Текст книги "Попутный ветер (СИ)"

Автор книги: Снежана Малинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12 Капитанский ужин

Глава 12 Капитанский ужин

Капитанский мостик в этот час выглядел как декорация к романтическому фильму.

Алексей постарался на славу. Он расстелил на небольшом столике белую скатерть, поставил свечи в высоких подсвечниках – настоящие, с живым огнем, которые мягко мерцали в полумраке. За стеклянными стенами открывался океан, темно-синий, почти черный, с серебряной дорожкой от луны. Никаких пассажиров, никакого шума – только тихий плеск воды за бортом и легкая музыка, которую капитан включил через скрытые динамики.

Лёля замерла на пороге, когда увидела эту картину.

– Вы... вы это всё сами? – спросила она, не веря своим глазам.

Алексей обернулся. На нём была не форменная капитанская одежда, а простая белая рубашка с закатанными рукавами, и без кителя он выглядел моложе, почти мальчишкой. В руках он держал бутылку белого вина.

– Помогал стюард, – признался он с лёгким смущением. – Но свечи ставил сам. Боялся, что поставят криво.

Лёля рассмеялась – искренне, легко, впервые за весь день. На ней было нежно-голубое платье, которое Ирина выбрала из её скромного гардероба, волосы струились по плечам, и в ушах покачивались маленькие серебряные сережки.

– Вы выглядите... – Алексей запнулся, подбирая слова, и Лёля увидела, как его серые глаза потеплели. – Вы выглядите так, будто сошли с обложки.

– Капитан, вы меня смущаете, – улыбнулась она, проходя к столику.

– Алексей, – поправил он. – Сегодня я не капитан. Просто мужчина, который пригласил прекрасную девушку на ужин.

Он отодвинул для неё стул, и Лёля села, чувствуя, как напряжение последних дней начинает понемногу отпускать. Здесь, на мостике, высоко над океаном, в окружении звёзд и свечей, всё казалось далеким: утренний скандал с Натальей, напряжённый обед, Олег с его чёрными глазами, которые преследовали её даже во сне.

– Расскажите о себе, – попросил Алексей, разливая вино по бокалам. – Я знаю, что вы учитесь на переводчика, поёте, работаете на лайнере летом. Но это факты. А я хочу узнать, какая вы на самом деле.

Лёля взяла бокал, сделала глоток. Вино было лёгким, с фруктовыми нотками, и оно сразу согрело.

– Я, наверное, довольно скучная, – сказала она, задумавшись. – Учусь, работаю, тренируюсь. Иногда пою для души. Из приключений – только это плавание.

– Не может быть, – покачал головой Алексей. – Девушка, которая в двадцать два года говорит на трёх языках как на родных, не может быть скучной. Как вы их выучили?

– Английский – школа, репетиторы, всё как у всех, – Лёля откинулась на спинку стула, чувствуя, как приятно расслабляется тело. – Французский – бабушка была учительницей французского, она со мной занималась с детства. А испанский... в испанский я влюбилась в универе. Просто услышала однажды песню и поняла, что хочу понимать эти слова. Так и выучила.

– Песню? – Алексей поднял бровь. – Ту самую, которую вы пели?

– Ту самую, – кивнула Лёля, и её щёки порозовели. – Глупо, наверное.

– Гениально, – поправил он. – Любовь – лучший учитель. Я тоже однажды выучил английский, потому что хотел читать морские романы в оригинале. Капитанская романтика.

– И как, помогает? – улыбнулась Лёля.

– До сих пор перечитываю «Моби Дика» раз в год, – признался он. – Но теперь уже на русском. Честно признаю, что мой английский лучше всего работает в порту, когда нужно объяснить, куда поставить контейнеры.

Они рассмеялись. Лёля поймала себя на том, что смеётся легко, беззаботно, как не смеялась уже несколько дней.

– А как вы стали капитаном? – спросила она. – Это же не просто работа, это призвание.

Алексей задумался, крутя в пальцах бокал.

– Отец был моряком, – сказал он. – Я вырос в портовом городе, с детства знал, что буду ходить по воде. Поступил в мореходку, потом академию. Долго шёл к капитанской фуражке. И вот уже пять лет вожу этот лайнер. – Он помолчал. – Иногда думаю, что пора остановиться, осесть на берегу. Но потом выхожу в океан и понимаю: не могу. Это моя стихия.

– Я понимаю, – тихо сказала Лёля. – У меня так с языками. Иногда думаю: зачем мне столько? Но потом слышу, как кто-то говорит по-испански, или читаю стихи на французском, и понимаю, что без этого не могу. Это как дышать.

Алексей смотрел на неё, и в его серых глазах было что-то тёплое, спокойное.

– Вы удивительная, – сказал он. – Знаете это?

– Комплименты, капитан, – усмехнулась Лёля, делая ещё глоток. – Вы меня испортите.

– Алексей, – снова поправил он. – И я не льщу. Я говорю правду. Вы умная, талантливая, красивая. И при этом остаётесь собой. Это редкость.

Лёля опустила глаза, чувствуя, как приятное тепло разливается в груди. С Алексеем было легко. Не нужно было ничего доказывать, не нужно было бояться, что слово, сказанное не так, вызовет бурю. Он был как спокойная гавань – надёжный, тёплый, безопасный.

Они ели, пили вино, смеялись над его историями о нелепых пассажирах и её забавных случаях из жизни переводчика. Алексей рассказывал о том, как однажды пьяный миллионер пытался купить лайнер, а Лёля – о том, как испанский турист полгода присылал ей письма с предложением руки и сердца после того, как она перевела ему меню.

– И что вы ответили? – спросил Алексей.

– Написала, что не готова к замужеству с мужчиной, который не отличает паэлью от ризотто, – серьёзно сказала Лёля.

Они рассмеялись так громко, что Лёля испугалась, не услышит ли кто-нибудь из команды.

К концу ужина она чувствовала себя совершенно расслабленной. Вино сделало своё дело – мысли текли медленно, тело было лёгким, и все тревоги последних дней казались далёкими, почти нереальными. Она даже не думала об Олеге. Совсем.

– Лёля, – Алексей отставил бокал и посмотрел на неё серьёзно. – Я хочу сказать вам кое-что. Не хочу, чтобы вы неправильно поняли, но...

– Говорите, – улыбнулась она, чувствуя, что ей всё равно, что он скажет. Сегодняшний вечер был слишком хорош, чтобы его испортить.

– Вы мне очень нравитесь, – сказал он, и в его серых глазах появилась та самая мальчишеская робость, которую Лёля заметила ещё в первый вечер. – Не как сотрудница. Как девушка. И я понимаю, что у вас, возможно, есть кто-то другой... или что-то другое... но я хотел, чтобы вы знали. Если вы когда-нибудь захотите повторить этот вечер, я буду счастлив.

Лёля посмотрела на него. В его словах не было напора, не было собственнических ноток. Только искренность и какая-то трогательная неуверенность, которая так не вязалась с его статусом капитана.

– Спасибо, – сказала она мягко. – Этот вечер был прекрасным. Я давно так не смеялась. И если вы пригласите меня ещё раз... я, наверное, соглашусь.

Алексей выдохнул, будто с плеч упала гора, и улыбнулся.

– Тогда я буду ждать, – сказал он.

–

Олег не находил себе места.

После разговора с Лёлей в коридоре он заперся в каюте, но выдержал там не больше часа. Наталья, которая всё ещё дулась, сидела на кровати и делала вид, что читает книгу. Он не сказал ей ни слова, просто схватил спортивную сумку и вышел.

В тренажёрном зале он колотил грушу до тех пор, пока с рук не содралась кожа, а груша не начала раскачиваться так, будто её пытались вырвать с корнем. Потом перешёл на штангу. Потом на гантели. Он работал, как одержимый, загоняя мышцы до предела, до судорог, лишь бы не думать.

Не думать о том, что Лёля сейчас ужинает с этим чёртовым капитаном.

Не думать о том, как она улыбается ему.

Не думать о том, что, возможно, она уже забыла о том, что произошло между ними сегодня утром.

Но мысли возвращались. Он видел её лицо, когда она сказала: «С тобой я чувствую, что тону». Он слышал её голос, когда она призналась, что боится его. И он знал, что она права. Он был опасен. Для неё. Для себя. Для всего, что между ними могло бы случиться.

Но он не мог остановиться.

После тренажёрного зала он принял душ, переоделся и вышел на палубу. На ужин он не пошёл – знал, что если сядет за стол с французами и Натальей, то сорвётся. Вместо этого он бродил по коридорам, смотрел на лунную дорожку и чувствовал, как ревность выжигает его изнутри.

Он ждал.

Ждал, когда Лёля вернётся в каюту. Ждал, чтобы увидеть её, чтобы убедиться, что этот капитан не перешёл границ. Ждал, чтобы сказать ей... что? Он не знал. Знал только, что не может уснуть, не увидев её.

Он стоял в конце коридора, у поворота, где его не было видно, но откуда открывался вид на дверь её каюты. Ждал.

Через час, показавшийся ему вечностью, он услышал шаги.

Лёля и капитан Алексей шли по коридору, и Олег видел, как она улыбается. Спокойно, расслабленно, беззаботно. Такой он её ещё не видел. И это бесило его больше всего – не потому, что она была с другим, а потому, что она была счастлива без него.

– Спасибо за этот вечер, – услышал он её голос. Мягкий, тёплый. – Я давно так не отдыхала.

– Мне было очень приятно, – ответил капитан. – Я надеюсь, мы сможем повторить?

Лёля улыбнулась, и Олег сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Возможно, – сказала она.

Алексей остановился у её двери, взял её руку и поднёс к губам. Поцелуй был лёгким, почти невесомым – дань уважения, а не претензия. Всё прилично. Всё правильно.

– Спокойной ночи, Лёля, – сказал он.

– Спокойной ночи, капитан, – ответила она.

Он развернулся и пошёл по коридору, исчезая за поворотом. Лёля стояла у двери, копаясь в сумочке в поисках ключа.

Олег ждал, пока капитан уйдёт достаточно далеко, а потом вышел из тени.

– Лёля.

Она вздрогнула, обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то – страх? нет, скорее обречённость.

– Олег. Ты что здесь делаешь?

– Жду тебя. – Он подошёл ближе, и она отступила, прижавшись спиной к двери. – Хорошо провела вечер?

– Не твоё дело.

– Я видел, как он целовал твою руку, – голос Олега был низким, хриплым, и в нём слышалась едва сдерживаемая ярость. – Видел, как ты улыбалась.

– Да, я улыбалась, – Лёля вздёрнула подбородок, но её голос дрогнул. – Мне было хорошо. Он замечательный. Он не заставляет меня чувствовать, что я схожу с ума.

– А я заставляю?

– Ты заставляешь меня чувствовать то, что я не хочу чувствовать!

Он шагнул к ней, упёршись руками в дверь по обе стороны от её головы, и Лёля оказалась в ловушке. Она чувствовала жар его тела, слышала его дыхание, видела, как его чёрные глаза горят в полумраке коридора.

– А что ты чувствуешь? – спросил он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались её уха. – Скажи мне.

– Ненависть, – выдохнула она, но её голос прозвучал неубедительно.

– Врёшь.

– Злость.

– Врёшь.

– Олег...

– Скажи правду.

Она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы – от бессилия, от желания, от того, что она не могла больше врать.

– Я чувствую, что не могу без тебя дышать, – прошептала она. – И это самое ужасное, что со мной когда-либо случалось.

Он замер на секунду, а потом его губы накрыли её.

Поцелуй был не нежным. Не просящим. Он был жадным, голодным, таким, каким она его и представляла – и боялась. Олег прижал её к двери, одной рукой обхватив затылок, другой вцепившись в талию, и Лёля ответила. Она вцепилась в его рубашку, притягивая ближе, забыв обо всём – о Наталье, о капитане, о Леоне, о том, что они в коридоре, где кто угодно может их увидеть.

Он целовал её так, будто хотел выпить всю, до дна. Его губы скользили по её губам, по скуле, по шее, и Лёля запрокинула голову, чувствуя, как по телу разливается жар. Она слышала свой прерывистый стон, чувствовала, как его руки скользят по её спине, прижимая к себе, и теряла остатки контроля.

– Открой дверь, – прорычал он ей в губы.

– Ключ... в сумке... – выдохнула она, не в силах думать ни о чём.

Олег одной рукой выхватил ключ из её сумочки, вставил в замок, и дверь распахнулась. Они ввалились внутрь, не размыкая объятий, и он захлопнул дверь ногой.

В темноте каюты его руки были везде. Он прижал её к стене, и Лёля почувствовала спиной холод металла, а спереди – жар его тела. Он снова поцеловал её, и она ответила с той же отчаянной страстью, пальцами запутавшись в его волосах.

– Я хочу тебя, – сказал он хрипло, отрываясь от её губ. – С первого дня. С первой минуты. Ты с ума меня сводишь.

– Олег... – она не знала, что сказать. Её тело горело, мысли путались, и единственное, чего она хотела – чтобы он не останавливался.

Он подхватил её на руки, и Лёля обхватила его ногами за талию, чувствуя, как его руки сжимают её бёдра. Он отнёс её к койке, и она оказалась на спине, а он навис сверху, и в полумраке каюты его чёрные глаза горели как угли.

– Ты моя, – сказал он, и в его голосе не было вопроса. – Скажи, что ты моя.

– Я... – она хотела сказать что-то умное, что-то, что вернуло бы ей контроль, но слова застряли в горле, потому что его рука скользнула по её бедру, поднимая платье, и она забыла, как дышать.

– Скажи, – повторил он, наклоняясь, чтобы поцеловать её шею, ключицу, плечо.

– Твоя, – выдохнула она, теряя последние остатки сопротивления. – Я твоя.

Он замер на секунду, глядя на неё сверху-вниз, и в его глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. А потом он снова поцеловал её – глубже, жарче, и его рука потянулась к застёжке её платья...

Дверь каюты распахнулась с громким щелчком.

– Лёлька, ты не представляешь, что... – голос Ирины оборвался на полуслове.

Лёля и Олег замерли. Она – на койке, с растрепанными волосами и задранным платьем, он – нависший над ней, с расстёгнутой рубашкой и бешеным взглядом.

Ирина стояла в дверях, раскрыв рот. На ней был яркий концертный наряд, но лицо было белым как мел.

– Ой, – сказала она. – Ой, извините... я... я сейчас...

– Ирина, – голос Олега был низким, хриплым, и в нём слышалась едва сдерживаемая ярость. – Выйди.

– Да, да, конечно, я... – Ирина попятилась, но на пороге остановилась. – Лёлька, ты как?

Лёля, которая всё ещё пыталась прийти в себя, закрыла лицо руками.

– Ир, пожалуйста...

– Ухожу! – Ирина выскочила в коридор, но дверь за собой не закрыла.

Олег выругался сквозь зубы, откинулся на спину, глядя в потолок. Лёля лежала рядом, чувствуя, как медленно, очень медленно возвращается способность соображать.

– Она вернётся, – сказала Лёля, и в её голосе слышалась обречённость. – У неё свидание с Денисом. Она пришла переодеться.

Олег молчал несколько секунд, глядя в потолок, и Лёля видела, как напряжены его мышцы, как тяжело он дышит.

– Я убью Дениса, – сказал он наконец.

– Не надо, – Лёля не удержалась и усмехнулась – нервно, на грани истерики. – Он не виноват, что у его начальника нет чувства такта.

Олег повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах всё ещё горел огонь, но сквозь него пробивалось что-то другое – усталость, может быть, или что-то похожее на нежность.

– У начальника нет чувства самосохранения, – поправил он. – Потому что, если я сейчас не уйду, я не отвечаю за последствия.

Лёля смотрела на него, и в груди теснилось столько чувств, что она не могла их распознать. Желание, злость, облегчение, страх, счастье – всё смешалось в один клубок.

– Уходи, – сказала она тихо.

– Лёля...

– Пожалуйста. – Она закрыла глаза. – Если Ирина увидит нас снова, она будет допрашивать меня до утра. А мне нужно... мне нужно подумать.

Олег молчал. Она чувствовала его взгляд на своём лице, чувствовала, как он борется с желанием остаться. Потом он резко поднялся, поправил рубашку, провёл рукой по волосам.

– Я ухожу, – сказал он. – Но это не конец.

– Знаю, – прошептала она, не открывая глаз.

Он наклонился, и она почувствовала его губы на своём лбу – легкое, почти невесомое прикосновение.

– Ты моя, – сказал он, и в этом не было вопроса. – Помни это.

Она услышала его шаги, потом скрип двери, потом тишину. Открыла глаза. В каюте никого не было.

Через минуту в дверь заглянула Ирина – осторожно, как мышь.

– Он ушёл? – прошептала она.

– Ушёл.

– Лёлька, ты как?

Лёля села на койке, поправила платье, провела рукой по растрёпанным волосам. Посмотрела на подругу и неожиданно рассмеялась – нервно, на грани истерики.

– Я не знаю, – сказала она. – Я, кажется, только что чуть не переспала с мужчиной, которого ненавижу.

– Ненавидишь? – Ирина подняла бровь.

– Ненавижу, – повторила Лёля, но в её голосе не было уверенности.

Ирина вздохнула, прошла в каюту, села рядом.

– Лёлька, – сказала она. – Ты в него влюблена. По уши. И это нормально.

– Нормально? – Лёля посмотрела на неё. – Он хам, он наглец, он бросил свою любовницу ради меня, даже не спросив, хочу ли я этого, он ревнует меня к каждому столбу, он...

– Он в тебя влюблен, – перебила Ирина.

Лёля замолчала.

– Я видела, как он смотрел на тебя сегодня, – продолжила Ирина. – На обеде. Когда Наталья на тебя наехала, он был готов её убить. А когда ты сказала, что идёшь на ужин с капитаном, он побелел. Не от злости. От страха. Он боится тебя потерять, Лёль. И он не знает, как это показать, потому что привык, что само всё в руки идет. Но это не отменяет того, что он чувствует.

Лёля закрыла лицо руками.

– Что мне делать? – прошептала она.

– Для начала – переодеться, – Ирина встала, открыла шкафчик. – Потому что через пятнадцать минут меня ждёт Денис, и я не могу оставить тебя в таком состоянии. Пойдёшь с нами? Выпьем кофе, отвлечёшься.

– Не хочу никуда идти, – Лёля опустилась на подушку. – Я хочу выспаться. И чтобы завтра всё это оказалось сном.

Ирина посмотрела на неё, потом на часы, потом снова на неё.

– Ладно, – сказала она. – Тогда спи. А я побежала, Денис ждёт.

Она чмокнула Лёлю в щеку и выскочила за дверь, но на секунду задержалась.

– Лёлька, – сказала она. – Я тебя люблю. И что бы ты ни решила насчёт Олега... я с тобой.

– Спасибо, – прошептала Лёля.

Дверь закрылась.

Лёля лежала в темноте, глядя в потолок, и чувствовала на губах вкус его поцелуя. Она провела пальцами по губам, по шее, где его губы оставили невидимые следы, и закрыла глаза.

Что она наделала? И почему, чёрт возьми, это было самым лучшим, что случалось с ней в жизни?

Глава 13. Прощание по-французски

Глава 13. Прощание по-французски

Утро началось с суеты.

Лайнер медленно заходил в порт, и Лёля наблюдала за этим с верхней палубы, куда выбралась, чтобы глотнуть свежего воздуха после бессонной ночи. Она почти не спала – всё ворочалась, прокручивая в голове события вчерашнего вечера: ужин с Алексеем, поцелуй с Олегом, его руки на её теле, хриплый голос: «Ты моя». Она закрывала глаза и снова чувствовала его губы, его дыхание, жар его тела. А потом открывала и понимала, что ничего не изменилось. Она по-прежнему не знала, что делать с этим мужчиной, который перевернул её жизнь за каких-то три дня.

В порту было оживлённо. Французская делегация готовилась к высадке – их ждал перелёт в Париж, а оттуда уже домой. Лёля спустилась в главный холл, где уже собрались Жан-Поль, Леон, месье Бернар и их секретари. Багаж грузили на тележки, стюарды суетились вокруг, и в этой деловой суете Лёля чувствовала себя немного лишней.

– Lolia! – Жан-Поль увидел её и, раскинув руки, направился навстречу. – Vous êtes venue nous dire au revoir! C'est gentil. (Лёля! Вы пришли попрощаться! Это мило.)

Он обнял её по-отечески, и Лёля почувствовала, как к горлу подступает комок. За эти дни она успела привязаться к этому тёплому, эмоциональному французу, который так искренне восхищался её талантом.

– Merci pour tout, monsieur, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ce fut un honneur de travailler avec vous. (Спасибо за всё, месье. Для меня было честью работать с вами.)

– Le plaisir était pour moi, ma petite, – он взял её руки в свои. – Vous avez un avenir magnifique. Je n'oublierai jamais votre voix. (Удовольствие было моим, моя маленькая. У вас прекрасное будущее. Я никогда не забуду ваш голос.)

Месье Бернар, который за дни плавания словно помолодел на глазах, подошёл следом и пожал ей руку.

– Vous êtes une interprète exceptionnelle, – сказал он с редкой для себя улыбкой. – Si un jour vous avez besoin de recommandation, je serai heureux de vous aider. (Вы исключительный переводчик. Если однажды вам понадобится рекомендация, я буду рад помочь.)

– Merci, monsieur Bernard, – Лёля искренне улыбнулась.

Последним подошёл Леон. Он был в светлом льняном пиджаке, и в утреннем солнце его зелёные глаза казались почти прозрачными.

– Mademoiselle Lolia, – сказал он, и в его голосе не было привычной игривости – только лёгкая грусть. – J'espère que nous nous reverrons. Peut-être à Paris, peut-être ailleurs. (Мадемуазель Лёля. Надеюсь, мы ещё увидимся. Может быть, в Париже, может быть, где-то ещё.)]

– C'est possible, – ответила она, не желая давать ложных надежд, но и не желая обижать.

Он наклонился, чтобы поцеловать её руку, и задержался на секунду дольше, чем требовал этикет.

– Ne tombez pas amoureuse du mauvais homme, – сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал. – Vous méritez quelqu'un qui vous rende heureuse. (Не влюбляйтесь в плохого мужчину. Вы заслуживаете того, кто сделает вас счастливой.)

Лёля подняла на него глаза, и в её взгляде было столько благодарности, сколько она могла выразить без слов.

– Je ferai de mon mieux, – ответила она. (Я постараюсь.)

Он улыбнулся, отпустил её руку и отошёл к отцу. Французская делегация двинулась к трапу, и Лёля стояла, глядя им вслед, пока последний чемодан не скрылся в багажном отсеке автомобиля.

Она уже собиралась развернуться и уйти, когда услышала за спиной знакомый голос.

– Трогательное прощание.

Лёля обернулась. Олег стоял в нескольких шагах, прислонившись к колонне, и смотрел на неё с непроницаемым лицом. Денис маячил рядом, делая вид, что проверяет что-то в телефоне.

– Они классные, – ответила Лёля, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё перевернулось при виде него. – Мне будет их не хватать.

– Особенно Леона? – спросил Олег, и в его голосе промелькнула ревность.

– Особенно Жан-Поля, – парировала она. – Он напоминает мне моего дедушку.

Олег хотел что-то ответить, но в этот момент раздался звук, от которого Лёля внутренне сжалась.

– Олег!

Наталья вылетела из коридора, ведущего к каютам, и её лицо было красным, глаза горели, а волосы растрепались так, будто она только что встала. Впрочем, судя по запаху перегара, который донёсся до Лёли, когда женщина приблизилась, Наталья не спала всю ночь – она пила.

– Наталья, не сейчас, – сказал Олег, и его голос стал жестче.

– Нет, сейчас! – Она подошла вплотную, ткнув пальцем в его грудь. – Ты думаешь, я позволю тебе вышвырнуть меня, как старую вещь? Я восемь лет пахала на твою компанию! Я сделала для тебя больше, чем кто-либо! А ты променял меня на эту... – она повернулась к Лёле, и её взгляд стал убийственным, – на эту дешёвку, которая умеет только ноги раздвигать!

– Наталья! – рыкнул Олег, но она уже не слышала.

– Ты думаешь, я не видела? – Наталья шагнула к Лёле, и та инстинктивно отступила. – Ты думаешь, я не знаю, что вы творили вчера в её каюте? Денис мне всё рассказал! Его девка влетела и чуть вас голыми не застала!

Денис, который до этого старался быть незаметным, побледнел.

– Я ничего не рассказывал! – выпалил он. – Ирина просто сказала, что застала...

– Заткнись! – Наталья обернулась к нему, и он сделал шаг назад. – Вы все мне заплатите! И ты, – она снова повернулась к Лёле, – и ты, Олег, и этот чёртов капитан, который её защищает! Вы думаете, я ничего не могу сделать? Я знаю такие вещи о твоей компании, Олег, что вы все в тюрьме сгниёте, если я захочу!

Олег сделал шаг вперёд, и его голос стал ледяным.

– Наталья, ты сейчас переходишь все границы.

– А что ты мне сделаешь? – она истерически рассмеялась. – Уволишь? Я твой финансовый директор! Я знаю все твои схемы, все контракты, всех твоих партнёров! Без меня твой бизнес рухнет! Ты никто без меня, Олег! Никто!

Она замахнулась – то ли чтобы ударить Лёлю, то ли чтобы схватить её за волосы, но Олег перехватил её руку на лету.

– Хватит! – Его голос был таким, что даже Наталья замерла. – Ты сказала достаточно.

– Пусти меня! – она попыталась вырваться, но его хватка была железной. – Ты пожалеешь! Вы все пожалеете!

– Денис, помоги, – сказал Олег, и Денис, который стоял как вкопанный, наконец двинулся с места.

Вдвоём они оттащили Наталью от Лёли. Женщина кричала, вырывалась, сыпала проклятиями, и Лёля стояла, прижавшись спиной к колонне, и чувствовала, как её трясёт.

– Наталья, слушай меня, – Олег говорил тихо, но в его голосе слышалась сталь. – Ты сейчас же успокаиваешься. Идёшь в свою каюту, приводишь себя в порядок. А когда мы вернёмся в Москву, мы сядем и спокойно обсудим твоё будущее в компании.

– Обсудим? – она рассмеялась, но в её смехе уже не было уверенности. – Ты меня увольняешь?

– Я даю тебе шанс сохранить лицо, – ответил он, и Лёля увидела, как он сжимает её руку. – Если ты сейчас не замолчишь, я вызову охрану, и ты покинешь лайнер в этом порту. Прямо сейчас. Без вещей. Без билета. Ты поняла меня?

Наталья смотрела на него, и в её глазах постепенно гас огонь. Она перевела взгляд на Дениса, который сжимал её плечо, на Лёлю, которая стояла белая как мел, и что-то в ней сломалось.

– Ты не посмеешь, – прошептала она, но в её голосе не было уверенности.

– Посмею, – сказал Олег, и в его голосе не было ни капли сомнения. – Ты знаешь меня, Наталья. Ты знаешь, что я не блефую.

Она смотрела на него несколько секунд, и Лёля видела, как в ней идёт внутренняя борьба. Потом плечи женщины поникли, и она выдернула руку.

– Хорошо, – сказала она, и её голос звучал глухо, безжизненно. – Я иду в каюту. Но ты запомни, Олег. Ты сделал выбор. И ты об этом пожалеешь.

Она развернулась и пошла по коридору, шатаясь, как после долгой болезни. Денис хотел пойти за ней, но Олег остановил его.

– Не надо. Пусть остынет. Потом зайдёшь и убедишься, что с ней всё в порядке.

Денис кивнул, бросил быстрый взгляд на Лёлю и отошёл в сторону.

Олег повернулся к ней. Его лицо было бледным, на скулах ходили желваки, но в чёрных глазах, когда он посмотрел на неё, ярость сменилась чем-то другим – тревогой.

– Ты как? – спросил он, и в его голосе впервые за утро прозвучала мягкость.

– Нормально, – Лёля попыталась улыбнуться, но губы не слушались. – Она права. Я разрушила ваши отношения.

– Ты здесь ни при чём, – отрезал он. – Наши отношения с Натальей были мертвы задолго до тебя. Я просто не хотел этого замечать.

– Она сказала, что уничтожит твой бизнес.

– Она сказала это в запале. – Олег провёл рукой по лицу, и Лёля увидела, как он устал. – Наталья – профессионал. Она не будет рушить то, что сама строила. Ей нужно время, чтобы принять произошедшее.

– Ты её уволишь?

Олег помолчал.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Она действительно ценный кадр. И мы много лет работаем вместе. Но то, что она сегодня устроила... – он посмотрел на Лёлю, и в его взгляде было что-то, от чего у неё защемило сердце. – Я не могу допустить, чтобы кто-то угрожал тебе. Даже если это моя финансовая правая рука.

Лёля опустила глаза. В груди теснилось столько чувств, что она не могла их распознать. Благодарность? Страх? Или то самое, от чего она пыталась убежать последние три дня?

– Мне нужно идти, – сказала она, делая шаг назад. – У меня ещё есть работа на сегодня.

– Лёля, – он шагнул за ней, но она подняла руку, останавливая.

– Не надо. Пожалуйста.

Он замер. Она подняла на него глаза и увидела, как он пытается взять себя в руки, как борется с желанием подойти ближе, прикоснуться, что-то сказать.

– Давай встретимся за ужином, – сказал он, и в его голосе впервые за всё утро прозвучала неуверенность. – Нам нужно поговорить. Без свидетелей.

– Не знаю, – ответила она, и её голос дрогнул.

– Я буду ждать в ресторане в семь, – сказал он, не оставляя ей пространства для отказа, но и не настаивая. – Придёшь – хорошо. Не придёшь – я пойму.

Она посмотрела на него. В его чёрных глазах не было привычного напора – только усталость и что-то, что она боялась назвать.

– Я подумаю, – сказала она наконец.

Он кивнул, сделал шаг назад, давая ей пространство. Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд. Спина горела, колени дрожали, и она ненавидела себя за то, что её тело откликалось на него даже сейчас, после всего этого кошмара.

В коридоре она столкнулась с Ириной.

– Лёлька! – подруга схватила её за руку. – Я только что видела Наталью, она была как бешеная! Что случилось?

– Она узнала про нас с Олегом, – Лёля прислонилась к стене, чувствуя, как дрожь наконец отпускает. – Устроила скандал. Угрожала всем.

– Господи, – Ирина прижала её к себе. – А ты как?

– Жива, – Лёля выдохнула. – Олег её утихомирил. Сказал, что уволит, если она не успокоится.

– Он это сказал? – Ирина отстранилась, заглядывая ей в лицо. – Ради тебя?

– Ради компании, – ответила Лёля, но в душе знала, что это не так.

Ирина смотрела на неё с пониманием.

– Лёлька, – сказала она. – Он в тебя втюхался. По-настоящему. И ты это знаешь.

Лёля закрыла глаза. Она знала. И это было страшнее всего, потому что теперь ей нужно было решить, что с этим делать.

– Он предложил встретиться за ужином, – прошептала она. – В семь в ресторане.

– И ты пойдёшь?

Лёля открыла глаза и посмотрела на подругу. В её голубых глазах стояли слёзы – от усталости, от страха, от того, что она больше не могла врать самой себе.

– Я не знаю, смогу ли я ему отказать, – сказала она. – Даже если должна.

Ирина обняла её крепче, и они стояли так в пустом коридоре, пока за иллюминатором лайнер медленно отходил от берега, унося их в открытый океан.