Текст книги "Змей из 70х V (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Клаус почтительно распахнул тяжелую дверцу. Машина мягко рыкнула техномагическим мотором и тронулась с места, унося князя в сторону родового поместья и оставляя прекрасную биатлонистку стоять посреди залитой солнцем аллеи с алой розой в руках. Маятник событий набирал скорость, но теперь у Аларика гада Рус появилась еще одна, невероятно красивая причина завоевать этот суровый мир.

Тяжелый броневик с мягким шуршанием шин миновал кованые ворота и плавно вкатился на подъездную аллею. На историческом газоне уже вовсю трудилась нанятая Архипом бригада техномагов-реставраторов. Рабочие споро заделывали взрытые плазмой воронки и восстанавливали ландшафт, но старались держаться как можно дальше от монументальных фигур Клауса и Фрица. «Баварские специалисты» замерли у парадного входа, словно две гранитные скалы в дорогих костюмах, одним своим видом отбивая у подрядчиков любое желание завышать смету или делать перекуры.

Аларик покинул салон автомобиля, легко опираясь на Трость Мефистофеля. Настроение после визита в Александровский пассаж оставалось приподнятым. Изящный отказ голубоглазой биатлонистки лишь добавил в кровь нужную дозу адреналина, напомнив бывшему парижанину, что легкие победы быстро наскучивают.

Едва наследник рода переступил порог парадного холла, как инстинкты, отточенные на криминальном дне, взвыли пожарной сиреной. Сверху, с галереи второго этажа, стремительно и абсолютно бесшумно сорвалась исполинская тень.

Трикстер даже не дрогнул, лишь чуть сместил центр тяжести, когда трехметровая туша, сотканная из мертвой плоти, кевлара и вороненой стали, приземлилась прямо перед ним. Мраморный пол жалобно хрустнул. Когти химеры высекли сноп искр, пытаясь затормозить, но законы физики оказались неумолимы – монстр по инерции проехался на бронированном заду и врезался в массивную дубовую тумбу. Сверху на полированную костяную маску создания с печальным звоном рухнула старинная ваза.

– И тебе добрый день, пушистик, – рассмеялся бывший хирург, элегантно отряхивая рукав сюртука от каменной крошки.

Гиперион тряхнул тяжелой головой, избавляясь от черепков, и издал радостное, раскатистое «МРЯУ», от которого жалобно зазвенели уцелевшие хрустальные подвески на люстре. Некро-кот припал на передние лапы, задрал шипастый техномагический хвост трубой и принялся неистово вилять им из стороны в сторону. Каждый взмах хвоста сопровождался зловещим свистом рассекаемого воздуха.

Из бокового коридора, нервно прижимая к груди пустой серебряный поднос, выглянул Архип.

– Ваше сиятельство… слава Светлым Богам, вы вернулись! Это… это чудовище с самого утра места себе не находит. Сначала оно пыталось поймать солнечного зайчика и выпотрошило два уникальных персидских ковра в библиотеке. А потом принесло мне… мышь.

– Какая прелесть. Заботится о кормильце, – князь шагнул к питомцу и принялся уверенно чесать стык между холодной бронепластиной и живой шерстью на шее химеры. Зверь мгновенно обмяк, завалился на бок и затарахтел с мощностью промышленного дизель-генератора.

– Если бы это была просто мышь, господин! – взмолился старый камердинер, утирая пот со лба. – Он притащил из дренажной системы какую-то жуткую мутировавшую крысу размером с упитанного бульдога! Положил прямо посреди кухни и ждал, пока я ее съем! А когда я тактично отказался, обиженно дыхнул плазмой и спалил остатки фамильного сервиза!

– Гиперион, как тебе не стыдно? Фамильный сервиз – это нерациональная трата энергии, – ласково пожурил монстра Аларик, щелкнув пальцами по костяной маске. – В следующий раз неси добычу сразу Аристарху Львовичу, наш гениальный доктор найдет применение любой органике.

Химера в ответ лишь лениво перевернулась на спину, подставляя для почесушек широкое брюхо, внутри которого сквозь ребра тускло мерцало зеленоватое свечение реактора.

– Ладно, разминать кости, так разминать, – манипулятор озорно улыбнулся и извлек из кармана сюртука массивный стальной шар. Это была деталь ступичного подшипника от разрушенного банковского броневика, которую предусмотрительный интриган прихватил еще утром. – Апорт, котик!

Юноша с силой швырнул двухкилограммовую железяку вдоль длинного коридора.

Реакция Гипериона оказалась поразительной. Трехметровая гора мышц и металла сорвалась с места с невероятной, пугающей грацией. Стальные когти взрыли остатки наборного паркета. Некро-кот нагнал шар еще до того, как тот успел удариться о противоположную стену, ловко подхватил лязгающую деталь челюстями и, радостно рыча сквозь зубы, потрусил обратно.

– Идеальный мальчик. Никаких проблем с покупкой дорогих игрушек в зоомагазинах, – констатировал хозяин поместья, забирая покрытый едкой слюной шар.

Заброс повторился, на этот раз в сторону открытых дверей пустой бальной залы. Зверь умчался следом, по пути едва не снеся дверной косяк.

– Ваше сиятельство, – Архип смахнул невидимую пылинку с подноса, стараясь не смотреть на глубокие борозды в полу. – Завод «Красная киноварь» переоформлен на ваше имя. Курьер доставил документы час назад. Аристарх Львович уже затребовал два грузовых голема для переезда своей… кхм… специфической лаборатории. Говорит, ему критически необходим оперативный простор и хорошая вытяжка.

– Пусть переезжает хоть сегодня ночью. Клаус выделит ему отряд сопровождения из наших молчаливых рыцарей, – Аларик вынул из пространственного кармана трости белоснежный платок и брезгливо вытер пальцы от машинного масла. – Чем быстрее дед наладит синтез «Дыхания Жизни», тем скорее мы возьмем столичный рынок алхимии за горло.

Из бальной залы раздался страшный грохот, звон разбитого стекла и глухое, довольное урчание. Судя по звукам, не рассчитавший тормозной путь Гиперион пробил собой остатки старинной зеркальной стены.

Вскоре в коридоре показалась довольная, густо усыпанная осколками морда. Химера гордо несла в зубах не только пожеванный стальной подшипник, но и увесистый кусок гипсовой лепнины в виде купидона. Питомец аккуратно положил добычу к ногам Трикстера и выжидательно уставился на него светящимися окулярами, требуя заслуженной похвалы.

– Ты мой умник. Настоящий ценитель высокого искусства, – князь с улыбкой потрепал некро-кота по жесткой загривочной шерсти. – Пойдем в кабинет, чудовище. Архип заварит мне свежего чая с чабрецом, а ты покажешь, как умеешь приносить домашние туфли. Только, умоляю, не отрывай при этом ноги прислуге, мне трудно искать новый персонал.

Змей внутри хитроумного аристократа довольно свернулся кольцами. Родовое гнездо гада Рус вновь наполнялось шумной жизнью, пусть эта жизнь и имела весьма специфический, инфернальный оттенок. Игра на большой доске набирала обороты, фигуры уверенно занимали свои позиции, а сам гроссмейстер наслаждался заслуженной передышкой в компании самого преданного, смертоносного и очаровательного создания во всей Империи.

Глава 5

Весенний бал Гильдии столичных промышленников по традиции проходил в Зеркальном дворце и славился вопиющим, почти неприличным размахом. Сводчатые потолки сияли тысячами эфирных светильников, оркестр играл вальсы, причудливо сплетенные с легкими акустическими иллюзиями, а шампанское текло рекой, стоимость которой превышала годовой бюджет небольшого уезда.

Аларик гада Рус появился в бальной зале в гордом одиночестве, но его выход произвел эффект разорвавшейся плазменной гранаты.

Бывший парижский интриган выбрал для вечера безупречный смокинг цвета полуночного неба. Единственным украшением служила Трость Мефистофеля – черное дерево и хищно поблескивающий серебряный ворон на набалдашнике. Молодой князь двигался с грацией сытого леопарда, источая уверенность, которая граничила с абсолютной, звенящей наглостью.

Стоило наследнику древней династии пересечь порог, как музыка, казалось, стала тише. Шумные беседы сменились змеиным шипением перешептываний. Светские львы и акулы бизнеса прекрасно знали, кто именно почтил их своим присутствием. Мальчишка, который должен был тихо умереть от яда, но вместо этого за одну ночь истребил три десятка боевиков, выпотрошил банк «Золотой Гриф» на пять миллионов и обзавелся репутацией человека, заключившего сделку с самой Бездной.

Трикстер взял бокал шампанского с подноса проходящего мимо лакея и чуть заметно улыбнулся. Воздух вокруг буквально вибрировал от чужой зависти, страха и ненависти.

– Ба, кого я вижу! Неужели сам восставший из пепла сирота гада Рус?

Дорогу Аларику преградила стайка молодых, разряженных по последней моде аристократов. Впереди вышагивал граф Орловский – обладатель пухлых губ, вызывающе дорогих часов и наследник одной из крупнейших техномагических верфей. Рядом с ним преданно скалились трое прихлебателей рангом пониже.

– Граф, – манипулятор вежливо склонил голову, хотя в его глазах плясали откровенно издевательские бесята. – Рад видеть, что вы все так же предпочитаете носить бархат. Он отлично скрывает пятна от пролитого от страха вина.

Лицо Орловского пошло красными пятнами. Прихлебатели неуверенно переглянулись.

– Ты слишком много о себе возомнил, выскочка, – процедил граф, придвигаясь ближе. – То, что тебе повезло отбиться от кучки наемников деда Корфа, еще не делает тебя игроком. В столице таких дерзких щенков быстро учат манерам. Говорят, ты купил разваливающийся заводик на окраине? Надеешься конкурировать с нами? Мой отец сотрет твою богадельню в порошок одним росчерком пера.

Юный князь сделал неспешный глоток шампанского. Взгляд Змея стал холодным и пронзительным, словно скальпель в прозекторской.

– Знаете, Илья Николаевич, – голос Аларика упал до интимного, пугающего шепота. – Буквально на днях один пухлый барон тоже пытался угрожать мне списанием активов. Сейчас его юристы заикаются, а сам он вздрагивает от громких звуков. Я бы с удовольствием пригласил вас к себе на газон, чтобы продолжить эту дискуссию… но, увы, квота на удобрения в этом месяце уже закрыта.

Бывший хирург изящно коснулся серебряного ворона на трости. Птица тускло блеснула рубиновым глазом.

– А что касается вашего батюшки… Передайте ему, чтобы лучше следил за контрабандой эфира через восточные доки. Инквизиции будет крайне любопытно узнать, почему маркировка на ящиках не совпадает с таможенными декларациями. Доброго вечера, господа.

Орловский побледнел, словно из него разом выкачали всю кровь, и отшатнулся, забыв закрыть рот. Трикстер небрежно обогнул застывшую компанию, наслаждаясь мелодичным звоном в голове.

«Система: Получен концентрированный заряд ненависти и унижения. Начислено: 2.5 души. Статус объекта „Орловский“: Параноидальный ужас».

Идеальное начало. Но настоящая цель этого вечера находилась в противоположном конце залы.

Она стояла у высокой мраморной колонны, и от нее невозможно было отвести взгляд. Екатерина сменила строгую спортивную форму на струящееся вечернее платье цвета морозного неба. Открытые плечи, идеальная осанка, волосы, уложенные в высокую, сложную прическу с вплетенными нитями жемчуга. Но голубые глаза биатлонистки по-прежнему оставались холодными и скучающими.

Скучать было от чего. Девушку плотным кольцом осаждали кавалеры. Главную скрипку в этом оркестре павлинов играл ротмистр гвардии князь Вяземский – широкоплечий красавец с аксельбантами, чье самомнение бежало впереди него метрах в пятидесяти.

– … и тогда я говорю генералу: «Ваше превосходительство, моя эскадрилья возьмет этот рубеж до обеда!» – заливался соловьем гвардеец, бряцая медалями. – Риск был колоссальный, Катенька, но мы, Вяземские, не привыкли отступать перед опасностью!

Екатерина вежливо, но совершенно безжизненно улыбнулась, явно сканируя толпу в поисках путей к отступлению.

– Риск действительно колоссальный, ротмистр, – раздался бархатный баритон. – Риск того, что мадемуазель уснет от скуки прямо здесь, стоя, рискуя испортить эту великолепную осанку.

Аларик плавно вклинился между ухажерами, бесцеремонно оттесняя возмущенного гвардейца.

– Вы⁈ – Вяземский побагровел, рука рефлекторно дернулась к эфесу парадной сабли. – Да как вы смеете, гада Рус! Это частная беседа!

– Это тактическая ошибка, мой дорогой рубака, – манипулятор одарил соперника снисходительной, почти отеческой улыбкой. – В бою усыплять бдительность противника – это искусство. В светской беседе с прекрасной дамой – преступление, караемое немедленным изгнанием в буфет. Идите, ротмистр. Выпейте пунша. Охладите пыл.

Вяземский открыл было рот, собираясь вызвать наглеца на дуэль, но наткнулся на взгляд юного князя. Тяжелый, мертвый взгляд человека, который видел бездну и вернулся оттуда с ключами. Гвардеец сглотнул, пробормотал что-то невнятное про «поговорим позже» и поспешно ретировался, уводя за собой остальную свиту.

Оставшись наедине со спортсменкой, Аларик изящно оперся на трость и чуть склонил голову.

– Вы распугиваете мою дичь, князь, – голос Екатерины был ровным, но в уголках губ притаилась едва заметная тень улыбки. – Только что вы лишили меня возможности слушать увлекательную историю о героическом захвате какого-то сарая.

– Я просто расчищаю линию стрельбы для снайпера, – парировал интриган, с нескрываемым восхищением оглядывая ее наряд. – Признаться, я думал, что красивее, чем с эфирной винтовкой наперевес, вы быть не можете. Я ошибался. Это платье… оно превращает вас из просто меткого стрелка в оружие массового поражения.

Девушка чуть приподняла бровь, не поддаваясь на лесть.

– А вы, как я погляжу, решили сменить амплуа. Утром дарите розы и читаете стихи, а вечером приходите на бал, чтобы за пять минут нажить себе врагов среди верфей и гвардии. Не слишком ли расточительно для человека, который только-только выбрался из долговой ямы?

– Враги – это признак того, что ты двигаешься вперед, Екатерина. Безликих не ненавидят, – Змей сделал шаг ближе. От спортсменки исходил тонкий аромат морозной свежести и жасмина. – К тому же, я пришел сюда не ради Орловского или этого бряцающего железом ротмистра. Я пришел убедиться, что вы не выбросили мою розу.

Голубые глаза встретились с его, расчетливыми и опасно притягательными. На мгновение между ними повисло то самое искрящееся напряжение, от которого плавятся предохранители в техномагических цепях.

– Роза стоит в вазе на моем туалетном столике, гада Рус, – наконец тихо произнесла она. – Но не обольщайтесь. Это просто дань уважения вашей смелости. Вы играете с огнем. Вяземский злопамятен, а столичные боярские кланы не простят вам той оплеухи, которую вы отвесили банку.

– Пусть попробуют, – Аларик пожал плечами с очаровательной беспечностью фаталиста. – Если мне суждено сгореть, я предпочту сделать это ярко. И, желательно, в хорошей компании.

Раздались первые аккорды нового вальса. Кавалеры начали приглашать дам. Трикстер не стал протягивать руку. Он знал цену паузе.

– Не буду сбивать ваш тренировочный режим, гордость Империи. Танцы до утра вредят меткости, верно? – интриган сделал шаг назад, элегантно поклонившись. – Доброй ночи, Екатерина. Надеюсь, на Кубке Императора вы проявите такую же безжалостность к мишеням, какую проявляете к мужским сердцам.

Он развернулся и неспешно зашагал прочь, растворяясь в толпе танцующих пар. Обернувшись у самого выхода, бывший криминальный гений бросил мимолетный взгляд назад.

Биатлонистка стояла у колонны, провожая его фигуру долгим, задумчивым взглядом. И в этот раз в ее глазах читался не только лед.

«Система: Резонанс установлен. Статус объекта „Екатерина“: Смешанные чувства, растущий интерес. Начислено: 1.5 души (бонус за интригу). Общий эмоциональный фон бальной залы: 80% зависть, 20% страх. Начинаем пассивный сбор».

Аларик довольно покрутил трость в пальцах, выходя на прохладный весенний воздух, где его уже ждал верный броневик. Светский раут прошел именно так, как было задумано: громко, скандально и с прицелом на большое, невероятно интересное будущее.

Шампанское в бокале Аларика догорело, оставляя лишь разочарование от дешевого послевкусия. Гул бальной залы Зеркального дворца, еще недавно бодривший ароматом чужого страха, теперь казался пошлым и утомительным. Трикстер скользнул взглядом по Орловскому, который все еще стоял бледной тенью у колонны, и направился к выходу на террасу. Свежий весенний воздух манил обещанием тишины.

Однако тишина была обманчивой.

В самом темном углу балкона, скрытом от света эфирных светильников густой листвой кадочного лавра, замерла высокая фигура. Мужчина курил тонкую, пахнущую чем-то пряным и запретным цигарку. На нем был строгий черный мундир без знаков различия, но покрой и едва уловимая аура абсолютной власти безошибочно выдавали в нем хищника высшего порядка.

Юный князь замер, опираясь на Трость Мефистофеля. Змей внутри него сладко потянулся, почуяв родственную душу.

– Восхитительный вечер, не находите? – голос незнакомца был низким, чуть хриплым, с интонациями человека, привыкшего выносить смертные приговоры между делом. Он не обернулся, продолжая смотреть на сияющую огнями столицу. – Столько блеска, столько золота… и столько лицемерия в одном месте. Иногда мне кажется, что если бы этот дворец сейчас рухнул, средний уровень IQ в Империи подскочил бы пунктов на пятьдесят.

Аларик усмехнулся, делая шаг ближе. Серебряный ворон на набалдашнике трости хищно блеснул в лунном свете.

– Пятьдесят? Вы оптимист, сударь. Я бы ставил на все семьдесят. При условии, конечно, что Орловский и ротмистр Вяземский в этот момент окажутся в эпицентре обрушения. Впрочем, тогда мы лишимся великолепного источника развлечений. Наблюдать за тем, как их эго пытается пройти сквозь дверной проем, – это отдельный вид искусства.

Мужчина наконец обернулся. Его лицо, резкое, словно высеченное из гранита, с пронзительными, абсолютно бездонными глазами, осветилось огоньком цигарки. Уголки его губ чуть дрогнули в подобии улыбки.

– Князь Аларик гада Рус. Воскресший. Баламут. И, как выяснилось, ценитель качественной мизантропии. Мое имя вам вряд ли что-то скажет, но в определенных кругах меня называют Главным Царским Инквизитором. Или просто… Тенью.

Бывший парижский интриган вежливо склонил голову, ни на секунду не теряя невозмутимости. Инквизитор. Ловец ведьм и еретиков. Идеальный собеседник для человека, в чьем подвале лич варит эликсиры из трупов кредиторов.

– Наслышан, граф. Рад убедиться, что слухи о вашей… кхм… чрезмерной серьезности сильно преувеличены. Признаться, я думал, что при встрече со мной вы первым делом достанете осиновый кол или хотя бы начнете читать молитву об изгнании бесов.

Инквизитор издал сухой, короткий смешок, больше похожий на треск сухой ветки.

– Оставьте колья для любителей драмы в Смольном. Инквизиция ценит эффективность, а не театральные эффекты. К тому же, я не вижу в вас одержимости. Только… восхитительную, почти инфернальную наглость. Знаете, Аларик Всеволодович, я внимательно изучил рапорт майора Воронцовой о событиях в вашем поместье. Ироничные совпадения, родовой камень… Тонкая работа. Даже для меня.

Он сделал глубокую затяжку, и на мгновение его глаза вспыхнули потусторонним, холодным светом, от которого Змей внутри Аларика почтительно притих.

– Но особенно меня поразило ваше посещение банка «Золотой Гриф». Те «баварские специалисты» по безопасности, которых вы привели с собой… Ганс, Фриц и Клаус, кажется?

Аларик замер, его пальцы чуть сильнее сжали черное дерево трости.

– У вас отличные осведомители, Тень. И отличный вкус в одеколонах, если они способны оценить «Дыхание Альп».

– О, дело не в одеколоне, князь, – инквизитор улыбнулся загадочной, леденящей душу улыбкой, от которой воздух вокруг, казалось, стал холоднее. Он приблизился к Аларику вплотную, и его шепот прозвучал прямо над ухом Трикстера, как шелест опавших листьев на кладбище. – Просто брать с собой нежить в костюмах-тройках в центральное отделение банка, чтобы запугать клерков… Это, знаете ли, крайне свежо. Крайне нагло. И крайне… загадочно. Мы будем наблюдать за вашей игрой с большим интересом. Не разочаруйте меня, князь. Скука – это единственный смертный грех, который я не прощаю.

В этот момент оркестр в зале оборвал предыдущий танец. Зазвучали первые, торжественные аккорды величественного имперского вальса.

Инквизитор сделал шаг назад, затушил цигарку о каменные перила террасы и, не отрывая взгляда от глаз Аларика, растворился в воздухе. Буквально. Секунду назад он стоял здесь, а в следующую – его фигура растаяла в тени лавра, не оставив после себя даже запаха пряного табака.

Трикстер остался один, чувствуя, как адреналин бурлит в венах. Главный Инквизитор знает. Знает о рыцарях смерти. И вместо того чтобы отправить карательный отряд, он… наслаждается шоу. Игра на большой доске становилась все более опасной и захватывающей.

– Аларик? Милый, неужели это действительно ты?

Голос, прозвучавший из открытых дверей бальной залы, был подобен звону хрустальных колокольчиков, но в нем слышались нотки, заставившие Змея внутри Трикстера мгновенно свернуться кольцами.

В дверях стояла женщина. Не девушка, не юная спортсменка с колючим взглядом, а настоящая чаровница. Зрелая, порочная красота, подчеркнутая платьем цвета рубина, которое облегало фигуру, как вторая кожа. Рыжие, словно полыхающее пламя, волосы, точеные черты лица и карие глаза, в которых застыло выражение искреннего, почти детского удивления, смешанного с чем-то… хищным.

Она сделала шаг к нему, и в ее ауре Трикстер безошибочно узнал отголоски воспоминаний старого владельца тела. Ностальгия, страсть, предательство и… легкий привкус миндаля. Похоже, у почившего Аларика были весьма бурные отношения с этой дамой.

– Я… я думала, что ты действительно умер. Все эти слухи о чудесном спасении… Я пришла сюда просто чтобы… Чтобы убедиться, – она замолчала, и в ее глазах блеснули фальшивые, но такие убедительные слезы.

Перед глазами Аларика вспыхнуло системное уведомление.

«Система: Резонанс с памятью тела. Объект: Графиня Наталья Потоцкая. Старая подруга владельца тела. Специфика отношений: Высокая степень интимности, смешанная с взаимными манипуляциями. Была одним из подозреваемых в попытке вашего отравления».

Аларик быстро взял себя в руки, надевая маску светского повесы, под которой скрывался холодный, прагматичный Змей.

– Как видите, Наталья, слухи о моей смерти были сильно преувеличены, – он улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, от которой у графини перехватило дыхание. – А архангелы оказались на редкость занудными собеседниками. Пришлось вернуться к вам. На грешной земле всяко веселее.

Он изящно оперся на трость, наслаждаясь моментом. Инквизитор, чаровница из прошлого… Этот бал определенно удался.

– Аларик Всеволодович, – графиня Потоцкая сделала шаг ближе, и от нее исходил тонкий, дурманящий аромат ночной фиалки. – Неужели вы позволите этой великолепной музыке пропасть даром? Вы помните наш последний вальс? Он был… незабываемым.

Она протянула ему руку. Руку, которая, возможно, когда-то держала флакон с ядом, предназначенным для него. Трикстер не заставил себя ждать. Он убрал Трость Мефистофеля, коснулся губами холодных пальцев графини и посмотрел ей прямо в глаза.

– Уверен, Наталья, что этот вальс будет еще более незабываемым, – произнес он, и в его бархатном баритоне прозвучали нотки, от которых у чаровницы по спине пробежали мурашки. – И мы обязательно обсудим все… Ироничные совпадения. Доброго вечера, господа.

Он повел графиню к центру зала, в водоворот танцующих пар. Музыка гремела, Змей внутри Аларика довольно зажмурился, а маятник событий набирал скорость, унося Трикстера к новым, невероятно опасным и захватывающим поворотам его новой, инфернально очаровательной жизни.

Вальс кружил их по залу, словно штормовой ветер, подхвативший два опавших листа. Но Аларик вел в этом танце с непреклонностью стального механизма. Графиня Потоцкая, привыкшая разбивать мужские сердца одним взмахом ресниц, с легким недоумением осознавала, что полностью потеряла контроль над ситуацией. Юноша, которого она помнила податливым и влюбленным глупцом, двигался с пугающей, хищной грацией.

Его ладонь властно скользнула по обнаженной спине Натальи, обжигая кожу даже сквозь тонкий шелк рубинового платья. Шаг, поворот, еще один стремительный пируэт – и пара изящно выскользнула за пределы светового круга, растворившись в густых тенях галереи первого этажа.

Музыка мгновенно стала глуше. Трикстер, не давая спутнице опомниться, потянул ее за собой по узкому служебному коридору, скрытому за тяжелыми бархатными портьерами. Щелчок замка, скрип несмазанных петель – и они оказались в тесной, пропахшей воском и старой древесиной каморке для хранения канделябров. Абсолютная темнота, разрезаемая лишь тонкой полоской света из-под двери.

– Аларик… что ты делаешь? Нас могут хватиться, – ее голос дрогнул, но в этой дрожи слышался не страх, а жгучее, порочное предвкушение.

Вместо ответа манипулятор резким, но выверенным движением прижал графиню к прохладной стене. Его губы обрушились на ее рот – жадно, властно, стирая все границы приличий. Это не был нежный поцелуй влюбленного юнца. Это была атака изголодавшегося хищника, клеймящего свою добычу.

Наталья тихо выдохнула прямо ему в губы, ее руки мгновенно скользнули под лацканы безупречного смокинга, пальцы впились в плечи бывшего парижанина с отчаянной силой. Воздух в тесной каморке мгновенно раскалился, пропитавшись ароматом ее ночной фиалки и терпким запахом мужского одеколона. Змей внутри Аларика торжествовал, чувствуя, как легко рушатся бастионы ее светской сдержанности.

В темноте затрещал рвущийся шелк. Трикстер не тратил время на расшнуровку корсета, его пальцы уверенно находили самые чувствительные точки, заставляя чаровницу выгибаться дугой и глухо, прерывисто стонать, кусая губы в кровь, чтобы не выдать их присутствие случайным слугам за стеной. Страсть, замешанная на темном прошлом, ненависти и первобытном адреналине, поглотила их обоих. Каждый рывок, каждое судорожное прикосновение в этой тесноте были пропитаны ядовитым, разрушительным наслаждением. Графиня цеплялась за него, словно утопающая, полностью отдаваясь безумному ритму, который диктовал воскресший наследник.

Когда напряжение достигло абсолютного пика, когда сознание Натальи помутилось от обжигающей, пульсирующей эйфории, а ее дыхание превратилось в серию хриплых, судорожных всхлипов, Аларик внезапно замер.

Его пальцы, только что дарившие безумную ласку, медленно, неотвратимо сомкнулись на ее тонкой, изящной шее. Хватка была не удушающей, но стальной, демонстрирующей абсолютную, леденящую власть.

– Зачем ты это сделала, Наташа? – прошептал он ей прямо на ухо. Голос Змея был бархатным, глубоким, но в нем лязгнула смертоносная сталь. – Зачем ты подлила тот яд в мой бокал?

Эйфория разбилась вдребезги о бетонную стену реальности. Глаза Потоцкой широко распахнулись в темноте. Она попыталась дернуться, вырваться из капкана его тела, но хватка на горле чуть усилилась, жестко фиксируя чаровницу у стены.

– Я… я не понимаю, о чем ты… – прохрипела она, пытаясь сохранить остатки самообладания, но ее аура уже полыхала паникой.

– Не лги мне. Только не сейчас, когда ты так восхитительно податлива, – губы интригана скользнули по ее ключице, оставив легкий, дразнящий укус, контрастирующий с убийственным давлением руки. – Адель, мышьяк, слезы вдовы… Я знаю вкус каждого ингредиента. Я прошел через Бездну и вернулся. Я знаю всё. Кто дал тебе заказ? Корф? «Золотой Гриф»? Отвечай, пока я не решил, что твоя прекрасная шея выглядит слишком хрупкой для этого мира.

В подтверждение своих слов он чуть надавил большим пальцем на сонную артерию. Легкая предобморочная слабость смешалась в сознании графини с остаточным сексуальным дурманом. Ее защита была взломана, растоптана и уничтожена в самом уязвимом состоянии.

– Это… это были люди из Канцелярии! – сорвавшимся шепотом выдохнула она, и по ее щекам покатились настоящие, горькие слезы. – И Орловский-старший! Они обещали, что если род гада Рус угаснет, мои карточные долги будут списаны! Аларик, прости меня! Я не хотела, они заставили!

– Какая очаровательная банальность. Продать старого друга за долги, – холодно констатировал бывший хирург.

Перед глазами манипулятора мгновенно развернулся перламутровый интерфейс Системы, реагируя на абсолютное подчинение жертвы.

«Условия выполнены. Жертва сломлена и признала вину. Доступен уникальный предмет: „Контракт Абсолютного Подчинения“ (Свиток Душ). Стоимость: 5 душ. Свойства: Привязывает ауру должника к владельцу. Невозможность причинить вред хозяину, невозможность лгать, полная покорность. При попытке нарушить условия – мгновенное выгорание нервной системы».

Мысленно подтвердив покупку, Аларик разжал пальцы на ее горле. В его руке из пустоты соткался призрачный, мерцающий багровым светом пергамент.

– Смотри на меня, Наталья, – приказал он, и в тесной каморке стало ощутимо холоднее. – Мы скрылись от всех. Никто не видел, как мы вошли сюда. Если я прямо сейчас поверну свои руки на пару градусов, раздастся тихий хруст. Я выйду отсюда, поправлю галстук, выпью шампанского и пожму руку Главному Инквизитору. А твой хладный труп найдут лишь под утро. И знаешь, что самое забавное? Тень спишет это на тех же людей, что наняли тебя.

Она затряслась, судорожно пытаясь прикрыть разорванное декольте. Взгляд некогда всесильной светской львицы был полон животного, первобытного ужаса. Она верила каждому его слову.

– Что… что ты хочешь? – прошептала графиня, съезжая по стене.

– Извинений, – Трикстер ослепительно улыбнулся в темноте и прижал мерцающий контракт к ее груди, туда, где бешено колотилось перепуганное сердце. – Искупления, моя дорогая. Ты поставила мою жизнь на кон, теперь твоя жизнь принадлежит мне. Подпиши.

– Что это? Магия крови? – она с ужасом уставилась на багровые руны, которые начали медленно переползать с пергамента на ее бледную кожу.

– Это твоя гарантия безопасности от гнева Инквизиции. И от моего гнева, – бархатный голос Змея не терпел возражений. – Ты станешь моими глазами и ушами в высшем свете. Ты будешь спать с теми, на кого я укажу, и воровать те секреты, которые мне понадобятся. Ты станешь моей личной, покорной служанкой. Без права на отказ. Без возможности предать. Соглашайся, Наташа. Альтернатива лежит на этом пыльном полу со сломанной шеей.

Потоцкая закрыла глаза. Выбора не было. Она чувствовала, как древняя, инфернальная магия уже оплетает ее ауру стальными цепями.

– Я… я согласна. Я принимаю условия, господин, – выдохнула она одними губами.

Багровый свет вспыхнул и погас, впитавшись в ее грудь крошечной, невидимой глазу татуировкой в виде свернувшегося змея. Контракт был заключен.