Текст книги "Змей из 70х V (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Змей внутри хитроумного манипулятора довольно зашипел. Идеальная мишень. Богатая, загнанная в угол и обладающая нужными ресурсами.

– Как удачно складываются обстоятельства, – на губах юного князя заиграла хищная улыбка. Он извлек фиал и аккуратно поставил его на полированную столешницу. Золотистая жидкость внутри призывно мерцала. – Значит, мы расстроим планы Орловского. Никаких похорон в этом месяце не предвидится.

Наталья с опаской посмотрела на светящийся пузырек.

– Что это? Очередной яд? Вы хотите, чтобы я ускорила процесс и подставила людей Орловского?

– Я похож на банального убийцу? Обижаешь, Наташа. Я – бизнесмен, – Аларик поднялся из-за стола, подошел к графине и мягко опустил руки на ее плечи. От этого прикосновения по спине женщины пробежали мурашки первобытного страха. – Это, моя дорогая, жизнь в чистом виде. Эликсир, способный вытащить человека с того света.

Трикстер наклонился и зашептал ей прямо на ухо, вплетая в голос гипнотические, властные нотки:

– Завтра утром ты нанесешь визит вежливости умирающему Петру Безухову. Как старая подруга его покойной жены. Ты пройдешь в его спальню, выставишь сиделок за дверь и вольешь этот нектар ему в рот.

– Но врачи… Охрана… – слабо попыталась возразить чаровница.

– Ты графиня Потоцкая. Самая желанная и хитрая стерва в столице. Используй свой шарм, подкупи их, соблазни, пригрози – мне плевать, – пальцы юноши чуть сильнее сжали ее плечи. – Главное, чтобы Безухов выпил это. Процесс исцеления будет… весьма бурным. Возможно, он будет кричать, а его глаза засветятся. Не пугайся. Как только старик придет в себя и поймет, что здоров, он спросит, кто совершил это чудо.

Аларик отстранился и посмотрел в ее расширенные от страха и восхищения глаза.

– И тогда ты скажешь ему: «Теневой Владыка решил, что вам рано покидать доску, граф. Ваша жизнь теперь – его инвестиция». И всё. Никаких имен. Никаких адресов. Ты просто развернешься и уйдешь, оставив его гадать. Всё ясно?

– Да, мой господин, – покорно выдохнула шпионка, пряча фиал в сумочку. – Я всё сделаю в лучшем виде.

Особняк графа Безухова пах тленом, карболкой и безнадежностью. Семья уже мысленно делила наследство, а лучшие столичные лекари лишь скорбно качали головами, подсчитывая гонорары за бессмысленные консультации.

Наталья Потоцкая справилась со своей задачей блестяще. Немного слез, щедрая взятка главному лекарю за «пять минут наедине для прощания», и вот она уже стоит у ложа умирающего.

Безухов представлял собой жалкое зрелище. Высохший, покрытый сероватыми пятнами эфирной гнили старик тяжело дышал через специальную техномагическую маску. Его мутные глаза с трудом сфокусировались на вошедшей красавице.

– Натали… – просипел он. – Пришла… посмотреть на труп?

– Пришла отменить ваши похороны, Петр Аркадьевич, – графиня сбросила маску скорбящей подруги. Ее лицо стало жестким и решительным.

Она быстрым движением сорвала с его лица дыхательную маску. Старик захрипел, пытаясь позвать на помощь, но Наталья ловко запрокинула его голову и влила содержимое фиала прямо в пересохшее горло.

«Дыхание Жизни» обрушилось на измученный организм старика подобно термоядерному взрыву.

Безухов выгнулся дугой. Его хребет хрустнул. Эфирная гниль, пожиравшая его легкие, начала испаряться прямо через поры, наполняя комнату запахом озона и жженого сахара. Старик не мог кричать – его голосовые связки регенерировали с пугающей скоростью. Серая кожа на глазах наливалась здоровым румянцем, старческие пигментные пятна исчезали, а глубокие морщины разглаживались.

Наталья отступила на шаг, прижав руки к груди. Одно дело – слышать о чудесах, и совсем другое – видеть, как некромантская алхимия перекраивает человека заживо.

Когда конвульсии отпустили графа, он рухнул обратно на подушки. Грудь старика мощно вздымалась. Он резко открыл глаза – и в полумраке спальни вспыхнули два пугающих, золотистых огонька.

Безухов сел на кровати. Он посмотрел на свои руки, покрывшиеся молодой, упругой кожей. Глубоко, жадно вдохнул воздух полной грудью, не чувствуя привычной, раздирающей боли.

– Что… что это было? – голос графа, еще вчера напоминавший шелест сухих листьев, теперь звучал раскатисто и гулко, как у тридцатилетнего военного. Золотистое свечение в его глазах медленно угасало, уступая место ясному, хищному рассудку. – Магия крови? Высший эфир? Натали, что ты со мной сделала⁈

Он вскочил с постели, даже не заметив, что стоит на ногах без чужой помощи впервые за полгода.

Чаровница, помня инструкции своего господина, напустила на себя вид абсолютной, потусторонней загадочности. Она холодно улыбнулась, поправляя вуаль.

– Теневой Владыка решил, что вам рано покидать доску, граф. Ваша жизнь теперь – его инвестиция, – произнесла она заученную фразу, наслаждаясь произведенным эффектом. – Советую вам поскорее одеться. Адвокаты Орловского уже в приемной, пьют ваш коньяк и готовят бумаги о банкротстве.

Не говоря больше ни слова, графиня развернулась и покинула спальню, оставив ошарашенного, но пышущего абсолютным здоровьем магната наедине с осознанием невозможного чуда.

Два дня спустя столица гудела, как растревоженный улей.

Аларик сидел в закрытой ложе элитного ресторана «Империал», попивая коллекционный коньяк. Перед ним лежала свежая утренняя газета. Заголовки кричали: «Чудесное исцеление графа Безухова! Крах планов корпорации Орловских! Старик вышвырнул адвокатов-рейдеров из своего особняка лично!»

Слухи расползались по высшему свету быстрее, чем чума. Никто не знал точных деталей, но все шептались о «Золотом Эликсире». О том, что на теневом рынке столицы появился некто, способный управлять самой смертью. В кулуарах министерств, в будуарах стареющих фрейлин и в кабинетах генералов – везде звучало имя загадочного «Теневого Владыки».

Самые богатые, самые влиятельные и самые отчаявшиеся люди Империи, страдающие от неизлечимых болезней и старых ран, теперь готовы были отдать любые деньги за один маленький, светящийся флакон. Спрос был создан. И этот спрос был истеричным, фанатичным и безумно прибыльным.

Интерфейс Системы перед глазами Трикстера удовлетворенно мерцал.

«Маркетинговая кампания успешно завершена. Статус рынка: Ажиотажный спрос. Уровень теневого влияния повышен до ранга: „Кукловод“. Пассивный приток душ от массового трепета активирован».

Бывший криминальный гений усмехнулся, салютуя бокалом самому себе. Илья Николаевич Орловский наверняка сейчас бьется в истерике, подсчитывая убытки от сорвавшегося рейдерского захвата. Аристарх Львович варит новые партии эликсира на заводе, охраняемом фанатичными «Ржавыми». Идеальная паутина, сплетенная из жадности, страха и надежды.

В дверь ложи негромко постучали. В проеме показался Архип.

– Ваше сиятельство, – камердинер выглядел слегка взволнованным. – Только что курьер доставил пакет из канцелярии Великой княгини Романовой. Напоминание о завтрашнем закрытом салоне. И… личная приписка от Ее Высочества.

Аларик принял плотный конверт с императорским вензелем. На картоне из слоновой кости изящным, размашистым почерком было выведено: «Жду обещанного шторма, князь. Не разочаруйте меня».

Змей внутри манипулятора довольно облизнулся. Индустриальная грязь и алхимические чудеса были лишь разминкой. Завтра он вступит в игру с высшими эшелонами власти, вооружившись репутацией человека, способного бросить вызов самой Бездне. Рынок был готов, враги запутались в сетях, а Трикстер только-только входил во вкус.

Глава 9

Вечер четверга опустился на столицу густым, предгрозовым маревом. Завод «Красная киноварь» гудел, как отлаженный часовой механизм. Внутренний двор, еще недавно напоминавший свалку, теперь блестел чистотой, а бывшие рэкетиры из банды «Ржавые» с фанатичным блеском в глазах патрулировали периметр, готовые порвать любого, кто осмелится посягнуть на собственность Владыки.

Аларик миновал блокпост, лениво кивнув вытянувшемуся во фрунт Кастету, и направился к малому ангару. Пришло время проверить, какие плоды принес союз измученного гения и некромантской алхимии.

Воздух в студии Николая Архипова можно было резать ножом. Запах масляных красок, скипидара и крепкого алкоголя смешался с тяжелым, озоновым душком высшей магии. Сам художник обнаружился на старом продавленном диване в углу. Он спал тяжелым, беспокойным сном, судорожно прижимая к груди пустую бутылку из-под коньяка. Его руки, перепачканные ультрамарином и кармином, мелко дрожали даже в беспамятстве.

В центре ангара, на массивном мольберте, возвышалось Полотно. Оно было скрыто плотным брезентовым чехлом, но даже сквозь грубую ткань Трикстер чувствовал исходящую от него пульсацию. Это походило на тихое, утробное рычание затаившегося в темноте хищника.

Бывший криминальный гений подошел ближе и решительным жестом сдернул брезент.

Мир вокруг на мгновение моргнул и провалился в Бездну.

Аларику показалось, что из картины на него дохнуло ледяным сквозняком парижских катакомб. Краски на холсте не просто светились – они двигались, сплетаясь в трехмерную, сводящую с ума иллюзию. «Бал Вампиров Империи» предстал во всем своем хтоническом великолепии.

Аристократы в Зеркальном дворце танцевали, но их лица были искажены гримасами абсолютной порочности. Золото на их эполетах сочилось гноем, изящные бокалы с шампанским были полны густой, пузырящейся крови, а в тенях за колоннами корчились изломанные тени тех, кого они раздавили ради своей власти. Картина не просто показывала чудовищ – она заставляла зрителя заглянуть внутрь себя.

На долю секунды интриган увидел в отражении холста не юного князя гада Рус, а жестокого парижского манипулятора. Память услужливо подкинула образы преданных им людей, холодный расчет, стоивший жизней конкурентам, и тусклый блеск ножа в переулке. Полотно попыталось зацепить его за чувство вины, потянуть на дно, заставить упасть на колени и закричать от ужаса перед собственной темной душой.

Но картина совершила фатальную ошибку. У Трикстера не было комплекса вины.

Змей внутри него лишь презрительно фыркнул, распуская ментальный капюшон. Аларик не отвел взгляда. Он принял этот мрак, потому что сам был соткан из него. Наваждение с легким звоном разбилось, и полотно вновь стало просто гениальной, хоть и пугающе реалистичной мазней.

Интерфейс Системы вспыхнул багровым светом, подтверждая уникальность момента:

«Внимание! Зафиксировано создание Психоактивного Артефакта 3-го Круга: „Зеркало Грехов“. Свойства: Проецирует глубочайшие страхи и подавленное чувство вины на зрителя. Вызывает массовую панику, временное помешательство и экзистенциальный ужас. Статус пользователя: Иммунитет (Абсолютный цинизм). Начислено: 15 душ (за открытие артефакта)».

– Оружие массового информационного поражения, – удовлетворенно прошептал юноша, опираясь на Трость Мефистофеля. – Идеально.

Шорох за спиной заставил его обернуться. Архипов с трудом сел на диване, протирая воспаленные глаза. Увидев открытую картину, художник инстинктивно закрыл лицо руками, словно защищаясь от ослепительного света.

– Закройте… умоляю, закройте её, князь, – прохрипел творец, трясясь всем телом. – Я не могу на это смотреть. Я создал чудовище. Она шепчет мне… она знает всё, что я делал.

– Вы создали шедевр, Николай Петрович. Истинное искусство и должно заставлять людей содрогаться, – Аларик набросил брезент обратно на мольберт, отрезая ментальное излучение артефакта. В ангаре сразу стало легче дышать. – Но вы правы, в таком виде мы не можем вынести ее на свет. Нас сожгут на костре прямо в галерее, и даже мой друг Инквизитор не станет вмешиваться.

Манипулятор неспешно прошелся по студии, постукивая тростью по бетонному полу.

– Нам нужен предохранитель, – констатировал он. – Механизм, который позволит этой бомбе взорваться ровно в ту секунду, когда мне это понадобится, а до тех пор она должна выглядеть как обычный, слегка провокационный авангард.

Князь достал из кармана переговорный амулет и коротко бросил:

– Доктор, оставьте свои пробирки и зайдите в студию. У нас возникла срочная эстетическая проблема.

Аристарх Львович материализовался на пороге спустя две минуты. Некромант с интересом уставился на зачехленный мольберт, потирая костлявые руки.

– Вызывали, ваше сиятельство? Я как раз поставил настаиваться вторую партию «Дыхания», – проскрипел лич.

– Доктор, посмотрите на это чудо живописи. Только осторожно, оно кусается, – Трикстер чуть приподнял край чехла.

Зеленоватые глаза в гогглах старика вспыхнули ярче. Он наклонился к холсту, принюхался, а затем радостно залязгал челюстью.

– Великолепно! Изумительная интеграция эфира в пигмент! Тончайшая работа с астральным планом! – восхитился лекарь-нежить. – Картина резонирует с темной энергией зрителя. Браво, маэстро!

Архипов, всё еще бледный как полотно, лишь тихо застонал с дивана.

– Восторги оставим критикам, Аристарх, – прервал излияния лекаря Аларик. – Мне нужен алхимический лак. Иллюзорная глазурь. Покрой этот холст слоем, который подавит психоактивное излучение и скроет инфернальные детали. Пусть на поверхности останется просто талантливая, дерзкая карикатура на столичный бомонд. Без крови, клыков и хтонического ужаса.

Некромант задумчиво почесал подбородок.

– Ментальная блокировка через преломление света… Закрепить руной Сокрытия… Да, это возможно. Но как вы планируете снять блокировку, когда придет время? Лак придется смывать растворителем, а это долго.

– Сделай так, чтобы глазурь распадалась от определенного звукового триггера, – хищно улыбнулся бывший парижанин. – Например, от звонкого щелчка пальцами, подкрепленного вливанием капли моей маны.

– Сделаю в лучшем виде, господин! Мне понадобится пыльца иллюзорного мотылька и немного костной муки для стабилизации. Час работы! – Аристарх Львович радостно умчался в свою лабораторию.

Трикстер повернулся к художнику, который начал понемногу приходить в себя.

– Николай Петрович, приведите себя в порядок. Сшейте себе новый смокинг, купите лучший парфюм, – Аларик подошел к столику и положил на него увесистую пачку имперских ассигнаций. – Завтра вечером вы сопровождаете меня на закрытый салон Великой княгини Елизаветы Романовой.

Архипов подавился воздухом, забыв о похмелье.

– К Императорской тетушке⁈ С этой… с этой картиной⁈ Князь, вы безумец! Это же государственная измена! Нас четвертуют!

– Нас признают гениями эпохи, мой дорогой друг, – мягко, но с непреклонной сталью в голосе возразил интриган. – Завтра мы преподнесем Ее Высочеству подарок, от которого она не сможет отказаться. Она просила показать ей шторм. Что ж… мы принесем ей ураган, упакованный в раму из красного дерева.

Змей внутри манипулятора довольно зажмурился. Троянский конь для столичной элиты был готов. Оружие массового информационного поражения ждало своего часа. Игра переходила в стадию эндшпиля, и Аларик гада Рус собирался сыграть в нее так громко, чтобы содрогнулась вся Империя.

Кабинет директора на заводе «Красная киноварь» за последние дни претерпел разительные изменения. Пыльная клетушка с облезлыми обоями превратилась в локальный филиал столичной роскоши. Полы застелили коврами, ржавый стол заменили на массивное бюро из красного дерева, а в углу теперь красовался бар с коллекционным алкоголем.

Аларик неспешно потягивал арманьяк, изучая финансовые сводки. Первые же тайные продажи «Дыхания Жизни» через доверенных лиц Потоцкой принесли баснословную прибыль. Слух о чудесном спасении графа Безухова сделал свое дело: столичные толстосумы готовы были закладывать поместья за один светящийся флакон. Золото текло рекой, баланс душ в Системе стабильно пополнялся за счет благоговейного ужаса новоиспеченных клиентов, а род гада Рус стремительно возвращал себе былое величие.

Идиллию нарушил робкий стук. Дверь приоткрылась, и в кабинет протиснулся Кастет. Вожак «Ржавых», переодетый в чистую корпоративную униформу с гербом Змея, выглядел непривычно бледным. Его синтетический глаз нервно дергался.

– Мой господин… Ваше темное сиятельство, – хрипло начал бандит, комкая в руках форменную кепку. – Там это… посыльный пришел. От Стартера.

Трикстер оторвался от бумаг и вопросительно изогнул бровь. Имя местного криминального барона уже всплывало в докладах, но до сих пор хозяин промзоны хранил молчание, словно присматриваясь к новому игроку.

– И что же передал наш уважаемый сосед? Поздравительную открытку с успешным запуском производства? – иронично поинтересовался князь.

Кастет сглотнул и шагнул к столу, выкладывая на полированную столешницу тяжелый, измазанный свежей кровью и машинным маслом предмет. Это была шестерня от крупного техномагического привода, переплетенная колючей проволокой.

– Это «Черная метка», хозяин, – прошептал Кастет, затравленно оглядываясь, словно Стартер мог прятаться в шкафу. – Он зовет на стрелку. Сегодня в полночь. На старом сталелитейном заводе, что на восточной окраине. Сказал передать, что если вы не явитесь и не принесете ключи от «Киновари», он пригонит свои бульдозеры и големов. Сровняет фабрику с землей, а нас всех пустит на смазку для конвейеров.

Аларик изящно отодвинул окровавленную шестерню кончиком Трости Мефистофеля, чтобы не испачкать бумаги.

– Какой первобытный драматизм. Бульдозеры, големы, кровавые шестеренки, – вздохнул бывший парижанин. – Кто он вообще такой, этот Стартер? Местный авторитет, пересмотревший дешевых театральных постановок?

– Он чудовище, господин! – фанатичная преданность Кастета вступила в отчаянную борьбу с животным страхом перед старым боссом. – Он наполовину человек, наполовину завод! Говорят, он интегрировал в свое тело промышленный эфирный реактор. Он рвет стальные балки голыми руками, а его банда – это сотня отмороженных мутантов и браконьеров. Мы для него просто пыль.

Перламутровый интерфейс Системы деликатно мигнул перед глазами манипулятора.

«Внимание. Зафиксирована прямая территориальная угроза. Источник: Криминальный босс „Стартер“. Уровень угрозы: Высокий (Региональный доминант). Прогноз: Избегание конфликта приведет к потере контроля над сектором и падению авторитета. Рекомендация: Силовое поглощение или устранение конкурента. Награда: Полная монополия в промзоне и уникальные души».

– Значит, Стартер хочет мои ключи и мой завод, – холодно резюмировал Змей, и в его голосе зазвучала та самая сталь, от которой в Париже целые синдикаты предпочитали самораспускаться. – Что ж, это даже к лучшему. Я как раз размышлял, как мне легализовать охрану внешнего периметра без привлечения Инквизиции. Сотня мутантов – отличный кадровый резерв.

Кастет недоверчиво уставился на своего босса.

– Вы… вы поедете туда? Но это же ловушка! Он притащит туда всю свою армию! Вам нужно взять всех «баварцев»! И забаррикадироваться!

– Мои рыцари останутся здесь, – отрезал юный князь, поднимаясь из-за стола. – Фабрика не должна простаивать ни минуты, а Николай Петрович не должен отвлекаться от подготовки своего шедевра. Удвойте дозоры. Если хоть одна ржавая мышь Стартера сунется к забору – приказ стрелять на поражение.

Трикстер подхватил трость и небрежно поправил манжеты.

– А на встречу я поеду один. Точнее, почти один. Гиперион засиделся в подвалах поместья. Мальчику нужен свежий воздух и немного активных физических упражнений.

Полночь над заброшенным сталелитейным заводом была черной, как деготь. Огромные корпуса доменных печей возвышались на фоне беззвездного неба, словно скелеты убитых титанов. Территория освещалась лишь редкими кострами, разведенными прямо в ржавых бочках, и тусклым красным светом дешевых эфирных фонарей.

Тяжелый «Руссо-Балт» медленно вкатился в распахнутые ворота, шурша шинами по битому кирпичу. Аларик вышел из машины, опираясь на трость. Личный водитель, следуя строгому приказу, тут же сдал назад и покинул территорию, оставляя князя в полном одиночестве.

Или так только казалось.

Высоко над головой, среди хитросплетения металлических балок и мостовых кранов, бесшумно скользила трехметровая тень. Гиперион, повинуясь ментальной связи с хозяином, активировал маскировочные руны на своей броне. Некро-коту категорически запрещалось мурчать, и зверь, предвкушая охоту, лишь беззвучно щелкал стальными челюстями, сливаясь с индустриальным мраком.

Двор завода был забит людьми Стартера. Около сотни вооруженных до зубов боевиков: киборги с примитивными аугментациями, дезертиры из имперской пехоты с тяжелыми пулеметами и мрачные техномаги-недоучки. Они окружили Аларика плотным кольцом, целясь в безупречно одетого аристократа из всех видов оружия. Тишину нарушал лишь треск костров и лязг передергиваемых затворов.

Из глубины центрального цеха раздались тяжелые, ритмичные шаги. Земля под ногами слегка завибрировала.

Толпа бандитов почтительно расступилась, пропуская своего вожака.

Стартер полностью оправдывал слухи. Это был не человек, а ходячая фабрика. Правая половина его туловища была полностью заменена массивной техномагической конструкцией. Вместо руки – гидравлический манипулятор с интегрированным плазменным резаком. На спине гудел компактный эфирный реактор, от которого к шее и черепу тянулись толстые светящиеся трубки. Уцелевшая половина лица была изуродована глубокими шрамами и выражала абсолютную, звериную жестокость.

– Значит, это ты – тот самый выскочка, – голос Стартера походил на скрежет металла по стеклу, усиленный через дешевый динамик. – Мальчик в дорогом костюмчике, решивший, что можно просто так прийти на мою свалку и начать варить золото.

Барон остановился в десяти шагах от Аларика. Из клапанов на его спине с шипением вырвался пар.

Трикстер даже не моргнул. Он смерил чудовище ленивым, снисходительным взглядом, словно перед ним стоял не смертоносный киборг, а неудачный экспонат кунсткамеры.

– Я предпочитаю термин «инвестор», уважаемый, – бархатный голос Змея разнесся над двором, легко перекрывая гул реактора Стартера. – Я пришел в этот заброшенный сектор, чтобы принести сюда цивилизацию, порядок и чистоту. А вы, как я погляжу, являетесь пережитком варварской эпохи. Зачем вы звали меня? Если хотели попросить милостыню на машинное масло, могли бы просто прислать письменное прошение.

Бандиты вокруг угрожающе зарычали. Стартер лишь расхохотался, и от этого звука с ближайшей крыши посыпалась ржавая крошка.

– У тебя яйца из легированной стали, князек. Уважаю, – киборг поднял свою гидравлическую клешню. – Кастет переметнулся к тебе. Ты вылечил одного из моих псов какой-то новой алхимией. На улицах шепчутся, что ты продаешь эликсиры, возвращающие с того света. Это большие деньги. Мои деньги.

Он сделал тяжелый шаг вперед.

– Условия такие. Ты переписываешь «Красную киноварь» на моих людей. Ты отдаешь рецепт варева. А сам становишься моим ручным алхимиком. Будешь сидеть на цепи и варить для меня. Согласишься – оставлю жизнь и даже разрешу носить твой красивый пиджак. Откажешься – я раздавлю твою черепушку вот этой самой рукой, а твои внутренности размажу по всему двору. Твои игрушечные големы в шляпах тебе не помогут, здесь их нет.

Боевики одобрительно загоготали, сужая кольцо. Оружие хищно уставилось на одинокую фигуру аристократа. Ситуация выглядела абсолютно безвыходной. Для любого нормального человека.

Но Аларик гада Рус никогда не был нормальным.

Змей внутри интригана радостно расправил капюшон. Переговоры окончены. Настало время продемонстрировать местному царьку разницу между грубой силой и истинным, инфернальным могуществом.

Бывший криминальный гений плавно поднял Трость Мефистофеля. Серебряный ворон на набалдашнике ярко вспыхнул рубиновыми глазами.

– Вы ошибаетесь дважды, Стартер, – голос юноши внезапно утратил бархатные нотки, зазвучав холодно и властно, как приговор трибунала. – Во-первых, я никому не отдаю свои активы. А во-вторых… вы ошиблись, решив, что я пришел один.

Аларик изящно ударил концом черной трости о бетон. Звук удара, усиленный магией артефакта, разнесся по двору подобно громовому раскату.

– Гиперион. Голос!

В ту же секунду с небес, из густой тьмы над центральной доменной печью, обрушился рев. Это был не крик животного. Это был звук закипающего реактора, скрежет рвущегося металла и потусторонний вой вырвавшейся из Бездны смерти, слитые в один ужасающий аккорд.

Тень над промзоной обрела плоть. Трехметровая некро-химера рухнула с тридцатиметровой высоты, приземляясь прямо в центр толпы боевиков Стартера. Ударная волна раскидала десяток человек, словно тряпичных кукол.

Монстр выпрямился. Зеленое пламя в глазницах костяной маски полыхнуло с яростью преисподней. Шипастый техномагический хвост со свистом рассек воздух, одним ударом перерубая пополам зазевавшегося бандита вместе с его пулеметом.

Охота началась. И крупная рыба, возомнившая себя акулой, только что осознала, что сама попала в бассейн к левиафану.