Текст книги "Невеста обезьяны"

Автор книги: сказки народные

Соавторы: сказки народные
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

ЗАПАСНАЯ ГОЛОВА

Как-то раз в старину отправился один князь на соколиную охоту. Несли его по горам в паланкине. Вдруг пролетел мимо ястреб и уронил свой помет на крышу паланкина.

– Сменить князю паланкин! – громовым голосом крикнул старший кэрай.

– Сменить паланкин князя, подать сменный паланкин! – закричали слуги один другому.

Пересадили князя в новый паланкин и тронулись дальше. Только вдруг летит по небу другой ястреб. Высунул, как на грех, князь свою руку из паланкина, и упал помет на край одежды.

– Сменить князю одежду! – приказал старший кэрай.

– Сменить одежду князя, подать сменную одежду! – кричит один слуга другому.

Переодели князя в новые одежды и едут дальше.

А тут выставил князь ногу из паланкина. И уронил пролетный ястреб ему помет на сандалию.

– Сменить сандалии князю! – загремел старший кэрай.

– Запасные сандалии, подать запасные сандалии! – кричат слуги.

Переобули князя, едут дальше.

Захотел князь посмотреть, какова погода.

Высунул он голову из паланкина и посмотрел на небо, и упал ястребиный помет ему прямо на лоб.

– Сменить голову князю! Скорее! – заорал старший кэрай.

– Запасную голову, подать запасную голову князя, – пробежало по рядам.

Принесли корзину с запасной головой и живо переменили князю голову. И снова чинно и важно поехал он дальше.

КАК ЖЕНА ИЗ ДОМУ УХОДИЛА

Как-то раз приглянулась одному женатому человеку бойкая соседка.

Стал он похаживать к соседке в гости. «Моя хозяйка с ней и в сравненье не идет, – думал он. – Чумазая уродина, глядеть противно».

А жена у него была работящая. С самого раннего утра до позднего вечера, нечесаная, неубранная, ходила она в затрапезе. Никогда и в зеркало не посмотрится – все некогда!

Однажды муж сказал ей:

– Опротивела ты мне, видеть тебя больше не хочу, уходи из моего дома.

Что ж оставалось делать бедняжке? Стала она готовиться в дорогу. Вещи свои связала в узел. Надела самое свое нарядное платье, красиво причесалась, набелилась, нарумянилась и стала куда пригожей соседки.

Поглядел на нее муж, поглядел и раздумал с ней расставаться.

Кончила жена свои сборы и, по обычаю, склонилась перед мужем в низком поклоне:

– Прощайте, живите в добром здоровье. Спасибо вам за то, что так долго заботились обо мне. Простите, если чем досадила.

Только собралась она выйти через черный ход из кухни, как муж загородил ей дорогу:

– Не смей идти через кухню в таком наряде, это моя кухня. Ступай другим ходом.

Хотела было жена выйти через спальню. Муж опять стал на дороге:

– Не смей выходить через спальню. Это моя спальня.

Что будешь делать! Жена пошла было через гостиную.

– Куда идешь через гостиную, – закричал муж, – ты ведь не гостья, порядка не знаешь!

Остановилась жена:

– И отсюда нельзя, и оттуда нельзя! Тогда уж я и не знаю, как мне выйти из дому.

– А не знаешь, как выйти из дому, дуреха, так и сиди дома.

С тех пор перестал муж ходить к соседке.

ВЕРХ БЕРЕЖЛИВОСТИ

Жил на свет один скопидом. Так и не сходило у него с языка: «Надо беречь добро. Надо хранить добро, на том хозяйство стоит».

Как-то раз под вечер пришел к бережливому один приятель поглядеть, как он ведет хозяйство.

В доме было темно, хоть глаза выколи.

«Это он, видно, на масло для лампы скупится», – подумал гость, вошел в дом ощупью и увидел, что бережливый сидит на циновке посреди комнаты голым-голешенек.

Приятель удивился:

– Ты почему сидишь нагишом?

– Одежда целее будет. Зачем зря ее изнашивать у себя-то дома?

– Так-то оно так. Ло ведь на дворе поздняя осень, долго ли простыть!

– А мне не холодно! Я потом обливаюсь.

– Отчего же это?

– Погляди вверх, – говорит бережливый.

Глянул гость наверх и увидел, что у бережливого над головой висит на тонком шнурке огромный булыжник.

– Я все думаю: «Сейчас упадет! Сейчас мне на голову свалится». От страха меня то и дело в жар бросает.

«В самом деле, ловко придумал!» – решил про себя приятель. Стал он слушать рассказы бережливого о том, как у него каждая вещь три срока служит, а сам с трепетом в душе поглядывает туда, где камень висит.

Наконец попрощался гость и вышел, но в темноте никак не мог отыскать свою обувь, которую оставил у входа в дом.

– Посвети мне, – попросил он. – Сандалии свои не разыщу. Бережливый вышел из кухни с поленом в руке да как хватит приятеля по голове: трах!

– Ай, что ты делаешь? Из глаз искры снопом посыпались! – завопил гость.

– Вот и ищи скорей свою обувь. А недавно вечером я сам себе под глазом такой фонарь засветил, что всю дорогу бегом бежал. Просто как днем было видно.

Услышав это, приятель поспешил уйти, как был, разутым. Наступил Новый год.

«Постой же, я проучу тебя, – подумал приятель. – Посмеюсь над тобой, скупердяй!»

В первый день Нового года явился он к бережливому с поздравлением и принес ему, по обычаю, подарок.

– Поздравляю, желаю счастья. Хочу тебя порадовать. В Новом году решился я жить, следуя твоему мудрому примеру. И первым делом подумал: зачем тратиться на дорогие подарки? Зачем сорить деньгами? Принес тебе эту длинную соломинку. Сделай себе из нее трубку.

На другое утро бережливый явился к своему приятелю отдать долг благодарности. После обычных приветствий достал он из своей пазухи все ту же соломинку. Только теперь она стала наполовину короче.

– Вот тебе к Новому году драгоценное снадобье. Всякий знает: солома – первое средство от ломоты в ногах.

Подал соломинку бережливый и ушел, а приятель его так и остался сидеть с открытым ртом.

КАК «ПИОНОВЫЕ ПИРОЖКИ» В ЛЯГУШЕК ПРЕВРАТИЛИСЬ

Жили в старину свекровь с невесткой. Вот как-то раз в праздничный день случились у них к ужину «пионовые пирожки»[104]104
  104 «Пионовые пирожки» – рисовые лепешки – мати, завернутые в тесто из красного горошка.


[Закрыть] Съела каждая по одному, по два, и осталось еще несколько пирожков. Принялась старуха убирать их в ларец-дзюбако, и тут вдруг одолела ее жадность.

«Утром-то, поди, «пионовые пирожки» покажутся еще лучше… Вот не было печали такую вкусноту скормить ни за что ни про что этой негоднице невестке, этой ленивице!» – думает она.

– Эй, послушайте, пирожки! Коли увидит вас невестка, обратитесь в лягушек. Смотрите не забудьте. Как только попадетесь ей на глаза, сейчас же прикиньтесь лягушками.

Много раз повторила эти слова старуха, а потом запрятала ларец с пирожками в самую глубину шкафа. Но не знала она, что невестка все слышала. Утром встала невестка ранехонько, достала ларец и съела все пирожки, а потом наловила столько лягушек на расовом поле, сколько пирожков было, да и посадила их в ларец.

Проснулась наконец старуха, дожидается, чтобы невестка ушла в поле работать. Только та за дверь, как свекровь – шасть к ларцу. Открыла она крышку – и вдруг… Плюх, плюх, плюх! Стали из ящика выпрыгивать лягушки – и поскакали в разные стороны, одна туда, другая сюда.

– Эй, эй, пирожки! Ослепли вы, что ли? Ведь это я! Это я! Не скачите как полоумные, горошек рассыплется! Начинку вытрясете?

Гналась, гналась за ними старуха, расставив руки, да так и не поймала!

И ТАК И ЭТАК

Жил в одной деревне человек по имени Сэйдзо.

Как-то раз гулял он с приятелями по горам. А в густых зарослях травы лежал заяц и спал мертвым сном, разомлев от дневной жары.

– Глядите, вон там дохлый заяц валяется! – крикнул один из приятелей.

Сэйдзо сразу же заткнул себе нос:

– То-то я давно уже чую, несет откуда-то падалью.

Услышал заяц человеческие голоса, как подпрыгнет и дал стрекача.

– Крепко же спал этот заяц, – засмеялся другой приятель.

– То-то я уже давно приметил, как в траве длинные уши шевелятся, – подхватил Сэйдзо.

С тех пор как начнет кто-нибудь поддакивать то одному, то другому, так про него говорят:

«Ну, да у него, как у Сэйдзо-сана: заяц то живой, то дохлый».

СТЕБЕЛЕК ОДЕЯЛА

В старину у одного бедняка даже постели не было.

Стыдился он своей нищеты и потому строго наказал маленькому сыну:

– Смотри не проговорись, что я на соломе сплю и соломой покрываюсь. При людях всегда называй солому одеялом.

Вот пришли как-то раз к бедняку гости, мальчик и говорит:

– Отец, эй, отец, у тебя в волосах застрял стебелек нашего одеяла!

ЧТО ТОЛЬКО ЛЮДИ НИ СКАЖУТ

Как-то одна старуха пришла в знакомый дом. А у хозяйки была молоденькая дочь. Сидит девушка, слезами заливается.

– Отчего ты плачешь? – спрашивает старуха. – Уж не обидел ли тебя кто?

– Ах, бабушка, соседки у нас на язык такие злые. Говорят, будто я лицом черна.

– Уж чего только люди не придумают! Как же ты лицом черна, если у тебя на лице белила в палец толщиной!

– Говорят еще, будто у меня одна нога на вершок короче.

– Которая? Эта нога? Скажут же! Да она на два вершка длиннее другой!

СОПЕРНИЦА В ЗЕРКАЛЕ

В старину, в далекую старину, восстали друг на друга два могучих рода: Минамото и Тайра. Род Минамото истребил своих врагов. Немногим из сторонников Тайра удалось спастись. Скрылись они в далеких северных горах и жили там, вдали от чужих глаз.

Когда же потомки их стали наконец появляться открыто среди людей, то были они несведущи в самых простых делах. Поэтому случалось с ними немало смешного.

Как-то раз один молодой человек из рода Тайра первый раз в своей жизни спустился в долину и попал в замковый город Кумамото. Там уже и следов былого не осталось. Но, проходя по одной из улиц, вдруг заметил он в лавке зеркал портрет своего умершего отца. Портрет был удивительно похож, но, как видно, нарисован давно, когда отец еще был молод.

– О, какая радость! Я снова вижу моего отца!

Не помня себя от счастья, молодой человек купил драгоценный портрет и бережно отнес домой. Дома он спрятал его в шкаф. Каждый день любовался он портретом, и тот улыбался ему, как живой.

Но скоро жена приметила, что муж часто подходит к шкафу, открывает его и подолгу чем-то любуется. Разобрало ее любопытство. Выдвинула она ящик из шкафа, взглянула – и ах! Оттуда глядит на нее какая-то красотка.

Побледнела жена, вся дрожит и рыдает в голос. Прибежала свекровь:

– Что с тобой, дочка? Что случилось?

– Ах, матушка, матушка! Муж разлюбил меня, привез какую-то городскую красавицу и прячет ее в нашем доме.

– В своем ли ты уме! Где прячет? Покажи.

– Здесь, в шкафу, смотрите сами.

Поглядела свекровь и говорит:

– Вот эта, что ли? Не плачь, доченька. И стара она, и дурна собой. Уж поверь мне, он ее скоро разлюбит.

Пришла тут знакомая монашка. Услышала она, какая беда случилась в доме, и тоже захотела взглянуть на разлучницу.

– Успокойтесь, не плачьте! Правда, на лице у нее написано, что была она большой негодяйкой, но зато теперь раскаялась и постриглась в монахини. Так что не о чем вам больше тревожиться.

СОЛНЦЕ И ЖАВОРОНОК

Как-то раз в один погожий весенний день опустился жаворонок отдохнуть на поле. Вдруг выглянул крот из норки и говорит:

– Жаворонок, а жаворонок, исполни мою просьбу!

– Что ж, охотно, коли только смогу, – отвечает жаворонок.

– Вот видишь ли, одолжил я деньги солнцу. Уж с тех пор немало времени прошло, случилась у меня нужда в деньгах. Ты летаешь высоко. Попроси солнце, чтобы вернуло мне свой долг.

Поверил жаворонок небылице хитрого крота, поднялся к самому солнцу и зазвенел:

– День-день-день, солнце, верни деньги! День-день-день, солнце, верни деньги!

Солнце так и вспыхнуло от гнева. Даже облака' кругом загорелись.

– Лжец! От кого я брало деньги, а ну отвечай! – загремело оно, да так страшно, что жаворонок камнем полетел вниз. Но потом набрался смелости и снова взмыл к самому солнцу:

– День-день-день, солнце, верни кроту деньги! День-день-день, солнце, верни кроту деньги!

– Погоди! Вот я тебе покажу! – сверкнуло очами солнце. Жаворонок снова полетел вниз.

Так с тех пор и повелось.

Крот давно на свет из-под земли не показывается. Боится, что спалит его своими лучами разгневанное солнце.

А жаворонок, ничего про это не зная, и до сих пор весь долгий день звенит над облаками:

– День-день-день, солнце, верни деньги! День-день-день, солнце, верни деньги!

КОРШУН, ВОРОБЕЙ, ГОЛУБЬ И ВОРОН

В старину это было.

Весною расцвели вишни в горах. Стали слетаться туда разные птицы.

Первым прилетел коршун с криком «тонбироро», следом воробей, чирикая «тинтико-тинтико», за ним голубь, воркуя «хаттобо-хаттобо». А последним явился ворон, каркая «гао-гао».

Стали они вчетвером между собой советоваться:

– Какую бы нам придумать веселую затею, раз уж мы вместе собрались?

– А вот что. Вишни цветут, погода на славу, нас тут целая компания. Устроим-ка пирушку.

– Правда, правда, лучше не придумаешь.

Порешили птицы, что кому делать.

Коршун – мастер рыбу ловить. «Тонбироро, тонбироро» – полетел он к реке.

Воробей – «тинтико-тинтико» – поспешил за вином в харчевню.

Голубь – «хаттобо-хаттобо» – ножом стучит, закуску готовит. Ворон – «гао-гао» – полетел взять в долг столики и чашки. Вот началась пирушка. Сначала веселье не ладилось, ели, пили молча.

– Что ж это за пирушка, когда никто не поет и не играет. Пусть каждый покажет свое уменье!

Коршун сказал:

– Я сыграю на флейте.

Надел он накидку с гербами, достал из-за пояса флейту, покрытую красным лаком, и засвистел:

«Тонбироро-тонбироро! Хёроро-хёроро!»

– Ах, как чудесно, – похваливал воробей. – А я подыграю на сямисэне.

Вычернил он себе зубы и затренькал на струнах:

«Тинтико-тинтико, тинтикотин!»

Настала очередь голубя:

– Не могу я сидеть на месте, когда флейта свистит и сямисэн звенит. Пушусь в пляс.

Повязал себе голову полотенцем в крупных горошинах и начал подыгрывать, крутиться и хлопать крыльями, припевая: «Хаттобо-хаттобо! Хаттобо!»

А пока они играли и плясали, ворон, каркая «гао-гао, гао-гао», кусок за куском отправил себе в глотку всю закуску.

Опомнились остальные трое, глядят: в чашках пусто, ни вина, ни закуски, а ворона и след простыл.

Сильно разгневался коршун. С тех пор, где ни увидит ворона, сейчас за ним погонится. Все думает, как бы поймать и наказать обидчика.

КАК СОРОКОНОЖКУ ЗА ВРАЧОМ ПОСЫЛАЛИ

В старину, в далекую старину, как-то раз под вечер шло у цикад большое веселье.

Вдруг одна из них жалобно заверещала:

– Ой, больно! Ой, не могу! Ой, в животе рези! Поднялся переполох. Видят цикады, что совсем плохо дело, и решили скорее послать за врачом. Тут заспорили они между собой: «Пошлем ту, нет, лучше эту…»

А самая старая и мудрая цикада посоветовала:

– Надо сороконожку послать. У нее ног много, она скорее всех добежит.

Попросили цикады сороконожку сбегать за врачом, а сами стрекочут возле больной:

– Потерпи немного, потерпи, потерпи!

Время идет, больная стонет, а врача все нет как нет. Полетели цикады посмотреть, не вернулась ли сороконожка к себе домой. Видят они: сидит сороконожка, обливаясь потом, на пороге своего домика, а перед ней – ворох соломенных сандалий.

Спросили ее цикады:

– Что же врач так долго не идет?

А сороконожка в ответ:

– Не видите разве, я спешу изо всех сил. Как надену сандалии на все свои ноги, так сразу же и побегу за врачом.

Тут только догадались цикады, что сороконожка еще обувается в дорогу.