Текст книги "Гробница Александра"

Автор книги: Шое Хемингуэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Том поднял голову и внимательно всмотрелся в обелиск.

– Давайте тщательно исследуем все поверхности скульптуры. Может, где-нибудь имеется надпись, не бросающаяся в глаза.

Оказалось, что на монументе не так уж много мест, где могла бы разместиться надпись, и они досконально обследовали ноги животного и хобот, но ничего не нашли. Единственным вероятным местом оставалась макушка слоновьей головы, которой с земли не было видно. Но чтобы осмотреть ее, необходимо было взобраться наверх. Не карают ли за это итальянские законы, подумал Том. И все же решился:

– Что ж, пожалуй, мне придется залезть наверх и взглянуть на его макушку.

Виктория огляделась по сторонам. Никого поблизости видно не было.

– Ну давайте, – согласилась она.

Прихватив камеру и сканер Артура, Том снял туфли и взобрался на пьедестал. Оттуда, чуть подпрыгнув, он сумел, ухватившись за завиток на углу основания обелиска, подтянуться и достать до шеи слона. Усевшись на нее верхом, словно индийский погонщик слонов, он посмотрел на толстокожий загривок и увидел высеченную на нем надпись – во всяком случае, ее остатки. Он тут же включил камеру и быстро сделал несколько снимков, потом загрузил сканер и провел им вдоль надписи. В этот момент на площади появился бегун и закричал Тому по-итальянски, чтобы тот немедленно слез со статуи. Слава Богу, не полицейский, подумал Том. Виктория подошла к бегуну и, пока Том быстро заканчивал дело и поспешно слезал на землю, постаралась успокоить его, пространно объясняя, что здесь проводится официальное научное исследование.

– Думаю, нам надо убираться отсюда немедленно, – сказала она, вернувшись к памятнику. – Я постаралась утихомирить этого человека, но он еще где-то здесь поблизости, и нам не стоит больше привлекать к себе внимание. Давайте дойдем до «Тацца д’Оро» и выпьем по чашке капуччино. Там и поговорим.

Но Том не мог терпеть и выпалил:

– Там есть надпись! Я ее сфотографировал. Идемте, просмотрим снимки вместе.

Потягивая капуччино в «Тацца д’Оро», Том увеличил полученное изображение, внимательно вгляделся в него и передал камеру Виктории.

– Надпись явно имеется, но буквы почти полностью стерлись, хотя света было достаточно – не думаю, что можно получить снимки лучшего качества при другом освещении. Жаль, не было времени сделать оттиск, хотя, учитывая состояние надписи, сомневаюсь, что он бы нам что-то дал. Но я привез из Нью-Йорка новое приспособление и отсканировал надпись. Сейчас загружу изображение в лэптоп и посмотрим, что оно нам покажет.

Том активизировал «Красный фантом» и загрузил в программу полученное изображение. Через несколько минут на экране появилась отсканированная надпись. К сожалению, она оказалась не намного разборчивей.

Вглядываясь в дисплей, Том объяснял Виктории:

– Эта программа создана для того, чтобы восстанавливать надписи на античных памятниках. На них буквы всегда покрывались краской, а здесь, судя по всему, они были просто высечены, но не прокрашены. Думаю, они могли стереться в результате воздействия кислотных дождей или статую слишком энергично чистили. Но мне сдается, что их стирали намеренно. От букв почти ничего не осталось… Виктория, похоже, ваша догадка оправдалась. Должно быть, папа Александр Седьмой действительно нашел гробницу Александра и перезахоронил останки. Вероятно, эта надпись могла подсказать нам, где именно. Увы, судя по всему, мы снова уперлись в тупик. – Том отпил глоток кофе. И тут его осенило: – Виктория, это может показаться безумием, но меня только что посетила идея, которая способна помочь нам решить эту загадку. Только мне понадобится ваша помощь. Сможете полететь со мной в Нью-Йорк прямо сейчас?

Синие глаза Виктории сверкнули в ответ на почти отчаянную мольбу, светившуюся в его взгляде.

– Почему бы нет? – с готовностью ответила она.

30

Луиджи ждал на линии, пока Нестор переключал его на связь с Оскаром. Было очевидно, что тот не обрадуется новости, которую он собирался ему сообщить.

– Он улетел. Я только что наблюдал, как он сел в самолет до Нью-Йорка вместе с какой-то молодой женщиной. Блондинка, высокая, привлекательная. Сейчас пошлю вам их фотографию. Рейс 376 компании «Дельта» до Джей-Эф-Кей[52]52
  Сокращение, принятое для нью-йоркского аэропорта имени Джона Фицджералда Кеннеди (JFK).


[Закрыть].

– Шутишь. Он летит в Нью-Йорк? – воскликнул Оскар. Первой его мыслью было: зачем Тому Карру улетать из Рима так поспешно? Повернувшись к компьютеру, он открыл присланное Луиджи приложение. На снимке были Том и блондинка. Оскар мгновенно узнал в ней женщину, которую видел в Библиотеке Моргана. – Он заметил, что ты за ним следишь?

– Нет, уверен, что они меня не засекли. Я был осторожен, – категорически заверил Луиджи. – Хотя странно: он даже не выписался из Американской академии. Я весь день следил за ним. Рано утром он встретился с этой женщиной возле Пантеона, они изучали скульптуру Бернини, которая стоит перед церковью Санта-Мария сопра Минерва, – слон с обелиском.

– Да, я знаю эту скульптуру, – подтвердил Оскар и стал слушать дальше.

– Он даже взобрался на нее и сделал несколько снимков головы слона сверху. Потом они пили кофе неподалеку оттуда, а после этого поехали прямо в аэропорт. Я подошел к скульптуре и осмотрел голову слона, но там ничего нет.

– Ладно, ты хорошо поработал. Спасибо, что предупредил меня. До свидания. – Оскар повесил трубку. Так зачем же Карр так срочно возвращается в Нью-Йорк? Что-то происходит. Он не мог ничего обо мне узнать, думал Оскар. Должно быть, в развитии событий появилось новое направление. Пора принимать более решительные меры. Недостаточно просто повсюду ходить за Карром. Нужны ответы. Необходимо разработать план, который приведет Карра к нему.

Сидя за столом, он слышал, как включился и начал принимать сообщение факс. Пройдя к изящному кленовому столику на трех ножках, он извлек из факса лист бумаги. На нем было изображение короны из дубовых листьев и килика[53]53
  Килик – древнегреческий сосуд для напитков плоской формы на короткой ножке.


[Закрыть] с вписанным в него тондо[54]54
  Тондо (от ит. tondo – круглый или лат. tondere – обстригать, обтесывать) – круглый формат, изображение, вписанное в круг.


[Закрыть]. Под изображениями фигур имелись подписи. Это был кентавр Несс со стрелой в груди, вцепившийся в прекрасную жену Геракла Деяниру.

Зазвонил телефон. Оскар взглянул на определитель номера, хотя и без того отлично знал, кто это. Сняв трубку, ответил по-турецки:

– Только что получил. Из чего они сделаны?

– Одна – из золота, украшена эмалью, другая – из позолоченного серебра.

– А качество?

– Первоклассное. Как только они ко мне попали, я сразу подумал о вас.

– Я беру. Присылай немедленно. Цену обсудим, когда я их увижу.

– Вы не будете разочарованы.

Оскар повесил трубку. Богатство древних греков не переставало изумлять его. Когда казалось, что уже не осталось неразграбленных могил, каждый раз обнаруживалась новая, и она тоже оказывалась полна изысканных произведений искусства. Он посмотрел на лист, который держал в руке. Миф о Геракле и Деянире, классическая легенда. Во время путешествия Геракл с женой подошли к реке. Кентавр по имени Несс предложил перевезти Деяниру на другой берег и, пока плыл, попытался воспользоваться положением. Геракл выпустил в него стрелу из своего прославленного лука. Попав в спину, стрела острием вышла наружу из груди. Умирая, кентавр велел Деянире собрать немного его крови и пропитать ею плащ Геракла. Испуская последний вздох, он сказал ей, что этот плащ она должна дать Гераклу, если заподозрит его в измене, тогда он снова станет ей верен.

Деянира приготовила плащ, как велел кентавр, и наконец Геракл действительно изменил ей. Она поняла это по признакам, хорошо известным каждой замужней женщине. Тогда Деянира, не зная, что кровь кентавра является смертельным ядом, дала плащ мужу. Геракл не смог скинуть с себя плащ, а боль, которую он испытывал, была настолько невыносима, что он взобрался на гору, сложил погребальный костер и совершил акт самосожжения. Ирония судьбы: Геракл спас честь жены, убив кентавра, чья кровь в конце концов убила его за то же постыдное деяние. И вся эта история держится на хитроумной лжи коварного старого кентавра. Это навело Оскара на мысль. Он вдруг понял, как завлечь Карра к себе. Этот красавчик сам себя загонит в ловушку.

31

К тому времени, когда Том с Викторией прибыли в аэропорт Джона Фицджералда Кеннеди, прошли паспортный и таможенный контроль и взяли машину Тома с долгосрочной стоянки, было почти десять часов вечера. Прямо из аэропорта Том отправился в музей. Когда он подъехал к служебным воротам, из будки вышел охранник, проверил его удостоверение и пропустил машину внутрь. Въехав по длинному пандусу в обширное ангароподобное помещение, Том поставил машину возле массивных грузовых ворот.

Пока он парковался, Виктория, у которой после долгого перелета состояние было как с похмелья, подавив зевок, потянулась и спросила:

– Что мы здесь делаем? Разве музей не закрыт в такой поздний час?

– Мне нужно кое-что проверить, – ответил Том. – Ждите меня в машине, я быстро. Положитесь на меня.

– Хорошо, только недолго. – Она озадаченно посмотрела ему вслед.

Ночью музей напоминал крепость. Никто не мог войти или выйти из него без соответствующего удостоверения. Тому пришлось миновать еще два контрольных поста. Сверив отпечатки его пальцев и просканировав радужную оболочку глаз, охранник пропустил его через толстую стальную дверь караульного помещения. Очутившись наконец внутри здания, Том направился в грекоримский отдел. Стремительно минуя залы египетского искусства с массивными гранитными статуями фараонов и богов, отбрасывавшими при тусклом освещении загадочные тени, он ощутил знакомое чувство благоговейного трепета от того, что имеет привилегию работать в этом великом заведении; было приятно вернуться в него.

Добравшись до своего отдела, он целенаправленно проследовал в библиотеку, где, пробежав взглядом по полкам, отыскал нужную книгу, перенес ее на широкий деревянный стол, положил перед собой и начал методично исследовать.

– Посмотрим, не ошибся ли я, – произнес он вслух, водя пальцем по каталожному списку. И, перелистав несколько страниц, воскликнул: – Эврика! – Глаза у него засияли. – Нашел! Я знал, что он здесь есть. Нельзя терять времени.

Он вскочил, сунул книгу под мышку, закрыл библиотеку и прошел в конец коридора. Там отпер дверь кабинета своего коллеги и включил свет. Одна стена кабинета, отделанного панелями красного дерева, была уставлена книгами. Два огромных эркерных окна выходили на Центральный парк. Он был погружен во тьму и безмолвен, кроны деревьев смыкались в сплошной покров, который простирался до западной оконечности парка. Том пересек кабинет и подошел к монументальной голове Аполлона – выполненной в масштабе один к одному гипсовой копии со знаменитой статуи бога, стоящей перед западным фронтоном храма Зевса в Олимпии, – и снял с деревянного крючка медное кольцо, на котором висели два ключа. Потрогав на счастье нос Аполлона, он выключил свет и поспешил к выходу.

Виктория едва приоткрыла глаза, когда Том скользнул на водительское место и завел мотор.

– Я нашел то, что искал. Нам придется сделать еще одну остановку, прежде чем мы поедем ко мне домой. Это не займет слишком много времени. Расслабьтесь и поспите, если хочется. Я разбужу вас, когда мы прибудем на место.

Выехав с музейной парковки, Том повернул на север, на Мэдисон-авеню и повел машину в сторону от центра. Вскоре они пересекли мост Мэдисон-авеню и въехали в Бронкс. Было начало двенадцатого, улицы уже опустели. Виктория проснулась, протерла глаза и спросила:

– Куда, скажите на милость, мы едем?

– Увидите. Осталось недолго. Мы почти на месте.

Несколько минут спустя он въехал на стоянку огромного складского здания и подрулил к месту, выделенному для машин музея Метрополитен.

– Что это?

– Это наше хранилище. Хочу кое на что взглянуть. На одну гипсовую копию.

– Том, это из-за нее вы привезли меня обратно в Нью-Йорк? О чем вы толкуете? Что вы задумали? – засыпала его вопросами Виктория.

– Возможно, след окажется ложным, но попытаться нужно – не судите раньше времени. – Том вышел из машины, девушка последовала за ним. – Когда-то гипсовые копии были основой музейной коллекции Метрополитен. Каталог этих копий представляет собой своего рода краткий курс истории искусств от доисторических времен до восемнадцатого века. Большая часть копий была привезена из Европы, позднее их начали изготовлять в Бостоне, на фабрике Капрони. Выставляли их там, где сейчас располагаются залы искусства Средневековья – то есть в самом сердце архитектурного ансамбля музея. – Том шел быстро, Виктория едва поспевала за ним. – Многие копии оставались в экспозиции до сороковых годов. Однако по мере того как новые приобретения требовали все больше места, их в конце концов сослали на этот склад. Вот в этом огромном помещении они и хранятся, собирая пыль, почти всегда в темноте. Что-то вроде чистилища для гипсовых копий. Войдем?

Они вошли в здание и на старом лифте поднялись на последний этаж. Том отпер огромный висячий замок на тяжелой металлической двери, ведущей в помещение хранилища.

Остановившись у окна в освещенном лунным светом круге, он повернулся к Виктории и сказал:

– Когда я мальчиком жил в Монтане, одним из моих любимых летних занятий было после грозы гоняться за радугой. В Монтане небо широкое, как океан. Кажется, что оно нигде не кончается. Просто удивительно. Мы часто ездили с отцом на машине. Монтана такой большой штат, что повсюду приходится ездить. Как только кончался дождь, небо снова очищалось от туч и волнистые белые края облаков окаймлялись серебряной кромкой, я начинал искать радугу. А когда находил, отец жал на газ, и мы гнались за ней. Даже при том что по грунтовой, засыпанной гравием дороге трудно было развить скорость больше пятидесяти миль в час, нам казалось, что мы ее вот-вот догоним. Но ни разу не догнали, она всегда оказывалась чуть-чуть впереди. Наша нынешняя погоня немного сродни той. Мы приближаемся, а конец радуги отодвигается снова. – Он щелкнул выключателем, и свет залил помещение, открыв взору тысячи статуй.

– Добро пожаловать в музейное хранилище гипсовых копий.

Синие глаза Виктории расширились от изумления при виде представшего ее взору невероятного ландшафта скульптур и архитектурных фрагментов. Статуи стояли рядами вплотную друг к другу на огромной площади, не уступающей площади футбольного поля. Здесь были куски фриза с Парфенона и Пергамский алтарь, статуи египетских фараонов, монументальные ассирийские барельефы из Персеполя, барельеф с Львиных ворот в Микенах, надгробия средневековых рыцарей, горгульи с парижского кафедрального собора Нотр-Дам и порталы Шартрского кафедрального собора, исламские лепные орнаменты и знаменитые произведения эпохи Ренессанса. Список, с которым сверялся Том, казался нескончаемым. В нем содержалось почти три тысячи позиций.

– Я многие годы здесь не был. Объекты не расположены в хронологическом порядке, как видите. Не знаю точно, где находится то, что нам нужно, но у меня есть идея. Идите за мной.

Светя себе фонарем, Том углубился в лес гипсовых фигур.

У Виктории усталость как рукой сняло. Странный антураж, в котором она очутилась, напоминал что-то вроде экзамена по истории искусств в виртуальном трехмерном пространстве. Она остановилась на секунду, чтобы вобрать его в себя целиком.

– Эй, Том, глядите – «Пьета» Микеланджело стоит рядом с «Фавном» Бернини. Это что, чья-то шутка? А вот «Боксер из Терм» – вид у него такой, словно он ждет автобуса. Бог мой, это какое-то сюрреалистическое видение конца истории искусств: величайшие произведения со всего света, собранные в одном месте и оставленные пылиться под замком. Представьте себе, что мог бы сделать с этим пространством Сальвадор Дали! – Виктория помолчала и добавила почти про себя: – Это действительно печальный…

Том резко прервал ход ее мысли:

– Виктория, идите сюда. Я нашел его!

Виктория с торца обошла очередной ряд гипсовых фигур и вышла на чуть более просторное место, где Том стоял возле гипсовой копии слона Бернини с обелиском в натуральную величину.

– О Боже, Том, вы думаете, что здесь надпись сохранилась? Когда была сделана эта копия?

– Она была сделана в 1890 году. Музей тогда имел дело со множеством различных организаций в Италии, Греции и по всему миру, которые изготавливали и продавали копии величайших произведений искусства. Мне казалось, что я помню эту копию, и, действительно увидев ее в каталоге, я пришел в восторг.

Виктория подошла к слону и встала рядом с Томом.

– Он ужасно грязный.

– У входа есть мехи для сдувания пыли и лестница. Оставайтесь здесь. Я мигом.

Он уже ринулся было обратно ко входу, как вдруг в отдалении послышался громкий шум и звук, похожий на хлопанье крыльев.

Виктория схватила Тома за руку и прошептала:

– Вы слышали?

– Это просто голуби, там, в дальнем конце помещения. Должно быть, влетели через открытое окно. Не обращайте внимания. Здесь никого нет. Я сейчас вернусь.

Минуты через две он действительно вернулся с лестницей и воздушными мехами и быстро взобрался на голову слона. Виктория поддерживала лестницу. Несколько мощных струй воздуха сдули пыль с поверхности скульптуры.

– Есть надпись! И она читаема! – крикнул Том. – На латыни.

Включив камеру, он сделал несколько снимков, потом достал блокнот и переписал в него надпись.

Когда он спустился на пол и снова оказался рядом с Викторией, трудно было не заметить, как он взволнован.

– Там написано: «В храме Афины есть русалка. Правильный ответ на ее вопрос приведет вас к великому мудрецу, наставит на путь божественной мудрости». Храм Афины – это намек на храм Минервы, руины которого расположены под церковью Санта-Мария сопра Минерва. Статуя слона с обелиском находится на площади как раз напротив. Вы только подумайте, мы же были рядом! – Том едва сдерживался.

Виктория тоже была взволнованна.

– Эти руины закрыты для публики, – сказала она, – но вход в них в самой церкви, надо только пройти через крипту. Я знаю настоятеля – провела немало времени в маленьком музейчике при этом храме. Там есть одна значительная работа Бернини, которую я изучала. Уверена, мне удастся уговорить священника пустить нас в подземелье.

– Виктория, я знал, что без вас не справлюсь, – сказал Том, глядя ей прямо в глаза. Его сердце билось учащенно. – Окончание надписи немного озадачивает, но «великий мудрец» – это наверняка Александр. Как вы знаете, в Средние века его считали одним из семи мудрецов античности, да и слово «великий» представляет собой слабо завуалированный намек на его постоянный эпитет. Мы должны как можно скорее вернуться в церковь Санта-Мария сопра Минерва. Уверен: как только мы там окажемся, смысл надписи разъяснится. Первое, что я сделаю завтра утром, это посмотрю, какие есть рейсы на Рим. А теперь поедем ко мне домой, я знаю, что вы измотаны вконец. Нам обоим не помешает хорошенько выспаться.

32

На следующее утро Том проснулся в девять часов, бодрый и радостный от воспоминаний об открытии, сделанном ими на складе. Виктория еще спала, поэтому он решил пойти купить что-нибудь к завтраку. Утро было ясным и свежим, яркое солнце освещало мощеные улицы, придавая всему подчеркнуто ясные очертания. Он любил такие дни в городе, когда все виделось более четко, чем тогда, когда смог загрязнял городской воздух, что случалось нередко. Для Тома они всегда были исполнены некоего не поддающегося простому объяснению величия. Однако после трагедии одиннадцатого сентября, случившейся именно в такой осенний день, его преследовало тревожное ожидание: что может произойти в следующий момент? Проходя через маленький сквер, являвшийся ландшафтным центром всего района, он поглаживал заячью лапку, которую носил в кармане на счастье.

Сначала он остановился возле итальянской булочной на Корт-стрит. Было еще рано, и хлебы горами громоздились в корзинах у задней стены и на стеклянных подносах, которые выставлялись в витрине. Холодное снаружи стекло изнутри немного заволокло паром из-за исходившего от свежевыпеченных буханок тепла. Задняя дверь была открыта, там булочник уже готовил следующую партию выпечки, катая шары из теста на мраморном столе, стоявшем напротив огромных печей. Пока молодая продавщица обслуживала предыдущего клиента, Том подошел к большим стеклянным дверям старого хромированного холодильника, достал из него кварту молока и поставил бутылку на прилавок. В ожидании своей очереди окинул взглядом богатый ассортимент хле́бов и сдобной выпечки – пончики, булочки, бисквиты и разноцветные торты. Он выбрал напоминавшую цыганский браслет сицилийскую плетенку со злаками и толстой хрустящей корочкой.

Дальше он пошел в близлежащую кофейню. Сильный аромат жарящихся кофейных зерен ощущался задолго до входа в заведение, внутри же он просто одурманивал. Здесь нельзя было выпить такого превосходного капуччино, какой подают в Риме, однако и местный выбор был неплох. Кроме того, Том научился варить отличный кофе дома. Он взял два разных сорта зерен: один для эспрессо, другой – для фильтрованного кофе – и, поставив пакеты на прилавок, расплатился.

Потом во французской булочной, находившейся дальше по улице, купил два миндальных круассана и бриошь. Этого должно быть достаточно, подумал он и направился домой, остановившись лишь у флориста, чтобы купить свежесрезанных цветов. Виктория по-прежнему спала, поэтому он смолол кофейные зерна, сварил полный кофейник и с дымящейся чашкой поднялся на верхний этаж, в кабинет – проверить поступившие за время его отсутствия сообщения.

Сев за письменный стол, он соединился с музейным автоответчиком. Сообщений было довольно много, но ничего срочного, если не считать звонка от некоего дилера, утверждавшего, что у него есть ценный предмет, имеющий отношение к Александру Великому. Дилер сказал, что хочет показать его Тому, прежде чем предлагать другим, и просил позвонить ему как можно скорей.

– Какое удивительное совпадение, – пробормотал Том. Он знал, что скорее всего предмет не окажется чем-то, что музей захочет приобрести, однако этого никогда нельзя знать заранее, пока не увидишь. Если предлагается действительно нечто особенное, стоит взглянуть, потому что дилер не станет долго ждать и обратится к другим потенциальным покупателям.

Потом Том позвонил своему агенту из бюро путешествий и попросил зарезервировать билеты до Рима на вечер. Получив подтверждение, что билеты забронированы на девятичасовой рейс, он вернулся в кухню, чтобы приготовить завтрак. Виктория зашла как раз, когда он заканчивал.

– Какая прелесть! А это – кофе? Умираю от жажды. Я так замечательно выспалась. А вы? – спросила она Тома, уже передававшего ей чашку.

– Я тоже. Дома мне всегда хорошо спится. Рад, что вы тоже отлично отдохнули.

Виктория села за стол, поджав под себя ногу, и спросила:

– Ну, каков наш план?

– Мне удалось забронировать билеты на вечерний рейс до Рима. Так что весь день в нашем распоряжении.

– Вы должны повести меня в музей. Я не могу уехать из Нью-Йорка, еще раз не побывав в Метрополитен. Хочу увидеть ваши любимые произведения из греко-римской коллекции. – Она смотрела на Тома сияющими синими глазами, накручивая на палец длинный светлый локон и потягивая дымящийся кофе.

– Хорошо. Это самое малое, что я могу для вас сделать. Давайте отправимся туда сразу после завтрака. Кстати, я получил интригующее сообщение от одного местного дилера. Он утверждает, будто у него есть интересный предмет, имеющий отношение к Александру Великому, и хочет показать его мне. Его галерея находится неподалеку от музея. Вам это интересно? Если нет, я схожу сам. Это не займет много времени.

– Нет, почему же? В Риме мне ни разу не доводилось бывать в частной антикварной галерее, будет интересно посетить такую в Нью-Йорке.

После завтрака Том позвонил дилеру, чтобы справиться, может ли он их принять.

– Здравствуйте. Мистер Оскар Уильямс? Это Том Карр из музея Метрополитен.

– Мистер Карр, какая приятная неожиданность! – Оскар постарался скрыть свое нетерпение. – Из разговора с вашей секретаршей я понял, что вы в отъезде.

– Э-э, да, но я уже вернулся и получил ваше сообщение. Вы сказали, что располагаете чем-то, что могло бы привлечь внимание музея? – Том тоже не хотел выдавать свою заинтересованность.

– Да, это исключительная вещь. Как только я ее увидел, сразу понял, что Метрополитен она заинтересует. Вообще-то я хотел сначала показать ее лично вам, учитывая, что вы являетесь экспертом по Александру Великому. Это просто воплощенная мечта. Находка всей жизни, – закинул крючок Оскар.

– Можно ли мне прийти взглянуть на нее?

– Ну разумеется. Когда бы вы хотели это сделать?

– На следующей неделе у меня довольно напряженное расписание. – Том отнюдь не собирался сообщать, что вечером снова улетает в Рим. – Но у меня есть немного свободного времени сегодня днем, если вас это устраивает.

– Сегодня днем – идеально. Скажем, в три часа? – Оскару нужно было время, чтобы подготовиться к визиту.

– Да, замечательно. Кстати, ко мне приехала приятельница, можно ей прийти вместе со мной?

– Конечно. Буду ждать вас обоих. Вы знаете, где меня найти?

– Да, не беспокойтесь. Благодарю.

– Замечательно. Вас и впрямь ожидает удовольствие. Это исключительно изысканный предмет, имеющий большую историческую ценность, – кольцо-печатка Александра Великого. – Оскар повесил трубку, а Том остался стоять с округлившимися глазами и открытым ртом. Через секунду, повернувшись к Виктории, он сказал:

– Не знаю, что и думать. Он говорит, что хочет показать нам перстень с печаткой Александра Великого. Господи! Неужели это возможно?

Виктория встала и подошла к Тому.

– Кто, вы сказали, этот парень?

– Он – один из давно работающих в Нью-Йорке дилеров. В прошлом музей кое-что у него покупал, но не в последнее время. Теперь мы вообще мало покупаем. Для этого требуется соблюсти столько правил и предписаний, а цены на предметы старины с надежными доказательствами подлинности взлетели до небес. На рынке редко появляются предложения по разумным ценам. В любом случае скоро мы все сами увидим. Он ждет нас в три.

– Отлично. Дайте мне немного времени, чтобы привести себя в порядок, и я в вашем распоряжении.

Примерно час спустя, собрав вещи для возвращения в Рим, они пересекли Бруклинский мост в «карманн-джиа» Тома и поехали на восточную сторону Манхэттена, к музею.

Том прямиком повел Викторию в греко-римские залы. Остановившись в начале длинной главной галереи греческого искусства, они увидели, как яркое солнце словно бы оживляет скульптурные шедевры. Виктория чуть не задохнулась от восторга.

– Какая красота! Я знаю, что у нас не слишком много времени, но мне бы хотелось посмотреть хоть на несколько ваших любимых экспонатов.

И Том начал свою короткую экскурсию. Ему всегда было особенно интересно осматривать произведения искусства вместе с кем-нибудь, а Виктория оказалась идеальной спутницей. Она чутко вбирала в себя все, что он говорил и показывал. Ничто не ускользало от ее взгляда, и ко всему она проявляла неподдельный интерес. Многое из того, что он демонстрировал, глубоко ее трогало. Когда они дошли до Сокровищницы, она, повернувшись к Тому, сказала:

– Я не уверена, что готова снова увидеть танцовщицу в покрывалах и маске.

Взяв ее за плечи и посмотрев прямо в глаза, Том ответил:

– Вы справитесь, Виктория. Я буду рядом, если у вас опять случится видение. Единственный способ узнать – это попробовать. Соберитесь. Вы сможете!

Виктория нервничала, но, с минуту поколебавшись, взяла себя в руки и сказала:

– Вы правы, Том. Бояться нечего, кроме самого страха.

Они вошли, Том взял девушку за руку, и они остановились перед бронзовой статуэткой танцовщицы. Сердце у Виктории бешено колотилось, но тепло и сила, исходившие от руки Тома, придавали ей сил, и она поняла, что все будет в порядке.

– Масштаб выбран идеально. Кажется, что она танцует для нас. Это действительно сказочная скульптура, – сказала Виктория, завороженная видом статуэтки.

– Те, кто видел ее на иллюстрациях в разных версиях «Деяний Александра», бывают удивлены истинными размерами танцовщицы: они ожидают, что она гораздо крупнее. Это из-за обилия тонких деталей. Вот видите, вы в полном порядке, никаких обмороков. – Том ободряюще посмотрел на Викторию. – Представьте себе, что она – действительно Роксана, танцующая для Александра в тот вечер, когда они впервые встретились и полюбили друг друга… Мне кажется знаменательным, что существует немало копий, пусть и менее изящных, этой статуэтки. Это позволяет предположить, что она была широко известна. Оставим в стороне ваше видение о том, как вы очутились в гробнице Александра, которое, к сожалению, нельзя проверить. Но могли существовать более поздние произведения на тот же сюжет – псевдоисторический. Художники эллинистической эпохи обожали подобные истории и умели воплощать их, делая удивительно реальными. Это объясняет и сходство со сценами из «Деяний Александра». Возможно, танцовщица – реплика какого-нибудь знаменитого утерянного полотна или скульптуры. Проблема в том, что мы, вероятно, никогда этого не узнаем наверняка.

Он повел Викторию в следующий зал и обратил внимание девушки на фрески из Боскореала, задержавшись у центрального фрагмента, изображавшего новобрачную, глядящую вдаль так, словно она видит там призрак.

– Это одна из моих любимых картин, – сказал он. – Разве вас не бросает в дрожь от того, как она смотрит? Будто видит что-то за пределами полотна. Удивительный эффект. Все эти живописные картины поступили из одного и того же места – из парадного вестибюля большой аристократической виллы неподалеку от Помпей. Возможно, они представляют собой копии какого-нибудь знаменитого греческого цикла. Если вы правы в том, что стены гробницы Александра украшали оригинальные эллинистические росписи, то, вероятно, сейчас мы видим Роксану, глядящую на нас из прошлого. И это совсем иной образ, если сравнивать его с бронзовой танцовщицей, гораздо более сумрачный и серьезный.

– Да, не таким хотела бы я запомнить день своей свадьбы, – согласилась Виктория. – Тем не менее вы правы: безусловно, перед нами женщина с хорошей головой на плечах. Интересно, над чем она размышляет: над будущим или над прошлым? Невозможно понять.

– На правой панели, – рассказывал Том, – мы видим женщину, которую принято считать прорицательницей; в щите она прозревает изображение молодого царя – это предсказание о рождении наследника. Эта живописная композиция дает понять, что зачатие августейшего наследника произошло в первую брачную ночь, которая последовала за торжествами, описанными здесь же. На самом деле Роксана и Александр зачали наследника лишь через несколько лет. Судя по дате рождения, их сын был зачат вскоре после смерти лучшего друга и компаньона Александра – Гефестиона. Это был самый трудный период в короткой жизни великого царя. Должно быть, тогда Роксана стала для него большим утешением. – Том задумался. – Александр умер неожиданно, всего несколько месяцев спустя, и мальчик, нареченный Александром Восьмым, родился уже после его смерти. Усыпальницу для Александра, разумеется, построили гораздо позже – из-за споров по поводу того, где он должен обрести последний покой. Когда гробница все же была сооружена, положение Роксаны и ее малолетнего сына, законного наследника трона, стало рискованным – и это еще мягко сказано. Если на этой картине изображен день царской свадьбы, то художник, писавший оригинал, возможно, пытался этим тревожным взглядом Роксаны передать ненадежность ее будущего.