Текст книги "Змей из 70х V (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 10

Двор сталелитейного завода мгновенно превратился в филиал преисподней.

Паника, вспыхнувшая среди боевиков Стартера, имела вполне осязаемый вкус железа, пороховой гари и животного ужаса. Одно дело – рэкетировать пугливых лавочников, и совсем другое – оказаться запертыми на одной территории с трехметровой машиной смерти, сотканной из мертвой плоти и корабельной брони.

Гиперион откровенно наслаждался процессом. Некро-кот не просто убивал, он играл. Огромная туша перемещалась с грацией невесомого леопарда. Прыжок – и двое пулеметчиков на ржавой эстакаде сметены тяжелой лапой. Рывок в сторону – и заряд кустарного гранатомета пролетает мимо, разрываясь где-то у кирпичной стены, а химера уже вминает стрелка в асфальт, довольно урча раскаленным реактором. Пули отскакивали от кевлара и стальных пластин, не причиняя зверю ни малейшего вреда.

Стартер, осознав, что его армия тает на глазах, издал оглушительный, синтетический рев.

– Я вырву твое сердце, щенок! – проскрежетал киборг, переключая всё внимание на одиноко стоящего аристократа.

Мощные гидравлические поршни на его ногах сжались, и полумеханический гигант рывком бросился вперед. Расстояние в десять шагов он покрыл за долю секунды. Его правая рука-клешня, скрещенная с плазменным резаком, взмыла в воздух, обрушиваясь на голову Аларика ослепительно-синим дуговым ударом. Энергии в этом выпаде хватило бы, чтобы разрезать пополам легкий танк.

Трикстер даже не сдвинулся с места. В его глазах не было ни страха, ни напряжения – лишь холодный расчет ученого, наблюдающего за предсказуемой реакцией подопытного.

В неуловимое мгновение до удара бывший парижанин легко поднял Трость Мефистофеля, подставляя черное дерево прямо под раскаленную плазму.

Раздался шипящий, захлебывающийся звук. Плазма не прожгла артефакт. Вместо этого серебряный ворон на набалдашнике хищно сверкнул рубиновыми глазами и широко раскрыл клюв. Трость сработала как идеальный громоотвод: смертоносная энергия втянулась в древесину, бесследно растворяясь в пространственном кармане и заряжая внутренние накопители артефакта.

Стартер пошатнулся, потеряв равновесие от удара в абсолютную пустоту. Его уцелевший человеческий глаз расширился от неконтролируемого изумления.

– Как… что это за магия⁈ – выдохнул криминальный барон.

– Законы термодинамики, усиленные хорошим бюджетом, – вежливо пояснил манипулятор. – Ваш ход был невероятно предсказуем, Стартер. Вы слишком полагаетесь на грубую силу. А в высшей лиге побеждает изящество.

Киборг зарычал, переключая реактор на спине в форсированный режим. Трубки на его шее налились ядовито-зеленым светом. Откинув бесполезный резак, он попытался схватить юного князя левой, человеческой рукой за горло, одновременно нанося сокрушительный удар металлическим коленом.

Но Змей уже пришел в движение.

Аларик скользнул в сторону с плавностью профессионального танцора. Его большой палец нажал скрытую кнопку на рукояти трости. С едва слышным щелчком из нижнего конца черного дерева выскользнул узкий, тускло поблескивающий клинок из стигийской стали. Оружие, созданное для того, чтобы игнорировать любые щиты, сейчас должно было встретиться с кустарной броней.

Интриган сделал элегантный пируэт, уходя с линии атаки, и вскользь, почти небрежно, провел клинком по правому плечевому суставу Стартера.

Стигийская сталь прошла сквозь легированный металл, толстые кабели и гидравлические шланги так же легко, как горячий нож сквозь подтаявшее масло.

Раздался фонтан искр и шипение пробитой гидравлики. Массивная механическая рука-клешня с грохотом рухнула на бетон, отсеченная подчистую. Из обрубка на плече киборга хлынула черная техническая жидкость пополам с кровью. Сигналы тревоги внутри его брони завизжали на максимальной громкости.

Стартер завалился набок, тяжело рухнув на одно колено. Эфирный реактор на его спине захлебнулся и начал опасно мигать, теряя мощность из-за поврежденной цепи питания. Криминальный владыка окраин попытался подняться, но острие невидимого клинка уже мягко упиралось ему прямо под подбородок.

– Шах и мат, – констатировал Аларик, не сбив дыхания ни на полтона.

Вокруг повисла внезапная, оглушительная тишина. Боевики, те, кто еще был способен стоять на ногах, замерли, глядя на своего непобедимого босса, стоящего на коленях перед субтильным аристократом.

Рядом с мягким стуком приземлился Гиперион. Некро-кот деловито сплюнул на землю пожеванный армейский дробовик, подошел к Трикстеру и потерся тяжелой, бронированной мордой о его бедро, громко и требовательно тарахтя.

– Хороший мальчик, – юный князь, не убирая клинка от горла поверженного врага, ласково почесал химеру за ухом свободной рукой. – Архип выпишет тебе двойную порцию парного мяса.

Интерфейс Системы перед глазами разразился золотым фейерверком.

«Абсолютное доминирование подтверждено! Вражеская структура обезглавлена. Массовое подчинение через шок. Начислено: 65 душ. Текущий статус влияния в секторе: Монополия».

– Ты… ты убьешь меня? – прохрипел Стартер. Его спесь улетучилась вместе с отсеченной механической рукой. В глазах киборга плескалась безнадежность человека, чья эпоха подошла к концу. – Давай. Кончай.

– Убить вас? И взять на себя хлопоты по управлению сотней немытых, недисциплинированных бандитов? Увольте, – бывший криминальный гений поморщился, словно от зубной боли. Клинок с тихим щелчком скрылся обратно в недрах трости.

Аларик убрал оружие и посмотрел на барона сверху вниз.

– Вы мыслите категориями уличной шпаны. Я мыслю категориями корпоративной эффективности. Ваша проблема, Стартер, не в том, что вы слабы. Ваша проблема в том, что ваш механик – идиот, а технологии отстали от столичных лет на десять. Этот реактор сожрал бы ваше сердце через год.

Князь неспешно обошел коленопреклоненного киборга, внимательно разглядывая его аугментации.

– Я предлагаю вам сделку. Вы признаете мой абсолютный суверенитет над «Красной киноварью» и всем промышленным сектором. Ваши люди становятся внешним периметром моей охраны. Они перестают грабить мелкие лавки и начинают получать стабильное жалование из моего бюджета. Никаких самовольных перестрелок, никакой самодеятельности. Вы становитесь цепным псом рода гада Рус.

Стартер тяжело дышал, пытаясь осознать услышанное.

– А что получу я? Роль шестерки?

– Вы получите жизнь, – жестко отрезал манипулятор. – И апгрейд. Мой главный алхимик, Аристарх Львович, сотворит с вашим изношенным телом чудо. Он заменит этот мусор на вашей спине на стабильный накопитель, вернет вам руку, созданную из лучших техномагических сплавов, и вольет в ваши вены эликсир, от которого вы забудете о боли навсегда. Вы станете втрое сильнее. Но эта сила будет принадлежать мне.

Трикстер остановился прямо перед лицом поверженного босса, и его глаза потемнели, приобретая то самое инфернальное, гипнотическое выражение.

– Выбор прост. Вы либо гниете здесь, на этой свалке, вместе со своей гордостью. Либо встаете с колен, принимаете мои условия и входите в новую эру. Эру, где мы будем диктовать условия всей столице. Время пошло.

Криминальный владыка посмотрел на отсеченную клешню, затем на невозмутимого юношу и жуткую химеру, мирно сидящую у его ног. Сопротивление было не просто бесполезным – оно было глупым. Аристократ предлагал не рабство в кандалах, а место в армии, которая, судя по всему, собиралась завоевать мир.

Стартер медленно, с трудом из-за нарушенной гидравлики, склонил голову.

– Я… я согласен, князь. Мои люди – твои люди. Моя территория – твоя территория.

– Идеальный выбор, – ослепительно улыбнулся Аларик, и мрак вокруг него мгновенно рассеялся, сменившись маской обаятельного светского повесы. – Скажите своим людям, чтобы опустили оружие. И вызовите эвакуатор, вам срочно нужно в клинику доктора Аристарха. Он обожает сложные случаи.

Змей торжествовал. Партия на индустриальном поле была сыграна вчистую. Монополия установлена, армия головорезов перекуплена, а производство зелий защищено лучше, чем хранилища Имперского казначейства.

Трикстер развернулся и неспешно зашагал к воротам, где в темноте уже показались фары возвращающегося «Руссо-Балта». Завтра наступала пятница. Грязная работа на окраинах была закончена, и теперь бывшему парижскому интригану предстояло надеть лучший смокинг.

Закрытый салон Великой княгини Елизаветы Романовой ждал своего шторма. И Аларик гада Рус, вооружившись замаскированным под искусство инфернальным артефактом, был готов оправдать самые смелые ожидания Императорской тетушки. Игра переходила на государственный уровень.

К утру пятницы завод «Красная киноварь» окончательно перестал быть заброшенной алхимической свалкой, превратившись в неприступную техномагическую крепость.

Слухи о том, что территория теперь находится под абсолютным контролем нового владыки, разлетелись по окраинам со скоростью лесного пожара. Мелкие шайки предпочли раствориться в трущобах, а местная полиция внезапно ослепла, оглохла и забыла дорогу в индустриальный сектор, получив весьма щедрое пожертвование в фонд помощи вдовам городовых.

Стартер, еще двое суток назад собиравшийся размазать наглого аристократа по асфальту, теперь лично инспектировал внешние посты. Аристарх Львович превзошел самого себя. Изможденное, гниющее заживо тело криминального барона обрело вторую молодость. Устаревший кустарный реактор на спине заменили компактным некро-эфирным накопителем, работающим абсолютно бесшумно. А вместо отсеченной клешни красовался изящный, матово-черный протез из стигийской стали, покрытый рунами распада. Обновленный киборг, одурманенный отсутствием постоянной боли и пьянящим эффектом «Дыхания Жизни», стал самым преданным цепным псом рода гада Рус. Его банда «Ржавые» окончательно превратилась в военизированную охрану, готовую умереть за один лишь благосклонный кивок нового хозяина.

Производство работало в три смены. Золото непрерывным потоком оседало на анонимных счетах, открытых через подставных лиц Натальи Потоцкой.

Аларик находился в своем отреставрированном кабинете, наслаждаясь заслуженным спокойствием. В камине уютно потрескивали поленья, пропитанные ароматическими маслами. На столе дымилась чашка превосходного черного кофе. У ног манипулятора, раскинув бронированные лапы, спал Гиперион. Трехметровая химера смешно подергивала шипастым хвостом во сне – видимо, ловила какую-то особенно вкусную иллюзорную мышь.

Трикстер сделал глоток и прикрыл глаза, вызывая системный интерфейс.

«Текущий баланс: 485 душ. Статус пользователя: Кукловод. Монополия в индустриальном секторе: Установлена (100%). Пассивный приток энергии: Стабильный. Желаете расширить хранилище или приобрести навыки Третьего Круга?»

«Пока копим», – мысленно отмахнулся юный князь. Настоящие траты были еще впереди. Столица – это не промзона, здесь враги носят шелковые галстуки, а удары наносят ядом и министерскими указами.

Дверь кабинета бесшумно распахнулась, впуская старого камердинера. Архип торжественно нес перед собой манекен, на котором покоилось настоящее произведение портновского искусства.

За спиной слуги маячил непривычно чистый, выбритый и донельзя нервный Николай Архипов. Художник благоухал дорогим одеколоном, а его перепачканные краской руки скрывали белоснежные перчатки. Следом за ним, лязгая суставами и сияя гогглами, вплыл Аристарх Львович. Некромант бережно прижимал к груди плоский прямоугольный сверток, упакованный в плотную черную бумагу и перевязанный шелковой лентой.

– Ваше сиятельство, костюм от Франсуа доставлен, – доложил Архип, устанавливая манекен у зеркала. – Мастер умолял передать, что превзошел самого себя.

Бывший парижский интриган плавно поднялся из кресла, обходя наряд по кругу. Портной действительно заслужил каждый уплаченный ему рубль. Смокинг глубокого, благородного оттенка бургундского вина сидел бы безупречно. Ткань, прошитая едва заметными эфирными нитями для поддержания идеальной формы, переливалась в свете камина. Черные атласные лацканы и ослепительно-белая сорочка завершали образ аристократа, который не просто следует моде, но диктует ее.

– Изумительно. Архип, выпиши мастеру премию, – князь перевел взгляд на своих подопечных. – Николай Петрович. Выглядите так, словно вас ведут на эшафот, а не на светский раут к Императорской тетушке.

– Я чувствую себя минером, князь, – глухо отозвался художник, нервно теребя манжеты. – У которого в кармане бомба с часовым механизмом.

– Бросьте эти пораженческие настроения, маэстро, – ободряюще улыбнулся Трикстер. – Вы – гений, а гениям положено немного эпатажа. Доктор, продемонстрируйте наш шедевр.

Аристарх Львович водрузил сверток на стол, быстрым движением сорвал бумагу и отступил на шаг.

Аларик с интересом посмотрел на полотно. Алхимическая глазурь некроманта сработала безукоризненно. «Бал Вампиров Империи» больше не излучал хтонического, сводящего с ума ужаса. Теперь это была просто картина в стиле агрессивного, кричащего авангарда. Мазки казались резкими, цвета – вызывающими, а лица аристократов – карикатурно искаженными, но не более того. Это был смелый вызов общественному вкусу, пощечина столичным снобам, но никак не артефакт Бездны.

Князь наклонился ближе, вглядываясь в покрытое лаком полотно.

– Спящий вулкан, – удовлетворенно констатировал он. – Аристарх, как активируется триггер?

– Элементарно, мой господин! – дедушка-лич радостно потер костлявые руки. – Глазурь намертво завязана на вашу ментальную сигнатуру. Достаточно легкого щелчка пальцами и крошечного импульса вашей воли. Лак мгновенно испарится, высвободив истинную природу холста. Психоактивная волна накроет помещение в радиусе пятидесяти метров за долю секунды. Обратный процесс, увы, невозможен. Артефакт раскроется навсегда.

– Нам и не потребуется его закрывать. Главное, чтобы взрыв произошел в правильной компании, – Змей аккуратно накрыл картину тканью. – Упакуйте её обратно.

Он повернулся к окну, за которым сгущались вечерние сумерки. Дождь мелкой моросью оседал на стекле, искажая огни далекой столицы.

Наступала пятница. Закрытый салон Великой княгини Елизаветы Романовой.

Там, за тяжелыми дверями ее резиденции, соберутся те, кто держит Империю за горло. Министры, серые кардиналы, промышленники и высшие чины Инквизиции. Люди, уверенные в своей неприкосновенности. Люди, считающие Аларика гада Рус лишь забавным выскочкой, которому случайно повезло выжить.

Они играли краплеными картами, опираясь на родовые связи, тайные союзы и безграничные банковские счета. Но бывший криминальный гений собирался перевернуть игровой стол вместе с крупье.

– Архип, – не оборачиваясь, бросил манипулятор.

– Слушаю, ваше сиятельство!

– Готовь экипаж. Клауса и Фрица возьмем в качестве парадного эскорта. Пусть отполируют свои доспехи, сегодня они будут изображать баварскую молчаливость в высшем обществе.

Аларик подошел к манекену и небрежным, но выверенным движением снял с него бордовый смокинг. Трость Мефистофеля, прислоненная к креслу, тускло блеснула серебряным набалдашником, словно в предвкушении.

Змей сбросил домашний халат и начал одеваться. Каждый застегнутый платиновый запонок, каждый идеально завязанный узел галстука превращал его из теневого босса промзоны в безупречного светского льва, несущего в рукаве козырь катастрофической мощи.

– Николай Петрович, выпейте валерьянки, если нужно, и ждите меня в холле, – скомандовал юный князь, бросая взгляд в ростовое зеркало. Отражение ответило ему ледяной, предвкушающей улыбкой человека, готового поджечь мир ради красивого зрелища. – Великая княгиня просила показать ей шторм. Будет грубо заставлять даму ждать. Мы отправляемся делать искусство. Большое, жестокое и абсолютно незабываемое.

Глава 11

Пятничный вечер обрушился на столицу холодным, колючим ливнем, словно само небо пыталось смыть накопившуюся за неделю грязь. Однако непогода ничуть не испортила настроения пассажирам тяжелого, сверкающего черным лаком броневика, неспешно катившегося по вымощенной брусчаткой аллее к резиденции Великой княгини Елизаветы Романовой.

Аларик гада Рус сидел на кожаном сиденье, закинув ногу на ногу, и лениво наблюдал за тем, как капли дождя разбиваются об усиленное стекло. Его бордовый смокинг сидел безупречно, Трость Мефистофеля привычно холодила ладонь, а Змей внутри сладко потягивался, предвкушая изысканный ужин из чужих амбиций и страхов.

Напротив юного князя, вжавшись в угол салона, трясся Николай Архипов. Художник, затянутый в непривычно строгий фрак, мертвой хваткой вцепился в плоский прямоугольный сверток, покоящийся у него на коленях.

– Вы сломаете раму, маэстро, если продолжите так ее сжимать, – мягко заметил бывший парижский интриган, изящно поправляя платиновые запонки. – Расслабьтесь. Мы везем искусство, а не фугас.

– Это хуже фугаса, ваше сиятельство! – истеричным шепотом отозвался творец, нервно оглядываясь на непроницаемую перегородку, отделявшую их от водительского места. – Если алхимическая глазурь вашего лекаря даст трещину от сырости, мы все сойдем с ума еще до того, как подадут аперитив!

– Доктор Аристарх дает пожизненную гарантию на свои чары, – усмехнулся Трикстер. В случае с некромантом слово «пожизненная» имело весьма специфический оттенок, но Архипову об этом знать было необязательно.

Броневик плавно затормозил у парадного подъезда. Узорчатые чугунные ворота резиденции распахнулись, впуская их в сияющий магическими огнями внутренний двор. Двое лакеев в ливреях с императорскими вензелями бросились к машине, на ходу раскрывая широкие зонты.

Первыми из салона безмолвными тенями выскользнули Клаус и Фриц. «Баварские специалисты» сменили свои повседневные костюмы на строгие вечерние двойки идеального кроя, но надвинутые на глаза котелки остались на месте. Дождь, попадая на их плечи, не впитывался в ткань, а с тихим шипением испарялся – мертвая аура рыцарей смерти понижала температуру вокруг них до легкого морозца. Лакеи, приблизившиеся, чтобы открыть дверцу князю, невольно поежились, почувствовав исходящий от телохранителей могильный холод.

Аларик грациозно покинул салон, опираясь на трость, и жестом велел художнику следовать за собой.

Резиденция Великой княгини Романовой разительно отличалась от Зеркального дворца. Если там царил кричащий, купеческий размах, призванный пустить пыль в глаза, то здесь властвовала абсолютная, вековая эстетика старых денег и истинной власти. Мрамор, темное дерево, гобелены, впитавшие шепот десятков заговоров, и мягкий, рассеянный свет эфирных светильников, спрятанных в хрустальных люстрах.

В просторном холле у них приняли верхнюю одежду. Николай, бледный как полотно, наотрез отказался отдавать картину швейцару, прижимая зачехленный шедевр к груди.

– Мои люди подождут здесь, – князь небрежно кивнул в сторону двух застывших изваяний. Клаус и Фриц заняли позиции у мраморных колонн, мгновенно слившись с интерьером, но одним своим видом отбив у местной охраны желание задавать лишние вопросы.

Двери в главный салон распахнулись.

Приглушенная музыка струнного квартета смешивалась с негромким гулом голосов, звоном бокалов и шелестом дорогих шелков. Воздух был пропитан ароматами экзотических духов, выдержанного коньяка и того специфического напряжения, которое всегда сопровождает встречи людей, способных одним росчерком пера стереть с карты небольшой город.

Стоило манипулятору переступить порог, как по залу пробежала едва уловимая рябь. Разговоры стали чуть тише, а взгляды десятков глаз, словно по команде, скрестились на фигуре в бордовом смокинге. Слухи о разгроме виконта Зарецкого, о чудесном исцелении старика Безухова и о кровавой смене власти в индустриальном секторе уже сделали свое дело. Вчерашний мертвец превратился в самую загадочную и опасную фигуру столичной доски.

Перед глазами Трикстера удовлетворенно мигнул перламутровый интерфейс.

«Фиксация массового внимания. Преобладающие эмоции: Опасение, любопытство, скрытая зависть. Начислено: 8 душ (пассивный сбор).»

– Держитесь увереннее, Николай Петрович, – процедил сквозь зубы Аларик, не снимая с лица дежурной светской полуулыбки. – На вас смотрят как на соучастника. Постарайтесь не выглядеть так, будто мы только что спрятали труп в кустах.

Юноша уверенно направился к столикам с напитками. Толпа перед ним расступалась, словно вода перед рассекающим волны ледоколом.

– А вот и наш алхимический магнат. Человек, превративший свалку в золотую жилу.

Голос, раздавшийся сбоку, был сухим, надменным и полным ядовитого сарказма. Дорогу князю преградила группа весьма влиятельных господ, в центре которой стоял высокий, седеющий мужчина с хищным профилем и холодными, водянистыми глазами.

Граф Орловский-старший. Владелец верфей, серый кардинал промышленного синдиката и человек, оплативший яд, который оборвал жизнь прежнего владельца тела Аларика. Рядом с ним стоял грузный мужчина с цепью Имперского Канцлера на груди.

Змей внутри бывшего парижанина радостно зашипел. Кровный враг сам вышел на дистанцию удара.

– Граф, – манипулятор остановился, изящно опираясь на Трость Мефистофеля, и отвесил вежливый, но абсолютно лишенный почтения полупоклон. – И вам доброго вечера. Признаться, я удивлен вашей жизнерадостности. Говорят, отмена сделки по активам Петра Безухова пробила в бюджете ваших верфей существенную брешь.

Лицо старого графа окаменело. Намек был толстым, как корабельный канат. Все присутствующие прекрасно знали, что именно вмешательство таинственного эликсира разрушило многоходовую комбинацию Орловских.

– Слухи всегда преувеличивают масштабы бедствия, юноша, – холодно парировал магнат, сверля Аларика ненавидящим взглядом. – Моя империя стоит крепко. А вот те, кто слишком быстро взлетает на грязных махинациях с окраинными заводами, имеют привычку падать лицом в ту самую грязь. Вы пахнете заводским дымом, гада Рус. Здесь, в приличном обществе, это считается дурным тоном.

Свита Орловского подобострастно захихикала.

Трикстер сделал неспешный глоток шампанского с подноса проходящего мимо официанта.

– Возможно, вы правы, граф. Запах дыма действительно въедается в ткань, – бархатный голос Змея упал на полтона, став опасно вкрадчивым. – Но знаете, что гораздо хуже дыма? Запах горького миндаля. Он так трудно выветривается из хрустальных бокалов и оставляет после себя весьма… неприятные юридические последствия. Вы не находите?

Тишина, повисшая вокруг их группы, стала оглушительной. Смешки свиты оборвались. Канцлер нервно поправил воротник. Прямое обвинение в отравлении, брошенное в лицо одному из могущественнейших людей Империи прямо на салоне Великой княгини, было не просто дерзостью. Это было объявлением войны.

Орловский-старший побелел, его рука инстинктивно сжалась в кулак.

– Вы переходите границы, щенок.

– Я их стираю, Илья Борисович, – Аларик ослепительно улыбнулся. – Как стер репутацию вашего хваленого бретера, и как сотру любого, кто попытается указывать мне мое место. Отличного вечера. Постарайтесь не подавиться тарталетками, в этом доме отличный повар, но мало ли… случайности бывают так трагичны.

Князь небрежно обогнул застывшего от ярости графа и направился дальше в зал, оставив за спиной шлейф из растерянности и неконтролируемого страха.

«Всплеск параноидального ужаса объекта „Орловский-старший“. Фиксация угрозы доминирования. Начислено: 12 душ».

– Эффектно, мой господин. Но невероятно безрассудно, – прошелестел над ухом нежный женский голос, пахнущий ночной фиалкой.

Наталья Потоцкая, словно случайно оказавшаяся рядом, грациозно потянулась за бокалом к тому же столику, что и Аларик. На ней было закрытое платье изумрудного цвета, подчеркивающее ее зрелую красоту, а на лице играла маска скучающей светской львицы. Багровый знак Контракта под ее одеждой незримо связывал их ауры.

– Безрассудство, Наташа, это пытаться играть краплеными картами с человеком, который видит сквозь стол, – не меняя расслабленной позы, тихо ответил интриган, не глядя на свою ручную шпионку. – Что у нас по расстановке сил?

– Орловский в бешенстве. Сегодня утром он встречался с Канцлером, – графиня сделала вид, что пробует шампанское, ее губы едва шевелились. – Они готовят экономический удар. Хотят прислать на вашу фабрику Имперского Ревизора с предписанием о полной заморозке счетов по подозрению в незаконной некромантии. Ревизор неподкупен, это старый фанатик из Канцелярии. Удар назначен на понедельник.

– Как мило. Они пытаются задавить меня бюрократией, – усмехнулся бывший хирург. – Передай Стартеру, чтобы к понедельнику вымыл завод с мылом, а Аристарху – чтобы спрятал лишние трупы. Мы встретим ревизора с распростертыми объятиями. Еще новости?

– Министр финансов проиграл в карты огромную сумму из казны. Канцлер покрывает его в обмен на лояльность. А жена генерала Вяземского…

– Детали измен оставим для бульварной прессы, – прервал ее Трикстер. – Отличная работа. Продолжай улыбаться Орловскому и следи за его реакцией, когда я представлю свой подарок.

Аларик отошел от столика, оставляя чаровницу в одиночестве. Его взгляд зацепился за знакомую фигуру, скрытую в глубокой тени массивной книжной полки в углу зала.

Главный Царский Инквизитор стоял, прислонившись к стене, и неторопливо курил свою пряную цигарку, игнорируя запрет на курение в зале. Его абсолютно бездонные глаза с легкой, мрачной иронией наблюдали за маневрами юного князя.

Бывший криминальный гений не стал избегать встречи. Он направился прямиком к «Тени».

– Очаровательное собрание грешников, не находите? – поприветствовал инквизитора Аларик, поравнявшись с ним.

Тень выпустил струйку дыма и тихо рассмеялся – звук походил на шуршание сухих листьев на могиле.

– Вы сегодня в ударе, Аларик Всеволодович. Разворошили осиное гнездо Орловского прямо на старте. Ваша наглость начинает граничить с искусством.

Взгляд инквизитора скользнул за плечо юноши, туда, где трясущийся Архипов прижимал к себе зачехленный холст.

– Надеюсь, ваш карманный живописец принес не пейзаж с березками? – голос Тени упал до леденящего душу шепота. – Вы обещали шторм. Я отложил три подписания смертных приговоров ради этого вечера. Не разочаруйте меня, Трикстер.

– Пейзажи – это так банально, Ваше Превосходительство, – князь чуть склонил голову, и в его глазах вспыхнул инфернальный огонь. – Мы принесли зеркало. Знаете, в чем проблема этих людей? Они слишком давно не смотрели на свои истинные отражения. Сегодня мы поможем им освежить память. Приготовьтесь. Это будет весьма… экспрессивно.

В этот момент музыка квартета стихла. В дверях центральной гостиной, соединяющей салон с приватными покоями, появилась хозяйка вечера.

Великая княгиня Елизавета Романова была великолепна. Темно-сапфировое платье, бриллиантовая диадема в седеющих волосах и стать, заставляющая склонять головы даже самых закоренелых циников. Ее тяжелый, властный взгляд обвел притихший зал и безошибочно остановился на фигуре в бордовом смокинге.

Уголки ее губ дрогнули в ироничной полуулыбке.

– Господа, – голос Императорской тетушки, усиленный легкой акустической магией, бархатом обволок помещение. – Рада видеть, что наш скромный салон пополнился новыми, весьма неординарными лицами. Князь Аларик гада Рус.

Толпа расступилась, образуя коридор между Трикстером и Великой княгиней.

– На нашей прошлой встрече, – продолжила Елизавета, и в ее глазах плясали опасные искры, – вы имели смелость заявить, что способны предложить мне шторм вместо привычной светской скуки. Говорят, вы привезли с собой некий подарок, призванный доказать ваши слова. Прошу вас. Сцена ваша.

Она грациозно опустилась в кресло с высокой спинкой, больше напоминающее трон, и приготовилась наблюдать.

Аларик выпрямился. Змей внутри него расправил капюшон, наслаждаясь моментом абсолютного триумфа. Он сделал знак побледневшему Архипову. Художник на дрожащих ногах вынес мольберт с зачехленной картиной в центр зала и поспешно отступил в тень, подальше от эпицентра грядущего взрыва.

Бывший парижский манипулятор вышел вперед, опираясь на Трость Мефистофеля. Десятки взглядов – ненавидящих, презрительных, заинтересованных и испуганных – скрестились на нем.

– Ваше Императорское Высочество. Дамы и господа, – голос Трикстера звучал безупречно чисто, проникая под кожу каждого присутствующего. – Искусство всегда было призвано отражать эпоху. Но мы, к сожалению, привыкли к искусству, которое льстит. К портретам, скрывающим пороки, и к метафорам, убаюкивающим совесть.

Князь медленно прошелся вдоль мольберта.

– Мой подопечный, гениальный Николай Архипов, провел долгие ночи, изучая лица тех, кто правит этой Империей. Он вложил в этот холст не просто краски. Он вложил в него правду. Ту самую, которую мы так старательно прячем за звоном бокалов и шелком платьев.

Орловский-старший презрительно фыркнул.

– К чему эти дешевые театральные эффекты, гада Рус? Сдергивайте тряпку. Посмотрим на эту мазню заводского гения.

Аларик остановился. Он посмотрел прямо в водянистые глаза графа, затем перевел взгляд на Великую княгиню, и, наконец, на застывшего у стены Инквизитора.

– Как пожелаете, граф. Но помните: в зеркало Бездны нельзя заглянуть безнаказанно.

Резким, широким жестом Трикстер сорвал брезентовый чехол.

Залу предстала картина. На первый взгляд – просто дерзкий, излишне резкий авангард, покрытый блестящей алхимической глазурью. По толпе пронесся разочарованный вздох. Кто-то насмешливо хмыкнул. Канцлер покачал головой, собираясь отпустить едкую шутку.

Аларик гада Рус изящно поднял правую руку в белоснежной перчатке. Большой и средний пальцы соприкоснулись.

– Fiat tenebrae, – одними губами прошептал интриган, направляя крошечный, невидимый импульс маны.

Звонкий щелчок пальцев разорвал тишину зала.

Алхимическая глазурь Аристарха Львовича, удерживавшая хтонический ужас внутри холста, мгновенно испарилась, осыпавшись на паркет облачком серой пыли.

Предохранитель был снят. Бомба взорвалась. Психоактивная волна 3-го Круга с беззвучным, чудовищным ревом вырвалась на свободу, захлестывая элиту Империи.

Шторм начался.

Мир застыл, захлебнувшись в беззвучном крике.

В ту секунду, когда щелчок пальцев Аларика разорвал алхимическую глазурь, реальность внутри Салона Великой княгини вывернулась наизнанку. Картина Архипова больше не была просто куском холста – она стала зияющей раной в ткани мироздания, сквозь которую в золоченую залу хлынул первобытный, концентрированный мрак Бездны.

Психоактивная волна третьего круга ударила по присутствующим подобно таранному лому, круша ментальные щиты и срывая маски благопристойности. Воздух мгновенно загустел, пропитавшись запахом свежей крови, старой пыли и едкого, удушливого страха. Эфирные светильники в люстрах вспыхнули мертвенно-фиолетовым и погасли, оставляя помещение во власти багрового, пульсирующего сияния, исходящего от «Зеркала Грехов».