Только они и звёздное небо над головой.

Его руки скользнули по её спине, прижимая ближе, и Лёля почувствовала, как её тело отвечает на каждое его движение. Её пальцы сжали ткань его рубашки, и она чувствовала под ними жар его кожи, биение его сердца.

– Лёля, – выдохнул он ей в губы.

– М-м-м?

– Я хочу... – он не закончил, но его руки сказали всё. Они скользнули ниже, обхватили её бёдра, приподняли, и она оказалась прижатой к поручням, а он – к ней.

Она чувствовала его всего. Каждый мускул, каждый дюйм его тела, прижатого к ней. Её платье задралось, и его пальцы коснулись её обнажённого бедра, и от этого прикосновения у неё перехватило дыхание.

– Олег, – прошептала она, и её голос сорвался.

– Скажи, если хочешь остановиться, – сказал он, и в его голосе было столько напряжения, что она поняла, как тяжело ему даются эти слова.

– Не хочу, – ответила она, глядя ему в глаза.

Он замер на секунду, а потом его губы накрыли её снова – глубже, жарче, откровеннее. Его язык скользнул в её рот, и она ответила тем же, теряя счёт времени, теряя себя.

Его рука скользнула выше, по бедру, к талии, и она чувствовала, как её тело становится струной, натянутой до предела. Его пальцы касались её кожи, оставляя невидимые следы, и каждый миллиметр горел.

– Я хочу тебя, – сказал он, и его голос был низким, хриплым, почти неузнаваемым. – Так, как никогда никого не хотел.

– Олег... – она не могла говорить, только дышать, только чувствовать.

Он поцеловал её шею, ключицу, плечо, и она запрокинула голову, глядя на звёзды, которые кружились над ними в бесконечном танце. Его губы опускались всё ниже, и она слышала свой прерывистый стон, чувствовала, как его пальцы сжимают её бёдра, как его дыхание становится таким же прерывистым, как её.

– Пойдём со мной, – сказал он, отрываясь от её губ, и в его глазах горело такое желание, что у неё подкосились колени.

– Куда? – прошептала она.

– Ко мне. В каюту. Если ты... если ты готова.

Она смотрела на него, на этого мужчину, который три дня назад был её раздражающим фактором, а сейчас стал всем. На этого человека, который боялся так же, как она. Который ждал её ответа, и в его глазах было не только желание, но и страх отказа.

– Да, – сказала она, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. – Я готова.

Он выдохнул, прижался лбом к её лбу, и она чувствовала, как дрожат его руки.

– Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, – прошептал он.

– Делаю то же, что и ты со мной, – ответила она.

Он взял её за руку, и они пошли по палубе, не размыкая пальцев. Звёзды смотрели на них сверху, океан тихо шумел внизу, а впереди была ночь, которая обещала стать началом чего-то нового.

Они не оборачивались. Они знали, что прошлое осталось позади. А впереди был только океан, только звёзды и они двое.

Глава 15 На глубине

Глава 15 На глубине

Каюта Олега была просторной – намного больше, чем Лёля ожидала. Панорамное окно выходило на океан, и лунный свет заливал комнату серебром, превращая всё в декорацию к волшебной сказке. Здесь пахло им – древесным парфюмом, морем и чем-то ещё, что она уже научилась узнавать с закрытыми глазами.

Дверь за ними закрылась, и звук щелчка замка прозвучал как начало новой главы. Лёля стояла у входа, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а ладони предательски дрожат. Она смотрела на огромную кровать, на разбросанные вещи, на его профиль в лунном свете – и не верила, что всё это происходит на самом деле.

Олег не торопился. Он стоял напротив, глядя на неё так, будто боялся спугнуть, и в его чёрных глазах не было привычной уверенности. Только трепет.

– Ты дрожишь, – сказал он тихо.

– Я волнуюсь, – призналась она, и её голос прозвучал хрупко, совсем не так, как ей хотелось.

– Я тоже.

Она подняла на него глаза, не веря.

– Ты? Ты всегда такой уверенный.

– Сейчас нет, – он сделал шаг к ней, и его рука легла на её плечо, чуть сжимая. – Сейчас я боюсь сделать что-то не так. Боюсь, что ты передумаешь. Боюсь, что для тебя это будет не то, чего ты ждёшь.

– Олег... – она коснулась его щеки, чувствуя под пальцами лёгкую щетину. – Я не передумала.

Он накрыл её ладонь своей, прижался губами к её запястью, и от этого прикосновения по её руке побежали мурашки.

– Я хочу, чтобы это было красиво, – сказал он, и в его голосе была такая искренность, что у неё защипало в глазах. – Я хочу, чтобы ты запомнила этот вечер. Не как ошибку. Не как приключение. Как начало.

– Начало чего? – прошептала она.

– Начало нас.

Он сказал это так просто, так естественно, будто они всегда были «мы». Будто не было трёх дней противостояния, ссор, ревности, скандалов. Будто всё, что случилось, было просто дорогой к этому моменту.

Он наклонился и поцеловал её. Медленно. Нежно. Так, будто они были одни во всём мире, и никто не мог их прервать.

Его губы скользили по её губам мягко, изучающе, и она чувствовала, как тает в его руках. Он целовал её так, будто учил заново, будто стирал все предыдущие поцелуи, оставляя только свои.

– Какая ты красивая, – прошептал он, отрываясь на секунду, и его голос был низким, хриплым. – Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента.

Его пальцы скользнули к застёжке её платья, и Лёля замерла. Она слышала, как громко бьётся её сердце, как прерывисто дышит он, и чувствовала, как его руки слегка дрожат.

– Можно? – спросил он, и в его глазах не было и тени той самоуверенности, которую она видела в первый день. Только вопрос. Только просьба.

– Да, – выдохнула она.

Застёжка поддалась, и платье скользнуло вниз, открывая её плечи, грудь, талию. Лёля невольно сделала движение, чтобы прикрыться, но он остановил её.

– Не надо, – сказал он, и его голос был полон такого восхищения, что у неё перехватило дыхание. – Дай мне посмотреть на тебя.

Он смотрел на неё так, будто она была произведением искусства. Его взгляд скользил по её шее, ключицам, груди, и в его глазах горел такой огонь, что Лёля чувствовала, как её тело отвечает на этот взгляд, как кожа покрывается мурашками, как дыхание становится глубже.

– Ты невероятная, – сказал он, и в его голосе было благоговение. – Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Он снял с неё платье, и оно упало на пол бесшумным облаком. Она стояла перед ним в тонком белье, чувствуя себя одновременно уязвимой и желанной. Он провёл пальцами по её плечам, рукам, талии, и каждое его прикосновение было как электрический разряд.

– Твоя кожа, – прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать её плечо. – Она пахнет океаном и звёздами. Я чувствую этот запах везде. В каюте. На себе. Во сне.

– Во сне? – выдохнула она, запрокидывая голову, когда его губы скользнули к её шее.

– Каждую ночь, – сказал он, и его голос вибрировал на её коже. – Я просыпаюсь и чувствую тебя рядом, хотя тебя нет. Ты впиталась в меня, Лёля. Ты везде.

Его руки скользнули по её спине, расстёгивая лифчик, и она почувствовала, как он замер на секунду, когда её грудь открылась ему. Он смотрел на неё с таким желанием, что у неё подкосились колени.

– Господи, – выдохнул он. – Какая же ты...

Он не закончил. Вместо слов он наклонился и поцеловал её грудь – сначала одну, потом другую, и Лёля вцепилась в его плечи, чувствуя, как мир начинает кружиться. Его язык скользил по её коже медленно, мучительно, и она слышала свой стон, который вырвался непроизвольно.

– Олег... – прошептала она, не узнавая свой голос.

– Да, моя девочка, – ответил он, поднимая голову, и в его глазах горело такое пламя, что она чувствовала его кожей. – Я здесь.

Он подхватил её на руки, и Лёля обхватила его за шею, чувствуя, как легка она в его объятиях. Он отнёс её на кровать, опустил на прохладные простыни и навис сверху, и в лунном свете его лицо было прекрасным – твёрдым и одновременно уязвимым.

Он снял с себя рубашку, и Лёля впервые видела его полностью. Татуировки, которые она разглядывала украдкой, теперь были перед ней – они покрывали его плечи, грудь, руки, сплетаясь в сложные узоры, и она провела по ним пальцами, чувствуя под ними твёрдые мышцы, биение его сердца.

– Я так долго хотела до них дотронуться, – призналась она, и в её голосе прозвучала улыбка.

– А я так долго хотел, чтобы ты дотронулась, – ответил он, накрывая её руку своей.

Он поцеловал её снова, и в этом поцелуе уже не было той нежности, что на палубе. В нём было желание, долгое, выстраданное, которое он сдерживал три дня, и которое теперь рвалось наружу.

Её руки скользили по его спине, чувствуя каждый мускул, каждый шрам, каждую линию татуировок. Он целовал её шею, ключицы, грудь, спускаясь всё ниже, и она изгибалась под ним, теряя контроль.

– Ты пахнешь как моя вселенная, – прошептал он, поднимая голову, и в его глазах было столько страсти, что она не могла дышать.

– Я твоя, – ответила она, и это было правдой. Самой главной правдой этой ночи.

Он снял с неё последнее – тонкие кружевные трусики, – и она лежала перед ним обнажённая, чувствуя себя прекрасной и желанной. Он смотрел на неё долго, не отрываясь, и в его взгляде не было пошлости – только восхищение и желание.

– Я хочу запомнить тебя такой, – сказал он. – В лунном свете. С распущенными волосами. С этой улыбкой.

– Какая у меня улыбка?

– Счастливая.

Она протянула руку и коснулась его щеки.

– Я счастлива, – сказала она. – Сейчас. С тобой.

Он быстро снял остатки одежды, и Лёля впервые увидела его полностью. Его тело было совершенным – широкие плечи, узкие бёдра, мышцы, которые перекатывались под кожей при каждом движении. Но она смотрела не на это. Она смотрела в его глаза, которые в лунном свете стали почти бездонными.

Он лёг рядом, притянул её к себе, и их тела встретились – его горячее, твёрдое, её мягкое, податливое. Он обнял её, и она чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её.

– Я не хочу делать тебе больно, – прошептал он, и в его голосе была такая нежность, что у неё защипало в глазах.

– Не сделаешь, – ответила она, глядя на него снизу-вверх.

Он вошёл в неё медленно, осторожно, давая время привыкнуть, и Лёля выдохнула, чувствуя, как её тело принимает его, раскрывается, становится частью его. Он замер, глядя на неё сверху-вниз, и в его глазах было столько нежности, что она забыла, как дышать.

– Ты чувствуешь? – спросил он, и его голос был прерывистым. – Чувствуешь, как мы становимся одним целым?

– Да, – прошептала она, и её пальцы вцепились в его плечи. – Олег...

– Я здесь, – повторил он.

Он начал двигаться – медленно, ритмично, и Лёля закрыла глаза, отдаваясь этому ритму. Мир сузился до них двоих, до его дыхания на её губах, до его рук, скользящих по её телу, до их сердец, бьющихся в унисон.

– Открой глаза, – попросил он, и она послушалась. – Я хочу видеть тебя. Всю.

Она смотрела на него – на его лицо, искажённое страстью и нежностью, на его чёрные глаза, которые сейчас стали почти бездонными, на его губы, которые шептали её имя.

– Я люблю тебя, – сказал он, и слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. – Я не должен был этого говорить, не сейчас, не здесь, но...

– Я тоже, – перебила она, и слёзы потекли по её щекам. – Я тоже люблю тебя.

Он замер на секунду, а потом его движения стали глубже, быстрее, и Лёля потеряла способность говорить. Она чувствовала только его – его руки, сжимающие её бёдра, его губы, целующие её шею, его тело, которое двигалось в ней, и этот ритм становился всё быстрее, всё откровеннее.

– Ты моя, – прошептал он, и в этом не было вопроса. – Навсегда.

– Навсегда, – повторила она, чувствуя, как внутри нарастает волна, готовая захлестнуть её с головой.

Он ускорился, и Лёля вцепилась в него, чувствуя, как тело становится струной, натянутой до предела. Она слышала свой голос, который звал его, слышала его хриплое дыхание, и когда волна накрыла её, она потеряла себя.

Она летела в темноте, чувствуя, как её тело содрогается в его руках, как он ловит её губы в поцелуе, чтобы заглушить её крик. Она слышала, как он шепчет её имя, как его тело напрягается, как он уходит за ней следом, и в этот момент они стали одним целым. Не телами. Душами.

Они лежали в темноте, переплетённые, и Лёля чувствовала, как его сердце постепенно замедляется, как его дыхание становится ровнее. Она положила голову ему на грудь, слушая этот ритм, и понимала, что никогда в жизни не была так счастлива.

– Ты не представляешь, как долго я этого ждал, – сказал он, и его голос звучал мягко, почти сонно.

– Три дня? – усмехнулась она.

– Всю жизнь, – поправил он. – Просто не знал, что жду именно тебя.

Она подняла голову и посмотрела на него. В лунном свете он выглядел почти молодым – без маски бизнесмена, без брони, которую носил годами. Просто мужчина, который только что открыл ей свою душу.

– А сейчас? – спросила она. – Ты знаешь?

– Знаю, – он поцеловал её в лоб. – Я нашёл то, что искал.

Она снова положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Океан за окном тихо шумел, луна светила сквозь стекло, и весь мир был только их.

– Олег, – позвала она, уже засыпая.

– М-м-м?

– Ты... ты чувствуешь ко мне что-то? – спросила она, и в её голосе прозвучала та самая уязвимость, которую она так долго прятала. – Я не прошу слов. Просто... скажи, что это не только сейчас.

Он прижал её к себе крепче, и в этом жесте было столько нежности, что она почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам.

– Это не только сейчас, – сказал он, и его голос был твёрдым, как клятва. – Я не знаю, как это назвать. Я не привык к таким... чувствам. Но я знаю, что ты – не случайность. Ты – то, что я искал, сам не зная. И я не отпущу тебя. Просто поверь мне.

– Верю, – прошептала она, чувствуя, как его слова согревают её изнутри.

– Спи, моя хорошая, – сказал он, и в этом «моя» было столько собственнической нежности, что у неё закружилась голова.

Она уснула, чувствуя его руки вокруг себя, его дыхание на своих волосах, его сердце под своей щекой. И ей снился океан. Тёплый, бескрайний, такой же глубокий, как то, что начинало зарождаться между ними.