Текст книги "Невеста обезьяны"

Автор книги: сказки народные

Соавторы: сказки народные
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

ЛЯГУШКА И ОБЕЗЬЯНА

Жили на одной горе лягушка и обезьяна. Вот однажды приходит обезьяна к лягушке и говорит:

– Там внизу, в долине, есть заброшенное поле. Вот бы нам посеять рис! Уродится – вдвоем есть будем!..

– Ну что ж, – согласилась лягушка. – Это можно. Давай вместе крестьянствовать. С завтрашнего дня и начнем.

На том и порешили.

На другой день заходит лягушка к обезьяне и говорит:

– Сегодня погода хорошая. Пойдем наше поле мотыжить.

А обезьяна ей отвечает:

– Жаль, не могу сегодня – живот разболелся.

Нечего делать, пошла лягушка мотыжить одна. Вскопала она поле и опять приходит к обезьяне.

– Пойдем, – говорит, – сажать рис. Погода сегодня хорошая…

Обезьяна скривила рожу и отвечает:

– Ох, знаешь, сегодня так поясницу ломит, что терпенья нет. Уж ты уважь, поработай одна.

– Что ж, ничего не поделаешь, – сказала лягушка и отправилась сажать рис.

Посадила рис и опять приходит к обезьяне:

– Пойдем на поле, сегодня полоть в самый раз.

– Не могу, – отвечает обезьяна. – Вчера упала с дерева, руку себе повредила. Ты уж извини, ступай одна поработай.

– Ах вот оно что? Ну, ничего не поделаешь.

И пошла лягушка полоть одна.

Уродился рис на славу. Лягушка снова приходит к обезьяне.

– Ну, обезьяна, поспел наш рис. Пойдем жать.

А обезьяна опять отказывается:

– Ты уж извини, лягушка! Заболела моя тетка барсучиха, нужно сходить навестить ее.

Так пришлось лягушке одной и жать рис, и сушить, и молотить, и в ступе обрушивать.

Наконец, получилось чистое, отборное зерно.

Пришла обезьяна, посмотрела и говорит:

– Вот это рис! Только, знаешь, жаль его так есть. Давай вместе колобков наделаем.

– Давай, давай, – согласилась лягушка.

Наделали они колобков, а обезьяна опять свое:

– Не годится нам так есть эти колобки. Давай пустим их под гору. Кто первый добежит до колобков, тот и будет их есть!

Сказала она так, побросала все колобки вниз в долину и что было прыти пустилась за ними вслед.

Сбежала она с горы, посмотрела, а колобков-то и нет.

– Вот тебе и на!

Полезла обезьяна назад. Идет и видит: все рисовые колобки, что она побросала с горы, застряли на полдороге в бамбуковых зарослях. Сидит возле них лягушка и уписывает колобки за обе щеки.

ВЕРОЛОМНЫЙ МЫШОНОК

Жили две мыши, ни о чем не думали. Но вот пришла к ним старость: глаза стали плохо видеть, зубы притупились, да и сил у них поубавилось. Посоветовались мыши друг с другом и взяли себе в услужение молоденького мышонка по имени Тюскэ, что означает «верная помощь». Уговор был такой: старые мыши научат Тюскэ всем мышиным хитростям, а он им за это будет прислуживать.

– Сегодня неплохо бы рыбки отведать, ступай на кухню, стащи потихоньку кусочек кеты! – попросили мыши нового слугу.

– Слушаюсь, – ответил Тюскэ и побежал на кухню. Нашел он там рыбу и думает: «Чего ради я понесу весь кусок хозяевам? Съем-ка лучше сам, а старикам и рыбьей шелухи да костей хватит». Так и сделал.

Посмотрели старые мыши, что принес им Тюскэ, и спрашивают:

– А где же рыба?

А он им в ответ:

– Рыбу люди съели, вот я и принес что осталось.

Ничего не поделаешь, принялись старые мыши за объедки. А хитрый Тюскэ только посмеивался над ними втихомолку.

На другой вечер опять позвали мыши своего слугу.

– Достань-ка нам теперь по яичку, – попросили они.

– Слушаюсь, – отвечал Тюскэ. Забрался он в буфет и утащил оттуда большущее куриное яйцо. Выел сам всю середину, а скорлупу принес хозяевам.

– Вот вам яйцо!

– Спасибо тебе за труды, но ведь здесь только скорлупа.

– Все люди съели, что осталось, то и принес.

– Ну, ничего не поделаешь, – опять согласились старые мыши и принялись грызть невкусную яичную скорлупу.

Так и повелось. Попросят старые мыши Тюскэ принести что-нибудь съестное, а он сам все съест и притащит хозяевам одни отбросы: если апельсин – то кожуру да семечки, если рисовый колобок – то одну только палочку.

И вот однажды позвали старые мыши Тюскэ и говорят:

– Хочется нам чего-нибудь сладкого. Пойди, может быть, найдешь рисовое печенье!

Отправился Тюскэ на промысел. Забрался он на одну полку, а там лежит на бамбуковых листьях сладкий пирог с бобовой начинкой. Обрадовался Тюскэ такой находке и, как обычно, съел весь пирог сам. Но пирог был без костей и корки, а потому от него ничего не осталось. Взял тогда Тюскэ бамбуковый лист и потащил его к хозяевам. Приходит и говорит:

– Пошел я за сладким для вас и нашел только это. Вот, посмотрите!

Понюхали старые мыши лист бамбука, скривили испуганно мордочки и говорят:

– О, это очень, очень опасно! К таким сладостям лучше не прикасаться!

Сказали так старые мыши и отбежали подальше.

Странным показалось Тюскэ поведение хозяев. Хотел он спросить у старой мыши, что случилось, но тут в глазах у него потемнело, перевернулся Тюскэ несколько раз и подох.

А случилось то, что в пироге был мышиный яд. Так Тюскэ и поплатился за свое вероломство.

СОВА И ВОРОН

В старину сова летала днем где хотела и ничего не боялась. В те времена была она красильщиком. Прилетали к ней разные птицы, и она их красила, в какой только цвет они пожелают: в красный, синий, бирюзовый, желтый…

Увидел это ворон и позавидовал, был он большим щеголем, и хотелось ему, чтобы сова выкрасила его в самый красивый цвет. Полетел он к сове:

– Госпожа сова! Госпожа сова! Выкрась меня, пожалуйста, в какой-нибудь особый, небывалый цвет, какого нет ни у какой другой птицы. Я хочу весь свет поразить своей кр-расотой!

– У-гу, у-гу, хорошо! – согласилась сова. Долго ломала она себе голову, в какой же цвет ворона выкрасить! Наконец, посадила она ворона в горшок с самой лучшей черной-черной тушью. Потом вытащила сова ворона из горшка и говорит:

– Ну, теперь нет тебе равного среди птиц!

Обрадовался ворон, поспешил к зеркалу полюбоваться, в какой же цвет его выкрасили. Посмотрел, да так и ахнул. С головы и до самого кончика хвоста стал он черным-черным, и не разберешь даже, где глаза, где нос!

Обозлился ворон:

– В какой это ты цвет меня выкрасила, негодница?

Стала сова оправдываться:

– Ты же сам хотел, чтоб я тебя выкрасила в небывалый цвет, какого нет ни у одной птицы!

– Погоди же, погоди! Теперь мы кровные враги! – злобно закаркал ворон. – Я тебе отомщу!

С тех пор сова уже не летает при свете. Боится сова мести ворона, оттого и прячется днем.

ВЕРНЫЕ ДРУЗЬЯ

Жили когда-то муж с женой, и была у них маленькая дочка. Только вдруг занемогла жена и умерла. Остался вдовец вдвоем с дочкой. Трудно ему было без хозяйки, а тут нашлись сваты, и он женился снова.

А невзлюбила мачеха падчерицу, бьет ее смертным боем без всякой вины. А девочка терпит несправедливые побои и все равно из послушания не выходит. Такая была разумная и хорошая, что все кругом ее жалели: «Бедная сиротка! За что ей такая мука?!»

Как-то раз пошла девочка в поле пропалывать рис[26]26
  26 Рис обычно выращивается в воде на полях, огороженных особыми запрудами. В этой воде разводят рыбу, чаще всего вьюнов.


[Закрыть]. Вдруг видит, ловят мальчишки сачками вьюна. Мечется бедный вьюн во все стороны, хочет спрятаться, а некуда. Подумала падчерица, что и ее так же мучит мачеха без всякой жалости и у нее такая же горькая доля. Подумала так и говорит:

– Ах, как жестоко, братцы! Не мучьте рыбку, оставьте ее. Денег, правда, у меня нет, но я вам дам за вьюна новенький передник.

– Хорошо, сестрица! – согласились ребята. – Так и быть, отпустим вьюна, если дашь за него свой новенький передник.

Бросили они вьюна, взяли передник и убежали. А рыбка бьется на земле, так и подскакивает, вся израненная.

– Смотри, вьюн, больше не попадайся ребятам, – говорит ему девочка. Подняла она осторожно рыбку с земли, положила в подол платья, отнесла к ручью возле своего родного дома и выпустила.

– Живи в нашем ручье, тут тебя мальчишки не тронут, не бойся!

Каждый день девочка собирала остатки риса, разбросанные возле нагаси[27]27
  27 Нагаси – утварь для мойки посуды с отверстием для стока воды.


[Закрыть], шла к ручью и звала рыбку:

– Вьюн, вьюн, где ты? Ждешь ли меня?

Вьюн привык к девочке. Только тень ее упадет на воду, а он уже тут как тут, всплывет наверх и ловит зернышки риса, пока не наестся вволю.

Заметила мачеха, что падчерица каждый день зачем-то ходит к ручью, и давай ее бранить:

– Ты что это делаешь, негодная? Что ты в воду бросаешь?

А вьюн, получая от девочки вдоволь корма, рос с каждым днем.

Той порой дошел до мачехи слух, что в глубине гор есть домик, где собираются люди для любования цветами[28]28
  28 Любование цветами – японский народный обычай. Особенной славой пользуются цветущие вишни. Любование цветами носит характер увеселения и часто превращается в настоящий народный праздник.


[Закрыть], а возле домика – глубокий омут. Кто к этому омуту близко подойдет, того схватит хозяин омута[29]29
  29 Хозяин омута – страшный змей или дракон, пожирающий людей.


[Закрыть], затащит в воду и съест.

Подумала мачеха: «Надо послать туда мою падчерицу!»

Позвала она девочку и говорит ей так ласково:

– Доченька, слыхала ты, что в глубине гор есть домик для любования цветами? Как там красиво! Все туда ходят полюбоваться на цветы да повеселиться. Вот бы и тебе туда сходить, а то ты все трудишься с утра до ночи и не видишь никакой радости. Сходи туда, повеселись вволю! Только помни: возле домика бьет чистый родник и растет возле него большое дерево. Слыхала я, что цветут там у самой воды цветы неслыханной красоты! Ты посиди под деревом, полюбуйся на прозрачный родник, дома все нам потом расскажешь. Да не забудь принести мне оттуда самый красивый цветок!

Дала мачеха падчерице денег и ласково проводила в дорогу.

Пошла девочка в горы. Дошла она до леса. Вдруг слышит, окликает ее охотник:

– Эй, девочка, подожди, не ходи дальше! Вон там на дереве сидит обезьяна, хочу я ее подстрелить из ружья, да боюсь в тебя попасть. Обожди немного!

Взглянула девочка туда, куда показывал охотник, и видит: сидит на дереве обезьяна, сложила с умоляющим видом лапки, точно хочет сказать: «Пощади меня!»

Стала девочка просить:

– Дядюшка, дядюшка, пожалуйста, не стреляй в обезьяну. Сколько бы тебе за нее дали?

– Я – охотник, только тем и живу, что зверей бью, а потом продаю и покупаю себе рис и мясо. За эту обезьяну мне бы в городе триста монов дали. А на триста монов я с женой и детьми могу прожить три дня.

– Дядюшка, мне моя матушка дала как раз триста монов. Вот они, возьми, только не стреляй, пожалуйста, в обезьяну!

– Что ж, охотно! – говорит охотник. – Давай сюда деньги. – Взял он у девочки триста монов, а сам думает: «Неплохо вышло! Нынче я настреляю других зверей, а завтра убью и эту обезьяну, заработаю на ней вдвойне».

Ушел он в другой лес, а девочка поманила к себе обезьяну. Обезьяна спустилась с дерева, сложила лапы на груди и давай кланяться.

Говорит ей девочка:

– Сегодня мне удалось тебя спасти, но тебе здесь оставаться дольше нельзя. Уходи-ка ты лучше в другие леса? Охотник вернется и подстрелит тебя. Будь осторожна, обезьяна, живи благополучно, а мне пора в путь.

Выслушала обезьяна речь девочки, снова сложила лапки и поклонилась. Девочка пошла дальше, а обезьяна провожала ее глазами, пока та не скрылась из виду.

Наконец, пришла девочка к тому месту, куда ее мачеха послала.

Видит, стоит домик, а возле него – большой омут. Только вода в омуте не стоит спокойно, а крутит ее страшный водоворот.

«Пойду-ка я в домик, попрошу разрешения отдохнуть немножко», – подумала девочка. Подошла она к домику и говорит:

– Хозяева, отзовитесь!

Выглянули из домика люди, увидели девочку и спрашивают:

– Ты из каких мест?

Рассказала им девочка про мачехин наказ.

–'Надо мне идти к омуту, заглянуть в его глубину. Опечалились люди:

– Ах, какая жалость! Ведь если упадет твоя тень на воду, не бывать тебе в живых!

– Но там, на берегу, растут цветы неслыханной красоты. Вон, вон они алеют? Я должна принести такой цветок в подарок моей мачехе.

– Дошел и до нас слух о твоей мачехе, – говорят ей хозяева домика. – Знаем мы, какие муки ты от нее терпишь. Ах ты бедняжка? Жалко нам тебя! Пойдешь к омуту, пропадешь!

Заплакала девочка:

– Все равно придется мне пойти за цветами для мачехи, а то она меня забранит. Нельзя мне к мачехе без цветка возвращаться.

Как ни отговаривали ее хозяева, девочка только плакала и твердила свое:

– Надо идти, мачеха приказала!

И вот пошла девочка к омуту. Ходит она вокруг дерева, высматривает, где бы сорвать цветок покрасивее. Наклонилась она к цветку, и упала ее тень на воду.

Но вдруг откуда ни возьмись целая стайка вьюнов замелькала в воде. Пошла вся вода серебряной рябью, и водяной не увидел девочку. А в это время на дерево, на другом берегу, взобралась обезьяна и давай скакать по веткам! Засмотрелся на нее хозяин омута. А девочка тем временем сорвала самый алый цветок и отошла от берега.

Но среди рыбок, что играли в воде, девочка успела узнать того самого вьюна, которого она выкупила у ребят и кормила каждый день в ручье возле дома: с тех пор у него осталась отметинка на хвосте, там, где его мальчишки поранили.

И обезьяна, прыгавшая по веткам, была той самой, что девочка спасла от охотника. Так отблагодарили ее верные друзья.

Вернулась девочка домой благополучно и принесла мачехе в подарок алый цветок. Удивилась мачеха: ведь от страшного омута никто еще живым не возвращался! Отбросила цветок и спрашивает:

– Ты ничего не видела необыкновенного в глубине гор?

– Нет, – отвечает девочка, – ничего особенного я не заметила.

И решила тогда мачеха отравить свою падчерицу. Когда отец отлучился из дома, испекла она мандзю[30]30
  30 Мандзю – пирожок из пшеничной муки, начиненный сладким бобовым тестом.


[Закрыть], подложила в него яду и говорит:

– Пойди, доченька, в горы, собери там разной зелени. Вот тебе на дорогу мандзю.

Взяла девочка мандзю, пошла в горы и стала собирать зелень. Захотелось ей есть.

«Спущусь-ка я вниз к ручейку, – подумала девочка. – Съем мандзю и воды напьюсь».

Спустилась она вниз и видит: бежит по склону горы чистый, прозрачный поток. И плавает у самого берега вьюн, голову из воды выставляет, точно что-то сказать ей хочет. Присела девочка на бережку под ветвистым деревом, ест мандзю и водой запивает. Вдруг напал на нее неодолимый сон, глаза сами закрылись, и заснула она крепко-крепко.

Проснулась девочка только тогда, когда вечерний ветер повеял на нее прохладой.

«Надо скорее вставать!» – подумала она. Хочет поднять голову – и не может, хочет пошевельнуться – а сил нет, точно все ее тело сковано.

Вдруг видит, закачались над ней с тихим шелестом ветки дерева, послышался серебряный звон и что-то ярко заблестело вокруг. Присмотрелась – а это золото рассыпано, так и горит огнем, так и сверкает. Ахнула она, и в ту же минуту прошло ее оцепенение. Поглядела наверх и видит: сидит на дереве обезьяна, трясет ветки, и сыплются, сыплются на траву золотые монеты…

«Надо собрать вместо листьев золото»[31]31
  31 Листья некоторых видов папоротника употребляются японскими крестьянами в пищу.


[Закрыть], – подумала девочка. Собрала она золото, взвалила мешок на плечи и понесла домой.

Диву далась мачеха, что падчерица снова вернулась живой и невредимой.

– Ты чего допоздна в горах пропадала? Какой зелени набрала?

Вырвала она мешок из рук девочки, глянула, а он полон чистого золота!

У мачехи глаза на лоб полезли от удивления.

– Доченька, а там в горах еще осталось золото? Все ли ты собрала?

– Там его еще много, – отвечает девочка.

– А как тебе удалось найти его? – спрашивает мачеха.

– Съела я мандзю, которое ты мне, матушка, дала, – рассказывает девочка, – и вдруг напал на меня неодолимый сон. Проснулась, вижу, кругом не трава, а золото рассыпано.

– Тогда и я завтра в горы пойду, – говорит мачеха, – наберу золота побольше тебя!

Испекла она снова мандзю с ядом и пошла с ним рано утром в горы, куда падчерица ей указала.

Спустилась она в ту же долину, нашла тот же самый поток, намочила мандзю и съела. В самом деле, напал на нее скоро неодолимый сон. Обрадовалась мачеха: «Вот хорошо!» Прилегла на бережку и заснула.

Только больше мачеха уж не проснулась.

СОСТЯЗАНИЕ В ИСКУССТВЕ

Давным-давно жил в одном городе плотник Хиданотакуми и художник Каванари. Оба слыли большими мастерами, любили похвастаться каждый своим уменьем и ни в чем друг другу не уступали. Слава о них шла повсюду. И действительно, трудно было судить, кто из них искуснее – Хиданотакуми или Каванари.

И вот однажды приходит к Каванари от Хиданотакуми слуга с посланием, а в том послании говорится:

«Построил я дом со стенами в один кэн. И кажется мне, что вышел дом на славу, да вот не знаю, понравится ли тебе. Приходи, посмотришь, а если понравится, прошу, распиши стены этого дома».

«Гм, дом со стенами в один кэн… Что же тут удивительного?» – подумал художник. Но отказываться от приглашения не годилось, и он отправился к плотнику вместе с его слугою.

Пришел Каванари и видит: стоит посреди двора невзрачная лачуга, с четырех сторон двери – и все закрыты. Возмутился Каванари:

– Есть же предел для наглости! Где это видано, звать людей любоваться на такое убожество?

Поворчал он, поворчал, да нечего делать, решил взглянуть, что там внутри дома.

Как был в грязных башмаках, поднялся он на крыльцо с южной стороны, хотел открыть дверь, да не тут-то было: оттолкнула дверь Каванари и не пускает в дом.

«Ладно, – думает художник, зайду с другого края». Подошел он к восточному входу, но и здесь дверь плотно заперта, отталкивает Каванари, не дает войти. И в то же время видит он, что с южной стороны, где он только что был, дверь плавно растворилась.

Рассердился Каванари, пошел к северному входу – и опять то же самое: открылась дверь, да не та, которую он толкал, а с восточной стороны, где он только что был.

Совсем вышел из себя художник, побежал к последней, западной, двери и снова вернулся от нее ни с чем. А с северной стороны, как нарочно, дверь плавно растворилась.

Понял Каванари, что все это шутки плотника, и красный, как рак, от обиды без оглядки пустился в обратный путь.

До изнеможения смеялся Хиданотакуми, видя, как ловко одурачил он художника.

Но прошло три-четыре дня, и вот к плотнику приходит от Каванари слуга и передает такие слова хозяина:

«На днях приходил посмотреть твой дом, да двери у него плохо устроены – не открываются. Так мне и не удалось заглянуть внутрь. Ты уж впредь будь повнимательней, делай двери такие, чтобы как толкнул, так и растворялись бы. Я тоже потрудился – получилась интересная картина. Хочу, чтобы ты пришел, посмотрел и сказал свое мнение».

Слушает Хиданотакуми, а сам думает: «Знаю я этого Каванари! Отомстить мне хочет за мою шутку».

Но и не пойти – значит трусом себя показать. И отправился Хиданотакуми к художнику вместе с его слугою. Подходят, а Каванари из окна выглядывает, гостя к себе зазывает:

– Очень рад, что ты пришел! Заходи, пожалуйста!

Ничего не подозревая, Хиданотакуми направился прямо в дом. Только хотел переступить порог, вдруг видит: прямо перед ним с потолка свешивается распухший мертвец, зеленый, страшный, кажется, так и разит от него зловонием!

– Ох! вырвалось с перепуга у Хиданотакуми. Выскочил он из дома и, не оглядываясь, бросился прочь.

А за окном Каванари хохочет:

– Эй, куда это ты понесся? Ведь ничего страшного-то нет. Подойди посмотри получше.

Услышал эти слова Хиданотакуми, вернулся назад. Пригляделся – а это не мертвец, а картина, искусно написанная на раздвижной перегородке.

ХРОМАЯ ЛИСИЧКА

Жил когда-то на одной горе лис, старший над всеми окрестными лисицами. Подстрелили его зимой из ружья, и пришлось ему отлеживаться в норе. Долго он проболел. Но к весне, наконец, поправился, и все подвластные ему лисицы явились с приношениями его поздравить: кто фазана поймал, а кто даже зайца.

Жила в глубине долины одна старая хромая лисичка. Подумала она: «Надо и мне поздравить лиса с благополучным выздоровлением и принести ему что-нибудь в подарок».

Долго бродила лисичка в горах, но ничего не могла поймать. Как завидят ее зайцы, так сразу и убегают. Не могла их настичь хромая лисичка, и пришлось ей в назначенный день идти на поклон к старшему лису с пустыми руками.

Приходит она и видит: за спиной господина лиса навалена целая куча подарков от всех подвластных лисиц. Были там даже олени и барсуки, были украденные у людей куры и кошки, а про мелкую дичь и говорить нечего!

Спрашивает старший лис хромую лисичку:

– А ты мне что принесла?

Сгорела бедная от стыда, мнется, не знает, что отвечать. Тут все подняли ее на смех и выгнали по приказу старшего лиса. Пошла хромая лисичка в свою нору, идет и плачет:

– Горе мне, горе! Не будь я такой калекой, отнесла бы и я подарочек старшему лису. За что он меня опозорил? Разве я виновата!

Забралась хромая лисичка в свою нору и льет горькие слезы. Вдруг слышит: возвращаются мимо ее норы лисицы, веселые, пьяные, и громко толкуют между собой:

– В назначенный день женится наш старший лис на дочке богатого деда из нижней деревни. Все пойдем на свадьбу! Там будет славное угощение, наедимся вволю. А эту хромую калеку даже на сватовство нс возьмем. Вот будет забавно, право, забавно!

Подумала хромая лисичка:

«Обидные речи я слышу! Только еще посмотрим, кто из нас позабавится!»

На другой день обернулась хромая лисичка в хромого старика и заковыляла к богачу в нижнюю деревню. Подошла к воротам, крикнула:

– Эй, послушайте, дома ли дедушка?

Старик был дома, хлопотал по случаю свадьбы дочери. Удивился он:

– Никогда я тебя, хромой старичок, не видел. Из каких мест ты будешь?

Отвечает незнакомый путник:

– По правде тебе сказать, я – лисица. Знай, что жених, который к тебе скоро явится, тоже не человек, а старый лис.

Еще больше удивился старик:

– Вот тебе и на! Что ты говоришь такое? Ведь к нам приходили важные сваты, и жених к нам едет из богатого и знатного дома.

А хромая лисичка ему в ответ:

– Все это только лисьи плутни! Но если ты думаешь, что я тебя обманываю, насыпь в день свадьбы бобов перед воротами. Увидишь тогда, как разряженный жених, сваты и гости набросятся на бобы и начнут их хватать! А еще поставь во всех четырех углах парадной комнаты по большому чану и в каждом чане спрячь по собаке. Жениха посади в чан для купанья и крышку гвоздями заколоти. Тогда сам увидишь, что все они – лисицы.

Встревожился старик от таких речей. Решил он последовать совету. Приготовил четыре чана, привел собак, в день свадьбы насыпал бобов от дверей дома до самых ворот и стал ждать.

В назначенный час явился жених со своими гостями. Все такие нарядные, такие важные, что, глядя на них, просто дух захватывает!

Вдруг увидели гости рассыпанные бобы. Не стерпели и давай хватать их с земли да совать в рот.

Ввели гостей в парадную комнату. А в это время у старика на кухне нарочно начали мышей жарить: по всему дому слышно, как они в масле шипят, и дух такой от этого жаркого, что спасенья нет!

Не выдержали разряженные гости, забегали по комнате, поводя носами. Еще бы! Почуяли свое любимое кушанье! Стали у них носы вытягиваться, длинные-предлинные, ну в точности, как у лисиц!

«Хо-хо! – думает старик. – Видно, это и в самом деле не люди!»

Не стал он их ничем угощать, кинул только рыбьи кишки на стол, а сам позвал молодых парней из соседних домов, заранее предупрежденных на тот случай.

Потом вернулся старик к гостям и говорит:

– Послушайте, господа гости! Есть в наших местах обычай по случаю свадьбы плясать танец топоров. Вот поглядите-ка!

Тут взмахнули здоровенные молодцы топорами и давай рубить гостей! С перепугу все гости сразу снова в лисиц превратились. Тогда выскочили из чанов собаки и начали их хватать.

Тем временем жениха посадили в большой чан, будто бы для того, чтобы выкупать. Но едва открылось, что все это – лисьи плутни, накрыли жениха – лиса крышкой и сварили. Так все лисы попались. Только одна худая лиса успела выскочить из дома и убежать в горы.

Прибежала она к хромой лисичке, которая сидела в своей норе, и рассказывает:

– Вот что с нами случилось! Я одна спаслась!

– Так им и надо! – говорит хромая лисичка в ответ. – Не будут больше людей морочить!

– Что ты говоришь! Да я этим людям отомщу страшною местью!

– Как же ты им отомстишь? – спрашивает хромая лисичка.

А худая лиса в ответ:

– Я знаю страшные чары. В пятнадцатую ночь первого месяца влезу я на крышу того дома и крикну три раза: «Танкорорин, танкорорин, танкорорин!» Все люди в доме сразу умрут.

– Не делай этого! – говорит хромая лисичка. – Ведь, знаешь сама, если старик услышит шум, когда ты на крышу станешь взбираться, да если повесит он свою набедренную повязку на ключ и крикнет три раза: «Киндзикарэн, киндзикарэн, киндзикарэн!» – что тогда будет? Конец тебе!

– Пустое! Откуда люди узнают эту тайну? Нет, мне бояться нечего!

– Напрасно ты так думаешь, все может случиться! – сказала хромая лисичка.

Но худая лиса ни о чем не хотела слышать и только ждала назначенной ночи. Увидела хромая лисичка, что ее не отговоришь, и предупредила обо всем старика.

В пятнадцатую ночь первого месяца подкралась худая лиса к дому старика и тихонько взобралась на крышу. Услышал старик, как она зашуршала соломой: «шурх! шурх!» Поскорее снял он с себя набедренную повязку, повесил ее па ключ и как крикнет три раза: «Киндзикарэн, киндзикарэн, киндзикарэн!»

Вдруг что-то покатилось по крыше, ударилось об землю, и все стихло. На другое утро встали люди, смотрят, лежит на снегу дохлая лиса, сама худая-прехудая, а морда злобно оскалена.