Текст книги "Невеста обезьяны"

Автор книги: сказки народные

Соавторы: сказки народные
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

ДУРАК ЁТАРО

В одной деревне жила женщина с сыном. Сына звали Ётаро. Он был тихий и послушный мальчик: не шалил, не проказил, старался всем услужить, но только был очень недогадлив.

Однажды мать сказала ему:

– Ётаро, я пойду на речку белье полоскать, а ты посмотри за рыбой. Она на кухне, а там сидит кот.

Мать взяла корзину с бельем и пошла на речку. А Ётаро сейчас же побежал на кухню, посмотрел по сторонам и увидел на полке блюдо с рыбой.

«Не могу я сидеть, задрав голову, и все время смотреть на полку! – подумал Ётаро. – Лучше поставлю блюдо на пол».

Ётаро так и сделал: поставил блюдо с рыбой на пол, а сам уселся рядом и не моргая стал смотреть на рыбу. Про кота он и забыл. А кот в это время подкрадывался к рыбе все ближе и ближе. Подобрался к самому блюду, ухватил лапой рыбью голову и стащил ее на пол. Ётаро и не пошевелился. Кот съел рыбью голову, стащил с блюда рыбий бок и тоже съел. Так понемногу он съел всю рыбу. На блюде остался один только рыбий хвост.

Наевшись досыта, кот отошел в сторону, свернулся в клубок и уснул.

«Вот теперь мне и смотреть не на что! – подумал Ётаро. – Рыбы на блюде больше нет. Пойду-ка я во двор, погуляю немножко».

Ётаро выбежал из дому, а навстречу ему мать с бельем.

– Ётаро, что ты делаешь во дворе? – спросила мать. – Я же тебе велела смотреть за рыбой.

– Я и смотрел.

– Отчего же ты убежал из кухни?

– А мне больше не на что было смотреть. От рыбы один хвост остался.

– А где же вся рыба?

– Кот съел.

– А ты что делал?

– А я на рыбу смотрел. Ты велела мне смотреть, я и смотрел.

– Ах, какой ты у меня глупый! – сказала мать. – Как ты не догадался крикнуть коту «брысь». Кот бы убежал, и рыба осталась бы цела.

– Верно, – сказал Ётаро. – В другой раз буду умнее.

На другое утро мать сказала:

– Ётаро, сходи на огород, посмотри, поспела ли редька. Да заодно погляди, не едят ли гусеницы капусту.

Ётаро сейчас же побежал в огород. Видит, редька и в самом деле поспела. Уже кое-где из земли торчат белые головки. Зато капуста вся изъедена. На листьях ее сидят большие зеленые гусеницы.

Ётаро посмотрел на гусениц и подумал:

«Теперь-то я знаю, что мне делать. Надо прогнать гусениц с капусты».

И он закричал во весь голос:

– Брысь! Брысь!

Гусеницы и не пошевелились.

– Брысь! – еще громче крикнул Ётаро.

Но, как он ни кричал, гусеницы спокойно сидели на листьях. Ётаро заплакал и побежал к матери.

– Чего ты плачешь? – спросила мать.

– Как же мне не плакать? Гусеницы едят нашу капусту. Я кричал им «брысь, брысь», а они не слушаются.

– Какой ты глупый! – сказала мать. – Разве гусеница и кошка одно и то же? Надо было убить их, вот и все.

– Верно, – сказал Ётаро. – В другой раз буду умнее.

В тот же день после обеда Ётаро сказал матери:

– Сегодня у нас в деревне представление – борцы приехали. Можно мне пойти посмотреть на них?

– Можно, – ответила мать. – Только не толкайся в толпе и веди себя повежливее.

Ётаро обрадовался и побежал к деревенскому храму. Там во дворе уже шло представление. Посреди двора был выстроен дощатый помост, и на нем боролись два больших, толстых человека. Вокруг помоста толпились зрители. Вся деревня сбежалась на представление, и поэтому во дворе было очень тесно и жарко. У всех зрителей в руках были круглые бумажные веера, разукрашенные черными знаками. Веера тихо шелестели, и по всему двору проносился легкий ветерок.

Ётаро пришел поздно и оказался в самом конце двора. Ему ничего не было видно, кроме затылков и спин зрителей. От нечего делать он стал рассматривать затылки. И тут он увидел розовую, блестящую, будто покрытую лаком, лысину. На самой ее середине на единственном волоске сидела большая черная муха.

«Муха сидит на лысине совсем как гусеница на капусте, подумал Ётаро. – Она съест последний волос старика. Надо ее поскорее убить. Это будет очень вежливо».

Ётаро высоко поднял свой веер и хлопнул старика по затылку. Муха сейчас же перелетела на голову другого соседа. А старик охнул и обернулся. Увидев Ётаро, он сердито закричал:

– Как ты смеешь драться, негодный мальчишка!

И, размахнувшись, он больно ударил Ётаро по щеке.

Ётаро заплакал, щека у него вздулась и покраснела. С плачем выбрался он из толпы и побежал домой к матери.

– Что ты так рано вернулся? – удивилась мать.

– Из-за моей вежливости меня побили, – сказал Ётаро. – Я хлопнул одного старика по голове веером, чтобы убить муху, а он рассердился и поколотил меня.

– Ах, какой ты глупый! – сказала мать. – Зачем же ты хлопнул старика по голове? Надо было помахать веером, муха бы и улетела.

– Верно, – сказал Ётаро. – В другой раз буду умнее.

На другой день в деревне случился пожар. Ётаро никогда в жизни не видел пожара и побежал со всех ног смотреть, как горит дом. Ещё издали он увидел желтое пламя в густом черном дыму. По всей улице бегали и суетились люди. Ётаро добежал до горящего дома и остановился на другой стороне улицы.

Вдруг раздался грохот, и во все стороны полетели искры: это обвалилась горящая балка. Одна искра перелетела через улицу и упала на бумажное окно, у которого стоял Ётаро.

– Ой, ой! – закричал Ётаро. – Надо прогнать искру, а то от нее загорится весь дом.

Он вытащил из-за пояса веер и стал махать им изо всей силы. От этого искра еще сильнее разгорелась, и бумага начала тлеть.

Люди, которые жили в доме, заметили, что бумага у них на окне дымится, испугались и выбежали на улицу.

Тут они увидели Ётаро, который стоял у окна и раздувал веером огонь. Люди так рассердились на него, что вырвали у него из рук веер и хорошенько отколотили Ётаро. А загоревшуюся бумагу сейчас же залили водой.

Испуганный и заплаканный, Ётаро поплёлся домой.

– Что с тобой случилось? – спросила мать, увидев заплаканного сына.

– Меня опять побили, – сказал Ётаро, плача. – Я хотел согнать искру с бумажного окна, чтобы не загорелся дом, и стал махать на нее веером, а у меня отняли веер и поколотили.

– Ну и глупый же ты, – сказала мать. – Разве можно тушить искру веером? Огонь надо заливать водой.

– Это верно, – ответил Ётаро. – В другой раз буду умнее.

На следующий день утром Ётаро пошел погулять. Он дошел до самого края деревни. А на краю деревни стояла кузница. Дверь в нее всегда была открыта настежь, а внутри целый день полыхало пламя. Перед огнем раскачивались взад и вперед два парня. Они били по раскаленному железу молотами на длинных ручках. Когда молот ударял по железу, во все стороны сыпались искры.

Ётаро остановился перед дверью и заглянул внутрь.

– Опять пожар! – обрадовался Ётаро. – Ну, теперь я знаю, что делать.

Он набрал полное ведро воды и вылил его в огонь.

Кузнецы сначала только рты разинули. А когда вода в пламени зашипела, они набросились на Ётаро, надавали ему тумаков и вытолкали на улицу. С громким плачем побежал он домой.

– Что опять случилось? – спросила мать.

– Опять побили меня, – сказал Ётаро. – Я проходил мимо кузницы, а там горел огонь и сыпались искры, совсем как на пожаре. Я хотел залить огонь водой, как ты мне велела, а кузнецы рассердились и побили меня.

– Ну и глупый же ты! – сказала мать. – Ведь в кузнице огонь нужен для работы. Разве ты не видел, как там кузнецы бьют молотами по железу? Уж если ты хотел им помочь, так делал бы то же, что и они.

– Верно, – сказал Ётаро. – В другой раз буду умнее.

Через два дня, когда царапины и синяки у Ётаро зажили, он пошел опять гулять. Только отошел он от дома, как увидел двух парней, которые колотили друг друга палками.

«Надо им помочь!» – подумал Ётаро.

Он поднял с земли толстую суковатую палку и что есть силы ударил сначала одного, потом другого парня по голове.

Парни сейчас же перестали драться, и оба накинулись на Ётаро. Они были старше и сильнее его, да к тому же их было двое. Они так больно избили Ётаро, что он еле дотащился до дому.

– Что с тобой? – спросила мать. – Опять тебя побили?

– Опять, – сказал Ётаро. – Я увидел на улице двух парней. Они били друг друга палками. Я стал им помогать, а они оба вдруг набросились на меня и давай меня колотить.

Мать только рукой махнула:

– До чего же ты глуп, Ётаро! Ведь тут надо было не помогать, а разнимать.

– Верно, – сказал Ётаро. – В другой раз буду умнее.

Семь дней после этого сидел Ётаро дома, боялся показаться па улицу. Но на восьмой не утерпел и пошёл гулять.

Вышел он на улицу и видит: посреди дороги грызутся две собаки.

Ётаро остановился и закричал:

– Перестаньте драться!

Собаки его, конечно, не послушались. Тогда Ётаро подбежал к ним, ухватил их обеих за хвосты и стал растаскивать в разные стороны. Собаки еще больше рассвирепели, зарычали и вцепились бедному Ётаро в икры. Если бы прохожие не подоспели на помощь, собаки разорвали бы его в клочья.

Едва живой вернулся Ётаро к матери.

Мать посмотрела на него и ничего уж больше не сказала.

Дурака учить – только время терять.

КАК ТРИ ПУТНИКА СОСТЯЗАЛИСЬ В ИСКУССТВЕ СЛАГАТЬ ПЕСНИ

Как-то раз настоятель буддийского храма, странствующий монах-ямабуси и крестьянин отправились втроем на поклонение в храмы Исэ. С утра они бодро шли по дороге, но когда взошло солнце, начал их томить летний зной.

Вот монах-ямабуси и говорит:

– Ну и жара сегодня! Далеко мы так не уйдем. Давайте сделаем вот что: пусть каждый сочинит по песне. Кто сочинит хуже всех, тот пусть и несет поклажу! – Сказал он так, а сам подмигивает настоятелю.

Настоятель согласился:

– Ловко ты придумал! Так и сделаем.

А сам думает: «Придется нести нашу поклажу крестьянину! Разве он сочинит хорошо!»

Первым должен был сложить песню настоятель. Он и говорит:

 
Когда б голова моя стала,
Как Япония, велика,
Я мог бы надеть, пожалуй,
Весь мир вместо шляпы моей…
И то не закрыл бы ушей!
 

Следом за ним стал слагать песню монах-ямабуси. Он решил тоже воспеть что-нибудь огромное, чтобы не уступить настоятелю.

 
Когда б эта слива стала,
Как Япония, велика,
Тогда б на весь мир, пожалуй,
На все чужие края,
Прозвучала бы песнь соловья.
 

Переглянулись оба с ухмылкой и говорят:

– Ну-ка, крестьянин, теперь твоя очередь!

– Что ж, раз так, я тоже сложу песню, – сказал крестьянин. И, посмеиваясь, пропел:

 
Когда бы Японию нашу
Одним проглотил я глотком,
То бонзы, жрецы и монашки,
Столь гордые силой ума,
Все вышли бы кучей дерьма.
 

ДВА ЛЕНТЯЯ

Стоял знойный летний день. Лентяй из восточной деревни с самого раннего утра брел в западную деревню. К поясу ему привязали узелок с едой, чтобы не проголодался в дороге.

Лентяй из западной деревни с самого раннего утра тащился в восточную деревню. На голову ему надели соломенную шляпу и, чтобы она не свалилась, подвязали шнурком под подбородком.

Когда оба они добрели кое-как до середины пути между восточной и западной деревней, солнце уже стояло высоко в небе и пекло немилосердно.

Тут лентяй из восточной деревни вдруг почувствовал голод, да такой, что у него даже в глазах потемнело. Но ведь для того, чтобы поесть, надо развязать узелок, вынуть лепешку да еще в рот ее положить! Поневоле призадумаешься! Хлопотливое это дело, такое хлопотливое, что уж лучше остаться голодным.

Вдруг видит он, бредет навстречу ему по дороге человек в соломенной шляпе. Тащится, еле-еле ноги переставляет, а рот у него широко разинут.

«Эге, да он, видно, тоже проголодался! – подумал лентяй из восточной деревни. – Вон как широко рот разевает, слюни так и бегут!»

Подумал он так и говорит:

– Эй, приятель, если ты голоден, я тебе дам половину лепешки. Только, будь добр, потрудись, отвяжи узелок у меня от пояса, достань оттуда лепешку, разломи пополам и положи половинку мне в рот.

А лентяй из западной деревни ему отвечает:

– Хм, лучше сделаем вот что: затяни мне, пожалуйста, потуже шнурок под подбородком! А то с меня шляпа все время сваливается, и приходится мне брести с разинутым ртом!

ОТЧЕГО ЗЕМЛЯНЫЕ ЧЕРВИ НЕ ПОЮТ

В старину у змеи не было глаз. Поэтому стала она учиться искусству пения, выучилась и восхищала всех своим чудным голосом.

В старину у земляного червя были зоркие глаза. Но он не мог никому рассказать о том, что видел, потому что был немым.

Как-то в один весенний денек, когда змея разливалась сладкими трелями, прискакал к ней сверчок:

– А, змея, ты уже проснулась после зимней спячки и выползла на солнышко!..

– На солнышко-то я выползла, – ответила змея, – только что мне в этом за радость? Кругом, говорят, такая красота, а я ничего не вижу!

– Знаешь что, змея, если б ты только решилась расстаться со своим прекрасным голосом, то могла бы увидеть все, что хочешь.

– Радостную весть я слышу! Но как это сделать?

– Случилось мне недавно повстречаться с земляным червем. Он сказал мне взглядом, что хотел бы обменять свои глаза на твой чудный голос.

– Хм, тут надо подумать! Менять или нет песни на глаза? Глаза-то как будто лучше…И змея попросила сверчка быть посредником в обмене.

Побежал сверчок к земляному червю:

– Приятель, ты как будто хотел обменять свои глаза на песни змеи?

Земляной червь подмигнул в знак согласия.

– Я рассказал об этом змее. Змея говорит, что тоже согласна меняться.

У земляного червя глаза так и заблестели. Это значило: «Прошу, очень прошу!»

– Ну тогда я буду между вами посредником. А за это вы мне чем-нибудь заплатите. Мне бы вот хотелось самому спеть хоть одну-две песни… Скажи, земляной червь, когда ты обменяешься со змеей, не одолжишь ли ты мне ненадолго ее голос? Я тебе верну, как только потребуешь!

Земляной червь сказал глазами, что согласен. И вот обмен совершился. Змея отдала ему свой голос, земляной червь получил от нее чудесные песни, но одолжил их на время сверчку, как было условлено.

С этого дня сверчок стал прекрасным певцом и весело распевал: «Рю-рю-рю! Рю-рю-рю!»

Но он не захотел возвращать такие чудесные песни земляному червю. Он ведь немой и не может потребовать их обратно!

С тех пор земляной червь все ждет понапрасну, чтоб сверчок вернул ему свой долг, и всюду ползает за ним следом.

Когда люди начинают копать землю возле канав и луж, они находят земляных червей и думают, что это земляные черви поют так красиво: «Рю-рю-рю!..» Но на самом деле земляной червь петь не может. У него украли его песни!

НЕ ПРОГАДАЛ

Жили в одном селе муж с женою, а вместе с ними старушка – мать мужа. Жили они бедно, кое-как изо дня в день перебивались. А когда стало совсем невтерпеж, отправился муж в город на заработки.

Проработал он там три года, получил у хозяина деньги и спешит домой. Дорогой остановился он в небольшом местечке. Видит: лавка с вывеской, а на вывеске написано: «Продаются изречения». Дай, думает, зайду!

Зашел он, спросил, сколько стоит изречение. Оказывается, сто рё. Дорого, конечно, да неудобно уходить, ничего не купив. Отсчитал он хозяину сто рё из своих заработанных денег, и тот ему сказал изречение:

«Не отдыхай там, где нет опоры для кровли».

Только и всего! Денег отдал как будто много, а услышал пустяк какой-то!

«Будь что будет! – думает работник. – Дай еще куплю!» Заплатил он опять сто рё и на этот раз услышал:

«Не останавливайся на ночлег у людей льстивых».

Тут дал он еще сто рё хозяину лавки, и тот ему сказал: «Истинное терпение есть такое терпение, когда терпеть не под силу».

Потратил работник почти все свои деньги, что с трудом заработал за три года, а взамен услышал всего несколько слов.

«Ну и дурак же я! – досадовал работник. – И за что только деньги отдал!»

Но делать нечего, пошел он дальше. Идет по горам, устал – мочи нет! Вдруг видит, впереди большая пещера. Обрадовался человек, зашел в пещеру и уже было расположился отдохнуть под ее сводами, как вдруг вспомнил изречение: «Не отдыхай там, где нет опоры для кровли».

«И в самом деле, – подумал он, – лучше уйти отсюда!»

Только он вылез из пещеры, отошел на несколько шагов, – задрожала земля и пещера обрушилась.

«Вот тебе и продавец изречений! Дешево я заплатил ему», – подумал человек и пошел дальше.

Застала его ночь в пути. Зашел он на постоялый двор. Встретили постояльца необычайно ласково, все за ним ухаживают, стараются угодить. Лег он спать, а на душе неспокойно. Ворочался, ворочался с боку на бок, и тут припомнилось ему второе изречение, что слышал он днем в лавке: «Не останавливайся на ночлег у людей льстивых».

«Э, да здесь ухо надо держать востро! – решил человек. – Уйду-ка я лучше отсюда».

Вышел он на улицу и видит, крадутся к тому месту, где он спал, трое, в руках ножи поблескивают.

«Вот как можно ни за грош погибнуть!»

Поблагодарил он в душе продавца изречений и быстро зашагал домой.

Пришел он к себе на двор, а его никто не встречает.

– Эй, жена, где ты? – громко крикнул он. Но ответа не последовало.

Рассердился муж, заглянул он в дом и видит: лежит жена возле его матери-старухи и спит.

Совсем вышел из себя хозяин дома:

– Ах вы лентяйки! Только и знаете что спать! Вот я вас!

Схватил он палку, хотел было броситься на спящих, но вспомнил третье изречение, что слышал в лавке, и передумал. Разве истинное терпение не есть такое терпение, когда терпеть не под силу?

Подошел он к жене, дотронулся до ее плеча и тихо сказал:

– Жена, а жена, проснись! Я вернулся домой!

Поднялась жена потихоньку с постели и говорит ему:

– Как ты ушел из дому, стала мать о тебе беспокоиться и вести себя как-то странно. Ни за что не хочет одна ложиться. Вот я и укладываю ее каждый раз. Я слышала, как ты пришел, но боялась мать разбудить, потому и не откликалась. Ты уж прости меня.

Рассказал ей муж, как купил он в лавке три изречения, и оба согласились, что стоили они недорого.

ПЛАНЫ БОНДАРЯ

Жил на окраине большого города бондарь. Случилось так, что целую зиму над городом бушевал ураган. Маленькие ветхие лачуги сметал он с лица земли и даже огромные деревья выворачивал с корнем. Ветер повсюду срывал дощатые крыши; доски, подхваченные вихрем, взлетали высоко в воздух. Смотрел на все это бондарь, смотрел, да и говорит однажды жене:

– Ну, жена, пришел и на нашу улицу праздник! Теперь мы разбогатеем! Давай поблагодарим богов.

– На улице ураган не унимается, а ты говоришь: разбогатеем! С чего это ты взял? – удивилась жена.

– В том-то и суть, что ураган! Эх, не зря, видно, говорят: у всех у вас, женщин, волос долог, да ум короток. Никакого от вас толку – одна помеха в деле.

– Да какое ж тут дело в такой ветер?

Бондарь громко откашлялся и принялся объяснять:

– А дело вот какое. Дует сильный ветер – пыль поднимается, попадает в глаза, от этого людей с больными глазами становится больше. А нам это на руку.

– Зачем же тебе нужно, чтобы у людей глаза болели?

– Ну, разве я не прав был? Где тебе во всем разобраться. Будут у людей глаза болеть, прибавится и слепых. А слепым только одно остается: играть на сямисэне, петь да милостыню просить. Многие станут тогда покупать сямисэны, а нам только этого и нужно.

– Зачем же тебе это?

– Ты еще не догадываешься? Ведь на сямисэны кошачьи кожи идут! Станут все раскупать сямисэны – понадобится много кошек. Повсюду их переловят и перебьют. А нам только этого и нужно.

– Какая тебе польза, если кошек не станет?

– Так если переведутся кошки, мышам будет раздолье! Ну как ты не поймешь! Начнут мыши в домах хозяйничать, прогрызут все кадки да бочки – всем тогда новые кадки понадобятся. Нам, бондарям, работы будет хоть отбавляй! Тут мы с тобой и разбогатеем!

НЕВЕСТКА И СВЕКРОВЬ

Жили в одном доме невестка со свекровью и вечно ссорились, словно обезьяна с собакой.

Однажды свекровь заболела.

«Ну теперь тебя я совсем со света сживу!» – обрадовалась невестка. Пошла она к лекарю, что жил рядом, и попросила яду.

– Зачем тебе? – удивился лекарь.

А невестка возьми да и скажи правду: так, мол, и так, хочу свекровь отравить.

– Ну что ж, это дело хорошее, – говорит лекарь. – Дам я тебе сильного яду. Только он сразу не действует, а постепенно. Тебе как раз такой и нужен. А то, если вдруг умрет свекровь, чего доброго, догадаются люди – мы же с тобой будем в ответе. Так ты уж поосторожней с этим зельем. Для виду ухаживай за больной получше и давай ей каждый день с едой понемногу.

Довольная, невестка вернулась домой.

– Мама, а мама! – обратилась она к свекрови. – Я была сегодня у лекаря. Дал он мне для тебя дивное лекарство. На-ка, выпей!

Удивилась свекровь такой необычной доброте невестки и со слезами благодарности приняла яд.

«Все равно, не завтра, так послезавтра ты околеешь, противная!» – думала невестка и ухаживала за свекровью как могла лучше.

А свекровь за правду все принимает. Увидит невестку, прощения у нее просит:

– Ты уж прости меня, доченька! Не знала я, что у тебя такое доброе сердце.

Крепилась невестка, крепилась и не вытерпела, стало ей жалко свекровь. Побежала она к лекарю и говорит:

– Не хочу я убивать свекровь! Посоветуй, что мне дать ей против яда?

А лекарь отвечает:

– Ничего теперь не нужно. Она и так не умрет. Я дал тебе яд, но не такой, от которого человек погибает, а такой, от которого умерла жестокость в твоем сердце.

Поблагодарила невестка лекаря и пошла домой. Стала она еще внимательнее ухаживать за больной. Поправилась свекровь, и зажили они вместе, да так дружно и весело, что с них только пример брать.