Текст книги "Змей из 70х V (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 17

Ночь опустилась на промзону густым, неестественным туманом. Белесая пелена ползла от реки, неохотно расступаясь перед магическими прожекторами «Красной киновари».

Стартер, лично проверявший внешний периметр, недовольно повел кибернетическим плечом. Встроенные в его оптический протез тепловизоры сбоили, выдавая странную рябь. Воздух пах не привычной заводской гарью, а влажным шелком, цветущей вишней и… кровью.

– Третий пост, статус, – рыкнул киборг в переговорное устройство на запястье.

В ответ раздался лишь ровный статический шум.

Глава охраны оскалился. Его механическая рука, выкованная из стигийской стали, с тихим гудением активировала встроенные плазменные контуры.

– Тревога по периметру! Внутренний двор, перекрыть все входы! – рявкнул он, срываясь с места.

Но враг уже был здесь. Они не ломали ворота и не использовали шумные эфирные бомбы. Они струились сквозь туман, как вода сквозь пальцы.

Из белесой мглы прямо перед Стартером вынырнула фигура, затянутая в черное. Никакой брони. Только плотная ткань и изогнутый клинок, лезвие которого едва заметно светилось бледно-голубым светом. Это была не магия Бездны и не эфир. Это была Ци – концентрированная жизненная энергия, превращающая сталь в абсолютное оружие.

Ассасин ударил в прыжке, метя в сочленение между шеей и кибернетическим торсом.

Стартер, привыкший к грубым уличным дракам и неповоротливым големам, едва успел подставить стигийский протез. Раздался пронзительный визг металла. Клинок синоби не сломался от столкновения с прочнейшим сплавом Империи – он оставил на матово-черной поверхности глубокую, дымящуюся борозду. Ударная волна от столкновения двух энергий отшвырнула киборга на несколько метров.

– Какого дьявола… – выдохнул бывший криминальный барон, тяжело поднимаясь.

Двор заполнялся тенями. Их было не меньше двух десятков. Бойцы «Ржавых», попытавшиеся открыть огонь из автоматов, падали один за другим. Пули либо проходили мимо, искаженные странными миражами, либо разрубались в полете немыслимыми, сверхзвуковыми взмахами катан.

Восточный синдикат действовал с пугающей, механической эффективностью. Они искали цель. И, к несчастью для них, цель находилась совсем в другом месте.

Двери центрального цеха с грохотом распахнулись. На залитый кровью асфальт вышли Клаус и Фриц. «Баварские специалисты» скинули свои уютные котелки и пальто. Под ними обнаружились строгие тактические костюмы, усиленные рунами некромантской плотности.

Рыцари смерти не стали доставать пистолеты. В их руках тускло блеснули тяжелые армейские тесаки.

Два ассасина «Багрового Лотоса» мгновенно сменили траекторию, атакуя новых противников. Их клинки, пропитанные Ци, с легкостью распороли кевлар и глубоко вошли в грудные клетки Клауса и Фрица. Обычный человек, даже элитный гвардеец, рухнул бы замертво.

Но баварцы лишь меланхолично посмотрели на торчащие из их тел катаны. Мертвая плоть, лишенная нервных окончаний, не чувствовала боли.

Фриц тяжелым, неотвратимым движением перехватил руку опешившего синоби и с влажным хрустом сломал ее в локте. Клаус, не обращая внимания на лезвие в своих легких, просто шагнул вперед, насаживаясь на клинок еще глубже, и снес второму нападающему половину черепа ударом тесака.

Восточные убийцы замерли. Их выверенная тактика дала сбой. Они привыкли убивать живых, манипулируя их болевыми точками и страхом. Но эти двое не испытывали ни того, ни другого.

– Живыми не брать! – прорычал Стартер, врубаясь в ряды противника. Его плазменный резак наконец-то нашел цель, перерубив одного из синоби пополам.

Бой превратился в мясорубку. Эстетика смертоносного восточного шелка столкнулась с беспощадной, индустриальной сталью столичной нежити. Туман окрасился в багровые тона. Поняв, что нужного им человека здесь нет, а потери превышают допустимые нормы, командир отряда синоби издал короткий, резкий свист.

Тени мгновенно отступили, растворяясь в тумане так же внезапно, как и появились, оставив на асфальте пятерых своих мертвых собратьев и десяток убитых охранников завода.

Стартер, тяжело дыша, активировал переговорный амулет. Из пробитой гидравлики на его плече хлестала черная жидкость.

– Ваше сиятельство, – хрипло доложил киборг. – Они приходили. «Лотос». Это не люди, это демоны. Мы отбились, баварцы превратили нескольких в фарш, но периметр прорван. Их клинки режут стигийскую сталь.

Голос Аларика, донесшийся из кристалла, был обманчиво спокоен:

– Потери?

– Двенадцать наших убито. Клаус и Фриц похожи на подушки для иголок, им понадобится штопка у доктора Аристарха. Но мы удержали завод.

– Завод им не нужен, Стартер, – задумчиво произнес Теневой Владыка. – Они прощупывали нашу оборону. Очистите двор. Трупы восточных гостей сложите в криокамеру, я хочу, чтобы дедушка их изучил. И усильте дозоры. Следующий удар будет направлен в самое сердце.

Пока на окраине столицы лилась кровь, в родовом поместье гада Рус царила тишина. Аларик спускался по каменным ступеням в самую старую часть усадьбы – подземные архивы.

Воздух здесь был сухим и пах старой бумагой, сургучом и ушедшими эпохами. Эфирные светильники зажигались один за другим, повинуясь шагам юного князя, выхватывая из мрака массивные дубовые стеллажи, заставленные дневниками, гроссбухами и историческими хрониками рода.

Манипулятору нужны были ответы. Как его отец, Всеволод гада Рус – человек, слывший в высшем свете талантливым, но весьма мирным исследователем эфирных аномалий – сумел приручить Грандмастера восточных ассасинов?

Аларик миновал секции с финансовыми отчетами и остановился у глухой каменной стены в самом дальнем тупике архива. Обычный человек ничего бы не заметил. Но зрение Теневого Владыки безошибочно выхватило сложный контур кровной печати, скрытый под слоем многолетней пыли.

Юноша снял белоснежную перчатку, поднес большой палец к серебряному клюву ворона на набалдашнике трости и слегка уколол кожу. Выступила капля темной, почти черной крови. Трикстер прижал палец к центру невидимой печати.

Камень глухо заскрежетал, подаваясь назад, и стена отъехала в сторону, открывая доступ к небольшой скрытой нише.

Внутри не было ни золота, ни артефактов. Только небольшая шкатулка из красного дерева, инкрустированная перламутром.

Аларик перенес шкатулку на ближайший читальный стол, смахнул вековую пыль и откинул крышку. Внутри лежали несколько толстых тетрадей в кожаных переплетах, исписанных убористым, элегантным почерком. Дневники Всеволода.

Князь открыл первый том, датированный двадцатью пятью годами ранее. Страницы хранили записи об экспедициях на Дальний Восток, о поисках редких эфирных минералов в горах Тянь-Шаня и торговых сделках с местными князьками. Ничего необычного.

Бывший криминальный гений перешел ко второй тетради. Здесь характер записей резко изменился. Чернила местами выцвели, а некоторые страницы были покрыты темными, бурыми пятнами, подозрительно напоминающими старую кровь.

Аларик впился взглядом в строки:

«Октябрь. Год Лошади. Я нашел его в ущелье Пяти Ветров. Местные гиды отказались идти туда, утверждая, что там обитают злые духи. То, что я увидел, действительно походило на бойню демонов. Несколько десятков растерзанных тел в одеждах клана „Багровый Лотос“. И один человек в центре этого кровавого месива. Он был жив, но его раны… ни один обычный человек не выжил бы. Его предали. Собственные ученики, жаждущие власти, загнали его в ловушку. Я должен был уйти. Имперскому дипломату не следует вмешиваться в криминальные войны варваров. Но я увидел в его глазах не мольбу о пощаде, а ярость упавшего бога».

Юноша перелистнул страницу, чувствуя, как мозаика окончательно складывается в пугающую картину.

«Я потратил три дня и почти весь запас элитных имперских зелий, чтобы вытащить его с того света. Когда он пришел в себя, он назвал свое имя. Аридан Хелсмут Итари Пантократор Алисад. Для гильдий Востока он – Голова Дракона. Абсолютный Грандмастер. Тот, кто заставляет плакать самих демонов. Он был уничтожен. Не физически, но морально. Предательство любимого ученика, Лонгвея, сломило то, что не могла сломить сталь. Синдикат перешел в руки узурпатора. Аридан произнес клятву Крови и Тени. Он сказал: „Моя империя обратилась в прах, а моя жизнь теперь принадлежит тебе, чужестранец. Отныне мой клинок будет защищать твой род, пока бьется мое сердце“».

Аларик тяжело опустился на деревянный стул, не отрывая взгляда от старых страниц.

«Декабрь. Мы вернулись в столицу. Аридан взял имя Архип. Величайший убийца континента добровольно надел ливрею слуги. Моя жена смеется и говорит, что у нас самый тихий и вежливый дворецкий в мире. Если бы она только знала, что этот „вежливый старик“ на прошлой неделе голыми руками остановил экипаж, у которого отказали тормоза, и никто этого даже не заметил. Я боюсь за нашего нерожденного сына. Мои исследования Высших Сфер привлекли внимание тех, кто стоит за Канцлером. Если со мной что-то случится, Архип – единственная гарантия того, что мой наследник доживет до своего совершеннолетия».

Последняя запись обрывалась на полуслове.

Теневой Владыка аккуратно закрыл дневник и провел рукой по тисненой коже переплета.

Двадцать лет. Этот монстр в обличье дряхлого старика двадцать лет терпел унижения, заваривал чай, вытирал пыль и выслушивал капризы избалованного мальчишки, которым был Аларик до слияния с Змеем. А по ночам, когда поместье засыпало, «тихий слуга» превращался в ангела смерти, вырезая наемников, отравителей и шпионов, подосланных Орловским и другими стервятниками. Архип был невидимым щитом, разбившимся о который, враги даже не понимали, что их убило.

И теперь прошлое пришло за ним. Ученик, предавший наставника, возжелал окончательно стереть тень своего учителя с лица земли.

– Значит, Голова Дракона, – эхо голоса Аларика прокатилось по сводам архива.

Юный князь поднялся. В его душе не было ни страха, ни злости на старика за сокрытие правды. Было лишь глубочайшее, искреннее уважение. Трикстер, сам прошедший через предательство в своей прошлой парижской жизни, как никто другой понимал боль потерянной империи.

Он не собирался выдавать Архипа. Наоборот. Змей собирался использовать этот конфликт, чтобы раз и навсегда показать Востоку, что в столице Империи появился хищник, рядом с которым их синдикаты покажутся стайкой пугливых мальков.

Манипулятор подхватил дневники, спрятал их в пространственный карман трости и направился к лестнице. Внезапно его слух уловил едва заметный шорох наверху, на первом этаже поместья.

Звук был слишком тихим для тяжелых шагов гвардейцев, но слишком тяжелым для призраков. Аларик замер на ступенях, прикрыв глаза и разворачивая Ауру Абсолютного Доминирования на минимальный радиус.

В холле кто-то был. И этот кто-то двигался с той же пугающей, смертоносной грацией, что и убийцы на заводе. Синдикат «Багровый Лотос» решил нанести двойной удар: прощупать оборону предприятия и одновременно отправить элитную группу ликвидаторов прямо в логово гада Рус.

На губах Теневого Владыки заиграла холодная, предвкушающая улыбка.

– Идеально заваренный чай, говоришь? – прошептал интриган, вспоминая утренний инцидент с летящей иглой. – Посмотрим, как ты справляешься с сервировкой стола, когда на ужин заявляются незваные гости.

Трость Мефистофеля в руке князя хищно блеснула в полумраке архива. Аларик ускорил шаг, поднимаясь навстречу тьме, которая имела наглость вторгнуться в его дом. Спектакль под названием «Пробуждение Дракона» должен был начаться прямо сейчас. И Трикстер намеревался насладиться им из самого первого ряда.

Ступени старинной каменной лестницы, ведущей из подземелий, поглощали звуки шагов. Аларик гада Рус поднимался из архива, полностью скрыв свою инфернальную ауру. Теневой Владыка, способный одним импульсом воли поставить на колени половину Императорского двора, сейчас превратился в абсолютное ничто, слившись с мраком коридора.

Интуиция, отточенная переходом на Четвертый Круг, безошибочно рисовала карту вторжения.

Их было шестеро. Элита «Багрового Лотоса». В отличие от ударного отряда, устроившего шумную резню на заводе Стартера, эти гости двигались иначе. Они не ломали двери и не резали обычную охрану поместья, погрузив ночных сторожей в глубокий, неестественный сон с помощью парализующих благовоний. Синоби текли сквозь просторные залы первого этажа, словно ртуть, оставляя за собой лишь едва уловимый запах озона и сушеной гвоздики.

Они искали не хозяина дома. Их траектория безошибочно вела к служебному крылу, где располагались скромные покои старого камердинера.

Бывший криминальный гений остановился на резном деревянном балконе второго яруса, выходящем в главную галерею. Отсюда, скрытый плотной бархатной портьерой, интриган имел идеальный обзор. Он мог бы призвать Фантома. Мог бы сам спуститься вниз и превратить незваных гостей в пепел одним прикосновением, пополнив запас душ. Но Змей жаждал зрелища. Ему нужно было увидеть пробуждение Дракона.

Лунный свет, льющийся сквозь высокие витражные окна, расчертил паркет галереи серебряными квадратами.

Шестеро убийц возникли в дальнем конце коридора. Они были затянуты в матово-черный шелк, поглощающий свет, лишь на левых плечах тускло багровели вышитые цветы лотоса. Никакого огнестрельного оружия – только изогнутые клинки за спиной и смертоносные лезвия, закрепленные на предплечьях.

Восточные ассасины бесшумно скользили к резным дверям служебного крыла, рассредоточившись для идеального штурма. Лидер группы, чье лицо скрывала полумаска демона-Они, поднял руку, отдавая немой приказ.

В этот момент массивные двери мягко, без единого скрипа, отворились сами.

На пороге стоял Архип.

Старый слуга выглядел так, словно его подняли посреди ночи ради рутинного поручения, к которому он был абсолютно готов. На нем был надет безупречно выглаженный сюртук, на шее красовался идеально повязанный пластрон. В руках камердинер держал тяжелый серебряный поднос. На нем грациозно покоился пузатый заварочный чайник из китайского фарфора и две изящные чашки. От носика поднимался легкий, ароматный пар, пахнущий бергамотом и жасмином.

Убийцы на мгновение замерли. Они ожидали встретить сопротивление, ловушки или сбежавшего в панике старика. Но никак не дворецкого, предлагающего полуночное чаепитие.

– Господа, – скрипучий, по-старчески надтреснутый голос Архипа нарушил звенящую тишину галереи. Слуга даже не моргнул, глядя на шестерых вооруженных до зубов фантомов. – Вы используете черный ход, не вытерев ноги. И смею заметить, наследили вы изрядно. Хозяин не терпит грязи на персидских коврах.

Лидер группы синоби не стал тратить время на разговоры. Если этот старик – и есть легендарная Голова Дракона, то старость окончательно лишила его рассудка. Ассасин сделал едва уловимый выпад левой рукой. Три метательные звезды, смазанные парализующим ядом, сорвались с его пальцев, устремившись прямо в лицо камердинеру.

Аларик на балконе затаил дыхание.

То, что последовало дальше, больше походило на немыслимый, искажающий реальность танец, чем на бой.

Архип не уронил поднос. Он даже не шелохнулся всем телом. Дворецкий лишь чуть наклонил серебряную плоскость, которую держал в руках.

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Три смертоносные звезды с мелодичным звоном отскочили от полированного серебра, срикошетив точно в стены, не задев ни фарфоровый чайник, ни самого слугу.

В глазах лидера синоби мелькнуло искреннее недоумение, которое тут же сменилось профессиональной яростью. Он подал знак, и двое бойцов сорвались с места, обнажая клинки, напитанные бледно-голубым свечением Ци. Они атаковали синхронно, беря старика в «ножницы» – один бил на уровне шеи, второй метил под колени.

Время для камердинера словно потекло в ином русле.

Старик неуловимо сместился в сторону. Его правая рука, всё еще придерживающая край подноса, описала плавную дугу. Серебряный край встретился с клинком, летящим в шею. Вместо того чтобы разрубить мягкий металл, катана соскользнула, увлекая нападающего за собой. Архип, используя инерцию врага, сделал шаг навстречу и изящно, почти ласково, ударил днищем тяжелого фарфорового чайника прямо в висок второго ассасина.

Раздался влажный, тошнотворный хруст. Чайник, напитанный абсолютной внутренней энергией Грандмастера, обрел прочность алмаза. Череп синоби смялся, и убийца кулем рухнул на паркет.

Первый нападающий, потеряв равновесие от отраженного удара, попытался развернуться. Но старый слуга уже оказался у него за спиной. Свободной левой рукой Архип перехватил запястье врага, резким рывком вывернул его под неестественным углом, заставив выронить меч, и небрежным тычком пальцев в основание шеи перебил шейные позвонки.

Два элитных убийцы «Багрового Лотоса» были мертвы. На всё ушло не более двух секунд. Ни одна капля чая не пролилась мимо.

Галерея погрузилась в мертвую тишину, нарушаемую лишь тихим свистом пара из фарфорового носика.

Оставшиеся четверо ассасинов попятились. Иллюзия беспомощного старца рухнула, оставив их лицом к лицу с ожившим кошмаром Дальнего Востока. Тем самым монстром, чье имя когда-то произносили только шепотом.

– Я просил вытирать ноги, – ровным тоном напомнил Архип, переступая через труп. В его позе больше не было старческой сутулости. Спина выпрямилась, а фигура словно раздалась вширь, заполняя собой всё пространство коридора. – Лонгвей прислал детей, не знающих манер. Как прискорбно.

– Убить предателя! – взревел лидер, теряя хладнокровие. Его клинок вспыхнул ослепительно ярким пламенем Ци.

Оставшаяся четверка бросилась в атаку одновременно. Это был идеальный, смертоносный шквал, от которого невозможно было уйти. Воздух в галерее зазвенел от напряжения.

Трикстер, наблюдающий с высоты, подался вперед, впившись пальцами в деревянные перила. Он ожидал всплеска магии, разрушительной волны, которая снесет стены поместья. Но Грандмастер убийц работал иначе. Его искусство заключалось в абсолютной экономии движений.

Архип шагнул прямо в центр этой стальной бури.

Серебряный поднос в его руке превратился в непробиваемый щит и разящий диск одновременно. Он отбил вертикальный удар лидера, оглушительно лязгнув металлом о металл. В ту же долю секунды старик подкинул заварочный чайник в воздух. Освободившейся правой рукой он перехватил запястье второго нападающего, направив его же клинок в живот третьего.

Пока пронзенный синоби падал, хрипя и захлебываясь кровью, Архип изящно подставил поднос под летящий вниз чайник.

Дзинь. Фарфор мягко опустился на серебро.

Четвертый убийца, обойдя с фланга, попытался ударить в спину. Дворецкий даже не повернулся. Он резко наклонил поднос. Из носика чайника вырвалась струя крутого кипятка, смешанного с концентрированной Ци. Жгучая жидкость, превратившаяся в абсолютное оружие, ударила синоби прямо в глаза сквозь прорези маски.

Ассасин истошно завопил, бросая оружие и закрывая лицо руками. Его аура начала буквально плавиться от соприкосновения с чужеродной, превосходящей энергией.

В живых остался только лидер группы. Потеряв всех своих людей за несколько ударов сердца, он отшатнулся, тяжело дыша. Его глаза под маской-Они расширились от первобытного, парализующего ужаса.

– Ты… ты чудовище… – прохрипел командир, отступая к витражному окну. – Нефритовый Трон… всё равно падет…

– Трон – это всего лишь кусок резного камня, юноша, – голос Архипа больше не скрипел. Он звучал раскатисто и глубоко, как рык пробудившегося зверя. – А вот ковры в этом доме стоят целое состояние.

Старик сделал один неуловимый, скользящий шаг.

Он оказался вплотную к лидеру ассасинов. Правая рука слуги метнулась вперед с такой скоростью, что воздух возмущенно хлопнул. Пальцы Архипа, сложенные щепотью, пробили грудную клетку синоби, как бумагу, раздробив ребра и остановив сердце одним хирургически точным касанием.

Убийца замер. Жизнь покинула его тело мгновенно.

Дворецкий брезгливо выдернул руку. Тело последнего незваного гостя мешком осело на паркет. Ни единая капля крови не запятнала белоснежных манжет старого слуги и не упала на драгоценный ковер. Вся жестокость свершилась с пугающей, стерильной чистотой.

Архип стоял посреди залитого лунным светом коридора, окруженный шестью трупами элитных убийц. Он глубоко вздохнул, его широкие плечи вновь опустились, спина сгорбилась. Монстр Востока спрятался обратно под маску покорного старика.

Он достал из кармана сюртука кипенно-белый платок, тщательно протер им серебряный поднос, смахнув несуществующую пыль, и аккуратно поправил сдвинувшуюся фарфоровую чашку.

Раздались неспешные, ритмичные аплодисменты.

Аларик гада Рус вышел из тени на балконе и медленно спустился по широкой парадной лестнице. Трость Мефистофеля гулко постукивала по мраморным ступеням. Губы юного князя были изогнуты в восхищенной, леденящей душу полуулыбке. Глаза интригана сияли инфернальным золотом, отражая лунный свет.

– Браво. Истинное, первозданное искусство, – произнес Теневой Владыка, останавливаясь в нескольких шагах от слуги. Бывший криминальный гений окинул взглядом распластанные тела. – Знаешь, я повидал немало смертей в своей прошлой жизни. Я видел работу лучших наемников Канцелярии и мясников с окраин. Но то, как ты орудуешь заварочным чайником… это достойно отдельной главы в истории Империи.

Камердинер не дрогнул. Он спокойно посмотрел на своего господина, и в его водянистых глазах больше не было притворства.

– Вы наблюдали за мной, ваше сиятельство.

– Трудно не наблюдать за человеком, который ловит отравленные иглы пальцами и игнорирует убер-нежить в саду, Архип. Или мне следует называть тебя иначе?

Старик опустил взгляд на серебряный поднос в своих руках. Чай всё еще испускал легкий, ароматный пар.

– Мое имя, данное при рождении, вряд ли имеет значение для этого дома. Но те, кто прислал этих мертвецов, называют меня Головой Дракона.

– Поэтично, – Аларик подошел ближе и изящно, двумя пальцами в перчатке, взял с подноса одну из фарфоровых чашек. Он вдохнул аромат бергамота. – И почему же Голова Дракона, способный в одиночку вырезать элитный синдикат, решил стирать мои рубашки и подавать мне завтрак в постель?

Архип медленно поднял голову. В его взгляде читалась бесконечная, тяжелая усталость человека, прожившего слишком долго и видевшего слишком много предательств.

– Потому что двадцать лет назад ваш отец, Всеволод, вытащил меня из Бездны, когда моя собственная империя отвернулась от меня. И я поклялся своей кровью и честью, что его род не угаснет, пока я могу дышать. Я скрывался в тени, чтобы вы могли жить под солнцем.

Старик сделал паузу, обводя взглядом разрубленные тела синоби.

– Но, кажется, тени стали слишком густыми. Мое прошлое пришло в ваш дом, князь. И они не остановятся.

Архип перехватил поднос левой рукой, а правой достал из кармана сложенный вчетверо, запятнанный кровью кусок шелка – знамя «Багрового Лотоса», которое он снял с одного из нападавших перед тем, как сломать ему шею.

Дворецкий протянул шелк Аларику.

– Простите меня, мой господин, за то, что навлек эту скверну на ваш порог, – произнес старик ровным, лишенным эмоций тоном. Камердинер аккуратно стер салфеткой невидимое пятно с подноса, повернулся к ошеломленному изяществом бойни Трикстеру и добавил: – Кажется, ваше сиятельство, нам пора серьезно поговорить.