Текст книги "Попутный ветер (СИ)"
Автор книги: Снежана Малинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 28 Сеть сжимается
Глава 28 Сеть сжимается
Леон прилетел через два дня. Лёля ждала его у выхода из зоны прилёта и, когда увидела – высокий, светлое пальто, та самая тёплая улыбка, – поняла, что ещё секунда, и она разрыдается прямо посреди аэропорта.
– Лёля, – он обнял её, и она на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как напряжение стекает с плеч. – Что стряслось? Ты сказала «проблемы» – я бросил всё.
– Спасибо, что прилетел, – она отстранилась, выдохнула. – Мне нужен твой совет. Но не здесь.
В машине она выложила всё: Алиса, её взгляды на Олега, тот разговор у лифта, фотография в ресторане, тест, который до сих пор лежит в ящике.
– Леон, я не знаю, как дышать, – сказала она, глядя в лобовое стекло. – Я люблю его. Но если ничего не изменится... я просто растворюсь. Или уйду сама.
Леон молчал. Потом повернул ключ зажигания и спросил:
– Алиса, говоришь? Это имя мне знакомо. Я проверю.
– Что именно?
– Всё, – его голос стал жестче. – Если она пришла не случайно, я узнаю. Но, Лёля... – он взял её за руку. – Ты должна сказать Олегу про беременность.
– Не сейчас, – покачала головой она. – Он не услышит. Он вечно занят, уставший, он...
– Он любит тебя, – перебил Леон. – Я вижу это по его глазам, когда он смотрит на тебя. Не дай своей гордости разбить то, что вы строили.
Лёля промолчала. Потому что он был прав. А страх оказался громче правды.
–
Она вернулась в квартиру Олега уже за полночь. Он сидел на кухне с ноутбуком, перед ним остывший кофе.
– Ты где была? – спросил он, не поднимая головы.
– Встречалась с Леоном.
Его пальцы замерли над клавиатурой. Он медленно поднял голову.
– С Леоном? – в его глазах мелькнуло что-то острое, почти болезненное. – Зачем?
– Он прилетел по работе, – Лёля сняла пальто. – Мы обедали.
– И ты не сказала мне?
– Ты был занят. С Алисой.
Олег откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. В комнате повисла тишина – такая плотная, что можно было резать.
– Что это значит, Лёль?
– Ничего, – ответила она, хотя внутри всё кипело. – Просто факт. Ты постоянно с ней. Совещания, обеды, встречи. Вы даже в ресторан вместе ходите.
Он встал, подошёл вплотную.
– Ты ревнуешь? – спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее удивление.
– Я не ревную, – её голос дрогнул. – Я просто... я не понимаю, почему она всегда рядом.
– Она работает на меня, – ответил Олег, и его голос стал жёстче, как сталь. – Как и десятки других. Ты не ревнуешь их.
– Они не смотрят на тебя так, как она.
– Как?
– Как кошка на сметану. Как будто ты уже её.
Олег усмехнулся – но усмешка вышла холодной, колючей.
– Лёля, прекрати. Алиса – профи. Без неё компания не встала бы на ноги после того кошмара.
– А без меня? – спросила она тихо. – Ты бы справился без меня?
Он замер. Посмотрел на неё так, будто она ударила его.
– Что за вопросы? – сказал он глухо. – Ты – моя жизнь. Ты это знаешь.
– Знаю ли? – слёзы уже жгли глаза. – Я уже ни в чём не уверена.
Он шагнул к ней, протянул руку, но она отшатнулась.
– Не надо, – выдохнула она. – Пожалуйста. Мне нужно подумать.
Лёля ушла в спальню и закрыла дверь. Прижалась к ней спиной и сползла на пол.
Олег остался на кухне. Один. И долго смотрел на закрытую дверь.
–
Утром она проснулась от того, что в комнате было пусто. На столе лежала записка: «Позвони, когда проснёшься. Пожалуйста. Поговорим».
Она не позвонила.
Собрала вещи и уехала к Ирине.
– Ты уверена? – спросила подруга, увидев её с чемоданом на пороге.
– Нет, – всхлипнула Лёля. – Но я задыхаюсь там. Я не могу.
Ирина обняла её, и Лёля наконец разрыдалась – впервые за долгие дни.
– Всё будет хорошо, – Ирина гладила её по голове. – Мы что-нибудь придумаем.
– Я беременна, – прошептала Лёля. – И я понятия не имею, как сказать ему.
Ирина замерла.
– Господи, Лёлька...
– Не сейчас, – Лёля вытерла слёзы. – Пожалуйста. Я не готова.
Они сидели на кухне, пили чай, и Лёля чувствовала, как тишина успокаивает. Но в голове билось: «Он ищет меня? Или уже с ней?»
–
Олег звонил двенадцать раз. Она смотрела на экран и не брала трубку.
Сообщения летели одно за другим: «Где ты?», «Лёля, прошу, ответь», «Я с ума схожу. Пожалуйста. Давай поговорим».
Она читала. И молчала.
Тринадцатый звонок был от Леона.
– Лёля, – голос у него был серьёзный, почти мрачный. – Я кое-что нашёл. Алиса – не та, за кого себя выдаёт.
– Что ты имеешь в виду?
– Она работала в лондонском офисе той же компании, что и Воронцов. И её уволили за подлог документов.
Лёля почувствовала, как по спине побежали мурашки.
– Она связана с ним?
– Пока не знаю, – ответил Леон. – Но продолжу копать. А ты... будь осторожна. Она опасна.
Лёля положила трубку и посмотрела на экран. Новое сообщение от Олега: «Я приеду к Ирине через час. Пожалуйста. Дай мне шанс».
Она написала: «Хорошо».
И замерла в ожидании.
–
Он приехал ровно через час. Лёля слышала, как Ирина встретила его в прихожей и сказала: «Не дави на неё. Она и так разбита».
Он вошёл – и она ахнула про себя. Под глазами тени, щетина, в чёрных глазах пропала та уверенность, которая всегда его отличала. Он выглядел так, будто не спал несколько суток.
– Зачем ты ушла? – спросил он, садясь напротив.
– Мне нужно было подумать.
– О чём?
– О нас. О том, что я чувствую. О том, что я теряю тебя.
Он накрыл её руку своей. Она не отдернула.
– Лёля, я не знаю, что ты себе придумала, – сказал он тихо, почти умоляюще. – Алиса – просто сотрудница. Я никогда не давал тебе повода сомневаться.
– Ты не замечаешь, как она на тебя смотрит? – голос Лёли задрожал. – Как она ищет повод прикоснуться? Как она сказала мне в лицо, что вы спите?
Олег побледнел. По-настоящему побледнел – так, что побелели губы.
– Что? – переспросил он хрипло. – Она сказала тебе это?
Лёля кивнула.
– Когда?
– Несколько дней назад. В офисе. Я подслушала её разговор, а потом она посмотрела на меня и сказала: «Мы с ним гораздо ближе, чем ты думаешь».
Олег сжал её руку так сильно, что стало больно.
– Это ложь, – сказал он, и в его голосе была такая боль, что у Лёли перехватило дыхание. – Клянусь тебе. Никогда. Я никогда к ней не прикасался. И не хочу.
– Тогда зачем она это сказала? – прошептала Лёля.
– Я не знаю, – ответил Олег. – Но я узнаю.
Он достал телефон, набрал номер.
– Денис, – сказал он ледяным голосом. – Подними всё на Алису. Всё, что сможешь найти. Откуда пришла, с кем связана, в каких банках у неё счета. Да, сейчас. Жду.
Он положил трубку и посмотрел на Лёлю. В его глазах была мольба.
– Я разберусь, – сказал он. – Но ты должна верить мне.
– Я хочу верить, – ответила она, и слеза скатилась по щеке. – Но я боюсь.
– Чего?
– Что однажды ты выберешь не меня.
Он медленно встал на колени перед ней, взял её лицо в ладони – бережно, как хрупкую вещь.
– Посмотри на меня, – сказал он. – Ты – моя жизнь. Без тебя я – никто. Никто, Лёля. Запомни это навсегда.
Она посмотрела в его чёрные глаза и впервые за долгое время почувствовала, как страх отступает.
– Я беременна, – выдохнула она.
Он замер. Весь. Как будто время остановилось.
– Что? – прошептал он.
– Я беременна, – повторила она, и слёзы хлынули градом. – Я хотела сказать раньше, но я так боялась, что ты...
Он не дал ей договорить. Он обнял её – так крепко, что хрустнули рёбра, но она не возражала.
– Ты... мы... – он не мог говорить, только прижимал её к себе, и она чувствовала, как дрожат его руки.
– Ты рад? – прошептала она ему в плечо.
– Я счастлив, – ответил он, отстранился, и она увидела – слёзы. У Олега Власова, у этого железного человека, текли слёзы по щекам. – Я никогда в жизни не был так счастлив.
Он поцеловал её – жадно, нежно, отчаянно – и Лёля почувствовала, как мир перестаёт рушиться.
А потом зазвонил телефон.
Олег посмотрел на экран, и его лицо в секунду стало каменным.
– Алиса, – сказал он. – Что случилось?
Лёля не слышала, что та говорила, но увидела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих телефон.
– Я сейчас буду, – бросил он и отключился.
– Что? – Лёля вцепилась в его руку.
– Она говорит, в компании обыск, – Олег вскочил. – Полиция. Что-то по налогам. Она просит приехать.
– Ты поедешь? – голос Лёли дрогнул.
– Я должен. Это моя компания.
– Я с тобой.
– Нет, – он поцеловал её в лоб. – Оставайся здесь. Я разберусь и вернусь.
Он вышел. Дверь закрылась.
Лёля осталась сидеть на диване, прижимая руки к животу, и чувствовала, как страх возвращается – липкий, холодный, невыносимый.
–
Через час она набрала его номер. Никто не ответил.
Позвонила Денису.
– Он на совещании с полицией, – сказал Денис устало. – Не может говорить.
– Денис, что происходит? – потребовала Лёля.
– Алиса подала заявление, – ответил он, и в его голосе прозвучала такая мрачная нота, что у Лёли замерло сердце. – Она утверждает, что Олег подделал финансовые документы.
– Это ложь!
– Я знаю. Но доказать пока нечем. Она подготовилась, Лёля. У неё есть подписи, печати, документы. Настоящие. Олег в ловушке.
– Я сейчас приеду.
– Нет! – резко сказал Денис. – Здесь полиция. Они начнут задавать вопросы, а ты... ты беременна. Не рискуй.
Лёля опустила телефон и закрыла глаза.
Холод пробрал до костей.
Она поняла вдруг абсолютно ясно: Алиса не хотела просто отбить Олега. Она хотела уничтожить его. Полностью. И Лёля поняла ещё кое-что: если она не вмешается сейчас, он потеряет всё.
–
Она не послушала Дениса.
Такси, офис, охранник, который пытался её остановить – она прошла мимо, не глядя, не слыша. Лифт. Коридор. Конференц-зал.
Она открыла дверь и вошла.
Олег сидел во главе стола – бледный, сжав кулаки так, что кости побелели. Напротив – полицейские с папками. У окна, прислонившись к подоконнику, стояла Алиса с лёгкой улыбкой на губах.
– Лёля, – Олег вскочил. – Я же просил...
– А я не умею сидеть сложа руки, – перебила она и посмотрела прямо на Алису. – Она врёт.
– У нас есть доказательства, – голос Алисы был спокойным, почти скучающим. – Документы с подписью Олега Викторовича.
– Покажите, – потребовала Лёля.
Полицейский протянул папку. Она открыла. Те самые бумаги – те, что когда-то подделал Воронцов. Но теперь на них стояла подпись Олега.
– Это подделка, – сказала Лёля. – Я могу это доказать.
– Каким образом? – спросил полицейский.
– У меня есть отчёт независимого аудитора. Он доказывает, что эти документы – фальшивка.
Алиса побледнела. Впервые Лёля увидела, как дрогнула её самоуверенность.
– Откуда он у вас? – спросила Алиса, и в её голосе прорезалась сталь.
– Леон Дюваль передал его мне вчера, – Лёля не отвела взгляда. – Вы знаете Леона? Сын Жан-Поля Дюваля, главы «Duval Marine». Ему вы не сможете соврать.
Алиса сделала шаг назад. Её глаза расширились.
Лёля вынула из сумки флешку и положила на стол перед полицейским.
– Здесь все документы. И показания свидетелей. Алиса работала с Воронцовым в Лондоне. Они подделывали отчёты вместе. Она пришла в компанию Олега, чтобы завершить то, что он не смог.
– Это ложь, – прошептала Алиса, но в её голосе уже не было уверенности.
– Проверьте, – сказала Лёля. – И вы всё поймёте.
Полицейский взял флешку, кивнул.
– Мы разберёмся, – сказал он. – Алиса, вам придётся проехать с нами.
Алиса посмотрела на Лёлю. В её глазах была ненависть – чистая, бескомпромиссная. Но она промолчала. Вышла из кабинета, и дверь за ней закрылась.
Олег подошёл к Лёле, обнял – и она почувствовала, как он дрожит.
– Ты спасла меня, – сказал он в её волосы. – Снова.
– Мы команда, – ответила она, прижимаясь к нему. – Помнишь?
Он поцеловал её, и Лёля закрыла глаза. Напряжение отпускало, уходило, таяло.
Всё кончилось. Алиса ушла.
Но когда она открыла глаза, она увидела на столе Олега свою папку – ту самую, с которой пришла. А на ней – записка, оставленная Алисой, аккуратным почерком:
«Вы ещё пожалеете. Это не конец».
Лёля сжала бумагу в кулаке и спрятала в карман. Медленно выдохнула.
Она не хотела, чтобы Олег видел это. Не сегодня. Не сейчас.
Но она знала одно: тишина перед бурей всегда обманчива.
И буря ещё не пришла.
Глава 29 Новый поворот
Глава 29 Новый поворот
Дверь конференц-зала закрылась за полицейскими с глухим, окончательным стуком.
Лёля стояла у окна, прижав ладони к ледяному стеклу, и смотрела вниз. Там, на парковке, мигнули синие проблесковые маячки, и машина с Алисой медленно выехала за ворота. Лёля выдохнула – так, будто не дышала всё это время. Руки дрожали. Колени подкашивались.
– Ты как? – голос Олега прозвучал тихо, почти испуганно. Его ладони легли ей на плечи – тяжёлые, горячие, живые.
– Жива, – ответила она, не оборачиваясь. – А ты?
– Не знаю, – признался он. Голос сел. – Она меня почти уничтожила, Лёля. Понимаешь? Почти.
– Но не уничтожила, – она наконец повернулась. – Мы здесь. Мы дышим.
– Зачем она это сделала? – он провёл рукой по лицу, словно пытался стереть с себя эту женщину навсегда. – Подлог, полиция, шантаж. Зачем?
– Месть, – тихо сказала Лёля. – Или деньги. Или всё сразу.
– Но за что? Мы даже не знали её до того, как она переступила порог!
Лёля посмотрела ему прямо в глаза – туда, где всё ещё тлел огонь.
– Она работала с Воронцовым в Лондоне. Леон сказал: их уволили за подлог. Может, она хотела вернуть себе имя. Может, отомстить всем, кто, как она считала, разрушил её жизнь.
– Но мы не виноваты! – голос Олега сорвался на крик.
– Она думала иначе, – ответила Лёля спокойно, хотя внутри всё дрожало. – Иногда людям не нужна причина, Олег. Им нужен просто враг. Чтобы смотреть на него по утрам и знать: ты не один в своей боли.
Он обнял её – резко, жадно, вжимая в себя. Лёля уткнулась носом в его плечо и почувствовала запах его кожи, кофе, страха и надежды, перемешанных в одно целое.
– Всё кончено, – прошептал он ей в макушку. – Теперь точно.
Она промолчала. Потому что в кармане её куртки лежала записка Алисы: «Вы ещё пожалеете. Это не конец».
Она не показала её ему. Не сейчас.
– Должно быть кончено, – поправила она вслух. – Иначе мы сойдём с ума.
Они стояли так несколько минут, а за окном медленно зажигались огни вечерней Москвы.
–
Они вернулись в квартиру уже заполночь.
Лёля молча приготовила пасту с морепродуктами – его любимую. Он сидел за столом, смотрел на неё, но не видел. Мысли были где-то далеко.
– Ешь, – сказала она, поставив тарелку перед ним.
– Спасибо.
Они ели молча. В тишине было всё: невысказанные обиды, признания, страх, который ещё не отпустил, и надежда, которая уже осторожно стучалась в дверь.
– Лёля, – сказал Олег, когда они закончили. – Нам нужно поговорить.
– О чём? – она сложила руки на столе.
– О нас. О том, что произошло. И о том, что будет дальше.
Она кивнула. Сердце забилось чаще.
– Говори.
Олег помолчал – так долго, что она успела сосчитать до двадцати.
– Я знаю, почему ты ушла к Ирине, – наконец сказал он. – Знаю, почему ты мне не верила. Алиса сделала всё, чтобы ты сомневалась. А я... я был слепым дураком, Лёля.
– Ты доверял ей как профессионалу, – тихо ответила она. – В этом нет твоей вины.
– Нет, есть! – он ударил ладонью по столу, и ложка звякнула о край тарелки. – Ты говорила мне. Ты говорила, что она странно себя ведёт, что она смотрит не так, что-то не так. А я отмахивался. Я думал, ты просто ревнуешь!
– Я и ревновала, – призналась Лёля, и голос её дрогнул. – Но не только. Я чувствовала её спиной. Затылком. Каждой клеткой.
– А я не слушал, – он накрыл её руку своей, сжал. – Прости меня. Пожалуйста. Я обещаю: я буду слушать тебя. Всегда. Даже если ты скажешь, что небо зелёное, я выйду на улицу и проверю.
Лёля не смогла сдержать слабую улыбку.
– Небо не зелёное, – сказала она.
– Видишь? – он тоже улыбнулся – впервые за много дней. – Я уже слушаю.
А потом улыбка исчезла, и он посмотрел на неё серьёзно.
– Ты сказала про беременность, – тихо произнёс он. – А я... я так и не ответил.
– Да, – Лёля почувствовала, как к горлу подступает ком. – Не ответил.
Олег встал, обошёл стол и опустился перед ней на колени. Прямо на пол. Такой большой, сильный – и такой уязвимый в этот момент.
– Я не ответил, потому что не мог найти слов, – сказал он, глядя снизу вверх. – Я боялся, что если скажу это вслух, то всё исчезнет. Как сон на рассвете.
– Что исчезнет?
– Счастье, – ответил он. – Я никогда не был так счастлив, как сейчас, Лёля. Никогда в жизни. Даже когда мы только встретились, даже когда я понял, что люблю тебя – всё это было не то. А сейчас... сейчас у меня есть ты. И малыш. И я с ума схожу от страха, что это отнимут.
Она провела пальцами по его щеке – колючей, небритой, живой.
– Не отнимут, – сказала она твёрдо. – Я здесь. Мы здесь.
Он прижался губами к её животу – медленно, благоговейно, как к святыне.
– Я люблю тебя, – прошептал он. – И нашего малыша. И никогда, слышишь, никогда не отпущу.
Лёля закрыла глаза. По щекам текли слёзы – но теперь это были слёзы облегчения.
Казалось, наступил тот самый момент. Тот, ради которого стоило пережить все кошмары предыдущих месяцев.
Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном углу души, Лёля знала: тишина перед бурей всегда обманчива.
–
Утром её разбудил голос Олега из коридора.
– Что значит «исчезла»? – его голос был хриплым, спросонья, но напряжение пробивалось сквозь каждое слово. – Как, чёрт возьми, она могла исчезнуть?
Лёля села на кровати. Сердце пропустило удар.
– Выпустили под подписку о не выезде? – продолжал Олег. – Когда? Вчера вечером? И никто не счёл нужным мне позвонить?!
Пауза. Лёля прикусила губу.
– Хорошо, – сказал Олег ледяным тоном. – Ищите. Переверните всё. И сообщите мне, как только найдёте.
Он вошёл в спальню – бледный, с горящими глазами.
– Алиса исчезла, – сказал он, садясь на край кровати. – Её выпустили под подписку, а она не явилась на отметку. Полиция её не может найти.
Лёля почувствовала, как по спине пробежал холодок – тот самый, от которого волосы встают дыбом.
– Сбежала?
– Похоже на то, – он провёл рукой по лицу. – Но далеко не уйдёт. Денег нет, документы, скорее всего, тоже.
– Ты уверен? – спросила она тихо.
Олег посмотрел на неё. В его глазах плескался страх – такой же, какой жил в ней.
– Я ни в чём не уверен, – признался он. – Я ничего не знаю, Лёля. И мне страшно.
Она взяла его за руку. Сжала. Переплела пальцы.
– Мы справимся, – сказала она. – Вместе.
Он кивнул. Но она видела – он не верит. И она сама не верила до конца.
–
Через два дня пришло сообщение.
Номер был незнакомый, но Лёля узнала его сразу. Пальцы онемели, когда она открыла текст.
«Думали, я сдалась? Нет. Я только начала. Берегите то, что вам дорого. Потому что я приду за этим. Обязательно приду».
Лёля прочитала три раза. Четвёртый – не понадобился.
Она удалила сообщение. Стерла номер. Положила телефон на стол экраном вниз.
Она не сказала Олегу. Не могла. Не сейчас, когда он только начал улыбаться. Не сейчас, когда по ночам он перестал вздрагивать во сне.
Но холод поселился в груди – и не уходил.
–
Вечером позвонила Ирина.
– Лёль, привет. Ты сидишь?
– Сижу, – Лёля напряглась. – Что случилось?
– Денис кое-что нашёл. В документах Алисы.
– Говори.
– Она переводила деньги на счёт в Швейцарии, – Ирина говорила быстро, как будто боялась, что её прервут. – Крупные суммы. И они приходили не только от компании Олега.
Лёля замерла.
– От кого ещё?
– Денис не знает. Но говорит – следы ведут к Воронцову. Или к кому-то выше.
– Выше Воронцова? – переспросила Лёля. – Это кто?
– Он молчит. Сказал только: «Если я прав, то мы все в большой беде».
Лёля положила трубку и подошла к окну.
За стеклом опускался вечер. Москва зажигала свои огни – жёлтые, белые, равнодушные. Внизу, у подъезда, стояла машина.
Чёрная.
Такая же, как у Воронцова.
Лёля вгляделась в тёмные стёкла. Ей показалось – или в салоне кто-то сидел? Силуэт. Человек. Не шевелился. Просто смотрел.
Она хотела позвать Олега, но в этот момент автомобиль мягко завёлся, включил фары и уехал в ночь.
– Тебе показалось, – прошептала она себе. – Просто нервы.
Она отошла от окна. Задернула шторы.
Но в груди пульсировала одна мысль, холодная, как лёд под ногами:
Алиса не ушла. Она просто спряталась. И ждала своего часа.
За окном выла сирена. Где-то далеко, а может – совсем рядом.
Лёля прижала ладони к животу и закрыла глаза.
Сеть сжималась снова. И на этот раз – со всех сторон сразу.
Глава 30 Тень у порога
Глава 30 Тень у порога
Три дня. Три дня напряжённого, выматывающего ожидания, когда каждая тень за окном казалась угрозой, а каждый звук в подъезде заставлял сердце пропускать удар.
Лёля почти не выходила из квартиры. Только в университет – и то под конвоем. Только к Ирине – и то с охраной. Двое крепких мужчин в чёрных куртках дежурили у подъезда круглосуточно. Олег настоял. Она не спорила – не потому, что была согласна, а потому, что устала бороться.
Клетка. Но клетка, в которой она хотя бы чувствовала себя в безопасности.
Алису не нашли.
Полиция прочёсывала город, проверяла вокзалы, аэропорты, гостиницы, хостелы, съёмные квартиры – ничего. Женщина исчезла, будто её никогда не существовало. Призрак с безумными глазами и железными нервами.
Денис копался в документах и выуживал всё новые странности. Счета на подставных лиц. Переводы в закрытые европейские компании. Цепочки, которые обрывались в никуда. И – главное – отчётливые намёки на то, что у Алисы есть сообщник.
– Кто-то с деньгами, – сказал Денис, когда они собрались в кабинете Олега. – Она не смогла бы организовать такой побег в одиночку. У неё просто нет ресурсов.
– Воронцов? – спросил Олег, сжимая ручку так, что она хрустнула.
– Возможно, – Денис пожал плечами. – Но у него самого сейчас проблемы. Его ищут по всей Европе за старые дела. Сомневаюсь, что он станет рисковать ради неё.
– Тогда кто, чёрт возьми? – Олег повысил голос.
– Я не знаю, – признался Денис. – Но я продолжу искать. Есть кое-какие зацепки.
Лёля сидела в кресле у окна, прижимая ладони к животу, и слушала. Внутри росло беспокойство – липкое, холодное, необъяснимое. Ей казалось, что за ней следят. Не только Алиса. Кто-то ещё. Кто-то, кто не торопится показывать лицо.
– Может, мне уехать? – спросила она тихо. – Подальше. На время.
Олег резко повернулся к ней.
– Нет, – отрезал он.
– Но если она знает, где я живу...
– Тем более нет, – он подошёл, встал напротив. – Ты останешься здесь. Под охраной. Я сменил замки, поставил сигнализацию, камеры по всему периметру. Ты в безопасности.
– А если она найдёт способ пробраться внутрь? – Лёля посмотрела ему в глаза.
– Не найдёт, – сказал он жёстко. – Я не позволю.
– Я не о себе беспокоюсь, – её голос дрогнул. – Я о ребёнке.
Олег опустился на корточки, взял её руки в свои – горячие, чуть дрожащие.
– С ребёнком всё будет в порядке, – сказал он, глядя снизу вверх. – Я обещаю тебе.
– Ты не можешь это обещать, – ответила она, хотя внутри отчаянно хотела поверить. – Ты не можешь контролировать всё на свете.
– Могу, – сказал он, и в его голосе прозвучала такая ледяная уверенность, что у Лёли перехватило дыхание. – Потому что если с вами что-то случится, я просто не переживу. Точка.
Она посмотрела в его чёрные глаза и увидела там страх. Тот самый, который он пытался спрятать за сталью и напором.
– Хорошо, – выдохнула она. – Я остаюсь.
–
На четвёртый день Лёля проснулась от шума дождя за окном.
Крупные капли били по стеклу, по подоконнику, по крышам машин внизу. Серое утро, серое небо, серая тоска.
Олег уже ушёл. На тумбочке лежала записка его рукой: «Люблю. Скоро вернусь. Не выходи без охраны. Пожалуйста».
Лёля прижала бумажку к губам и улыбнулась – слабо, но искренне. Сегодня она чувствовала себя лучше. Тошнота отступила, голова была ясной. Может, гормоны успокоились. Может, организм просто принял новую жизнь внутри.
Она приготовила завтрак, села у окна с чашкой травяного чая и смотрела, как дождь смывает пыль с асфальта.
Внизу, у подъезда, стояла знакомая чёрная машина охраны. Двое мужчин пили кофе из термоса, о чём-то негромко переговаривались. Всё спокойно. Всё под контролем.
Лёля уже почти расслабилась, когда в дверь позвонили.
Один короткий, резкий звонок.
Она подошла к двери, посмотрела в глазок. Коридор был пуст.
– Показалось, – прошептала она и уже повернулась, чтобы уйти.
Звонок повторился. Теперь настойчивее.
Она снова прильнула к глазку. На этот раз увидела – на полу, прямо перед дверью, стояла коробка. Маленькая, коричневая, перевязанная белой атласной лентой. Вокруг – ни души.
Лёля замерла. Сердце заколотилось где-то в горле.
Она открыла дверь.
Коробка была лёгкой, почти невесомой. Она подняла её, занесла в квартиру и закрыла дверь – на все замки, на цепочку, на задвижку.
Внутри, на белом шёлке, лежала записка.
Лёля развернула её дрожащими пальцами.
«Вы не спрячетесь от меня. Я всегда буду рядом. Всегда».
А рядом – маленький белый пинеток. С вышитыми голубыми цветами.
Мир рухнул.
Лёля выронила коробку. Та упала на пол, и из неё высыпались фотографии. Она упала на колени, подхватила их – и её затошнило уже не от беременности.
Её фотографии. Сделанные вчера.
Вот она выходит из университета, разговаривает с Ириной. Вот садится в машину охраны – крупным планом, через тонированное стекло. Вот заходит в подъезд, держась за живот.
Кто-то был рядом. Вчера. Сегодня. Всё это время.
Лёля схватила телефон, набрала номер Олега. Руки тряслись так, что она дважды промахивалась мимо экрана.
– Олег, – выдохнула она, когда он взял трубку. – Она была здесь.
– Что? Кто? – его голос мгновенно стал железным.
– Алиса. Или кто-то другой. Коробка у двери. Записка. И фотографии. Мои фотографии. Вчерашнего дня фотографии.
– Какие фотографии? – он уже говорил быстро, отрывисто, как на войне.
– Меня снимали, Олег. Когда я выходила из университета. Когда садилась в машину. – её голос сорвался. – И там... там был детский пинеток.
Тишина. Тяжёлая, звенящая.
– Сиди там, – сказал он наконец. – Не открывай никому, кроме меня. Я выезжаю. Я вызываю полицию. Ни шагу из квартиры, слышишь?
– Слышу.
– Лёля, – его голос вдруг стал тихим, почти умоляющим. – Ты в порядке?
– Нет, – ответила она честно. – Но я держусь.
Он отключился, а она осталась сидеть на полу среди разбросанных фотографий, прижимая руки к животу и глядя на белый пинеток с голубыми цветами.
Кто-то знал, что она беременна. Кто-то знал, где она живёт. Кто-то знал её расписание, её маршруты, её привычки.
Кто-то знал всё.
–
Олег влетел в квартиру через двадцать минут – взмыленный, с бешеными глазами, в пальто, накинутом на рубашку.
– Покажи, – выдохнул он.
Лёля молча указала на коробку.
Олег опустился на колени, перебрал фотографии. Лёля видела, как побелели его костяшки, как закаменело лицо.
– Я убью её, – сказал он тихо, страшно. – Если она подойдёт к тебе хоть на шаг, я своими руками...
– Олег, – Лёля взяла его за руку. – Не сейчас.
Он поднял на неё глаза – и она увидела там такую боль, что у неё самой заныло в груди.
– Полиция будет через час, – сказал он. – Ты как?
– Трясусь, – призналась она. – Но жива.
Он обнял её – крепко, почти до хруста, вжимая в себя, будто боялся, что она растворится в воздухе.
– Как она узнала про ребёнка? – прошептал он ей в волосы. – Ты кому-то говорила?
– Только тебе. И Ирине.
– Может, через больницу? Взломали базу? Или через знакомых?
– Не знаю, – она уткнулась носом в его плечо. – Я ничего не знаю.
Они сидели на диване, держась за руки, и ждали полицию. Лёля смотрела на дверь, за которой кто-то угрожает, и чувствовала, как страх внутри неё медленно превращается в злость.
Горячую. Слепую. Спасительную.
– Я не буду прятаться, – сказала она.
Олег повернулся к ней.
– Что?
– Я не буду прятаться, – повторила она твёрже. – Она хочет, чтобы я сидела в четырёх стенах, дрожала, боялась выйти. Она хочет украсть мою жизнь. Я не дам ей этого.
– Лёля, это опасно...
– Знаю, – перебила она. – Но я устала, Олег. Я устала бояться. Я хочу жить. Хочу ходить в университет, встречаться с подругами, гулять. Я хочу есть мороженое в парке и не оглядываться. Она не получит меня.
Олег смотрел на неё, и в его глазах боролись два чувства – животный страх и гордость. Такая огромная, что она перекрывала всё.
– Ты сумасшедшая, – сказал он.
– Возможно, – она слабо улыбнулась. – Но я живая. И я не сдамся.
Он обнял её – и она почувствовала, как бьётся его сердце. Слишком быстро. Слишком громко.
– Тогда мы встретим её вместе, – сказал он. – И не позволим ей победить. Договорились?
– Договорились, – прошептала она.
–
Полиция приехала через час, как и обещали. Двое следователей в мятых пиджаках осмотрели коробку, запаковали пинеток, забрали фотографии. Составили протокол. Спрятали всё в пластиковый пакет с биркой.
– Мы сделаем всё возможное, – сказал старший на прощание. – Но вам стоит быть предельно осторожными. Этот человек – не дилетант.
– Я всегда осторожна, – ответила Лёля холодно.
Когда дверь за ними закрылась, Олег прислонился к ней лбом и закрыл глаза.
– Я не могу так больше, Лёля, – сказал он глухо. – Каждое утро я просыпаюсь и боюсь, что тебя уже нет.
– Тогда найди её, – Лёля взяла его лицо в ладони. – Найди и останови. Раз и навсегда.
Он открыл глаза – и она увидела в них сталь.
– Найду, – сказал он. – Клянусь тебе.
–
Утром Лёля проснулась от того, что Олег уже одевался. Спина прямая, движения резкие, собранные.
– Ты куда? – спросила она сонно.
– В офис, – он застегнул рубашку. – Денис нашёл кое-что важное.
Лёля села на кровати.
– Что?
– Координаты. Деньги Алисы уходили на счёт в швейцарском банке. Я лечу туда сегодня вечером, – он повернулся к ней. – С Денисом и адвокатом.
– Один? – она почувствовала, как холодок пробежал по спине.
– Не один. Но и не с тобой, – он подошёл, сел на край кровати, взял её за руку. – Ты останешься здесь. С охраной. С Ириной. Я ненадолго. Два дня, максимум.
– Олег, – она сжала его пальцы. – Будь осторожен. Пожалуйста.
– Обещаю, – он поцеловал её в лоб, задержал губы на коже. – Я вернусь. Мы закончим это.
Он ушёл. Лёля слышала, как за ним закрылась входная дверь. Как щёлкнул замок.
Она подошла к окну.
Внизу отъезжала его машина. А на скамейке, под мокрым от дождя деревом, сидела женщина в тёмном пальто. С газетой в руках. Не поднимала головы. Не шевелилась.
«Показалось», – сказала себе Лёля. – «Просто нервы».
Она отошла от окна.
Но женщина внизу подняла голову и посмотрела наверх. Прямо на то окно, где только что стояла Лёля.
На её губах медленно расцвела улыбка.
Это была не Алиса.
Лёля не видела это лицо много месяцев. Но она узнала бы его из тысячи.
Наталья.
Та, кто должна была исчезнуть навсегда.
Та, кто вернулась.
