Текст книги "Попутный ветер (СИ)"

Автор книги: Снежана Малинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Попутный ветер

Глава 1 Железо и кружево

Глава 1 Железо и кружево

Атлантика встречала лайнер «Princess of the Seas» ослепительным июльским солнцем и почти полным штилем. Для пассажиров это был рай: палубы купались в золоте, бассейны искрились бирюзой, а официанты бесшумно скользили между шезлонгами с коктейлями. Для Лёли Волошиной этот день был просто рабочим. Она неслась по служебной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и на ходу завязывая на талии форменную футболку.

– Лёля, ты рехнулась? У нас через два часа французская группа! – крикнула ей вслед подруга Ирина, высокая брюнетка с неизменной улыбкой. – Ты должна сидеть и шлифовать язык, а не...

– Переводить меню для испанцев у бассейна я и во сне могу! – отмахнулась Лёля, сверкнув голубыми глазами. – Ир, я сегодня уже пять часов торчу на ногах. Если я не проведу хотя бы сорок минут с железом, я задушу следующего пассажира, который спросит меня, почему его «яйца всмятку» звучат по-английски как «яйца в замешательстве».

Она вильнула в сторону спортзала, оставив подругу сокрушаться о ее фанатизме. Лёля была невысокой, худенькой, но в ее фигуре чувствовалась та самая сухая спортивность, которая бывает у гимнасток или скалолазов. Она не качала горы мышц, но каждое ее движение было точным и подчиненным дисциплине. Спортзал на лайнере был ее личной территорией, местом, где можно было выключить голову от английского, французского, испанского и просто чувствовать свое тело.

Тренажерный зал «Princess of the Seas» был почти пуст. Только в углу какой-то мужчина колотил грушу, да на беговой дорожке скучал толстяк в наушниках. Лёля направилась к стойке с гантелями, мысленно выстраивая программу. Она любила функциональный тренинг: никакого фанатизма, только чистая работа.

Она как раз настраивала скамью, когда пространство за ее спиной словно сгустилось. Там, где секунду назад был свободный проход, теперь возникла массивная тень. Лёля подняла глаза.

Мужчина был высок. Настолько, что, даже стоя на возвышении, она чувствовала себя рядом с ним лилипутом. Широкие плечи, казалось, не помещались в стандартный дверной проем, а мощные, накачанные руки были покрыты плотным узором татуировок, которые исчезали под обрезками черной майки. Темные волосы чуть влажными прядями падали на лоб, а черные глаза смотрели на нее так, будто она была неодушевленным предметом, вроде неправильно поставленной гантели.

– Освободи, – голос у него оказался низким, с хрипотцой, не терпящей возражений.

Лёля моргнула. Она не расслышала угрозы в этом слове, скорее констатацию факта.

– Извините? – переспросила она спокойно, заканчивая регулировку. – Я только начала заниматься.

Олег – а это был именно он, чье имя уже шепотом обсуждали за столиками в ресторане, связывая с ним большие деньги и опасную харизму, – мотнул головой в сторону стойки с блинами.

– Мне нужна эта скамья. Ты весишь как мой рюкзак с ноутбуком. Иди в тренажер для пилатеса, он этажом выше.

Это было сказано не грубо, но с такой ледяной уверенностью, что любой другой на месте Лёли, возможно, ретировался бы. Но Лёля Волошина, которая в свои двадцать два года вела переговоры на трех языках с крутыми испанскими таможенниками и французскими шеф-поварами, привыкла уметь постоять за себя. Тем более здесь, на лайнере, она была сотрудником, пусть и временным.

– Как мило, – протянула она, поднимаясь со скамьи и скрещивая руки на груди. – Оценка моего веса, безусловно, была необходима. Но вынуждена вас огорчить: этот зал – общая зона. Места здесь достаточно. Вон, три свободные скамьи у окна.

Олег уже взял штангу, готовясь к жиму, но ее слова заставили его замереть. Он медленно повернул голову, и его взгляд наконец сфокусировался на ней. Светлые волосы, собранные в тугой хвост, острое личико, и эти голубые глаза, которые смотрели на него без тени страха. Это его раздражало больше всего. Женщины обычно смотрели на него иначе: с вожделением, с подобострастием, или с опаской. Эта же смотрела так, будто он был назойливым пассажиром, который требует перевести ему «омлет с беконом» за три минуты до закрытия кухни.

– Слушай, золотце, – голос Олега стал тише, и от этого опаснее. Он поставил штангу на стойку. – Я здесь не для того, чтобы играть в «угадай свободное место». У меня переговоры через четыре часа, мне нужно выложиться, чтобы потом не убить своих партнеров. Ты мешаешь. Найди себе другой угол.

– Я для вас не «золотце», – отчеканила Лёля, чувствуя, как внутри закипает злость. – И ваши партнеры, к слову, будут в восторге, если узнают, что вы срываетесь на хрупких девушках из-за скамьи для жима лежа. Или вы всегда решаете вопросы габаритами?

Это была ошибка. В глазах Олега что-то полыхнуло. Он сделал шаг к ней, и теперь между ними оставалось не больше полуметра. От него пахло хорошим парфюмом, металлом и мужским тестостероном, от которого у нормальных девушек подкашивались колени. Лёля же, вздернув подбородок, смотрела на него снизу– вверх, не отступая ни на сантиметр.

– Ты хоть понимаешь, кто перед тобой? – спросил он, изучая ее лицо.

– Понятия не имею, – соврала Лёля. Она знала, но принципиально отказывалась это признавать. – Для меня вы – пассажир, который забыл правила поведения на борту. Если хотите, я могу позвать капитана.

Напряжение между ними было таким плотным, что его можно было резать ножом. Олег смотрел на эту маленькую, светленькую, хрупкую на вид, но стальную внутри девчонку, и впервые за долгое время ему захотелось не просто добиться своего, а сломать чью-то волю. И это желание пугало его гораздо больше, чем ее дерзость.

– Капитан, значит, – протянул он, неожиданно усмехнувшись. Усмешка вышла кривой, хищной. – Хорошо. Играй в героиню.

Олег резко развернулся, с грохотом скинув блины со штанги на стойку. Лёля вздрогнула от грохота, но вида не подала. Он перекинул через плечо полотенце и, не глядя на нее, направился к выходу, бросив на ходу:

– Только учти, золотце. Когда твой капитан придет ко мне просить, чтобы я не жаловался на его «отличных» сотрудников, ты поймешь, что иногда лучше уступать дорогу взрослым дядям.

– Меня зовут Лёля, – крикнула она ему в спину, – и я не уступаю дорогу хамам!

Двери тренажерного зала со свистом закрылись за его широкой спиной.

Лёля выдохнула и почувствовала, как дрожат руки. Она прислонилась к стойке, прикрывая глаза. Адреналин бурлил в крови. «Идиотка, – сказала она себе. – Зачем ты связалась с этим быком?» Но где-то глубоко внутри, под слоем злости, пульсировало странное, незнакомое возбуждение.

Она так и не позанималась. Настроение было испорчено.

Глава 2 Голос в ночи

Глава 2 Голос в ночи

Вечер опускался на океан мягкими лиловыми сумерками. Лайнер «Princess of the Seas» мерцал огнями, как плавучий дворец, и где-то далеко за бортом вода переливалась серебром в лунной дорожке. В главном ресторане было особенно оживленно – сегодня вечер обещал быть особенным. Официанты в белых перчатках скользили между столиками, разнося вина и изысканные блюда, а воздух был наполнен ароматом средиземноморской кухни и легкими нотами джаза, которые лились из динамиков до начала живого выступления.

Лёля сидела за небольшим столиком у окна, рассеянно крутя в пальцах бокал с водой. После утреннего происшествия в спортзале она никак не могла прийти в себя. Этот мужчина с его наглыми черными глазами и татуированными руками словно занозой засел в голове. Она злилась на себя за то, что позволила ему испортить тренировку, злилась на него за его высокомерие, и больше всего злилась на то странное тепло, которое разлилось где-то внизу живота, когда он стоял так близко, что она чувствовала жар его тела.

– Лёль, ты меня слушаешь? – Ирина поправляла перед зеркалом свои темные волосы, уложенные крупными локонами. На ней было длинное платье цвета бордо, открывающее плечи, – ее сценический наряд. – У меня такое чувство, что сегодня случится что-то особенное. Воздух какой-то... наэлектризованный, что ли.

– Просто волнение перед выходом, – отмахнулась Лёля, возвращаясь в реальность. – Ты всегда такая перед выступлениями.

– Нет, сегодня правда что-то иначе. – Ирина хитро прищурилась, подкрашивая губы. – Кстати, я видела, как сегодня днем тот самый накачанный красавчик с татухами обедал с компанией. Знаешь, с ним был один очень симпатичный парень. В очках, такой интеллигентный на вид. Менеджер его, говорят.

– Ир, прекрати. Мы здесь чтобы работать , – Лёля попыталась придать голосу строгости, но подруга только рассмеялась.

– Работать, конечно. Но никто не запрещает нам совмещать приятное с полезным.

За соседним столиком расположилась большая компания. Лёля узнала их сразу – та самая делегация. Олег сидел во главе стола, развалившись в кресле с таким видом, будто весь лайнер принадлежал ему. На нем была темная рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывавшими узоры татуировок, и Лёля поймала себя на том, что рассматривает рисунки: какие-то сложные геометрические линии, переплетающиеся в единый узор. Рядом с ним, почти вплотную прижавшись, сидела женщина лет тридцати – яркая блондинка в облегающем платье с глубоким декольте. Она что-то говорила ему на ухо, касаясь плеча, и Лёля заметила, как ее пальцы нет-нет да и задерживались на его руке дольше необходимого.

«Любовница», – почему-то с неприятным холодком подумала Лёля. Она сама не понимала, почему это вообще ее касается.

Второй мужчина из их компании – тот самый, которого Ирина назвала симпатичным, – сидел чуть поодаль, листая меню и поглядывая по сторонам. В очках, с аккуратной стрижкой, он действительно выглядел интеллигентно на фоне своего брутального начальника. Женщина постарше, их переводчица, как поняла Лёля, выглядела уставшей и бледной – видимо, морская болезнь начинается.

– Выхожу, – прошептала Ирина, вставая из-за стола. – Лёль, если что – подстрахуешь?

– Иди уже, звезда, – улыбнулась Лёля, провожая подругу взглядом.

Свет в ресторане приглушили, оставив лишь мягкий золотистый полусвет над столиками. На маленькой сцене в углу зажглись огни, и Ирина вышла к микрофону. Ее голос – глубокий, бархатный, с легкой хрипотцой – поплыл над залом, заставляя замолкать разговоры. Она исполняла джазовые стандарты, и это было прекрасно: чувственно, расслабленно, в унисон с покачиванием лайнера.

Лёля наблюдала за подругой, но краем глаза следила за столиком делегации. Заметила, как парень в очках – Денис, как назвала его Ирина, – отложил меню и буквально прирос к сцене. Он смотрел на Ирину так, будто забыл о еде, о коллегах, о переговорах, которые ждали их завтра. В его взгляде читалось то самое залипание, о котором говорила подруга. Лёля усмехнулась про себя: похоже, Иринино предчувствие было не случайным.

Когда Ирина закончила первый блок песен и объявила короткий перерыв, Денис тут же поднялся из-за стола. Он что-то быстро сказал Олегу, тот махнул рукой – мол, иди, – и направился к бару, где Ирина уже принимала заказ.

Лёля видела, как подруга заулыбалась, как поправила локон, как в ее глазах загорелись веселые искорки. Денис заказал два напитка, и они устроились в углу бара, погрузившись в разговор, не замечая никого вокруг.

– Лёль, – Ирина подошла к ней, когда Лёля уже собиралась заказать десерт. – Сделай мне одолжение. Спой пару песен, а? Ну пожалуйста!

– Ир, я не...

– Лёль, ну пожалуйста! – Ирина умоляюще сложила руки, кивнув в сторону бара, где ее ждал Денис. – У нас с Денисом такой разговор... я не могу прерываться. Ты же знаешь, как я мечтала о принце, а он... ну посмотри на него!

– Ты его полчаса назад увидела, – фыркнула Лёля, но в голосе не было строгости.

– И этого достаточно! Лёль, милая, спой. Всего пару песен. Я буду должна тебе до конца жизни.

Лёля вздохнула. Она действительно умела петь – голос у нее был чистый, прозрачный, совсем не похожий на Иринин бархат, но тоже сильный. Иногда, когда Ирине нужен был перерыв, Лёля подменяла ее. Обычно это были быстрые композиции на английском или французском, чтобы развлечь публику. Но сегодня...

– Хорошо, – сдалась она. – Две песни. Не больше.

Ирина просияла и чмокнула подругу в щеку, прежде чем умчаться обратно к Денису.

Лёля подошла к музыкантам, перекинулась парой слов. Они знали ее, подыгрывали не раз. Договорились быстро: сначала что-то энергичное, потом медленное. Лёля поднялась на сцену, взяла микрофон, и свет упал на ее светлые волосы, собранные в небрежный пучок, на голубые глаза, которые вдруг стали ярче в этом золотистом полусвете.

Она запела, и это была быстрая, ритмичная композиция на английском. Голос ее звенел, переливался, заставляя головы поворачиваться в ее сторону. Она двигалась в такт музыке, легкая, гибкая, и улыбалась – той самой открытой улыбкой, которая заставляла пассажиров забывать о проблемах.

Олег поднял голову, услышав первый куплет.

Он пил виски с колой, рассеянно слушая щебетание Натальи, которая с каждым бокалом все плотнее прижималась к нему. Деловые переговоры завтра, переводчица неважно выглядит, надо было думать, как выкручиваться, а тут еще эта... Он поднял глаза на сцену и замер.

Та самая девчонка из спортзала. Светленькая, с голубыми глазами. Сейчас она не была похожа на ту фурию, что спорила с ним из-за скамьи. Сейчас она была... другой. Голос ее лился легко, свободно, и Олег поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Она двигалась так естественно, будто рождена для сцены. И эти глаза – когда она смотрела в зал, казалось, что она видит каждого.

– Олег, ты меня слушаешь? – Наталья дернула его за рукав. – Я говорю, завтра нужно будет пересмотреть повестку...

– Угу, – бросил он, не глядя на нее.

Первая песня закончилась под аплодисменты. Лёля перевела дух, кивнула музыкантам, и в зале поплыла совсем иная мелодия – медленная, тягучая, испанская. Это была старая композиция, полная тоски и страсти, о любви, которая жжет и не отпускает.

Лёля закрыла глаза на мгновение, входя в образ. Испанский язык лился с ее губ мягко, чувственно, с тем особым придыханием, которое превращает слова в ласку. Она пела о ночи, о море, о мужских руках, в которых хочется забыться, о поцелуях, соленых, как морская пена. Ее голос стал ниже, глубже, он обволакивал, проникал под кожу, заставлял сердце биться быстрее.

Олег замер.

Виски застыло в руке, не донесенное до губ. Он смотрел на эту маленькую, хрупкую девушку, которая сейчас превратилась в воплощение страсти. Ее голос на испанском звучал иначе – чувственно, будоражаще, и Олег почувствовал, как внутри разливается горячая волна. Это было не просто пение. Это было что-то первобытное, что задевало самые глубокие струны. Он представил, как эти слова слетают с ее губ шепотом, обращенные только к нему, и от этого воображаемая картина ударила куда-то в солнечное сплетение.

– Какая прелесть, – капризно протянула Наталья, заметив его взгляд. – Девчонка-то совсем зеленая. Поет, конечно, неплохо, но...

– Заткнись, – тихо сказал Олег, даже не повернув головы.

Наталья обиженно поджала губы, но спорить не решилась. Она видела этот взгляд – жадный, пожирающий, какой у Олега бывал редко, но если случался, то это значило только одно. Ей стало неуютно.

– Потанцуем? – спросила она, вставая и пытаясь перетянуть внимание на себя. – Музыка же медленная.

Олег не ответил, но поднялся. Наталья тут же прильнула к нему, обвив руками его шею, но он почти не чувствовал ее. Все его внимание было приковано к сцене, к этой светловолосой девушке, которая сейчас была для него единственным источником света в зале.

Они медленно двигались в танце, но Олег не смотрел на партнершу. Его черные глаза были устремлены на Лёлю, и в них горело что-то темное, опасное, не обещающее покоя.

Лёля чувствовала этот взгляд.

Она не могла его не чувствовать – тяжелый, жаркий, он словно гладил ее по коже, оставляя невидимые следы. Краем глаза она видела эту пару на танцполе: огромный мужчина с татуировками и блондинка, вьющаяся вокруг него. Но он не смотрел на свою партнершу. Он смотрел на нее. На Лёлю. И этот взгляд был таким же наглым, каким был сегодня утром в спортзале, только теперь в нем было что-то еще – желание, голод, обещание.

Голос Лёли дрогнул на высокой ноте, и она прикрыла глаза, пытаясь справиться с внезапной слабостью в коленях. Когда она открыла их снова, ее взгляд встретился с другим – совсем иным.

За столиком у окна сидел капитан лайнера. Алексей, молодой мужчина лет тридцати семи, с короткими русыми волосами и внимательными серыми глазами, которые всегда светились спокойствием и уверенностью. Лёля знала его как строгого, но справедливого начальника, всегда погруженного в рабочие вопросы. Но сейчас в его взгляде не было привычной деловой отстраненности. Сейчас он смотрел на нее так, как мужчина смотрит на женщину – с восхищением, с легким удивлением, словно видел впервые. Его губы чуть приоткрылись, и он медленно поставил бокал, боясь сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть это наваждение. В серых глазах капитана читалось что-то большее, чем просто интерес – там было искреннее потрясение.

Лёля ощутила себя между двух огней. С одной стороны – Алексей, с его спокойной, уверенной силой человека, привыкшего нести ответственность за тысячи жизней на борту, с другой – тот наглый брюнет, чей взгляд обещал бурю. И оба смотрели на нее так, что песня стала не просто песней, а чем-то интимным, личным, почти запретным.

Она допевала последние аккорды, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Ее голос звучал все тише, все нежнее, и последняя фраза – «te quiero, mi amor» – сорвалась с ее губ почти шепотом, потерявшись в тишине зала.

Несколько секунд никто не двигался. А потом зал взорвался аплодисментами.

Лёля открыла глаза, сделала шаг назад и поклонилась, стараясь не смотреть в сторону танцпола. Но когда она подняла голову, ее взгляд все равно наткнулся на Олега. Он стоял, слегка отстранив от себя Наталью, и смотрел на Лёлю так, будто только что решил для себя что-то очень важное. Его губы шевельнулись, и она почти прочитала по ним: «Ты моя».

Сердце пропустило удар.

Лёля быстро сошла со сцены, чувствуя, как дрожат руки. Она нашла глазами Ирину – та сидела в баре с Денисом, они о чем-то оживленно говорили, не замечая ничего вокруг. Подруга была счастлива, и это было прекрасно.

Но Лёля сейчас чувствовала только одно: она только что вышла на сцену, чтобы помочь подруге, а теперь оказалась в центре чего-то гораздо более опасного, чем она могла представить. И эти двое мужчин – тот, кто смотрел на нее с танцпола, и тот, кто не сводил глаз от столика у окна, – были тому причиной.

– Это было невероятно, – раздался голос сбоку.

Лёля обернулась. Капитан Алексей стоял рядом, и в его глазах уже не было той откровенной одержимости – только искреннее восхищение и легкое смущение, будто он сам только что удивился силе собственных эмоций. В форме капитана, с золотыми нашивками на рукаве, он выглядел подтянуто и элегантно.

– Спасибо, капитан, – выдавила она, чувствуя, как краска заливает щеки.

– Алексей, – мягко поправил он. – Мы не на мостике. Я и не знал, что у нас такое сокровище работает. Где вы учились петь? Или это природный дар?

– Я... нигде не училась, – Лёля смущенно улыбнулась, все еще не придя в себя после выступления. – Просто иногда подменяю Ирину.

– Тогда это тем более поразительно. – Алексей сделал паузу, и в его серых глазах мелькнуло что-то решительное. – Знаете, Лёля, я уже несколько лет хожу в этих рейсах, и ни разу... – он запнулся, подбирая слова. – В общем, если у вас будет время и желание, я бы пригласил вас на ужин. Завтра, например. Вон там, у правого борта, есть тихий ресторанчик, пассажиры его почти не знают. Вид на океан открывается сказочный.

Лёля растерянно моргнула. Капитан – и вдруг приглашает ее на ужин? Это было так неожиданно, что она не сразу нашлась с ответом.

– Я... я подумаю, – выдохнула она, не зная, что еще сказать.

Алексей кивнул, и в его улыбке промелькнуло что-то мальчишеское, совсем не соответствующее его серьезному званию.

– Я буду ждать, – сказал он и, вежливо коснувшись ее локтя, отступил, давая ей пространство.

Лёля проводила его взглядом и только сейчас заметила, что с танцпола на нее продолжают смотреть. Олег стоял там же, Наталья уже отошла в сторону, обиженно надув губы, и теперь ничто не мешало ему смотреть на Лёлю в полную силу. В его черных глазах горел вызов – он видел разговор с капитаном, и это явно не добавило ему хорошего настроения.

Лёля отвернулась первой, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Этот вечер явно обещал стать началом чего-то такого, с чем она не знала, как справляться.