Текст книги "Гробница Александра"

Автор книги: Шое Хемингуэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– Потрясающе! – крикнула она Яннису и побежала по воде вдоль берега. Футов через двадцать пять дорогу ей преградило нагромождение валунов, она перебралась через них и очутилась в еще более укромном уголке пляжа. Сбросив платье, а потом и белье прямо на песок, она с восторженным криком бросилась в воду и, когда оказалась на достаточной глубине, нырнула. Температура была бодрящей, вынырнув, Клер смахнула воду с лица и заработала ногами и руками, чтобы оставаться на плаву.

– Вокруг меня вода светится! Как волшебная пыль! – крикнула она.

Яннис уже стоял на берегу напротив нее; расстелив на песке одеяло, он начал раздеваться.

– Это она фосфоресцирует, – ответил он. – Чудо, правда?

Теперь он был полностью обнажен, и Клер еще раз подивилась тому, как уверенно он держался… и как был красив. Она почувствовала нарастающее возбуждение.

С громким воплем забежав в воду, он нырнул, через несколько секунд вынырнул в нескольких футах от нее и поплыл прямо к ней. Они поцеловались. На губах ощущался вкус соленой воды, а тела были окружены сверкающими ореолами. Мягко оттолкнувшись от Янниса, Клер легла на спину, глядя в небо.

– Эти звезды великолепны, – сказала она. – Ляг на спину, посмотри, это же чудо!

Лежа на воде, она не видела ничего, кроме тысяч звезд, сгущавшихся прямо над ее головой в ленту Млечного Пути, напоминавшую крупный мазок, прочертивший холст, покрытый алмазной крошкой.

– Боюсь, для меня будет холодновато, – смущенно улыбнулся Яннис. – Знаешь, если внимательно всматриваться в небо, обязательно увидишь падающую звезду. Дикта всегда была священным местом Зевса, и ей достается больше, чем кому бы то ни было, падающих звезд и гроз. Они дальние отголоски древней мощи бога-громовержца.

Клер начала напряженно вглядываться в небо, и действительно минуту спустя огненный шарик прочертил его. Она вскрикнула от восторга.

– Ты прав. Я только что видела ее! Это потрясающе! – с восхищением выдохнула девушка.

– Не забудь загадать желание. Давай немного посидим на пляже, – предложил Яннис и поплыл к берегу. – Я хочу тебе кое-что показать, а это может произойти в любой момент.

– Хорошо. – Клер поплыла за ним. На берегу она схватила полотенце и обернулась им. Они уселись на одеяле, расстеленном Яннисом, и он обнял ее за плечи.

– Так что за шоу ты мне приготовил? – спросила Клер.

Она повернулась и стала смотреть туда, куда он указывал, но горизонт тонул в кромешной тьме, и она ничего не видела. Однако несколько минут спустя вдруг его обозначила узенькая полоска света. Лунное сияние заскользило по поверхности моря и вмиг ударило Клер в лицо – она была потрясена. Тепла, какое исходило бы от солнечных лучей, не ощущалось, и само свечение было совершенно особенным. Свет постепенно восходил полукругом, озаряя волны Адриатического моря, которые, в свою очередь, отражали его бесконечными каскадами световых волн, сливавшихся в непрерывно движущееся сияние бесплотного серебра. В первый момент показалось, будто прилив мощно вздымается, отвечая на чары Селены, богини Луны; волнообразное лунное сияние производило почти гипнотический эффект. Это было самое захватывающее зрелище в жизни Клер. По мере того как серебряный шар все больше открывался взору, продолжая подниматься в небо, она все больше изумлялась тому, каким огромным был лунный диск. Панорама вокруг становилась светлее с каждой минутой, и вот уже вся поверхность бухты стала видна до самого горизонта. Вскоре Луна достигла своей высшей точки на небе, и море успокоилось, но магическое свечение земной спутницы по-прежнему приковывало взор девушки.

Повернувшись к Яннису, она спросила:

– Если бы ты мог накинуть лассо на Луну, ты бы взобрался на нее сам или снял бы с неба?

– Ты принимаешь меня за американского ковбоя? В нашей стране лассо не в обиходе, – улыбнулся Яннис.

– Ну ты же понимаешь, что я имею в виду. – Она теснее прижалась к нему, и в этот момент неожиданно заметила моторку, направлявшуюся через бухту к берегу. Пока она была еще довольно далеко.

– Яннис, ты видишь моторку?

– Да, вижу, уже довольно давно, она с большой яхты, которая стоит на якоре по другую сторону бухты.

– Как ты думаешь, а они могут нас видеть? – Клер вдруг осознала, что она голая. – Что они могут делать здесь посреди ночи?

– Нет, им нас не видно, мы в надежном укрытии, – ответил Яннис. – Просто ближайший пляж за этими камнями – одно из лучших мест для причаливания на нашей стороне бухты. Скорее всего они плывут сюда, чтобы высадиться, а не просто вышли в море полюбоваться восходом Луны.

И впрямь, лодка определенно направлялась к ближайшему берегу.

– Ты знаешь, кому принадлежит эта яхта? – поинтересовалась Клер.

– Она вошла в бухту сегодня утром. Капитан зарегистрировал ее в портовой администрации. Начальник порта – мой друг. Конечно, вся деревня видела, как она встала на якорь. О ней сегодня целый день только и разговоров. Очень красивое судно, здесь такие редко увидишь. Любой скажет тебе, что течения у берегов этой части острова весьма коварны. Мой друг сказал, что яхта приписана к порту на Мальте, но ее владелец – американец. Кажется, он путешествует с семьей по Средиземноморью, – сообщил Яннис.

– Давай не будем привлекать их внимания – просто посидим тихонько и посмотрим, что они станут делать, – предложила Клер, поудобней устраиваясь под боком у Янниса.

С той выгодной позиции, которую они занимали, поверх нагромождения камней, отделявших их от основного пляжа, отлично просматривался весь ближайший берег. Когда лодка приблизилась, стало видно, что на ее борту находятся несколько мужчин. Один сидел на носу и держал в вытянутой руке фонарь. Он указывал курс тому, который правил рулем, – дородному матросу с землистым лицом, который становился виден всякий раз, когда впередсмотрящий с фонарем оборачивался назад, чтобы переговорить с остальными. В середине сидел мужчина постарше, одетый наподобие английского джентльмена на воскресной прогулке в твидовый пиджак и габардиновые слаксы. У него была ослепительно белая шевелюра, и он курил сигарету. Рядом с ним на центральной скамье молча, скрестив руки на широкой груди, сидел еще один дюжий мужчина.

– Не сказала бы, что это сильно напоминает семейную прогулку, – шепнула Яннису Клер.

– Ты права, выглядит странновато, – согласился тот. – Интересно, что им здесь нужно?

Когда моторка приблизилась к суше, рулевой заглушил двигатель, поднял винт, и лодка задрейфовала к берегу. Как только ее нос коснулся дна, человек с фонарем спрыгнул в воду и вытащил судно на сушу. Один из здоровяков соскочил на землю с якорем в руках и закрепил его в песке подальше от кромки воды. Только тогда человек в твидовом пиджаке сошел на берег, размял ноги и закурил новую сигарету, пока остальные выгружали из лодки две объемистые сумки и кое-какое землекопное снаряжение – киркомотыгу и лопату.

– Куда это они собрались посреди ночи со всем этим хозяйством? – задумчиво произнесла Клер.

– Похоже – на раскоп, – предположил Яннис, глядя, как мужчины пересекают поле.

Оскар Уильямс был не тем человеком, которого позволительно недооценивать. В другие времена он мог бы стать капитаном пиратского корабля. Он обладал острым чутьем и немалым обаянием, за которым, однако, таилась темная сторона его сумасбродной натуры, всегда готовая вырваться наружу даже теперь, в уже немолодые годы. Чтобы добиться успеха в бизнесе, нужно уметь рисковать, принимать моментальные решения и доверять своей интуиции. В каком-то смысле это джентльменская профессия, а Оскар прежде всего почитал себя джентльменом. В детстве ему дали хорошее образование. Он окончил экстерном школу, где изучал античные языки и литературу, потом получил степень бакалавра в Гарвардском университете. У семьи были деньги, что позволило ему продолжить классическое образование в магистратуре. Он даже поступил в аспирантуру Принстонского университета, но во время престижной стажировки в Американской академии в Риме осознал, что традиционный академический путь не для него. Изучая древние языки, он овладел знанием античной истории, однако Рим пробудил в нем любовь к древним памятникам и артефактам, которая переросла в страсть. В Риме произведения античного искусства окружали его повсюду, они были чем-то, что можно увидеть и потрогать, а не тем, о чем можно только прочесть в книгах, окопавшись в недрах библиотеки Американской академии.

Оскар решил переехать из общежития академии на съемную квартиру в районе Трастевере, у самого подножия холма Яникул, и начал коллекционировать антиквариат. Вскоре он обнаружил, что у него острый глаз, но недостаточно средств. И для того чтобы удовлетворять свою страсть к приобретению новых произведений искусства, необходимо каким-то образом сделать эту страсть прибыльной. Так он основал свой скромный антикварный бизнес в Риме и принялся морем возить вещи в Штаты, где завел еще один магазин в Нью-Йорке. Это было в середине 1960-х, когда антикварный рынок являлся дикой и мутной сферой деятельности. Оскару это подходило как нельзя лучше. Особых правил и установлений не существовало, а поток антиквариата был непрерывным и изобильным. Большое количество вещей можно было приобретать у других торговцев, на блошиных рынках и у коллекционеров, которые меняли или продавали свои сокровища. Люди коллекционировали предметы старины веками, и эти законные источники составляли большую часть оборота.

Оскар, однако, в своей безграничной мудрости – а он часто думал, что обладает безграничной мудростью, – смекнул, что существует и другой источник пополнения этого рынка. Используя свой предпринимательский талант, он обустроил себе особую нишу, начав торговать недавно открытыми предметами, теми, что были только что выкопаны из-под земли. Они попадали ему в руки случайно, но Оскар расширял круг знакомств среди поставщиков, которые тайно копали ради наживы, – в основном среди тех, кто грабил могилы. Поначалу такому джентльмену, как Оскар, они представлялись слишком неприличным сборищем неотесанных мужланов, и многие участники рынка старались держаться от них подальше. Но потом он понял, что может управлять этими людьми. А главное, эти гробокопатели, томбароли, как их называли, зачастую снабжали его самыми изысканными произведениями искусства, которыми он любовался какое-то время сам, прежде чем перепродать кому-нибудь другому с большой выгодой.

Дело Оскара процветало, и сфера его интересов расширялась благодаря сомнительным знакомым. Он обзавелся связями в Греции, Албании, Турции и Северной Африке – везде, где греческие и римские древности могли вынырнуть на поверхность с помощью всего лишь лопаты и фонаря. По мере того как его аппетиты росли, он все глубже внедрялся в область торговли древними произведениями искусства Ближнего Востока и Египта.

Но в начале семидесятых законы начали ужесточаться, вследствие чего покупать и продавать древности стало сложнее. Теперь требовались разрешения на вывоз. Оскар и его поставщики без труда изыскивали способы обходить новые правила. Швейцария с ее свободой торговли стала полезным каналом перемещения антиквариата, а наличие у нее общей границы с Италией очень облегчало переправку. В 1980—1990-е дела у Оскара шли успешно, провалы случались крайне редко. Однажды его задержали со старинными монетами, которые он пытался вывезти из Турции, в другой раз он был оштрафован греческими властями за хранение незарегистрированных предметов старины в своем доме на Наксосе, но это были всего лишь незначительные инциденты.

Однако в последние годы доставать подлинные вещи становилось все труднее. Красными флажками обложили все вокруг, и, говоря откровенно, мародерство во многих странах приобрело такой размах, что источники поступления товара оказались отнюдь не такими щедрыми, какими были прежде. Наличие предметов старины стало ограниченным, как наличие разновидностей рыб в океане или нефтеносных источников в мире, – ужесточение требований оказывало свое воздействие на рынок. Во многих отношениях Оскар к тому времени добился уже высшей точки успеха и, в сущности, не нуждался в деньгах. Будь он более осмотрителен, давно ушел бы на покой, но он продолжал поддерживать массу контактов и, когда проходил слух о том, что появилось нечто новое, немедленно вступал в дело. По правде говоря, он просто не в состоянии был бросить игру, несмотря на ее усугубившуюся опасность, а покупатель на исключительное произведение искусства находился всегда.

Именно погоня за такой находкой, возможно, вершинной во всей его карьере, и привела его на восточный Крит тем вечером. Об этом он размышлял, стоя на залитом лунным светом берегу и глубоко затягиваясь сигаретой. На предыдущей неделе, когда его яхта стояла на рейде в Миконосе, он наткнулся на короткую заметку в «Интернешнл геральд трибюн», где сообщалось о выдающейся археологической находке в Дикте – культовой статуе Александра Великого и двух стелах с надписями, которые предположительно могли содержать сведения о местонахождении гробницы Александра.

Археологи всегда заинтересованы в том, чтобы слухи об их важных находках просочились в печать, поскольку это помогало им находить средства для продолжения раскопок. В то же время Оскар прекрасно знал, что они не торопятся обнародовать свои открытия. Могут пройти годы, прежде чем подробности о них будут опубликованы в каком-нибудь малоизвестном археологическом журнале или в монографии. Поэтому он пожелал приехать и увидеть все собственными глазами. Сообщение о статуе, конечно, впечатляло, но его больше занимали стелы. Гробница Александра была Священным Граалем для любителей памятников старины. Если она все еще существовала и не была разграблена – притом что это очень большое «если», – можно было только представить себе, какие сокровища в ней хранились. При своих связях в Египте и Средиземноморье Оскар легко добрался бы до них раньше археологов. Даже если бы на стелах имелось точное указание о том, где находится гробница, прошли бы месяцы, прежде чем те смогли бы приступить к делу, получив многочисленные разрешения и добившись грантов. Оскар же при необходимости уже на следующей неделе мог сколотить группу землекопов и отправиться в путь. Такова была дальняя перспектива, но сейчас он понимал, что должен поехать и лично увидеть, что там нашли. В газетной статейке не содержалось никакой конкретной информации о текстах, высеченных на стелах.

Направляясь со своими людьми через поле к раскопу, он прислушивался к шелесту оливковых деревьев, листва их серебрилась в лунном свете. Этой ночью стояла полная луна – значит, повезло, фонари вряд ли понадобятся. Вскоре они подошли к забору со старыми металлическими воротами и, миновав их, вступили на территорию раскопа. Дикта не принадлежала к числу самых знаменитых раскопов, поэтому обычно ворота здесь не запирали. Неподалеку от входа стояла караулка, но в настоящий момент она пустовала, охрану здесь вообще держали главным образом в межсезонье, чтобы предотвращать попытки незаконных раскопок. По мере приближения Оскара с его командой непосредственно к раскопу оливковые заросли уступали место руинам большого города. Повсюду были видны низкие основания стен былых строений. Судя по кладкам из тесаного камня и мощеным улицам, должно быть, это развалины домов минойского поселения, подумал Оскар.

Обернувшись к дородному аборигену, служившему им проводником, сказал по-гречески:

– Нам нужна территория, раскопанная последней, место, где нашли статую Александра Великого. Это в древнем греческом храме, посвященном Зевсу. Отведи нас туда.

Мужчина махнул рукой налево, и группа двинулась за ним по минойским улицам. Вскоре они подошли к другой окруженной забором территории. На сей раз ворота оказались запертыми. За ними виднелись руины храма Зевса Диктейского. Временное сооружение под навесом означало место, где находилась статуя, догадался Оскар, а стало быть, и стелы… Он достал отмычки и начал вскрывать замок. Надо постараться не привлекать внимания к их визиту. Под его проворными пальцами замок скоро открылся, толстая цепь упала на землю, и металлические ворота распахнулись, скрипнув петлями. Обернувшись к своей пестрой компании, Оскар церемонно сказал:

– Джентльмены, позвольте представить вам храм Зевса Диктейского, легендарное место рождения бога-громовержца, – и, не дожидаясь ответа, направился прямо к малому храму Александра Великого. Он ожидал увидеть стелы перед входом в него, но, к большому удивлению, не обнаружил их там и занервничал, однако тут же понял, что они должны находиться внутри временного сооружения. Дверь в него была заперта на тяжелую цепь с огромным замком. Оскар снова извлек свои отмычки и принялся колдовать ими. Прошло несколько минут, но замок не поддавался.

– Ну хватит осторожничать. Я проделал весь этот путь не для того, чтобы теперь повернуть обратно, – пробормотал он себе под нос и, повернувшись к стоявшему рядом здоровяку, велел ему отстрелить замок. Когда мужчина достал девятимиллиметровый вальтер с длинным глушителем и прицелился, Оскар отступил назад. Два выстрела – и замок раскрылся, цепь упала на землю, дверь распахнулась.

Оскар задохнулся от восторга – на него смотрела статуя Александра. Она была грандиозна. Величайший царь древнего мира сидел на троне с благосклонным выражением лица, в руке он держал скипетр. Лунный свет причудливо освещал его. Перед входом в святилище стояли две стелы. Он опустился на колени перед одной из них, чтобы рассмотреть получше, и провел пальцами по высеченным буквам и гладкой поверхности мрамора. Текст был довольно длинным, но, судя по всему, полным. Оскар вынул из кармана маленькую камеру и сделал несколько снимков. Надпись была слишком длинной, чтобы расшифровывать ее на месте, он с удовольствием покумекает над ней, когда снова окажется на яхте.

– Принеси мне холщовую сумку, – велел он одному из помощников. – Я сделаю оттиск. А пока я буду этим заниматься, обойдите храм по периметру с металлоискателем. Посмотрите, нет ли чего: в таких храмах часто встречаются металлические предметы – подношения богу, может, найдется что-нибудь стоящее.

Мужчина принес Оскару сумку, достал из другой сумки металлоискатель и принялся сканировать поверхность земли. Оскар же вынул несколько листов тонкой бумаги, бутылку воды с распылителем и валик. Смочив первый лист, прижал его к поверхности стелы там, где находилась надпись. Потом поверх первого приложил второй и третий листы и начал методично водить по ним покрытым щетиной валиком, равномерно распределяя давление по поверхности и впрессовывая листы в высеченные буквы. Пока бумага на первой стеле просыхала, он перешел ко второй. Она сохранилась не так хорошо, как первая. Местами ее поверхность стерлась, и недоставало одного угла. К сожалению, со сколом была утрачена и часть текста. Он сделал еще несколько снимков, потом оттиск второй надписи. Теперь нужно было с полчаса подождать, пока оба оттиска высохнут.

В какой-то момент Оскар подумал о том, чтобы отделить голову статуи и забрать ее с собой, но они не прихватили камнерезной пилы, а возвращаться за ней сейчас на той моторке, которая осталась на берегу, было рискованно. Он велит своему человеку наблюдать и, если археологи проявят беспечность и не выставят охрану возле статуи в течение ближайших двух недель, пошлет его сюда с надлежащим снаряжением.

– Кроме того, к тому времени они ее получше очистят, – хмыкнул он. – Сохраняй хладнокровие, Оскар. – И прикурил очередную сигарету.

По истечении необходимого времени он отлепил бумагу от обеих стел и получил идеальные, один к одному, оттиски надписей.

– Вот то, за чем мы приходили. Пошли отсюда, – сказал он своим людям, которые продолжали прочесывать территорию с металлодетектором, и вместе с проводником они отправились обратно к лодке.

3

Глядя на посетительницу поверх письменного стола, Том размышлял: «Кто эта женщина?» Он был заинтригован, чтобы не сказать больше. Учитывая тот факт, что он как раз находился в интенсивном научном поиске местонахождения гробницы Александра Великого, то, что она появилась в его жизни именно сейчас, казалось подозрительным совпадением. На мгновение даже промелькнула мысль: не подстроил ли это кто-то из друзей, чтобы разыграть его? Но по тому, как напряженно смотрела на него мисс Прайс, ожидая реакции на свою невероятную историю о том, что она 2300 лет тому назад очутилась в гробнице Александра Великого, было ясно: она отнюдь не шутит. Работай Том в каком бы то ни было другом месте, совпадение действительно могло показаться неправдоподобным, но из собственного опыта он знал: где-где, а в музее Метрополитен в ходе обычного рабочего дня может случиться все что угодно.

– Не хотите составить мне компанию и выпить чашку кофе в саду на крыше? – спросил он, улыбнувшись ей. – Думаю, глоток свежего воздуха нам обоим не повредит, к тому же там есть скамейка с великолепным видом на парк. Если не возражаете, давайте продолжим разговор там. Кстати, это по пути на мою следующую встречу, а мне до смерти хочется успеть выпить кофе. У нас как раз осталось на это немного времени.

– Хорошо, мистер Карр.

– Пожалуйста, зовите меня просто Томом.

Они вышли из кабинета и отправились через весь музей в сад на крыше. Том взял две чашки кофе, и они устроились на скамье у самого края веранды, выходящей на Центральный парк. Пышная листва на деревьях еще не начала облетать, и парк являл собой сверху красно-желтое море с зелеными островками там, где проглядывали травяные лужайки. Непосредственно перед зданием, чуть правее, виднелась Игла Клеопатры, знаменитый египетский каменный обелиск XV века до новой эры, привезенный в Нью-Йорк в начале двадцатого века и установленный во дворе позади музея.

Солнце пригревало лица. Надев темные очки, Том созерцал этот прекрасный вид, глубоко вдыхая свежий осенний воздух. Потом, отпив глоток кофе и повернувшись к Виктории, сказал:

– Да, вот это история!

Том не знал, как вести себя в подобной ситуации, но ее рассказ действительно заинтересовал его, и он решил, что лучше всего отвечать здраво, сохраняя серьезное выражение лица. В том, что она ему поведала, было, помимо всего прочего, много невозможных с исторической точки зрения подробностей. Можно мягко ей на это указать и таким образом деликатно завершить их встречу.

– Не знаю, что вы ожидаете от меня услышать, но позвольте поделиться с вами кое-какими соображениями. Во-первых, по поводу экспонатов нашей коллекции, которые вы увидели внизу и которые, как вы считаете, фигурировали в вашем видении, – начал он. – Что касается настенных рисунков, то они – из римской виллы в Боскореале, близ Помпей, городе, разрушенном во время извержения вулкана Везувий в семьдесят девятом году до новой эры. Эти рисунки были выполнены непосредственно на стене виллы где-то в середине первого века до новой эры. Так что, как видите, они не могли оказаться в гробнице, относящейся к гораздо – на несколько веков – более раннему времени, тем более в гробнице Александра Великого. К тому же ученые сходятся во мнении, что боскореальские фрески – это копии утраченных эллинских рисунков из какого-то роскошного дворца одного из греческих царей, и заказаны они были художнику спустя годы после смерти Александра. Владелец виллы в Боскореале, вероятно, желал воспроизвести в своем доме эллинистическую царскую роскошь и продемонстрировать свои знания о произведениях искусства былых времен, чтобы поражать гостей. После изучения множества фрагментов погребальной живописи, недавно найденных в Македонии, особенно в Вергине[13]13
  Вергина – небольшой город в Центральной Македонии, который стал известен всему миру в 1977 году, когда греческий археолог Манолис Андроникос откопал то, что он считал местом захоронения правителей Македонии.


[Закрыть], было сделано весьма правдоподобное предположение, что эти росписи могли быть копиями рисунков, украшавших гробницу Александра Великого, и, возможно, вы об этом где-нибудь читали. Но, с моей точки зрения, убедительных доказательств, подтверждающих эту гипотезу, никто не предъявил.

Далее Том перешел к Танцовщице Бейкера.

– Что касается бронзовой статуэтки танцовщицы в маске и покрывалах, то о ней существует множество исследований – начиная с выдающейся статьи 1950 года Дороти Берр Томпсон в «Америкэн джорнал оф аркеолоджи». Да, эту статуэтку действительно связывают с Александрией, городом, где находилась гробница Александра, но вывод основывается главным образом на пусть правдоподобных, но всего лишь стилистических аргументах, а также на словах торговца, продавшего ее мистеру Бейкеру в сороковых годах прошлого века. Эта статуэтка – канонический образец эллинистического искусства, и ее изучали весьма интенсивно. В целом ученые сходятся на том, что натуралистическое изображение человеческой фигуры как стилистическое направление возникло не раньше третьего века до новой эры, существенно позднее смерти Александра Великого. Исходя из современных знаний об искусстве Древней Эллады, нет оснований датировать ее столь ранним сроком, какой предполагаете вы, то есть концом третьей или началом четвертой четверти четвертого века до новой эры, и полагать, что она была сделана еще при жизни Александра.

Том смочил горло глотком кофе и продолжил:

– Тем не менее должен признать, что некоторые из поведанных вами подробностей весьма интересны. Свое видение головы Александра, покоящейся на его кинжале и «Ларце “Илиады”», вы, похоже, почерпнули непосредственно у Плутарха, но его наблюдения над Александром относятся ко временам военных кампаний. При жизни Александр действительно никогда не расставался со своим заветным экземпляром гомеровской «Илиады», принадлежавшей ранее его наставнику Аристотелю. Кинжал – это скорее всего намек на превратности монаршей судьбы. Мне, признаться, он кажется апокрифическим анекдотом – своего рода украшением, такими хорошие античные историки любили приправлять свои тексты. Для пикантности. Во всяком случае, боюсь, до нас не дошло ни одного античного источника, в котором бы утверждалось, что эти предметы были погребены вместе с Александром.

– А гробницу Александра раскопали? – взволнованно спросила Виктория.

– Нет-нет, ее нынешнее местонахождение остается одной из величайших неразрешенных археологических тайн.

– Означает ли это, что я могла бы доказать истинность своего воспоминания, если бы мое тело было обнаружено в гробнице точно так, как я вам описала?

Том улыбнулся:

– Ну в этом я сильно сомневаюсь, и не просто потому, что не верю в реинкарнацию. Видите ли, кое-что об истории гробницы нам известно. Александр умер в 323 году до новой эры в Вавилоне, и после его смерти возникли бурные споры по поводу того, где он должен покоиться. Важность вопроса о местонахождении физических останков великого царя проистекала из того, что его генералы понимали: гробница могла стать символом авторитетности и легитимности того правителя, в чьих владениях она будет находиться. Его мумифицированное тело оставалось в Вавилоне, пока наследники решали вопрос о его последнем пристанище. В конце концов тело поместили на великолепную, изысканной работы золотую колесницу. На церемонию погребения съехались люди со всего известного тогда мира, скорбевшие о кончине великого царя. Это было невиданное зрелище: погребальную колесницу сопровождала процессия из сотен воинов. Изначально тело предполагалось перевезти в Македонию, как желал того Пердикка, но вместо этого, проявив хитрость, Птолемей отвез его в Египет. Считается, что для покойного царя в Мемфисе, в южной части Нильской дельты, была возведена монументальная гробница в македонском стиле, где он и был погребен первый раз. Это она должна была бы фигурировать в вашем видении. Но в начале третьего века до новой эры Птолемей перевез тело в Александрию, столицу своего нового царства. Так что, даже если вы умерли в гробнице Александра, ваше тело должны были бы обнаружить и убрать оттуда давным-давно. Новую монументальную гробницу для останков великого царя Птолемей построил в пределах городских стен Александрии. Эта усыпальница известна под названием Сома – от греческого слова «тело», которым, вероятно, обозначали и саму мумию Александра. В последующие века гробницу открыли для посетителей, и она стала местом паломничества.

Том снова сделал паузу, отпил кофе и продолжил:

– Александр был погребен в золотом саркофаге, как вы и описываете, но во втором веке до новой эры этот саркофаг извлекли из гробницы и переплавили, чтобы пополнить государственный бюджет для войны, которую вел один из следующих Птолемеев. Судя по разным свидетельствам, на этот раз тело поместили в полупрозрачный алебастровый, а может, и стеклянный саркофаг, который давал возможность паломникам видеть мумию, не тревожа ее. Думаю, это было что-то наподобие музейной витрины. Изобретательность тогдашних ремесленников заслуживает восхищения. Тем не менее крышку саркофага время от времени снимали ради особо важных посетителей. Например, ради первого римского императора Августа, который посетил гробницу, чтобы отдать дань почтения Александру после своей победы над Марком Антонием и Клеопатрой, в результате чего он обрел власть над птолемеевским Египтом. Считается, будто Август, надевая на голову Александра золотую корону, случайно задел его нос и тот рассыпался в прах. Эксцентричный и необычайно жестокий по натуре римский император Калигула, по легенде, забрал из гробницы доспехи Александра и время от времени расхаживал в них по Палатинскому дворцу, беседуя с самим Юпитером, которого почитал своим предком. Конечно, Александр тоже претендовал на прямое происхождение от Зевса – греческой ипостаси Юпитера, и вскоре после смерти (а кое-где едва ли не при жизни) сам был объявлен богом.

Самое позднее письменное свидетельство о посещении гробницы относится к третьему веку новой эры. Император Каракалла приходил туда, чтобы почтить память Александра, приблизительно в 215 году. Как многие его предшественники, Каракалла считал себя потомком Александра, и таковым представляла его имперская пропаганда. После этого эпизода об истории гробницы практически ничего не было известно – по крайней мере до последнего времени.

И этот вопрос в высшей степени интересовал Тома, поэтому он говорил увлеченно и, видимо, слишком долго. Отдав себе в этом отчет, он посмотрел на Викторию: не скучно ли ей?

Та по-прежнему неотрывно смотрела ему в глаза, ожидая продолжения.

– Существуют разные версии того, что случилось с гробницей в дальнейшем, но ни одна из них не может претендовать на истину. Писатель Форстер, который провел некоторое время в Александрии, рассказывает чудесную сказку о неком человеке, в восемнадцатом веке служившем сторожем в мечети, который утверждал, будто случайно наткнулся на погребальную камеру. В ней под стеклянным колпаком лежал Александр, с золотой диадемой на голове и в окружении старинных книг – предположительно бесценных текстов из знаменитой Александрийской библиотеки. Согласно другой версии, останки царя были изъяты из гробницы накануне разграбления Александрии в шестом веке нашей эры и для сохранности перенесены в некий монастырь в пустыне вместе с другими священными реликвиями. В одной из недавно вышедших книг утверждается, что останки Александра на самом деле были извлечены из гробницы позже, в девятом веке, и помещены в венецианский собор Святого Марка, где их почитали как тело самого святого Марка. Но какими бы волнующими ни были эти истории и теории, всем им недостает фактического обоснования. Тем не менее недавно появилась зацепка, появилась она в результате раскопок, более того, раскопок на Крите, в которых я сам принимал участие. Согласно найденному свидетельству, судьба останков Александра Великого скорее всего была совсем иной.