Текст книги "Сказки народов мира"

Автор книги: сказки народные

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

– Ну, это дело по моим силам, – сказал парень.

Он взял топор, прорубил два окна, дверь, и в доме сразу стало светло.

Парень получил сто форинтов и пошел дальше.

«Да, – подумал он про себя, – вот и второй чудак!»

Шел-шел парень и вдруг увидел женщину, которая силком запихивала цыплят под наседку. Парень окликнул ее:

– Хозяюшка, что это ты делаешь?

– Да вот хочу цыплят посадить под наседку, – ответила женщина. – Боюсь, что они разбегутся по сторонам и коршун их схватит. Только никак толку не добьюсь: посажу под одно крыло – а они из-под этого вылезают. Я готова дать сто форинтов, только научили бы меня, что с ними делать!

Парень сказал:

– Ладно, я научу вас. Не тревожьтесь и не беспокойтесь, хозяйка, и никогда силком цыплят под курицу не подсовывайте. Как только наседка завидит коршуна, она сама спрячет цыплят под крылья.

Хозяйка обрадовалась доброму совету и сразу же отдала парню сто форинтов. Парень тоже обрадовался и пошел обратно. Про себя подумал так:

«Ну, вот и нашел я трех чудаков!»

Он вернулся домой, тут же обручился с девушкой, и через две недели они сыграли свадьбу. А больше я о них ничего не слыхал, кроме того, что у них родился сын, купили они ему полушубочек, а бревном его не придавило. И по сей день они живут, ежели не померли.

СМОРОДИНКА

Быль это или небылица, а за семью морями жила старая вдова. У той вдовы росла красавица дочка. Она очень любила смородину; за это, видно, и прозвали ее Рибике, что значит «смородинка».

Вот старая женщина померла, и осталась Смородинка сиротой. Кто о бедняжке позаботится! Пришлось Смородинке задуматься над тем, как же ей теперь быть, каким делом заняться, чтобы не помереть с голоду.

В том же городе, где жила Смородинка, жила одинокая старуха. Прослышала она о том, какая хорошая и красивая девушка эта Смородинка, и послала к ней соседку сказать, что с радостью возьмет к себе девушку и станет ее кормить до самой своей смерти. А Смородинка за это должна будет помогать ей по дому.

Поселилась Смородинка у этой старухи.

Но в там же городе жил богач. У него было три сына. Однажды они проходили мимо дома, где жила Смородинка, и как раз той порой, когда она сидела у окна и вышивала.

Самый младший из братьев увидел ее и сразу полюбил, да так крепко, что после этого ему жизнь стала не в жизнь, еда не в еду, питье не в питье, он думал все только об одной Смородинке. И Смородинка полюбила его.

А богач как узнал, что его сыну приглянулась бедная девушка, разгневался, проклял несчастную Смородинку и велел слугам увезти ее на край света и там бросить.

Тщетно младший сын бродил под ее окном. Была Смородинка – нет Смородинки, не увидит он ее больше никогда! День-деньской грустил он, тосковал, словно голубок на ветке.

Но вот однажды богач позвал к себе всех трех сыновей и сказал им:

– Тот, кто из вас принесет мне полотно в сто аршин шириной и в сто аршин длиной, да притом такое, чтоб продевалось сквозь кольцо золотое, получит третью часть моего добра.

Сыновья собрали свои пожитки и отправились в путь-дорогу. Два старших сына были злые, и они сговорились так:

– Давай убежим от младшего. Он тогда погибнет, а все добро достанется нам!

Так они и сделали – ушли тайком от младшего брата, а тот остался один и пошел как раз по той дороге, которая вела на край света.

Брел он, брел печально, прошел уже семь стран и не останавливался до тех пор, пока не попал на самый край света. Там он добрался до каменного мостика и так как очень устал, то сел на перила. Сел и задумался. Что ж ему теперь делать? Вот он уже на краю света, а нет ни полотна, ни чего другого, что можно было бы принести отцу.

Пока он так, задумавшись, сидел на мосту, из травы выскочила маленькая ящерица.

– Что пригорюнился, прекрасный юноша? – спросила она.

Юноша очнулся от задумчивости только тогда, когда она повторила свой вопрос. Он взглянул на ящерицу и так ей ответил:

– Что пригорюнился? А тебе что до этого? Оставь меня, милая ящерица!

Ящерица глянула на юношу своими умными глазами.

– Зачем ты гонишь меня? – сказала она. – Не надо меня гнать. Я ведь тебе зла не желаю.

Юноша не стал ее слушать и снова погрузился в размышления. Но ящерица не унималась, все бегала возле него в траве.

– Да скажи ты мне, прекрасный юноша, какая печаль тебя гложет? Может быть, я сумею тебе помочь!

Тут уж юноша улыбнулся от души: ну чем может ему помочь такая малютка! Он даже не ответил ей. Но ящерица все продолжала твердить свое:

– Откройся мне, прекрасный юноша, расскажи, что за невзгоды печалят тебя! А вдруг я смогу тебе помочь?

– Уж если тебе так хочется помочь, то я расскажу тебе все. Отец приказал нам, братьям, принести ему такой кусок полотна, который был бы в сто аршин длиной и в сто аршин шириной и все-таки продевался бы через колечко золотое. Братья мои и я пустился в странствия за этим диковинным полотном, но кто знает, чем увенчаются наши старания!

– Ну, если беда только в этом, – сказала маленькая ящерица, – тогда, быть может, я тебе помогу. Подожди здесь немного, я сейчас вернусь.

И она исчезла в траве. Пошла ящерица к паукам. Поведала им, что ей надобно. Пауки сказали:

– Ладно, ящерица, сделаем мы это для тебя. Только подожди немножко, сейчас все будет готово!

В ту же секунду сотни пауков задвигались, закружились. Прошло немного времени – и отрез полотна был готов. И какой! В сто аршин длиной и в сто аршин шириной и все-таки продевался через колечко золотое.

– Вот тебе, ящерица, полотно, – сказали пауки, – готово оно. Бери, коли надо!

Взяла ящерица полотно, уложила в ореховую скорлупу и побежала к юноше.

А он все сидел на мосту и горевал. Вдруг юноша увидел – что-то упало перед ним на землю. Глянул – а это ящерица орех обронила.

– Что ты принесла, маленькая ящерица? – спросил юноша.

– Я принесла то, что тебе нужно! – ответила ящерица.

– Да что ты там могла принести?

– Кусок полотна, в сто аршин шириной, в сто аршин длиной, да такой, что он пройдет через колечко золотое.

– Да разве это полотно? – сказал юноша. – Это всего только орех!

– А ты раскрой его да посмотри, что в нем внутри!

Взял юноша орех, раскрыл его скорлупу и вынул из нее полотно.

Обрадовался юноша, поблагодарил маленькую ящерицу за доброту и отправился домой. Всю дорогу он нащупывал в своем кармане драгоценный орех.

У перекрестка трех дорог, где когда-то братья покинули его, теперь он встретил их обоих. Они восседали на высоченном возу, а под ними белели тюки полотна. Младшему брату они сказали:

– Эй, ты! Что с пустыми руками возвращаешься? Только время даром потерял! Зачем же брался тогда за дело, пустомеля?

«Ладно, – подумал про себя юноша, – бахвальтесь, а вот дома еще посмотрим, кто из нас проку добился!»

Когда они вернулись домой, двое братьев целый день таскали в дом тюки с полотном, а младший брат улыбался и помалкивал.

– Ну, сыновья, – сказал отец, – дайте-ка взглянуть, что вы там привезли!

Стал он смотреть, да измерять, да сквозь кольцо тянуть полотна, что старшие братья привезли, но ни одно из них не подошло.

Дошел черед и до младшего сына. Раскрыл он ореховую скорлупу, вытащил оттуда полотно и отдал отцу.

– Вот это диковинка! – сказал старик. – В сто аршин длиной, в сто аршин шириной и все-таки проходит в колечко золотое! Сын мой, ты добычливый: третья часть моего добра го праву принадлежит тебе!.. А теперь, – добавил он, – я задам вам другую задачу: кто из вас добудет мне такую собаку, чтобы она в шкатулке поместилась и чтобы лаяла серебряным голосом, да чтобы слышно ее было за семью странами, – тому выделю я вторую треть моего добра.

Снова пустились в путь трое его сыновей. Дошли до перекрестка трех дорог, и каждый из них пошел по своему прежнему пути.

Младший сын снова направился на край света, к маленькому каменному мостику. Он присел там и задумался. Ящерица опять выбежала из травы и стала сновать перед ним взад и вперед.

– Что с тобой, прекрасный юноша, чем ты так опечален? – спросила она.

– Эх, мудрая ящерица! – ответил юноша. – Отец мой приказал принести ему такую собаку, которая умещалась бы в шкатулке и лаяла серебряным голосом, да таким, который за семью странами был слышен!

– Достанем и это! – сказала ящерица. – Только наберись терпения. Я скоро вернусь.

И она исчезла в траве. Побежала прямо к карликам. Прибежала и сказала:

– Милые мои, нужна мне такая собачка, которая лаяла бы серебряным голосом, да таким, чтобы за семью странами было слышно. И чтобы она поместилась в шкатулке.

– Ладно, – сказали карлики, – мы отдадим тебе нашу собачку, ты всегда была добра к нам.

И один из карликов принес шкатулочку, в которой сидела маленькая собачка.

Взяла ящерица шкатулочку и побежала к юноше, да так быстро, что споткнулась по дороге о соломинку. Споткнулась, упала, снова поднялась и побежала дальше.

Отдала ящерица юноше шкатулку, но приказала в пути не раскрывать ее, так как если собачка выскочит, то ее вовек не найти потом.

Счастливый, направился юноша домой. Шкатулочку же он ни за что на свете не стал бы открывать!

Встретив братьев на перекрестке трех дорог, он чуть не подавился со смеху, увидев, что они вели на веревках больших и маленьких собак.

Когда братья дошли до отцовского дома, старик так рассвирепел, что чуть не выгнал старших сыновей вместе с их собаками. А собаки были такие голодные да злые, что своим лаем подняли на ноги не то что всю деревню, а даже всю округу.

Последним подошел младший сын. Он вытащил из кармана шкатулочку и передал ее отцу в руки.

Теперь к нему перешла и вторая треть отцовского добра – у его собаки голос был серебряный и слышен был за семью странами, а сама она умещалась в маленькой шкатулочке.

Старик задал сыновьям третью задачу.

– Тот, кто приведет себе самую красивую невесту, получит и третью, последнюю, часть моего добра, – сказал он.

Слова отправились сыновья в дальний путь.

На этот раз младший сын уже совсем не надеялся, что ящерица, как бывало прежде, поможет ему. Но все-таки он пошел по той же дороге, что и раньше.

Когда юноша дошел до мостика на краю света, он присел так же, как и в первый и во второй раз, и стал ждать доброй удачи. Ждать пришлось недолго. Маленькая ящерица была тут как тут.

– Что с тобой, прекрасный юноша, чему опечалился? – спросила она.

– Ой, маленькая моя, – сказал юноша, – если я не найду себе самой прекрасной невесты, то не исполню отцовского наказа!

Ящерица сказала ему:

– Вот, оказывается, какая-задача тебе задана, прекрасный юноша! Слушайся меня, я помогу тебе и в этой беде.

Юноше уже не терпелось узнать, что ему ящерица скажет.

– Вот послушай, прекрасный юноша, – сказала ящерица. – Схвати ты меня за самый кончик моего хвоста и ударь что есть силы о перила моста. Только при этом отвернись и смотри на своего коня. Тогда у тебя будет самая прекрасная-невеста на земле!

Такого совета юноша не ожидал.

– Нет, дорогая моя ящерица, – ответил юноша, – этого-я ни за что не сделаю. Уж как я тебе обязан, а ты хочешь, чтобы я тебя убил!

– Что ж, значит, – сказала маленькая ящерица, – у тебя не будет прекрасной невесты.

Юноша никак не соглашался убить маленькую ящерицу. Уговорами своими она довела его чуть ли не до слез. Но он не давал согласия. Однако ящерица умоляла его до тех пор, пока он все-таки не послушался.

Нагнулся юноша, схватил ящерицу за кончик хвоста и так ударил о перила, что бедное существо разлетелось, верно, на тысячу частей. А юноша в это время смотрел на своего коня.

Вдруг кто-то заговорил за его спиной:

– Ну, прекрасный юноша, теперь ты можешь оглянуться!

Оглянулся юноша и чуть не ослеп от блеска, от невиданной красы. Чудесная девушка стояла перед ним. На лбу ее горело солнце, на груди – месяц, а на коленях – по звезде. Подобной красоты он еще не видел ни разу ни наяву, ни во сне.

– Теперь веди меня к своему отцу. Знаешь ли ты, кто я такая? Я Рибике-Смородинка, которую ты видел в окне у старухи. А в ящерицу превратил меня твой старик-отец. Но ты освободил меня. И теперь только лопата и кирка, которыми роют могилу, разделят нас с тобой. Я знаю, что ты любишь меня, и я согласна быть твоей женой.

Юноша не знал, куда деваться от радости. А Смородинка все продолжала говорить:

– Теперь я превращусь в старуху. А то, если твои братья увидят меня, они наверняка тебя убьют, и ты не будешь моим мужем, а я твоей женой.

Как сказала Смородинка, так и сделала. Превратилась в старую, дряхлую старуху. Волосы ее были всклокочены, растрепаны, словно сено на возу.

Старик ждал, их уже возле ворот. Когда он увидел невесту младшего сына, то решил, что сын смеется над ним, и так разгневался, что вправду едва не выгнал его вместе со старухой. Но Смородинка была проворна: старик не успел даже рта раскрыть, как она мгновенно преобразилась и стала прекрасной, словно румяная заря.

Разве могли с ней сравниться невесты старших братьев!

– Ну, сынок, тебе по заслугам принадлежит все мое добро, – сказал отец. – Ты исполнил все три моих желания. А вы двое, – обратился он к двум старшим сыновьям, – идите на все четыре стороны. Вы бестолковые, да еще злые!

Младший сын женился на Смородинке, и они устроили такую свадьбу, что столы ломились от еды, и вкус этих яств у меня до сих пор во рту. А Смородинка с молодым мужем живут и здравствуют еще и поныне.

ПЕТЕР ОБМАНЩИК

Было это там, где и быть должно. Семью семь стран надо пройти, да еще за море перейти, вот тогда и попадешь туда, где короткохвостый поросенок носом землю роет. Там жил один бедняк. Звали его Петер-обманщик. Это прозвище он получил за то, что умел обмануть кого захочет. И так вот выходило: каждый раз Петеру-обманщику хотелось обмануть богача или правителя, а вот бедняка, такого же, как он сам, никогда не обманывал.

Однажды Петер-обманщик пошел в город. И кто же самый первый попался ему навстречу? Толстый, злой, несправедливый судья. Увидев его, судья поздоровался и спросил с ехидцей:

– Ну, как живешь? Каким это ветром тебя сюда принесло? Может, ты и меня непрочь обмануть?

– Что ж, – ответил он, – обмануть-то можно, только для этого мне кое-что нужно достать, чего здесь нет.

– Невелика беда, доставай, – ответил судья. – А далеко тебе за этим ходить?

– Да что ж, пешком идти полсуток.

– Ну, тогда возьми моего коня, садись на него и поезжай. Привези то, что тебе надо, а там поглядим, как ты меня, хитроумного судью, проведешь!

Петер сел верхом на коня, задом наперед: лицом к хвосту, спиной к голове, прикинулся, будто не умеет ездить верхом.

Так вот и подскакивал он на лошади до тех самых пор, пока не выехал из города. А когда уже выбрался он за заставу, то поскакал, что твой гусар.

Ему повезло с самого начала. В ту пору в городе была как раз большая ярмарка. Петер отвел туда коня судьи и продал его за сто форинтов.

Но, прежде чем продать, он отрезал коню хвост. Получив деньги, понес хвост к озеру. Там он вошел в озеро и ловко пристроил хвост, да так, чтобы тот торчал из воды. На другой его конец Петер положил камень. Затем он хорошенько вымазал грязью лицо и одежду и, хромая изо всех сил, пошел обратно к судье.

Когда судья увидел его, то спросил:

– Что с тобой, Петер?

– Ох, и не спрашивайте, господин судья! Небось, видели, как я езжу верхом. Только я выехал на край города, конь как прыгнет вместе со мной в озеро. Я чуть было совсем не разбился и не утонул. А вот конь, бедняга, утонул.

– Врешь, мошенник! – крикнул судья. – Вижу я, что ты хочешь меня обмануть.

– Какое там обмануть! Пойдемте и посмотрите. И посейчас еще хвост этого проклятого коня торчит из воды. Ежели я в чем соврал, то вы, господин судья, всегда можете упрятать меня в темницу.

– Ладно, – сказал судья. – Только и ты, Петер, пойдешь со мной, покажешь, где хвост торчит.

– Ой, да разве я могу идти, ведь я ногу ушиб, болит так, что едва хожу, – притворялся все Петер.

Взяв с собой двух жандармов, судья пошел разыскивать коня. Только они миновали окраину города и приблизились к озеру, как увидели, что из воды торчит хвост.

– Смотри, и впрямь Петер не солгал! Вот он, конь, только хвост его виден. Пойдем вызволим его. Может, он еще жив! – обрадовался судья.

Да так обрадовался, что не жандармов погнал в воду, а сам полез, чтобы скорей спасти коня.

Он вцепился в конский хвост и стал его тянуть. Тянул, тянул до тех пор, покуда камень с него не свалился и судья не шлепнулся в грязь.

– Экой мошенник! Провел-таки меня! – кричал судья, держа в руках лошадиный хвосту – Погоди же, еще сядешь у меня за решетку, я тебя научу в кулаке нос греть! – грозился он.

А Петер между тем преспокойно пировал с друзьями в трактире. Денег у него было хоть пруд пруди.

И вдруг, взглянув в окно, он увидел, что идет судья, да в каком виде! Весь, с головы до ног, облеплен грязью и в руке держит конский хвост.

Тогда Петер раскинул умом и скорешенько заплатил вперед за два литра вина.

В это время судья вошел в трактир:

– Ну, мошенник, теперь тебе одна дорога – в тюрьму! Будешь знать, как обманывать меня!

Но Петер даже не стал его слушать. Крикнул, чтобы принесли ему литр вина. Выпил вино, снял с головы свою засаленную шляпу и швырнул ее об пол, а потом спросил трактирщика:

– Ну что, господин трактирщик, в расчете?

Трактирщик ответил:

– В расчете.

Тут судья, забыв о лошади, стал смотреть, что это за чудо-шляпа. Хлопнул ее об пол – и выходит, что за все уплачено! Вскоре Петер попросил и второй литр вина. Выпил и его, снова швырнул шляпу об пол и опять спросил трактирщика:

– Что, господин трактирщик, в расчете?

– Конечно, в расчете, – ответил тот.

Тут уж судья совсем забыл о своем коне и спросил:

– Петер, что это за чудо-шляпа у тебя? Смотрю я, швырнул ты ее об пол – и готово, уже расплатился!

– Эх, господин судья, шляпу эту мне еще покойный отец завещал! Не будь у меня ее, я при своей бедности вовсе помер бы с голоду. Каждый раз как иду в трактир, всегда ее надеваю. Тогда уж сколько бы я ни ел и ни пил с друзьями, стоит мне ее только хлопнуть оземь – и сразу я в расчете.

– Петер, а ты не продал бы мне эту шляпу? – спросил жадный судья.

– Как же продать? Разве можно продавать отцовское наследство?

– Прошу тебя, Петер, продай ты мне ее. Я уплачу тебе за нее сто форинтов.

– Нет, господин судья, я ее не продам.

– Сто пятьдесят дам, – надбавил судья.

– Что ж, раз вы так просите, – ответил Петер, – ежели она уж вам так по нраву пришлась, то я отдам ее за двести форинтов.

Судья уплатил деньги, а Петер отдал ему потертую, засаленную шляпу. Схватил судья ее и, довольный, пошел домой.

Вернувшись домой, он созвал всех своих закадычных друзей – стряпчего, исправника и других важных господ – и, решив испытать шляпу, пригласилл их в самый лучший трактир.

Когда гости пришли туда и увидели, что на голове судьи старая, потертая шляпа, то стали смеяться так, что чуть животы не надорвали.

– Смейтесь, смейтесь! – говорил судья. – Я покажу вам, что это за драгоценная шляпа. Сдуру вы над ней потешаетесь.

И он рассказал всем, что это за шляпа.

Как только он рассказал об этом, над ним стали смеяться еще пуще. Потом все пили, ели сколько хотели.

Когда уже все наелись, напились, судья схватил свою засаленную шляпу и швырнул ее об пол:

– Ну что, господин трактирщик, в расчете?

– Какое уж там в расчете! – засмеялся трактирщик.

Поначалу-то он думал, что судья только шутит. Но когда увидел, что судья во второй, и в третий, и в четвертый раз швыряет шляпу об пол, то понял, что это уж не шутка. Тогда трактирщик сказал:

– Господин судья, ведь вы же не расплатились! Ни одного, ни единого форинта мне не дали!

Тут судья понял, что Петер обманул его и на этот раз.

«Ну постой, негодяй! – подумал судья. – Засажу же я тебя за решетку!»

И он с двумя жандармами пошел прямо к Петеру.

Петер уже издали увидел судью. Огромную кастрюлю, в которой варил гуляш, он вынес на крыльцо и поставил на большой чурбан. И стал гуляш помешивать ложкой, пробовать его.

Когда судья подошел и увидел, что гуляш в кастрюле варится без огня, он сразу же забыл и о коне и шляпе.

– Скажи, Петер, что это за кастрюля, в которой гуляш варится без огня? – спросил он, сам не свой от любопытства.

– Эх, господин судья, – ответил Петер, – без этой кастрюли мне бы и не жить! Не будь ее у меня, я давно бы уж помер с голоду. Она досталась мне от деда. В нее только накрошишь мяса с картошкой, подольешь воду, а уж сварит она сама.

– А ты не продал бы мне ее?

– Нет, господин судья, – ответил Петер, – я не стану ее продавать. Что бы сказал на это мой покойный дедушка?

– Да ведь я дам тебе за нее сто форинтов.

– Нет, господин судья, и не просите.

– Двести дам! Только продай мне ее.

– Ну, уж раз она вам так по душе пришлась, – сказал Петер, так и быть, за триста форинтов отдам. Сам уж проживу как-нибудь.

Судья не стал спорить и отдал Петеру триста форинтов сполна. Потом с помощью Петера он взвалил большую закопченную кастрюлищу себе на спину и заторопился домой.

Дома поставил кастрюлю посреди кухни. Прислуге велел начистить картошки, нарезать мяса и все это поставить варить посреди кухни, не разжигая огня.

Служанка даже вытаращила глаза от удивления.

– Да что ты глаза выпучила? Лучше делом займись! – закричал судья. – Вот увидишь сама, что получится!

Но они ничего не увидели: гуляш и не думал вариться!

Пристыженного судью обуял великий гнев. Он один побежал к Петеру, чтобы самолично засадить его за решетку.

– Ну, мошенник Петер, теперь ты пойдешь со мной, и я засажу тебя за решетку! Будешь знать, как обманывать меня! – кричал он.

– Да как же это я вас обманул! Не думал даже обманывать!

– А так, что кастрюля твоя вовсе и не варит! – крикнул судья.

– Да как же ей варить, господин судья? Вы ж сами видели, что она варит, если стоит на чурбаке. А его-то вы как раз и не купили.

– Так вот оно что…

– Конечно, господин судья, – ответил Петер.

– А за сколько ты мне его продашь?

– Его я отдам дешевле кастрюльки – без нее он мне ни к чему. Отдам за сотню форинтов.

Судья тут же отсчитал деньги, с помощью Петера взвалил себе чурбан на спину и, согнувшись под его тяжестью, понес чурбан домой.

Придя домой, судья поставил чурбан посреди кухни, а на него кастрюлю. Но жди он хоть до окончания века, гуляш его все равно бы не сварился.

Теперь уже судья, окончательно понял, что его обманывали. И решил про себя: «Что бы у него ни было, что бы он мне ни показал, но, больше я покупать не стану».

Пошел судья к Петеру, а тот, завидев приближающегося судью, сказал своей сестре:

– Судья придет, мы с тобой будем браниться что есть мочи. Что бы я ни сказал, ты мне во всем перечь. Тогда я схвачу нож, ударю им себя в живот и умру. А ты скорей сними свистульку, которая лежит на верхней полке в шкафу, свистни ею три раза мне в уши, и я оживу.

Так все и вышло. Когда судья пришел, сестра и брат бранились меж собой, да так рьяно, что тот не мог даже словечка вставить. Тут Петер схватил нож и приставил его к своему животу.

Судья подскочил, хотел выхватить нож из рук Петера и крикнул ему:

– Что ты делаешь, Петер! Ведь так можно заколоть себя!

– А я и заколю! – ответил Петер.

И тут же пырнул себя ножом в живот. Подвязанный бараний желудок лопнул, и кровь залила парня. Тогда сестренка схватила свистульку и трижды свистнула ею в уши притворившемуся мертвым Петеру. Петер проворно вскочил и стал тереть себе глаза.

– О, как я крепко спал! – проговорил Петер. – Как я давно сплю!

– Спал бы ты до скончания века, если бы не эта свистулька! – сказала сестра Петеру.

– Петер, а что это за свистулька? – спросил судья.

– Эх, господин судья, если б не эта свистулька, меня бы уже давно не было на свете! Только я рассержусь – всю злость на себе вымещаю.

– Вот и я тоже! – сказал судья. – Когда мои слуги делают что-нибудь не по мне, я готов со злости даже себя убить. Ты не продашь мне эту свистульку?

Они сторговались на четырехстах форинтах. Судья взял свистульку, сунул ее в карман.

Забыв о коне, шляпе, кастрюле и чурбане, он вернулся домой радостный и довольный. Теперь-то уж он был спокоен! Он мог, разозлившись, сколько угодно вымещать гнев на себе, – эта свистулька всегда его воскресит.

Придя домой, он вызвал к себе своего кучера Яноша.

– Ну, Янош, послушай меня, – сказал судья. – Вот она, свистулька. Я поручаю ее тебе. Положи ее на буфет. Но чтоб, кроме нас, об этом никто не знал. Когда я на кого-нибудь сильно разозлюсь и ты увидишь, как я вонзаю себе в живот нож, тотчас хватай эту свистульку и трижды свистни мне в ухо.

Шло время. Однажды Янош ослушался в чем-то судью. Судья рассердился, схватил нож, приставил его к своему животу.

Янош крикнул судье:

– Господин судья, да что это вы делаете? Еще, не ровен час, убьете себя!

Судья не стал его даже слушать и в гневе с размаху пырнул себя ножом в живот.

Когда Янош увидел, что судья упал, то никому ничего не сказал, а сразу вспомнил про свистульку. Он схватил ее и трижды свистнул судье в одно ухо, потом трижды свистнул в другое. Но он мог бы свистеть еще триста раз, потому что судья не очнулся и доныне.

Сказки Вьетнама

Перевод М. Ткачева и В. Карпова.

ТЯЖБА ЖАБЫ С НЕБОМ

Давным-давно случилось так, что дух Дождя забыл посылать на землю влагу. Люди недоумевали, чем занят Дождь и куда он запропастился: вот уже три года, как на землю не упало ни капли воды. День за днем, ночь за ночью солнце и луна накаляли землю: деревья, травы, побеги риса – все засохло, а земля затвердела и покрылась трещинами. Люди и животные умирали от жажды и зноя. Над всем живым нависла страшная опасность.

Те немногие животные, которые еще остались в живых, собирались около маленькой лужи – это была последняя сохранившаяся на земле вода. Днем и ночью слоны и тигры, буйволы и лошади, антилопы и дикие лесные свиньи, медведи, зайцы, собаки, лисицы, кошки, лягушки и другие твари шли к маленькой мутной луже, чтобы хоть несколькими каплями воды смочить пересохшее горло.

Однажды, после того, как звери получили свою каплю влаги, сошлись они все вместе и стали обсуждать, как спастись от неминуемой смерти и вернуть на землю жизнь. Спорившие распалялись с каждой минутой все больше и больше, но ничего придумать не могли. Наконец, после долгих пререканий, было решено отправить на небо посла, который должен был рассказать обо всем владыке неба Нгаук Хоангу и просить, чтобы он заставил духа Дождя заняться своими делами. Предложили собравшиеся в послы Зайца, ибо он был известен своей мудростью и хитроумием и, кроме того, тараторил быстрее всех зверей, поэтому быстрее всякого другого мог изложить суть дела. Заяц согласился со всем, что было сказано о его талантах, но быть послом все же отказался.

– Я предлагаю послать вместо себя Жабу. Она – мастер на всякие уловки и превосходит меня мужеством и отвагой.

Все собравшиеся одобрили предложение Зайца. Жаба сразу же согласилась быть послом, она потребовала только, чтобы вместе с нею отправились и были у нее под началом Лиса, Медведь и Тигр. Борьба, по ее словам, предстоит трудная и победить нужно во что бы то ни стало.

Слова Жабы звери встретили шумным одобрением, решено было включить в состав посольства Лису, Медведя и Тигра. Медведь и Лиса тут же дали согласие, но Тигр, узнав, что он будет подчинен Жабе, вознегодовал и заявил перед всеми:

– Как это можно Жабу, жалкую и неприметную тварь, посылать главным послом к великому владыке неба Нгаук Хоангу. Если Жаба так жаждет возглавить посольство, то пусть она сперва докажет свои права на это. Пусть попробует она, подобно мне, дважды перепрыгнуть нашу лужу. Если она прыгнет дальше меня, то у меня не будет возражений, ибо это самое сложное испытание для посла.

Жаба согласилась. Тогда Тигр разбежался и гигантским скачком перепрыгнул на другую сторону лужи. Но когда он ступил на землю и высокомерно справился у зрителей, где его соперница, то услыхал голос Жабы:

– Я уже здесь.

Тогда Тигр разбежался и прыгнул во второй раз еще дальше, чем в первый, и опять увидел Жабу, которая сидела далеко впереди и самодовольно улыбалась. А все звери хором приветствовали ее.

Дело же было вот в чем. Каждый раз, когда Тигр готовился к прыжку, Жаба вцеплялась в его хвост. Тигр, делая разбег, сильно размахивал хвостом, и Жаба, раскачавшись, перелетала далеко через лужу. Тигр не ожидал, что может проиграть, и поэтому никак не соглашался уступить первенство Жабе.

– Я владыка всех тварей! – ревел он в ярости. – Все животные обязаны приносить мне дань, которой бы я насыщался! Как смеешь ты оспаривать мои права?

Сказав это, Тигр взревел ревом, идущим из самого нутра, и из пасти его посыпалась шерсть антилоп, косуль, оленей и других животных, съеденных им за последнее время. Так Тигр думал устрашить Жабу. Но она, не говоря ни слова, тоже стала отплевываться, и из ее рта полетели клочья рыжей шерсти, выщипанные из хвоста Тигра. Царь зверей изумился и задрожал всем телом, он не ожидал увидеть ничего подобного и, присмирев, не осмелился более возражать против того, чтобы Жаба возглавила посольство.

Послы тронулись в путь и через некоторое время добрались до Небесного дворца. У входа его висел большой барабан. По издавна установленному обычаю, каждый, кто желал предстать перед владыкой неба Нгаук Хоангом, должен был ударить в этот барабан и тем оповестить о своем приходе. Жаба велела своим спутникам спрятаться в кустах, что росли у дворца, и ожидать ее приказаний. Сама же она взобралась на барабан и начала неистово колотить в него. Услыхав страшный стук, Нгаук Хоанг приказал одному из младших духов пойти и узнать, в чем дело. Дух вышел из ворот и оглянулся кругом, но никого не увидел, только потом заметил он Жабу, сидевшую на барабане. Дух спросил, что она здесь делает. Жаба же, угрожающе выпучив глаза, отвечала кратко, что у нее тяжба с небом. Тогда Дух пренебрежительно надул губы и спросил, из-за чего эта тяжба, но Жаба с раздражением отвечала, что будет говорить об этом только с самим Нгаук Хоангом.

Грубость и высокомерие маленькой Жабы стали известны владыке небес Нгаук Хоангу, он очень рассердился и приказал своим любимым небесным курам заклевать бесцеремонную Жабу и выгнать ее прочь. Но едва куры показались в воротах Небесного дворца, как Жаба подала знак Лисе, и та, выскочив из-за кустов, набросилась на них и стала душить одну за другой. А Жаба, подпрыгнув, с еще большим остервенением начала бить в барабан. Нгаук Хоанг, узнав, как пострадали его птицы, рассердился еще больше и приказал своему псу пойти и убить Лису. Но едва пес приблизился к барабану, как Жаба вызвала из кустов Медведя, и он одним взмахом убил собаку. Тогда владыка небес Нгаук Хоанг послал одного из своих стражников уничтожить Медведя. На этот раз Жаба вызвала Тигра, и он разорвал стражника, не оставив от него даже ногтя.