Текст книги "Гробница Александра"

Автор книги: Шое Хемингуэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Том всегда любил рассматривать эту икону, а в то утро она вызывала в нем особый интерес, поскольку книга конца восемнадцатого века, на которую он приехал взглянуть, представляла собой версию «Деяний Александра», иллюстрированную тем же монахом-иконописцем Иоаннисом Корнаросом, который написал эту икону. О книге настоятель рассказал Тому минувшим летом, но у него не было времени посмотреть ее, и теперь не терпелось увидеть, как воплотил «Деяния Александра» мастер-миниатюрист. Тем более что эта его работа была практически неизвестна даже специалистам. За все время своего пребывания на посту, настоятель никому ее не показывал. В монастыре имелся небольшой, но ценный музей, где монахи выставили многие из своих сокровищ, однако иллюстрированный Корнаросом манускрипт «Деяний Александра» там представлен не был. Настоятель не считал его церковной реликвией, поскольку текст не являлся религиозным в строгом смысле слова.

Закончив молиться, брат Стелиос направился к выходу. Том пошел ему навстречу и, остановив прямо перед великой иконой, представился:

– Брат Стелиос, я – Том Карр, работаю на раскопках Диктейского святилища. Мы с вами коротко встречались этим летом и в прошлом году. У меня сегодня утром была назначена встреча с настоятелем, но женщина из магазина сказала, что он уехал, и предложила поговорить с вами.

– Мистер Карр, конечно же, я вас помню. Добро пожаловать в Топлу. Настоятель предупредил меня, что вы приедете сегодня утром. Он просил передать вам свои извинения и велел оказать любую помощь. Его вчера срочно вызвали в Ираклион по церковным делам. Я уже выложил для вас манускрипт, которым вы интересуетесь.

– Замечательно. Я с особым волнением жду встречи с ним, поскольку его иллюстрировал Иоаннис Корнарос, художник, написавший эту восхитительную икону.

– Да. Вы и впрямь получите удовольствие. Я вчера полистал этот манускрипт. Иллюстрации превосходны. А знаете, на этой иконе, возможно, Александр тоже присутствует. Взгляните на сцену, в которой два царя преклонили колени перед Адамом. – Брат Стелиос подошел поближе к иконе и указал рукой на упомянутую им сцену: – Это сцена мольбы: «Спаси, Господи, рабов твоих, наших верных правителей, и храни их под заступничеством Своим; смети всех врагов с пути их и даруй им спасение и вечный покой». Как видите, один из царей очень напоминает Александра Великого в зрелые годы, каким Корнарос изобразил его в «Деяниях». Думаю, для Корнароса было естественным выбрать Александра Великого, поскольку всех земных владык он воплотил всего в двух фигурах. Кто второй – не знаю, возможно, кто-то из римских императоров, например Август или Константин. Или еще кто-нибудь из византийских правителей. – Стелиос направился к выходу и сделал знак Тому следовать за ним. – Манускрипт наверху, в библиотеке. Обычно мы посетителей туда не допускаем, поскольку библиотека находится в той части монастыря, где живут монахи, но раз настоятеля нет, и я здесь вообще один, я решил, что так будет лучше для сохранности манускрипта – чтобы не переносить его.

Том последовал за Стелиосом по внешней лестнице, пристроенной к зданию и ведущей со двора на второй этаж. Поднявшись по ней и обойдя угол дома, они подошли ко входу в библиотеку. Брат Стелиос достал старинный ключ и отпер дверь. Небольшое помещение со встроенными в стены деревянными полками было сплошь заставлено старинными книгами. В центре стоял обширный стол, в середине которого на специальную подставку был водружен манускрипт. Брат Стелиос раздвинул шторы на двух ближайших окнах, а потом распахнул сами окна, впустив дневной свет и свежий воздух.

– Устраивайтесь поудобней. Сколько времени вам потребуется? – спросил он Тома.

– Благодарю вас, брат Стелиос. Я чрезвычайно признателен, что вы не пожалели времени, чтобы помочь мне. Думаю, управлюсь часа за два.

– Очень хорошо. Можете не спешить. Через некоторое время я загляну, чтобы справиться, как у вас идут дела.

Монах вышел, оставив дверь открытой – вероятно, чтобы усилить движение воздуха. Сделав глубокий вдох, Том сел напротив манускрипта и приготовился его изучать. Он достал блокнот, лупу и выложил на стол. Манускрипт был одет в изящный кожаный переплет. Том начал с волнением листать страницы. Многие сцены были ему знакомы по другим изданиям. Должно быть, Корнарос видел более ранние версии «Деяний Александра», поскольку целый ряд эпизодов воспроизводил каноническую иконографию. Возможно, художник изучал старинные списки во время пребывания в монастыре Святой Екатерины на горе Синай. Или когда жил на Кипре, где старые греческие традиции очень сильны. Страницы манускрипта были сделаны из пергамента, каждой главе предпосылалась иллюстрация.

Первая, привлекшая внимание Тома, изображала сюжет, традиционный для всех «Деяний», – миф, возникший спустя много времени после смерти Александра. Картинка представляла Олимпию, мать Александра, и египетского фараона-чародея Нектанебо Второго – по совпадению того самого, чей саркофаг был привезен в Британский музей и поначалу, пока не расшифровали иероглифическую надпись, принят за саркофаг Александра. Согласно «Деяниям», когда персидский царь Артаксеркс вторгся в Египет в 442 году до новой эры, правивший тогда фараон Нектанебо, провидя свое неминуемое поражение, бежал в Македонию, где был принят Филипом Вторым под покровительство царского двора. Нектанебо якобы влюбился в Олимпию и замыслил соблазнить ее с помощью искусства магии.

Изготовив восковые фигурки и погрузив их в волшебное зелье, Нектанебо внушил Олимпии во сне, будто ночью к ней снизошел Зевс Амон, соблазнил ее и предсказал, что от их союза родится сын, который станет правителем мира. Этот миф был призван кровными узами связать Александра с египетским престолом, так же как некоторые версии «Деяний», представляя Роксану персидской царевной, легализовали его персидское владычество. Это было и эхом легенды о происхождении Александра от отца-Зевса, которая имела повсеместное хождение при жизни Александра и всячески культивировалась Олимпией. В этой легенде Зевс нередко представал в виде змея или разряда молнии. Хитроумная сказка про Нектанебо была более правдоподобна и к тому же весьма выгодна.

На иллюстрации Корнароса Олимпия в соблазнительной позе возлежала на необъятном ложе, устланном мягкими подушками. На стенах горели факелы в шандалах. Нектанебо в образе Зевса Амона с головой овна и длинными золотыми рогами приближался к ней. Его спина была покрыта черной бараньей шерстью. Спереди на груди курчавились собственные черные волосы. Держа в руке золотой скипетр, он осторожно подступал к изножью кровати Олимпии. Она же, приподняв голову, благосклонно смотрела на него. Художник давал понять, что царица не так уж и заблуждалась относительно его обмана, а может, и сознательно участвовала в нем. Так же как на иконе, краски были насыщенными, а детали тщательно выписанными, несмотря на мелкий масштаб картинки.

Следующая сцена, на которую обратил внимание Том, нечасто становилась сюжетом живописи. Александру было всего двадцать два года, когда в 334 году до новой эры он со своей армией выступил из Македонии, чтобы начать беспрецедентную кампанию военных завоеваний. Переплыв из Европы в Азию через Дарданеллы, он первым сошел с корабля и воткнул копье в землю. Этот жест должен был символизировать, что вся Азия покорится его оружию. Таким образом он отождествлял себя с гомеровским героем Протесилаем, который первым высадился возле Трои. Протесилай был также первым убитым греческим воином, чем снискал себе бессмертную славу. Александр, однако, хотел, как Ахилл, стяжать вечную славу на поле брани. Его любимой книгой действительно была «Илиада» Гомера, и, как свидетельствовали современники, он повсюду возил ее с собой. Согласно легенде, царь каждую ночь клал под подушку экземпляр, подаренный ему учителем Аристотелем. Вот почему Александру так хотелось увидеть руины Трои и вот почему именно там он сделал свою первую остановку в Азии. Особенно он мечтал побывать на могиле Ахилла.

Именно этот эпизод из жизни великого полководца стал сюжетом рисунка Корнароса. Александр и его ближайший друг Гефестион верхом скачут друг за другом вокруг огромного могильного кургана Ахилла, воздвигнутого на Троянской равнине, где он пал. Художник запечатлел один из начальных моментов прославленной биографии великого героя. В ликовании от того, что воочию видит могилу кумира своей юности, Александр, отрешившись от всех царских забот, соревнуется со своим наперсником. Молодые люди наслаждаются жизнью и обществом друг друга, все великие завоевания еще впереди. Это трогательный момент молодости Александр будет вспоминать годы спустя, когда неподалеку от Вавилона умрет Гефестион. И тогда Александр устроит роскошную тризну по другу и поминальные спортивные игры, подобные тем, какие Ахилл устраивает в память о Патрокле в предпоследней песне «Илиады».

В античной литературе есть упоминания о могиле Ахилла. В Восемнадцатой песне «Илиады» дух Патрокла сообщает Ахиллу: он желает, чтобы их прах покоился вместе в золотой урне – драгоценном даре матери Ахилла Фетиды. «Илиада» заканчивается накануне гибели Ахилла, но в конце «Одиссеи», когда Одиссей спускается в подземный мир, дух Агамемнона описывает ему погребение Ахилла, во время которого золотую урну захоранивают под гигантским курганом. Есть письменные свидетельства о том, что могилу Ахилла в древности посещали немало знаменитых людей, в том числе персидский царь Ксеркс и многие римские императоры. Она стала своего рода местом паломничества и поклонения герою – в отличие от могилы Александра, местонахождение которой с определенного времени было неизвестно. В античном искусстве Ахиллову усыпальницу иногда изображали в сцене жертвоприношения, совершаемого Поликсеной, младшей дочерью троянского царя Приама. Более поздние европейские художники предпочитали рисовать ее как могилу, находящуюся при храме. Иллюстрация Корнароса следовала античной традиции.

Том с особым удовольствием отметил еще одну картинку, на которой Роксана танцевала перед Александром. В плотно обволакивающем покрывале она кружилась перед царем и его придворными. В трактовке Корнароса, однако, она при этом смело смотрела на царя, и их скрестившиеся взгляды предвещали общее будущее. Том неожиданно опять вспомнил Викторию Прайс и позу Танцовщицы Бейкера, которая очень напоминала позу танцовщицы на иллюстрации Корнароса. Неужели этот шедевр эллинистической бронзовой скульптуры действительно изображал Роксану, танцующую для Александра? Сходство было поразительным, но недостаточно точным для уверенного вывода – особенно учитывая большие хронологические и географические различия. Однако неправдоподобное видение Виктории Прайс делало сравнение чрезвычайно заманчивым, хотя подтвердить ее фантастическую историю не представлялось возможным.

Был заинтригован Том и иллюстрацией, изображавшей Александра и Роксану в их первую брачную ночь. Она явно перекликалась со знаменитой картиной на тот же сюжет, написанной художником Этионом еще при жизни Александра. Роксана сидела на брачном ложе, Александр стоял перед ней. Здесь она, напротив, не смотрела на него, а, чуть отвернувшись в сторону, скромно опускала взгляд долу. Розовощекий Эрос, приподняв край свадебной фаты, открывал ее прекрасное лицо, а другой херувим, стоя перед ней на коленях, снимал с нее сандалии. Александр, держа в руке диадему, восхищенно смотрел на Роксану. В дальнем правом углу картины другие амуры играли его доспехами. По словам античного автора Лукиана, картина Этиона, оригинал которой висел в Олимпии, а позднее был увезен в качестве трофея в Италию, привлекал внимание зрителя к другой любви Александра – войне, и передавал мысль о том, что он никогда не забывал об оружии. Произведение Этиона было утрачено, но считалось, что именно с него неизвестный римский художник скопировал одну из своих настенных росписей в городе Помпеи, которую Тому довелось видеть самому. Корнарос явно вдохновлялся другой античной копией картины Этиона, ведь в восемнадцатом веке Помпеи еще не раскопали. На картине, которую Том рассматривал сейчас, Александр определенно не думал об оружии. Местоположение его доспехов вызывало в памяти другое знаменитое полотно, изображавшее Ареса и Афродиту с амурами, снимавшими доспехи с бога войны, который готовился предаться любви с богиней. Иносказание, заключенное в картине, можно было трактовать как «любовь разоружает войну».

Манускрипт и впрямь оказался поразительным, и Том решил поговорить с настоятелем на предмет временного предоставления его для выставки, посвященной Александру, в Метрополитен. Но этот разговор придется отложить на потом, поскольку настоятель вряд ли вернется до его отъезда. Настоятель был человеком широких взглядов, однако Том прекрасно понимал, что он никогда не согласится предоставить манускрипт во временное пользование музею, не получив от хранителя гарантий того, что с ценной книгой будут обращаться должным образом. Трудность состоит в выборе: какие из иллюстраций экспонировать – ведь единовременно выставить на обозрение можно только один рисунок.

Когда вернулся брат Стелиос, Том поблагодарил его за предоставленную ему исключительную возможность, и монах проводил его за ворота монастыря. Что ж, утро прошло очень плодотворно, оставалось лишь надеяться, что таким же окажется и день.

17

После дальнего перелета Виктория все еще находилась под действием джет-лэга, но чашка крепкого кофе, свежая дыня и еще теплая итальянская выпечка из любимой булочной оказали весьма благоприятное воздействие на ее состояние. Как хорошо было снова оказаться в Риме. Здесь она действительно чувствовала себя как дома. Сидя за кухонным столом, она взглянула на часы. До встречи с психиатром оставалось всего минут тридцать. Когда доктор Винтер написала, что сумеет утром выкроить для нее время, Виктории сразу стало легче. Составив посуду в мойку и взглянув на себя в зеркало, она вышла из дома. Был чудесный осенний день, и, поскольку времени хватало, она решила пройтись пешком.

Кабинет доктора Винтер находился в небольшом жилом доме на другом конце Трастевере, района, в котором жила и сама Виктория. Поднявшись по ступеням крыльца, она позвонила. Несколько секунд спустя доктор Илзе Винтер открыла дверь. Это была миниатюрная, изящно сложенная женщина с птичьими чертами лица, короткими черными волосами и темно-карими глазами.

– Виктория, вы исключительно точны, – сказала она. – Входите и располагайтесь, как вам удобно. Похоже, нам есть что обсудить.

Она повела девушку в комнату, где принимала пациентов. Стены в ней были выкрашены в приглушенно-белый цвет, три из них заставлены книжными стеллажами. У окна на продолговатом столике цвела белая орхидея. Виктория сняла пальто и села на кушетку. Доктор Винтер устроилась в кресле напротив.

– Я так благодарна, что вы нашли возможным встроить меня в свое расписание, доктор Винтер, – начала Виктория. – Никогда бы не посмела обременить вас подобной просьбой, если бы не крайняя необходимость. Дело в том, что в Нью-Йорке со мной дважды случилось то, что вы назвали «открытием канала связи». Я потеряла сознание, и видения… они были такими реальными, словно все это действительно со мной случилось.

– Пожалуйста, сделайте глубокий вдох и продолжайте, – подбодрила доктор.

И Виктория начала излагать события. Говорила она быстро, словно, не закончив предыдущей, торопилась начать следующую фразу. Сначала описала то, что случилось в музее Метрополитен.

– Прежде чем двинуться дальше, давайте обсудим ваше первое видение, или, если хотите, сон, – перебила ее доктор Винтер. – Я поражена вашим описанием древнего места действия. Честно признаться, у меня еще не было пациента с такими живыми и давними воспоминаниями о прошлой жизни, хотя, разумеется, документальные свидетельства о подобных случаях существуют. Чаще такие видения бывают у детей, чья психика еще не окончательно устоялась; их в раннем возрасте, обычно в восемь-девять лет, нередко посещают видения-воспоминания о предыдущей жизни. У меня было два таких случая здесь, в Риме. Одна девочка – ей было всего шесть – увидела себя в образе мальчика-подростка, который умер за много лет до того здесь же, в Италии. Девочка никоим образом не могла ничего знать о нем и его трагической кончине. Другой ребенок в мельчайших подробностях описал расположенный в горах город на Сицилии, где он якобы жил молодым человеком, хотя родители мальчика клялись, что на Сицилии он никогда не бывал. Он сумел весьма подробно описать и свою предыдущую семью. Удалось выяснить, что эта семья по-прежнему живет в том маленьком городке и что двадцатью годами ранее они действительно потеряли сына. Они были крайне шокированы сообщением и не захотели встретиться с мальчиком.

Ваш опыт представляется совершенно иным, – продолжала доктор Винтер. – Ваше видение было спровоцировано предметом, который запустил вашу память – если произошло именно это – о прошлой жизни. Вполне вероятно, что статуэтка, которую вы увидели в музее, была именно той, что вы держали в руках много веков назад в усыпальнице Александра. Предметы обладают мощной силой воздействия на память, но чрезвычайно редко можно встретить подлинный предмет – своего рода путешественника во времени, – сохранившийся со столь древних времен. Однако могут быть и другие объяснения. Вы должны помнить: все, о чем я говорю, носит характер всего лишь теоретический. Никаких доказательств не существует. Согласно другой теории, вам могла передаться энергия, заключенная в предмете, и именно она вызвала воспоминание. В таком случае вы стали каналом передачи этой энергии. Вроде медиума на спиритическом сеансе. Впрочем, мне очевидно, что это не ваш случай, поскольку то, что вы ощущали, воспринималось вами как лично пережитый опыт. Я права?

– Да, абсолютно, и именно это меня беспокоит, – призналась Виктория. – Но позвольте рассказать вам о втором видении, чтобы у вас сложилась полная картина.

– Хорошо, продолжайте.

Виктория описала врачу свое второе видение, посетившее ее в Библиотеке Моргана. О том, насколько близко к смерти она в нем оказалась, когда во мраке гробницы Александра сжимала в руке амулет Нереиды.

– Знаете, что меня особенно тревожит? Мысль о том, что в предыдущей жизни я была одиозной личностью. Неужели то была действительно я? Как я могла совершить такое – осквернить чью-то могилу в поисках амулета, который якобы способен даровать мне бессмертие? Что это, тщеславие? Но знаете, от чего у меня действительно заледенела кровь? От того, что я испытала невероятную близость смерти. Я по-настоящему почувствовала, что умираю, и это было ужасно. А в самом конце смерть настигла меня, я физически чувствовала ее присутствие, чувствовала, что она вот-вот заберет меня в нижний мир. У меня не было ощущения, что я вознесусь на небеса. Интересно, если бы я не пришла в себя в тот момент, удалось бы мне ускользнуть? Медсестра прибежала уже после того, как я с криком очнулась сама. Мне сразу же измерили пульс, и оказалось, что сердце у меня колотилось бешено. Я до смерти испугалась. – Девушка все больше волновалась и была уже на грани слез, а потом и впрямь разразилась рыданиями.

Доктор Винтер дала ей несколько минут, чтобы успокоиться, после чего заговорила:

– Позвольте мне сначала обратиться к вашему вопросу о том, как вы могли сделать такую ужасную вещь. У Фрейда есть теория – не слишком, впрочем, приветствуемая в науке, – что человек способен прорываться в коллективное подсознательное. Можно взглянуть на это и с другой стороны: рассмотреть ваш интерес к амулету и бессмертию на более общем уровне. Смерть – нечто, с чем сталкивается любой из нас, и рано или поздно мысли о смерти проникают в наше сознание и подсознание. Карл Юнг, в свою очередь, соотносил сны с текущим опытом человека, считал их способом проявления мыслей, подавленных на сознательном уровне. Если все в вашем видении соотносится с вами или вырастает из событий вашей собственной жизни, значит, наверняка оно порождено вашими личными тревогами. Вы упомянули, что провели выходные у подруги на Лонг-Айленде и о том, насколько тверже определилась она в выборе жизненного пути, посвятив себя мужу и детям. Не думаете ли вы, что ваше видение могло быть вызвано тревогой или даже паникой как следствием этой встречи и явилось продолжением предыдущего видения, которое, безусловно, тяжестью лежало у вас на душе после посещения музея?

Вопрос застал Викторию врасплох. Мог ли пережитый опыт в самом деле быть порождением ее собственного воображения? Потом она вспомнила о разговоре с Томом Карром, отнявшем у него столько времени. Не счел ли он ее самовлюбленной мечтательницей? От этой мысли у нее подвело живот. Она решила, что непременно должна повидаться с ним, когда он в конце недели приедет в Рим.

– Но оно было таким реальным, – словно оправдывалась она. – Все подробности были невероятно отчетливыми, не говоря уже о том, что оно лишило меня сознания. Я не думаю, что это было сновидением. Да, то, что я испытывала оба раза перед тем как упасть в обморок, напоминало паническую атаку! Я говорила вам, они случались у меня и прежде, особенно в связи с боязнью замкнутых пространств. Но теперь ощущение было еще более острым и отличалось по качеству: оно было очень определенным, хотя мне трудно облечь его в слова. И в то же время узнаваемым, таким же, какое мне довелось испытать прежде.

Они молча поразмышляли над этим, потом доктор Винтер сказала:

– Возвращаясь к вашему вопросу и допуская, что виденное вами было памятью о вашей собственной прошлой жизни, вы не должны чувствовать никакой вины. Трудно сказать, передалась ли ваша натура как составляющая вашей души в последующую жизнь. Предположение заманчиво, однако вы должны помнить, что вам приоткрылось лишь маленькое окошко в очень ограниченную часть предыдущего существования. Вы не знаете всей своей истории, поэтому не судите себя на основе ее единственного эпизода. Я наблюдаю вас не первый год и не заметила в вас ни малейшего намека на склонность к преступности. Важнее всего знать, что сейчас вы живете этой своей жизнью, а не прошлой. И все, что вы узнали во время своих видений, должно быть использовано, чтобы помочь себе укрепить дух и стать сильнее в настоящем.

– Это уже помогло мне в борьбе с клаустрофобией. Наши с вами беседы несравненно улучшили ситуацию, теперь я могу функционировать как нормальный человек. Здесь произошел настоящий прорыв. Я уже не впадаю в панику, входя в лифт, и даже обошлась без своих лекарств во время последнего перелета.

– Вот видите, об этом я и толкую. Узнав, что ваш страх коренится в опыте прошлой жизни, где вы были заживо погребены, вы должны понять, что он не должен вас снедать в этой. Теперь вы живете в совсем другой ситуации…