Текст книги "Невеста обезьяны"

Автор книги: сказки народные

Соавторы: сказки народные
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

ГОРШОК БЕЛЫХ ХРИЗАНТЕМ

В старину, в далекую старину, жил один князь. Была у него законная жена, но он о ней и думать позабыл с тех пор, как взял себе молодую наложницу. Дни и ночи проводил князь в покоях своей возлюбленной, а покинутая жена обливалась слезами. Только и утехи ей было, что играть на цитре.

Но вот однажды явился к супруге князя посланный от наложницы с просьбой дать на время цитру. Слова не сказала жена, отдала свою любимую цитру и стала играть на простом сямисэне. Хорошо она играла, заслушаешься.

Узнала про это наложница и позавидовала. Послала она слугу за сямисэном. Отдала жена и сямисэн. Только и радости у нее осталось: горшок хризантем. Были эти хризантемы белее первого снега. Целый день любовалась на них покинутая жена, утирая слезы.

Но вскоре явился посланный от соперницы: просит она отдать ей горшок хризантем. Отослала жена князя цветы вместе с таким стихотворением:

 
Я цитру свою отдала,
Я отдала сямисэн,
Любимого отдала я.
Так стану ли я жалеть
Вас, белые хризантемы?
 

Поняла наложница всю низость своей души, и стало ей стыдно. Покинув дом князя, скрылась она куда-то, а князь снова вернул свою любовь жене.

ЖРЕЦ, ВРАЧ И КАНАТНЫЙ ПЛЯСУН В АДУ

В старину это было.

Как-то раз на празднике богини Каннон в деревне Мацуё один канатный плясун показывал свое искусство. Зрителей собралось великое множество. Но вдруг неведомо по какой причине упал канатный плясун с высоты и разбился насмерть.

А в это самое время умер от простуды местный врач. Заодно с ним отправился на тот свет и старый жрец, подавившись рисовой лепешкой на празднике в честь бога – покровителя кухонного очага.

Явились все трое на суд к владыке преисподней – князю Эмма[72]72
  72 Князь Эмма – буддистское божество, владыка преисподней.


[Закрыть]. Первым взял слово канатный плясун:

– Всемилостивый повелитель наш Эмма, в земном мире был я искусным акробатом и приносил радость людям. Пошли же меня за это в райскую обитель.

– Нет, врешь, врешь, за всю свою жизнь ты ни одного нового фокуса не показал, работал по старинке, да и то нечисто… Даром только с людей деньги брал. Ступай же в преисподнюю.

Вторым стал говорить врач:

– Господин наш Эмма, когда я жил в земном мире, то сделал много добра. Я исцелял людей от болезней. Не было врача искуснее меня. Пошли же меня в светлый рай.

– Лжешь, жалкий знахарь, – загремел князь Эмма. – Ты не умел правильно распознать ни одной болезни, назначал бесполезные лекарства. Сколько бальных заморил! Даром только драл с людей деньги. Ступай же в ад кромешный!

Настала очередь жреца?

– Господин наш Эмма, я в бытность мою на земле беседовал с богами, услаждая их молитвами и празднествами. Внимая мне, боги дарили свою милость людям. Нет выше моей заслуги! Уж я-то, наверно, достоин рая!

– Вот ты как раз самый худший из всех плутов и обманщиков! – в гневе закричал Эмма. – Всю жизнь ты людей обманывал. Учил их всяким глупостям: прикладываться к амулетам, читать разные заклинания, изгонять злых богов, насылающих болезни… И ты тоже даром брал с людей деньги. Проваливай в преисподнюю!.

Нечего делать, пришлось всем троим отправляться в ад. А там. уж был получен приказ князя Эмма. Схватили черти всех троих и потащили к огромному котлу. А в котле горячая вода ключом бурлит, клокочет. Страшного вида черт заорал на них:

– Эй вы, полезайте в котел. Сейчас вам крышка, сварю вас в кипятке.

И в самом деле держит в руках большую крышку.

Врач с канатным плясуном испугались:

– Конец нам пришел! Что делать, как выпутаться из беды?

– Успокойтесь и положитесь на меня, – отвечает жрец. – Есть у меня против огня и адского жара хорошее средство.

И забормотал себе под нос заклинание от огня…

Влезли все трое в котел, а вода начала остывать…

– Вот здорово-то, вода сейчас в самую пору. Ух, как приятно! Эй ты, чертово рыло, подкинь еще дровец.

Развеселились трое, нежатся в теплой водице. Стало чертям тошно от досады.

– Ну, хватит! Вечно, что ли, вы собираетесь в этом котле прохлаждаться? Вылезайте, негодные грешники, не то раскаетесь.

Видят черти: вода остыла, начали дров в огонь подбавлять. Носят дрова охапками. Сожгли все топливо в аду, а котел не закипает.

Побежали черти с докладом к князю Эмма.

– Ну, ладно же, – разгневался владыка преисподней. – Вытащите их из котла и отправьте на Гору мечей.

Погнали черти троих нагишом к высокой горе. А эта гора от подножья до самой вершины острыми мечами утыкана. Сверкают клинки красным огнем, страшно глядеть.

– Вот когда мы пропали! Ах, неужели нет средства спастись? – горюют жрец с врачом.

– Есть, как не быть, – отвечает им канатный плясун, – Надейтесь на меня. Я вызволю вас из беды.

Посадил он на правое плечо жреца, а на левое врача и затянул песню:

 
Ёй-ёй-ёй, янасоса.
На правом плече
Несу жреца.
На левом плече
Несу врача.
Ёй-ёй-ёй, ясаноса.
Скачи, плясун,
Ноша хороша.
 

Стал канатный плясун через мечи перескакивать: прыг-скок, прыг-скок! Работенка для него привычная, легкая; быстро добрался до самой вершины. Сидят трое на горе и любуются! Ах, взгляните туда, как красиво! Нет, лучше вон туда поглядите, какой замечательный вид!

Черти даже зубами от злости заскрипели, бегут к князю Эмма жаловаться.

– Ну, погодите, узнают они меня, мерзавцы этакие! Тащите их ко мне, я с ними мигом расправлюсь.

Схватили черти жреца, врача и канатного плясуна, приволокли силком к грозному князю Эмма.

– Ах вы, подлецы, смеяться над нами задумали? Вот я вас сейчас проглочу, – заревел князь Эмма и разинул свою пасть, страшную, словно жерло вулкана.

А врач – прыг в нее, легче лягушки. Не успел князь Эмма сжать свои острые зубы, как врач уже очутился у него в животе.

«Ох, кажется, я его целиком проглотил», – подумал князь Эмма и снова разинул рот, а канатный плясун прыг к нему в глотку. Эмма только впустую зубами лязгнул. «Смотри ты, и этого целиком проглотил!» Но только Эмма раскрыл снова рот, как жрец проскользнул у него между зубов.

Все трое вновь встретились в животе у князя Эмма.

– Вот уж теперь мы совсем пропали! – приуныли жрец с канатным плясуном.

– Вы два раза спасли меня, – говорит врач, – Теперь моя очередь. Не падайте духом, подбодритесь, я вас выручу.

Достал он из коробочки пригоршню порошка и давай сыпать во все стороны. Поднялись у князя Эмма в животе колики, забурлили вихри. Раз – вылетел канатный плясун. Два – вылетел жрец. «Неужели я здесь один останусь!» – испугался врач и высыпал порошок весь до конца. Завопил князь Эмма. Разыгралась у него в животе сильная буря – и вылетел врач, легче пушинки.

– Гоните их в шею вон из ада! – завопил Эмма чертям. – Пусть убираются назад на землю. Ты, канатный плясун, ступай опять кувыркаться на своем канате. Ты, жрец, иди в свой храм бормотать молитвы. А ты, врач, мори других. С меня хватит!

Так они все трое – жрец, врач и канатный плясун – благополучно воротились из преисподней на землю.

УДИВИТЕЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ РОТОЗЕЯ ТОРАЯНА

Жил некогда у нас в городе Осака, в квартале Тэмма один молодой парень по имени Тораян. По приказу своей матушки он готовил домбури[73]73
  73 Домбури – кушанье из жареных угрей с рисом.


[Закрыть] из угрей на продажу. Тем и промышлял. Очень боялся сынок своей строгой матушки, но, что поделаешь, был он порядочный ротозей и часто попадал впросак.

Как-то раз купил он большого жирного угря, положил на доску и хотел было ножом отхватить ему голову, да, по обыкновению, зазевался. Соскользнул угорь с доски, вильнул хвостом – и в канаву, оттуда в другую. А канава эта была длинная, вела прямо в поля.

– Эй, куда ты, негодяй! Постой, милый, подожди!

Бежал Тораян за угрем, расставив руки, но куда там! Разве поймаешь! Вот прибежал он на поле, где редька росла. Крикнул на него хозяин:

– Эй ты, чего здесь бегаешь по моей земле?

– Чего, чего! Ловлю сбежавшего угря, вот чего! Да уж, видно, не поймаю. Как же я теперь вернусь домой с пустыми руками? Мать забранит. Ах, несчастный я, лучше бы не родиться мне на свет. Домой идти боюсь. Куда я теперь пойду?

– Ну, что разнюнился, – говорит ему крестьянин. – Слезами горю не поможешь. Если боишься домой идти, поступай ко мне в работники, поможешь редьку собирать.

Обрадовался Тораян, взялся за работу. На беду, попалась ему большая редька с таким крепким корнем, ну никак не выдернешь. Понатужился Тораян, уперся ногами, тянет, потом обливается:

– Унтокоса! Раз, два – взяли! Идет, идет, пошла!

Как рванет изо всех сил, выскочила редька из земли, а самого Тораяна подбросило высоко-высоко, под самые небеса. Покрутился он в воздухе, как волчок, и хлоп! Упал посреди двора одного бочара на Улице бочаров.

Онемел бочар от испуга:

– Откуда ты? Вот уж, правда, с неба свалился!

– Вытянул я из земли большую редьку. Как выскочит она, меня к вам и забросило, – со слезами стал рассказывать Тораян, потирая ушибленный зад. – А идти мне теперь некуда. Не приютишь ли ты меня, хозяин?

– Вот оно, выходит, какое дело, – стал размышлять бочар. – Ну что ж, мне как раз нужен работник. Будешь ободья на бочки набивать.

Начал Тораян набивать бамбуковый обод на бочку, но был он ротозей, на руку неприкладистый. Согнул обод в круг, да не удержал.

Пин! – щелкнул обод, и полетел Тораян вверх, словно стрела, спущенная с тетивы. Хлоп! Упал он на землю во дворе одного зонтичных дел мастера на Улице зонтов.

– Ай, ай, ай, больно! – закричал Тораян, подпрыгивая от боли и потирая свой дважды ушибленный зад.

– Ты откуда такой взялся, с молотком в руке? – удивился хозяин. – Каким ветром тебя занесло?

– Служил я у одного бочара, набивал ободья на бочку. А один обод так сильно щелкнул меня, что взлетел я под самые небеса… Стыдно мне теперь к бочару возвращаться, не приютишь ли ты меня, хозяин, у себя?

– Что ж, хорошо! Натягивай бумагу на зонты, если сумеешь. Взялся Тораян за дело. Натянул бумагу на огромный зонт понес его показывать хозяину.

Вдруг откуда ни возьмись налетел вихрь. Не выпустил ротозей вовремя зонт из рук, и понес его ветер, закрутил, как пушинку. Все выше и выше летит Тораян сквозь облака и очутился на самом небе.

Видит он: стоит какой-то дом. Позвал Тораян хозяев, и вышла к нему диковинного вида женщина. Глаза у нее так и сверкают. Зажмурился Тораян, а она говорит:

– Ты как попал к нам сюда, человек? Это ведь дом громовиков, а я – Огненная зарница.

Подкосились ноги у Тораяна. Насилу-то насилу сошло у него с языка:

– Унес меня зонт на самое небо. Куда я теперь денусь? Пожалей меня, дай мне приют.

Тут как раз идут огромные черти, стуча в барабаны. Это и были громовики. Рассказал им Тораян про свою беду.

– Ну что ж, пожалуй, – говорят. – Поможешь нам. Как ударим мы в свои барабаны: горо-горо-горо-горо, ты сразу лей воду из кувшина.

– Уж постараюсь.

Стал Тораян служить громовикам. Они бьют в барабаны, а он льет воду из огромного кувшина. А как глянет вниз на землю, так смех его и разбирает:

– Вот смех-то, веселая работенка! Ой, вот потеха!

Льет Тораян, не жалеет воды, а на земле суматоха, люди бегают, как встревоженные муравьи, белье с шестов снимают, зонты раскрывают, прячутся кто куда. Загляделся Тораян, зазевался, раз! – и поскользнулся. Полетел с неба вверх тормашками, да и угодил в самую середину Осакского залива. Плюх! Пошли круги по воде.

С большой высоты летел Тораян и в один миг очутился на дне.

Стоит под водою дивный дворец, так и сверкает всеми цветами радуги.

– Ой, что это? Никак, дворец Повелителя драконов?

Вышла к Тораяну Отохимэ, прекрасная дочь морского царя, и проводила гостя в палаты. Подали ему богатое угощение, а потом начались во дворце веселые пляски. Развеселился Тораян, а Отохимэ ему наказывает:

– Смотри же, гость, если спустится сверху какое-нибудь вкусное лакомство, не польстись на него – беда случится.

Через некоторое время вышел Тораян в сад погулять. Вдруг спускается откуда-то сверху кусочек мяса, да такой на вид нежный и вкусный. Болтается он перед самым носом Тораяна. Был Тораян сыт до отвала, но тут не устоял, поймал приманку ртом, да как завопит:

– Ай, колет, колет! Больно!

Мясо-то было на рыболовный крючок насажено. Проколол крючок губу Тораяну. Чувствует Тораян, тащат его кверху. Как выставил он голову из воды, рыбаки на лодке крик подняли:

– Чудище, чудище! Поймали мы на крючок чудище морское!

Тораян им в ответ со слезами:

– Да какое я чудище! Такой же человек, как и вы! Спасите, помогите!

– И правда, как будто человек! Выходит, ребята, мы человека выудили!

Таращатся рыбаки на Тораяна в изумлении.

– Откуда ты взялся такой? Какого роду-племени? Где живешь?

– Живу я в Тэмма, тут неподалеку.

– Вот так штука, выходит, поймали мы на удочку парня из квартала Тэмма! Куда только наш брат не заберется!

Взвалили они Тораяна на плечи и понесли его домой к строгой матушке на расправу.

ТРЕУГОЛЬНЫЙ СОН

В старину это случилось, в далекую старину.

Жили в одном городке два приятеля: Тэппэйроку и Хатикоробэй. Раз в новогодний вечер сговорились они между собой рассказать друг другу, какой первый сон каждому приснится. За беседой и чаркой вина.

Хатикоробэй незаметно для себя вздремнул. Во сне разобрал его смех: хе-хе-хе, хи-хи-хи. Тэппэйроку поскорей растолкал приятеля:

– Ага, Хатикоробэй, ты уже видел свой первый новогодний сон. И, уж наверное, любопытный! Скорей выкладывай, что тебе снилось.

– А, глупости! Я, правда, немного клевал носом, но чтоб я спал! Да ни одной минутки!

– Не ври, дрых вовсю и так громко хихикал, будто тебя щекочут. Значит, тебе сон привиделся. Ну, говори какой, мне не терпится узнать.

– Не знаю, хихикал я или нет, но никакого сна я не видел. Что пристал? Мне-то лучше знать. Не видел – и все!

– Нет, врешь, видел, видел. Зажилил сон, сквалыга!

Тут закричали оба: ты видел сон; нет, я не видел. Слово за слово, закипел у них спор, а где спор, там и ссора: «Посулил мне сон, так выкладывай!» А после ссоры пошла у них тяжба. Потащил Тэппэйроку силком Хатикоробэя в суд.

А судья стал требовать: сознайся да сознайся, что утаил новогодний сон. Но Хатикоробэй уперся на своем: не видел я сна, которого не видел. Разгневался судья и велел привязать Хатикоробэя к верхушке сосны на горе Готэн. Качает его там холодный ветер.

Ночью вдруг прилетел тэнгу, кружась и порхая в воздухе, словно большая птица, и опустился на сосну.

– Эй, кто тут? Отзовись!

– Это я, Хатикоробэй.

– А зачем ты здесь ночью на верхушке дерева?

– Да вот принуждает меня судья сознаться, что я видел сон, которого не видел, и велел привязать меня к сосне.

– Ах ты бедняга! Я развяжу тебя.

– Спасибо тебе, господин тэнгу, от всей души спасибо. Но скажи мне вот что: как ты летаешь по воздуху? Верно, мудреное это дело?

– И вовсе нет, наука здесь небольшая. Каждый может так летать, кто владеет сокровищем тэнгу.

– А что это такое, сокровище тэнгу?

– Вот оно, погляди. Видишь эту палку? На вид простая, но есть у нее чудесное свойство. Когда хочешь взлететь на небо, надо махнуть палкой и сказать: «Ситяракатянтян, ситяракатянтян». А надо тебе спуститься вниз, махни палкой и скажи: «Одзуйдзуйнодзуй, одзуйдзуйнодзуй». Только и всего. Но вот что я тебе скажу! Ты уверяешь, будто не видел сна, а на самом деле видел, да еще какой! Хочешь меняться со мной? Ты мне отдашь свой вещий сон, а я тебе – чудесную палку?

– И правда, эта палка – чудо из чудес. Пожалуй, давай меняться. Но покажи наперед, какова-то она на деле.

– На, попробуй, – сказал тэнгу и отдал чудесную палку.

Хатикоробэй крикнул: «Ситяракатянтян, ситяракатянтян!» – взмахнул палкой и легко взлетел в небо. Понравилось ему, летает, летает, а назад не спускается. Ждал его тэнгу, ждал и завопил громким голосом:

– Хатикоробэй, довольно, верни мне мое сокровище. Не надо мне твоего сна, только отдай палку.

Но Хатикоробэй летел все дальше и дальше. Что мог поделать бедный тэнгу?

Долго бы еще носился в воздухе Хатикоробэй, но есть захотелось. Надо было спускаться вниз. Сказал он: «Одзуйдзуйнодзуй, одзуйдзуйнодзуй», – взмахнул палкой и очутился на земле в городе Нумата.

Смотрит Хатикоробэй по сторонам, где бы ему поесть. А неподалеку стоит дом, на нем треугольная вывеска с надписью: «Харчевня «Три угла».

«Вот тебе на, странная вывеска! Что бы это значило? – думает Хатикоробэй. – Зерна гречихи – треугольные: может, здесь гречневой лапшой кормят?»

Постучал он в дверь.

– Эй, кто тут хозяева! Нельзя ли поесть у вас гречневой лапши?

На стук вышел хозяин с заячьей губой.

– Пожалуйте в дом, вот сюда, вверх по лестнице.

Поднялся Хатикоробэй в верхнее жилье и очутился в треугольной комнате.

Спрашивают его:

– Не угодно ли сначала в бане помыться?

Пошел он в баню. Стоит там треугольный чан, а Заячья Губа огонь под ним разводит. Выкупался Хатикоробэй:

– Ну, теперь несите мне лапши, да побольше!

Поставили перед ним столик. Глядит Хатикоробэй: и столик-то диковинный – с тремя углами.

– Э, видно, у них тут все на три угла.

Начал Хатикоробэй уплетать за обе щеки лапшу. Вдруг откуда ни возьмись запрыгала по столу треугольная лягушка: шлеп, шлеп, шлеп. Только кончил он есть, как Заячья Губа подал счет. А денег у Хатикоробэя, как на грех, ни гроша.

– Не стоит эта лапша денег, по ней лягушка прыгала. Не буду платить.

– Вот еще, выдумал! На дармовщину поесть захотел. Давай деньги!

Заспорил Заячья Губа с Хатикоробэем и схватился с ним врукопашную.

Получил Хатикоробэй тумака и скатился с лестницы. Как ударился лбом о треугольный столб! Вскочила у него на лбу треугольная шишка. От боли Хатикоробэй охнул и открыл глаза… Какое счастье! Все было только сном!

А приятель спрашивает:

– Так что же приснилось тебе в новогоднюю ночь?

СТАРИК, КОТОРЫЙ ЛЮБИЛ ЗАГАДКИ

Жил некогда в одной деревне старик. Больше всего на свете любил он загадки отгадывать.

Вот как-то раз под вечер идет мимо его дома запоздалый путник. Ног под собой не чует от усталости, проголодался. Увидел он хибарку старика и думает: «Попрошусь-ка переночевать, может, пустят». Постучался в дверь:

– Эй, кто тут хозяева! Отоприте, пожалуйста!

Высунулся из дверей старик:

– Что тебе надо?

– Я – дорожный человек, устал, а на дворе ночь. Пусти переночевать.

– Пожалуй, пущу, но с уговором: загадай мне раньше загадку.

– Загадку, говоришь?

– Вот-вот, загадку, да почудней. А если не умеешь, лучше и не просись ко мне в дом. Ни за что не пущу, – усмехнулся старик.

Не знал путник ни одной загадки. Но что было делать! В глазах у него было темно от голода, ноги, словно палки, не гнулись.

– Загадаю, дедушка, непременно загадаю, только пусти меня к себе. Уж очень я утомился! – говорил спутник, присев на порог и растирая усталые ноги. Старику стало жаль его.

– Ну, пожалуй, заходи, что ли!

Ввел он путника в комнату для гостей и спрашивает, посмеиваясь:

– Ну что, придумал уже загадку?

– Нет еще, с голоду ничего что-то в голову нейдет. Память отшибло!

– Эй, жена, готовь гостю ужин, – крикнул старик, повернувшись в сторону кухни. Жена принесла столик и поставила на него полные чашки.

– Подкрепись-ка с дороги, кушай, – приглашает старик.

Набросился голодный путник на еду и быстро все чашки опустошил. А старик на него наседает:

– Ну как? Ну что? Пришла в голову хорошая загадка?

Гостю податься некуда. Опустил он глаза от смущения и вдруг видит: порвалась на нем одежонка в дороге, голое тело сквозит!

Вздохнул он:

– Не худо положить бы заплату на эту дыру.

– Как ты сказал? – обрадовался старик. – Положить заплату. Ага, догадался! Нет уж, за плату гостей я не принимаю, хватит и того, что они мне загадки загадывают. Эта была хороша, но придумай лучше.

Мнется путник.

– Прозяб я, – говорит, – как бы на меня хворость какая не напала…

– Хворость, говоришь? А, догадался! А ну-ка, жена, подложи хворосту в очаг, пускай наш гость погреется хорошенько.

– Вот спасибо, – сказал гость, придвигаясь к очагу. – Прохватило меня до костей холодным ветром, словно чайку на морских волнах.

– Чайку на морских волнах? Понимаю, понимаю. Подай, хозяйка, чайку. О, да ты, как я вижу, на загадки мастак.

«Ну, на этот раз пронесло!» – думает путник.

Уложили путника спать. Проснулся он на другое утро еще до свету. Как подумал, что опять к нему хозяин с загадками пристанет, так весь и затрясся от страха. «Надо, думает, уносить отсюда ноги, пока хозяин не проснулся».

Выбрался потихоньку за дверь и побежал. На беду, старик вставал всегда затемно.

– Эй, эй, путник! – кричит он ему вдогонку. – Куда ты? Загадай мне еще одну загадку.

Споткнулся путник от неожиданности. Уронил покупку, которую домой нес: клещи. Зазвенели тяжелые клещи о камень. Подобрал их путник и помчался дальше, не оглядываясь.

– Это зачем же он мне клещи показал? – задумался старик. – К чему бы это? Ах, понял, понял! Верно, он хотел мне сказать: «Что ты, старый дурак, ко мне, как клещ, с утра прицепился со своими загадками!»

Устыдился старик и с той поры перестал от своих гостей требовать, чтобы они ему загадки загадывали.