Текст книги "Сказки народов мира"

Автор книги: сказки народные

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

Сел Янек за стол, сам поужинал, собаку и кота накормил и лег отдохнуть на пуховую постель. Да не спится Янеку! Все глядит он на кольцо. Потер он перстень и сказал:

– Стой, белая хата, вечные веки, голодных угощай, путников в гости приглашай!

И сейчас же птички слетели с крыши, зачирикали, полетели звать путников. А Янек пошел дальше. Кот и собака – за ним.

Шел он, шел и пришел в бедный городок. Отправился Янек на рынок работу искать. Смотрит, люди на рынке не продают, не покупают – только плачут.

Стал Янек расспрашивать людей, что за беда у них приключилась. А горожане говорят:

– Ой, течет беда, что вода! Бимбаши, король Страшной горы, на нас войной идет. Все соседние города и местечки спалил, горожан угнал – полонил, храбрых воинов всех зарубил.

Глядит Янек – едет по городу колесница. Перед колесницей глашатаи^[52] скачут, а в колеснице сидит меленький, старенький король. Корона ему все время на самый нос съежжает – видно, велика. Рядом с королем сидит такая красавица, что даже в сказке о ее красоте не скажешь, только в песне споешь. Косы черные, длинные, брови соболиные. У Янека сразу сердце застучало, и не мог он от королевы глаз отвести.

Говорят люди Янеку: короля зовут Гвоздь, а красавица – его дочка, Мармушка Гвоздиковская. Такая гордая – кто ни сватается к ней, она всем отказывает. Полюбил ее Бимбаши, решил город разорить и жениться на королевне.

Тут глашатаи закричали:

– Его величество король Гвоздь обещал выдать свою дочь Мармушку за того, кто спасет город от Бимбаши!

Три раза кричали глашатаи, но никто не выходил на зов… Сидит Мармушка, сердито брови хмурит. Король уже хотел ехать дальше, как вышел белокурый Янек, в сермяге, с тростниковой дудочкой за поясом, а за ним – пестрый кот и старый пес.

– Я спасу город от Бимбаши, – сказал Янек, – только король Гвоздь, сдержи свое слово и выдай Мармушку за меня замуж.

Старый Гвоздь при всем народе поклялся, что если Янек разобьет Бимбаши, то он отдаст ему свою корону и руку прекрасной Мармушки.

Янек кликнул пса и кота и вышел за городские ворота. В поле, где колосилась пшеница, он потер красный камень на: волшебном перстне и сказал:

– Пусть каждый колосок пшеницы в воина превратится!

И сразу колосья превратились в усатых русых воинов.

Красное солнце скрылось за лесом, настала ночь. Двинул Янек свое войско на врага. Встретилось войско Янека с войском Бимбаши. Бились они до рассвета, и когда засияла заря, побежал Бимбаши. А Янек превратил воинов снова в колосья и пошел к королю.

Обрадовался старый Гвоздь, велел на Янека надеть королевскую красную мантию, подбитую белым мехом с черными хвостиками. У других королей мантия подбита горностаем. Но король Гвоздь жил бедно, и все знали, что мантия подбита обыкновенным зайцем. И корона, которую Гвоздь с радостью снял со своей головы и надел на Янека, была не золотая, а медная.

Но, что ни говорите, Янек стал королем и мужем Мармушки.

Старый Гвоздь начал разводить цыплят, а Янек – царствовать. Но ведь он был мужик, поэтому и царствовал по-мужицки.

Янек сам взялся за работу и всем приказал трудиться. А пестрый кот и старый пес бегали по королевству, следили за тем, как работа идет. Если кто-нибудь сложа руки сидел, они сейчас же докладывали королю-мужику. Янек шел к лентяю, учил его пахать, сеять, косить или железо ковать.

Новые законы не понравились придворным богачам, а больше всего Мармушке.

– Ах, Янек, – молвила однажды Мармушка, – что бы сказал твой отец-король, если бы увидел, как ты заставляешь работать знатных вельмож!

Рассмеялся Янек:

– Мой отец не король, а бедный мужик. Он весь век спину гнет и бездельников не любит.

Мармушка не поверила, стала спрашивать, откуда Янек, мужицкий сын, взял войско. Янек все рассказал без утайки и показал волшебное кольцо.

Как услышала Мармушка, что муж ее простой мужик, заплакала.

Она так гордилась своим родом, который шел от больших Гвоздей и мелких Гвоздиков! Увидел Янек ее слезы и говорит:

– Ну, жена, вижу – ты бездельница, все время плачешь. Отправляйся завтра утром на кухню варить борщ.

Не умела Мармушка стряпать. Да и обидно ей было, что она, королева, должна работать. Едва Янек заснул, Мармушка сняла с его пальца кольцо и опять горько заплакала. Жалко ей Янека: ведь он такой красивый и добрый! Но вспомнила про стряпню и стала тереть красный камень, приговаривать:

– Отнеси Янека в башню, что стоит средь синего моря. Пусть живет он в белой башне, где нет ни окон, ни дверей.

Взметнулся вихрь, понес Янека в большую башню, что стояла на скале среди синего моря.

Проснулся Янек. Глядит – перед ним на столе кувшин с водой и ломоть хлеба. На пальце нет волшебного кольца, рядом не видно кота и собаки. И понял Янек, что попал в беду.

Но не знал Янек, что в это время верные кот и пес думали, как им разыскать и спасти своего хозяина.

Пес всю землю и воздух обнюхал и почуял, что Янек находится за синим морем. А кот увидал кольцо на пальце Мармушки.

– Ой, пан кот, не раздобыть нам кольца! Ведь его Мармушка днем на пальце носит, на ночь в рот кладет, – говорит пес.

Пестрый кот в ответ:

– Ой, пан пес, вы слишком простодушны, поэтому и считаете это дело невозможным. Я сам добуду кольцо.

Кот принялся душить мышей. Мыши перепугались и стали просить кота помиловать их.

– Добро, панове, – сказал кот, – я пощажу вас, но раздобудьте то кольцо, которое Мармушка на ночь в рот кладет.

Мыши стали спорить, как добыть кольцо. Прошло много Дней. Они все спорили.

А Мармушка в это время плакала о Янеке и потихоньку начала учиться готовить обед.

Она то и дело терла волшебное кольцо, посылала в башню копченые колбасы да пироги с яблоками. Даже свой портрет, где она была нарисована в фартуке возле очага, послала она Янеку.

Обрадовались ясновельможные паны, когда узнали об исчезновении короля-мужика. Но Мармушка сказала:

– Безделье – баловство. От безделья в голову лезут глупости. Живо идите работать!

Ясновельможные паны испугались, выбежали из дворца и принялись за работу. А Мармушка пошла на птичий двор, к старому Гвоздю, и все ему рассказала.

– Милая дочка, – отвечал старый Гвоздь, – если ты так горюешь о муже, то не лучше ли его вернуть во дворец?

– Ой, – заплакала Мармушка, – этого нельзя сделать! Янек отнимет кольцо и отправит меня в башню.

А между тем мыши надумали, как добыть кольцо.

Вы ведь помните, что ночью Мармушка держала кольцо во рту?

Стали мыши бегать возле кровати Мармушки, испугалась она, вскрикнула. Кольцо упало на ковер, мыши подхватили его и отдали коту.

Пестрый кот вместе со старым псом побежали на морской берег. Пес прыгнул в море, кот сел к нему на спину и крепко зажал зубами перстень.

Плыли они день и ночь. Наконец показалась белая башня.

Пес от радости залаял и спросил кота:

– Цел перстень?

– Цел! – ответил кот и выронил кольцо.

У подножия белой башни кот признался во всем старому псу и стал клясться, что он добудет перстень.

Сел кот на камень, принялся ловить рыбу и бросать на берег. Взмолились рыбы, стали просить помиловать их.

– Достаньте мне со дна морского перстень с красным камнем, – отвечал кот, – не то всю рыбу из моря выловлю.

Бросились рыбы искать перстень и сразу отыскали его.

Кот опять зажал перстень в зубах и полез на верх башни. Добрался он до крыши. Там через трубу увидел Янека, прыгнул к нему и прямо на ладонь Янека положил волшебный перстень.

Янек надел кольцо, потер огненный камень и сказал:

– Хочу я вместе с моими друзьями – котом и псом попасть на опушку, где стоит хата-избушка, что голодных путников угощает, бездомных встречает.

И сейчас же ветер подхватил старого пса, пестрого кота и короля-мужика, пронес их над синим морем, над желтым полем и опустил прямо на зеленую опушку, на порог белой хаты.

Вошли они в хату. Смотрят – сидят люди за столами, обедают. Сел Янек в сторонке, тоже за еду принялся, а сам на людей поглядывает.

Старик с длинными усами зачерпнул ложку борща и сказал:

– Если бы королева Мармушка умела так вкусно стряпать, мы не потеряли бы нашего короля-мужика. Эх, жаль, жаль короля Яна!

Вдруг слышат они, кто-то скачет. Подъехал всадник к белой хате, соскочил с коня, вбежал в дом и крикнул:

– Беда! Король Бимбаши опять пошел войной на Закричали люди:

– Кто спасет от Бимбаши польскую землю?

– Где наш добрый Янек?

– Где король-мужик?

– Здесь я! – сказал Янек.

Выбежал Янек в поле, потер огненный камень и превратил колосья пшеницы в усатых русых воинов с длинными пиками. И повел свое войско на Бимбаши.

Долго бились они. Победил Янек Бимбаши, снова превратил воинов в колосья и вернулся в столицу. Вошел во дворец. Бросилась Мармушка к Янеку, но вдруг остановилась и заплакала:

– Простишь ли ты меня, милый Янек?

Улыбнулся Янек:

– Вытри слезы, Мармушка, поедем к моим родителям. Пусть порадуется Мешко-мужик, на тебя поглядит. А матушка Репиха тебя работать научит.

ЗОСЯ И ЯНИНА

Жила-была когда-то в горной деревеньке жадная богачка, хитрая Янина. Старых и малых в округе она провела, в зеленой пуще лисиц обманула и самого пана волка заставила поплакать.

Дом у Янины был черепицей крыт, ворота дубовые, ставни тесовые, в подвалах бочонки с вином и окорока копченые, а в амбарах зерна полным-полно.

Рядом с богатым домом Янины стояла бедная хатенка черным камышом покрыта, гнилым бревном подперта. И жила в этой хатенке вдова Зося и семеро ее детей. А есть-то им было нечего: в подвале – только мыши, а в амбаре пусто.

Под самый Новый год простушка-хлопотушка Зося в амбар пошла, метелочкой по сусекам муку подмела, в ларе наскребла, из последней муки каравай испекла.

А в соседнем доме, у Янины, дверь настежь, дым коромыслом. На всю улицу пахнет вареным и жареным. Музыка играет, гости пляшут краковяк.

Под вечер, когда метель, словно белая птица, полетела, вышел из лесу дряхлый старик.

Елки и березы ему в пояс поклонились, медведь проснулся, вылез из берлоги и руку деду лизнул.

Старик в деревню пошел, добрался до высокого крыльца, и стал просить богатую хозяйку:

– Ясная панна, позвольте мне переночевать в вашем доме!

– Уходи, откуда пришел! Мой дом открыт для богатых гостей! – закричала Янина и крепко захлопнула дверь – Чуть старику бороду не прищемила.

Ничего не сказал старик, только вздохнул и пошел в соседнюю хатенку, к бедной Зосе. Он открыл дверь, как раз когда хозяйка горячий хлеб из печи вынимала.

Не успел старик слово вымолвить, как Зося воскликнула:

– Пожалуйте к печке, добрый гость, здесь вы отогреетесь! Прошу! Садитесь ужинать. Только еда у нас простая: хлеб, да картошка, да меда ложка – давно к празднику; берегу.

Поблагодарил старик хозяйку, погрелся возле печки, сел за стол. Начался новогодний ужин – да какой веселый!

Старик на потеху ребятам то рычал мёдведем, то лисицей лаял, то шмелем гудел, то соловьем щелкал. За потехой время незаметно прошло.

Наступила ночь, старик уснул за печкой. А рано утром в путь собрался.

Зося схватила со стола последнюю горбушку хлеба – ничего не жаль для хорошего человека! – сунула в мешок старику. Тот ласково улыбнулся и сказал:

– Все, что ты начнешь сегодня утром делать, хозяйка, не окончишь до заката.

Удивилась Зося такому пожеланию, но не стала переспрашивать.

– Я приду сюда через год. Не говори обо мне никому! – Я сказал старик и скрылся, будто растаял среди белой метельной мглы.

Зося подошла к столу и руками всплеснула. За столом семеро детей, все есть хотят, а еды-то нет! Последнюю горбушку Зося отдала старику. Что будешь делать?

Да тут, по счастью, вспомнила Зося, что у нее в сундуке лежит тонкий белый холст.

Богатая Янина давно собиралась этот холст купить, да уж очень дешево давала. Тогда не соглашалась Зося, а теперь вздохнула, открыла пестрый сундучок, где лежал холст, и решила холст смерить, а потом и продать.

Стала Зося мерить холст. Мерит его, мерит, а смерить не может. Как молочный ручей, течет из сундучка белый холст.

Позвала Зося на помощь ребят. Ребята прибежали, стали матери помогать. Мерят холст, мерят, а смерить никак не могут.

Уж от холста тесно в хате стало. Холст, как снежные сугробы, на полу лежит, а полотняный ручей течет и течет из узорного сундучка…

Позвали ребята на помощь соседок.

Красное солнце к полудню пошло.

Зося мерит холст, ребята мерят, соседки помогают. Мерят холст, мерят, а смерить не могут.

А солнце к закату покатилось.

Уже и во дворе стало тесно. Вышли люди на улицу.

Зося холст мерит, ребята мерят, соседки помогают. Мерят холст, мерят, а вымерить не могут.

Красное солнце за горы закатилось.

Пестрый сундучок захлопнулся. Сели наземь Зося, ребята и соседки. Кончилась работа – измерили холст.

На девяти соседских подводах отвезла Зося в город свой тонкий широкий холст, на ярмарке холст продала. В деревню вернулась – новый дом себе поставила. Хозяйство завела – кур, поросенка, корову купила. Стала жить не широко, но с достатком. И такой же осталась доброй, работящей, приветливой, как и прежде: друзей угощала, соседям помогала, зла никому не делала.

Зосе никто не завидовал – все на ее житье радовались. Только жадная Янина, как лисица хитрая-прехитрая, как лисица рыжая-прерыжая, день и ночь голову ломала – все думала и никак надумать, угадать не могла, откуда у Зоей столько тонкого холста взялось.

Прошла весна красна, лето пролетело, и снова зима в ворота вкатила.

Поехала Янина в город Краков. Пошла в аптеку и купила разговорный порошок.

Янина размешала порошок в горячем вине, вино в кубок налила, ветчину и медовые лепешки на стол поставила и послала ребят за соседкой.

Зося пришла в гости, поклонилась, за стол села, отведала угощенья. И развязал ей язык разговорный порошок – все как есть поведала Янине о старике.

Как только ушла Зося, жадная Янина стала самой себе кулаками грозить:

– Я всех лисиц обманула, пана волка до слез довела, а волшебного старика в дом не догадалась пустить! Ну, да ладно, теперь я все верну себе.

Вот утром под Новый год хитрая Янина велела своим батракам со двора уйти. Не хотелось ей, чтоб они старика увивали. И гостей в этот день звать не стала. А своих ребят попала за околицу караулить старика.

Смеркаться начало, метель полетела, как белая лебедь.

Ребята в дом вбежали, кричат:

– Мамка, старик из лесу вышел!

Янина сейчас же детей за стол посадила, дала каждому в руку по куску хлеба с салом, велела держать в руке, но не есть. Сама на улицу выбежала, старика встретила, с почетом к дому повела:

– Пожалуйте ко мне, ясный пан, отдохните, добрый гость!

А добрый гость нахмурил брови, спрашивает, отчего хозяйка с прошлого года подобрела.

– Так это же не я была! – отвечала хитрая Янина. – Прошлый год моя сестра вас встретила. Мы с ней лицом друг на друга, как две капли воды, похожи, а сердца у нас разные: у сестры – злое, у меня – доброе.

– Ну, каково сердце, такова и награда, – сказал старик и в дом вошел.

А Янина тут же у своих детей вырвала из рук ломти хлеба с салом, подала старику. Он съел ломоть, выпил воды и лег спать за печкой. А рано утром, до рассвета, старик собрался в путь.

На прощанье старик сказал Янине:

– Что начнешь делать сегодня утром, не кончишь до заката.

И ушел, будто растаял в предутренней мгле.

А Янина к сундуку побежала. Не холст мерить она хотела, а тонкое сукно заранее приготовила. Бросилась Янина к сундуку, да второпях ведро задела, воду пролила.

Воды в доме больше нет, а дети пить просят.

Схватила Янина ведро, по воду пошла. Набрала воды, понесла полное ведро домой, да на пороге споткнулась, разлила воду. Опять она к колодцу идет, опять ведро домой несет, а дотащить не может.

Солнце к полудню поплыло.

Кликнула Янина на помощь ребят. Вот с ней ребята ведро несут, несут, у порога разольют – донести не могут.

Солнце за полдень поплыло.

Кликнули ребята на помощь соседок. Янина, ребята, соседки ухватились за ведро. Несут ведро, несут, а на пороге разольют – дотащить не могут.

А солнце к закату идет.

Кликнули соседки на помощь Зоею. Зося ведро взяла, ни одной капли не пролила, в дом к Янине внесла, в уголок поставила.

И в ту же минуту красное солнце закатилось. Поздно было жадной Янине мерить тонкое сукно.

Идут мимо дома люди – смеются над Яниной; бегут лисицы – хохочут; сам пан волк бредет – во весь рот ухмыляется.

А Зося, простушка-хлопотушка, в свою хату воротилась, села с гостями и ребятами за стол, и начался тут праздничный пир.

КРЕСТЬЯНСКОЕ ПРОШЕНИЕ

В деревне, неподалеку от помещичьей усадьбы, жил да был бедный крестьянин. Всего-то добра у него было – одна корова. Как-то раз она забралась в барский клевер. Увидел ее помещик, загнал в хлев, схватил нож и тут же прирезал скотину.

Жена уговорила бедняка пойти к помещику, попросить его заплатить за убитую корову. Пошел крестьянин. Еще больше рассердился помещик, приказал слугам разложить мужика на скамье и всыпать ему десять плетей.

Воротился домой избитый мужик, обо всем жене поведал.

– Давай напишем прошение королю. Он-то нас справедливо рассудит, – сказала жена.

– Как написать? – говорит муж. – Кабы я грамоту знал!

Думал, думал он и надумал.

Раздобыл большую доску, гладко остругал ее, вырезал на ней свою избу и усадьбу помещика. На доске видно было, в каком месте корова залезла в панский клевер, и место, где помещик зарезал ее. Под этим рисунком мужик вырезал лавку, а на ней самого себя, а сбоку десять черточек.

Привязал бедняк доску с прошением себе на спину и отправился прямо к королю.

Дорога проходила через большой лес. Повстречал мужик в лесу охотника и обратился к нему:

– Доброго здоровья, пан!

– Спасибо. Куда бредешь, человек? – спросил охотник.

– К королю. С жалобой на моего помещика.

– А чем он тебя обидел?

Мужик снял со спины доску и показал свое прошение. Охотник посмотрел – ничего не понял.

– Да здесь все ясно сказано! – удивился мужик. – Вот здесь моя хатенка, здесь панская усадьба и клеверное поле, а вот здесь моя корова забралась в клевер, здесь помещик ее зарезал. А вот здесь лавка и десять черточек – это десять плетей, что мне слуги по приказу пана влепили.

– Все теперь понятно, – сказал охотник. – Ступай к королю, он тебе обязательно поможет.

Уехал охотник, а крестьянин пошел дальше, совсем не подозревая, что охотник-то был сам король Ян.

Пришел мужик в королевский замок. Впустили его в большой, пышно убранный зал, где король восседал на золотом троне, в окружении двенадцати министров. На голове его сверкала золотая корона, с плеч спускалась алая мантия.

Подал крестьянин доску первому из министров и попросил:

– Прочитайте, ваша милость, про беду, причиненную мне помещиком.

Глядел, глядел на доску первый министр, ничего не понял. Не поняли и другие министры. Хотели выгнать мужика, но король приказал дать прошение ему. Первый министр передал доску второму, второй – третьему, и только двенадцатый вручил ее королю. Король велел мужику приблизиться.

– Вот здесь твоя хата? – спросил король мужика.

– Истинно здесь, паночек!

– А здесь панская усадьба?

– Здесь, здесь.

– Твоя корова залезла в панский клевер?

– Залезла, паночек, залезла.

– А пан ее зарезал?

– Зарезал, паночек, зарезал.

– Ты отправился к помещику с прошением и получил за это десять плетей?

– Да, ясный паночек, ровно десять, истинная правда.

В восторге от догадливости короля крестьянин одобрительно похлопал его по плечу и радостно воскликнул:

– Вот это голова! Не кочан капусты, как у вас!

И он бросил презрительный взгляд на всю дюжину королевских министров.

Король Ян, довольный, что оказался умнее своих министров, сказал крестьянину:

– Ступай теперь домой, а я уж позабочусь, чтобы тебя впредь не обижали.

Вскоре помещик получил бумагу от короля, где было приказано построить мужику новую избу, конюшню, хлев, овин, купить корову и добавить к этому большой кусок земли.

Мужик с женой не раз смеялись над помещиком.

При этом мужик частенько говорил:

– Король Ян – мудрый король: сразу прочитал мою жалобу. Министры только рты разинули, ничего не поняли. И зачем король их кормит, раз они даже читать не умеют?

ПОСПЕШИШЬ – ЛЮДЕЙ НАСМЕШИШЬ

Задумала тетушка Черепаха пироги печь. Хватилась – нет дрожжей.

– Проснись-ка, Черепахович, полно тебе спать! Сбегай к куме Зайчихе, попроси дрожжей.

Черепахович промычал что-то спросонья, заспанные глаза чуть приоткрыл и недовольно спросил:

– Чего тебе?

– Сбегай, говорю, к куме Зайчихе за дрожжами…

– Сроду никуда я не бегал. Вот сходить могу, – пробормотал Черепахович. Сел, подумал и, кряхтя, осторожно полез с печи.

– Ты бы поживей, горе мое черепашье! – торопила тетушка Черепаха.

– К чему такая спешка? Недаром говорят: «Поспешишь – людей насмешишь».

Пока он слезал, пока сунул ноги в валенки, пока надел зипун да напялил на голову шапку – недели как не бывало.

– И чего ты топчешься? Шел бы скорее – время-то не ждет.

– Да вот кушак засунул куда-то, не найду никак.

– Так и знала! – воскликнула тетушка Черепаха и сама принялась искать пропажу.

А черепашья работа известна: пока искали – еще неделя миновала.

Вот Черепахович опоясался, поднял воротник, занес ногу через порог, за ней другую – дело на лад пошло.

– Смотри не мешкай, гостей ведь на пироги позвала!

– Знаю, знаю…

– А посудину захватил?

– Эх, совсем из ума вышло… Подай-ка сюда, неохота возвращаться.

– Вот был бы тут Заяц, он бы живо обернулся! А ты все топчешься на месте, как медведь у пасеки, – сказала тетушка Черепаха, протягивая посудину для дрожжей.

– Подумаешь, невидаль какая – Заяц! Прыг-шмыг – вот и вся доблесть. А я, как-никак, хозяин с достатком: куда ни приду, всюду своя крыша над головой. Это понимать надо!

Приладив поудобнее посудину за пазухой, Черепахович надвинул шапку на самые глаза и отправился к Зайчихе.

Ушел, а тетушка Черепаха радуется: поедят гости вдоволь пирогов вкусных, поджаристых, с капустой, с лучком да с грибами!

И занялась приготовлением начинки.

Совсем стемнело, пора бы уж воротиться Черепаховичу, а его нет как нет.

Так и не пришлось званым гостям отведать черепашьих пирогов.

Вот и день прошел, другой настал – нет ни дрожжей, ни Черепаховича.

Год прошел, другой и третий. Сгинул Черепахович, как топор в проруби.

– И куда-то он запропал? Хоть бы далеко послала, а то – рукой подать… – раздумывала тетушка Черепаха.

Прошло еще четыре года.

«Дай-ка, – думает тетушка Черепаха, – сбегаю на околицу, посмотрю».

Накинула платок, к двери двинулась – глядь, Черепахович по улице идет, спешит-торопится, дрожжи в посудине глиняной несет, крепко к груди прижимает – не уронить бы.

– Ну, наконец-то! – обрадовалась тетушка Черепаха и скорее распахнула дверь.

Не прошло и часу, завернул Черепахович в свой двор, подошел к двери, у порога остановился передохнуть.

Отдышался, стал перелезать через порог. Одну ногу перетащил благополучно, да рваным валенком другой зацепился и растянулся во весь рост. Голова уже в избе, а ноги еще за дверью. Посудина вдребезги разбилась, дрожжи по избе потекли.

– Эх ты, скороход! Семь лет нес, до избы не донес! Зря только время потерял!

– Да-а-а… – заворчал Черепахович. – Говорил я тебе – не торопи, хуже будет. Так оно и вышло! Не зря говорится; «Поспешишь – людей насмешишь»…

Румынские сказки

Сказки румынских писателей И. Истрати, А. Рупя и Т. Константинеску, г. Кэрин, Ф. Мугур.

Перевод Д. Шполянской и В. Нейштадта

КОЗА И КОЛОКОЛЬЧИК

Коза получила в подарок от хозяина серебряный колокольчик. Он очень ей понравился, потому что чудесно звенел. Пошла она колокольчиком хвастаться. Прыгала, скакала, головой мотала, чтобы колокольчик беспрерывно звенел-позванивал. Забрела она в лес. Стала продираться сквозь колючий кустарник, зацепилась колокольчиком за колючку – он повис на ней.

Принялась коза кустарник упрашивать:

– Отдай мой колокольчик, отдай мой серебряный!

– Сама повесила – сама и снимай, – отвечает кустарник.

– Ах, вот ты каков! Ну, я накажу тебя!

Пошла коза к старой пиле:

– Пилушка-пила, помоги мне! Взял кустарник у меня колокольчик серебряный и не отдает. Спили кустарник!

– Ох, матушка, стара я стала, зубы притупились. Не спилю.

– Ах, вот ты какова! Ну, я накажу тебя!

Пошла коза к огню:

– Огонь-огонек, помоги мне! Взял кустарник у меня се ребряный колокольчик и не отдает. Пошла я к старой пиле, прошу кустарник спилить, а она говорит: «Не спилю, зубы притупились». Сожги ее, огонек!

– Зачем мне сжигать пилу, когда у нее и вправду зубы притупились! Не сожгу.

– Ах, вот ты каков! Ну, я накажу тебя!

Пошла коза к ручью:

– Ручей-ручеек, помоги мне! Взял кустарник у меня серебряный колокольчик и не отдает. Пошла я к старой пиле, прошу кустарник спилить, а она говорит: «Не спилю, зубы притупились». Пошла я к огню, прошу пилу сжечь, а он говорит: «У нее и вправду зубы притупились. Не сожгу». Залей огонь, ручеек!

– Зачем же мне его заливать, если он старуху пожалел! Хорошо сделал. Не залью.

– Ах, вот ты каков! Ну, я накажу тебя!

Пошла коза к волам:

– Волы-волы, помогите мне! Взял кустарник у меня серебряный колокольчик и не отдает. Пошла я к старой пиле, прошу кустарник спилить, а она говорит: «Не спилю, зубы притупились». Пошла я к огню, прошу пилу сжечь, а он говорит: «У нее и вправду зубы притупились. Не сожгу». Пошла я к ручью, прошу огонь залить, а он говорит: «Хорошо огонь сделал. Не залью». Выпейте ручей, волы!

– Ручей правильно говорит, – ответили волы. – Не выпьем.

– Ах, вот вы каковы! Ну, я накажу вас!

Пошла коза к волку:

– Волк-волчище, помоги мне! Взял у меня кустарник серебряный колокольчик и не отдает. Пошла я к старой пиле, прошу кустарник спилить, а она говорит: «Не спилю, зубы притупились». Пошла я к огню, прошу пилу сжечь, а он говорит: «У нее и вправду зубы притупились. Не сожгу». Пошла я к ручью, прошу огонь залить, а он говорит: «Хорошо огонь сделал. Не залью». Пошла я к волам, прошу ручей выпить, а они говорят: «Он правильно поступил. Не выпьем». Съешь волов, волк-волчище!

– Нет, – говорит волк, – сыт я. Да и не люблю с волами связываться, еще на рога угодишь. Пошла прочь, пока тебя самое не задрал!

– Ах, вот ты каков! Ну, я накажу тебя!

Пошла коза к ружью:

– Ружье-ружьецо, помоги мне! Взял кустарник у меня серебряный колокольчик и не отдает. Пошла я к старой пиле, прошу кустарник спилить, а она говорит: «Не спилю, зубы притупились». Пошла я к огню, прошу пилу сжечь, а он говорит: «У нее и вправду зубы притупились. Не сожгу». Пошла я к ручью, прошу огонь залить, а он говорит: «Хорошо огонь сделал. Не залью». Пошла я к волам, прошу ручей выпить, а они говорят: «Он правильно поступил. Не выпьем». Пошла я к волку, прошу волов съесть, а он говорит: «Пошла прочь, пока тебя самое не задрал!» Застрели волка, ружье-ружьецо!

– Не могу, – ответило ружье: – не заряжено я.

– Ах, вот ты каково! Ну, я накажу тебя!

Пошла коза к мышам:

– Мыши-мыши, помогите мне! Взял у меня кустарник серебряный колокольчик и не отдает. Пошла я к старой пиле, прошу кустарник спилить, а она говорит: «Не спилю, зубы притупились». Пошла я к огню, прошу пилу сжечь, а он говорит: «У нее и вправду зубы притупились. Не сожгу». Пошла я к ручью, прошу огонь залить, а он говорит: «Хорошо огонь сделал. Не залью». Пошла я к волам, прошу ручей выпить, а они говорят: «Он правильно поступил. Не выпьем». Пошла я к волку, прошу волов съесть, а он говорит: «Пошла прочь, пока я тебя самое не задрал!» Пошла я к ружью, прошу волка застрелить, а оно говорит: «Не заряжено я». Изгрызите ружье, мыши!

– Нет, – ответили мыши, – у ружья дерево очень твердое, еще зубы поломаешь. Не будем грызть.

– Ах, вот вы каковы! Ну, я накажу вас!

Пошла коза к коту:

– Котик-коток, помоги мне! Взял у меня кустарник серебряный колокольчик и не отдает. Пошла я к старой пиле, прошу кустарник спилить, а она говорит: «Не спилю, зубы притупились». Пошла я к огню, прошу пилу сжечь, а он говорит:. «У нее и вправду зубы притупились. Не сожгу». Пошла я к ручью, прошу огонь залить, а он говорит: «Хорошо огонь сделал. Не залью». Пошла я к волам, прошу ручей выпить, а они говорят: «Он правильно поступил. Не выпьем». Пошла я к волку, прошу волов съесть, а он говорит: «Пошла прочь, пока я тебя самое не задрал!» Пошла я к ружью, прошу волка застрелить, а оно говорит: «Не заряжено я». Пошла я к мышам, прошу ружье изгрызть, а они говорят: «У ружья дерево очень твердое, еще зубы поломаешь. Не будем грызть». Поймай мышей, котик-коток!

– Нет, – говорит кот, – я для тебя и когтем не пошевелю. Сколько раз ты мне рогами грозила! Выпутывайся теперь сама, матушка!

– Ах, вот ты каков! Ну, я накажу тебя!

Пошла коза к хозяину:

– Хозяин-хозяин, помоги мне! Взял кустарник у меня серебряный колокольчик и не отдает. Пошла я к старой пиле, прошу кустарник спилить, а она говорит: «Не спилю: зубы притупились». Пошла я к огню, прошу пилу сжечь, а он говорит: «У нее и вправду зубы притупились. Не сожгу». Пошла я к ручью, прошу огонь залить, а он говорит: «Хорошо огонь сделал. Не залью». Пошла я к волам, прошу ручей выпить, а они говорят: «Он правильно поступил. Не выпьем». Пошла я к волку, прошу волов съесть, а он говорит: «Пошла прочь, пока тебя самое не задрал!» Пошла я к ружью, прошу волка застрелить, а оно говорит: «Не заряжено я». Пошла я к мышам, прошу ружье изгрызть, а они говорят: «У ружья дерево очень твердое, еще зубы поломаешь. Не будем грызть». Пошла я к коту, прошу мышей поймать, а он говорит: «Я для тебя и когтем не пошевелю. Сколько раз ты мне рогами грозила! Выпутывайся теперь сама, матушка!» Побей кота, хозяин.

Рассмеялся хозяин:

– Зачем же, глупая, кота бить? Пойдем, я тебе сниму колокольчик.

Снял колокольчик и сказал:

– Сама ты за колючку зацепилась. Никто тебя не обижал, а ты на всех наговариваешь. Сварлива ты больно, коза! За это я тебя накажу и не дам тебе больше колокольчик.

И не дал. Пошла коза с горя траву щипать. Прыгала, скакала, головой мотала – но раз колокольчика нет, то и звенеть нечему.

ВОЛШЕБНОЕ ЯЙЦО

Жили когда-то дед и баба. Жили они очень бедно. Не было у них ничего, кроме одной-единственной курицы. Да и курица как снесет яйцо, так и пропадает оно куда-то.

Так и шло день за днем. Загоревал дед. Однажды решил он последить за курицей. И вдруг он увидел, что курица снесла яйцо, а оно сейчас же и покатилось по дороге, и катилось все быстрее и быстрее. Дед побежал за ним и уже совсем было его схватил, но яйцо, видно, было волшебное, потому что как только дед взял его в руки, оно сказало:

– Отпусти меня, дед, а то потом пожалеешь.

Дед его отпустил.

Отправилось яйцо в путь. Катилось, катилось… И вдруг – гоп! Повстречался ему Рак:

– Куда ты идешь, Яйцо?

– Иду куда надо. Пойдем со мной рядом!

– Пойдем! – сказал Рак, и пошел за Яйцом.

Шли они, шли и встретили Мышонка.

– Куда идешь, Яйцо? – спросил Мышонок.