Текст книги "Гробница Александра"

Автор книги: Шое Хемингуэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Том между тем подумал, что видения Виктории соответствуют Платоновым воззрениям. Словно она выпила недостаточно воды из Реки забвения, потому и пережила эпизод из своей прошлой жизни так ясно, будто это было просто воспоминание из нынешней.

Брюс ненадолго отвлекся на еду. Ему явно нравилось развивать монолог на любимую тему, а поскольку и Том ободряюще посмотрел на него, он продолжил:

– Более того, как говорится, не могут же ошибаться все сорок миллионов индусов. Кстати, в последнее время ученые сделали предположение, что индуистская вера в жизнь после смерти ведет свое происхождение от философии Платона, занесенной на полуостров Александром Великим в ходе его завоевательных походов в конце четвертого века до новой эры. Римский автор Арриан описывает встречу Александра в Индии с группой обнаженных философов, которые при его приближении начали топать ногами. Когда Александр через переводчика спросил, почему они это делают, они ответили ему вопросом: зачем он тратит жизнь на завоевание необъятных пространств, когда человеку в конце концов бывает нужен только маленький клочок земли, где его погребут. Поэтому, мол, они и топают. Ты не сможешь унести завоеванное с собой – таков был их посыл.

– Интересно, – вступил в разговор Джон, – почему каждый раз, когда я встречаю человека, верящего в реинкарнацию, в прошлой жизни он непременно оказывается кем-нибудь знаменитым вроде Клеопатры или Генриха Восьмого? – Тут Том, конечно же, вспомнил свою новую знакомую. – Каковы здесь шансы? – продолжал Джон. – Это напоминает мне ту книгу, «Арчи и Махитабел»[22]22
  «Арчи и Махитабел» (Archy and Mehitabel) – название цикла газетных колонок – беллетризованных социальных комментариев, написанных от имени таракана-прусака, которые начиная с 1916 года публиковал Дон Маркис (Доналд Роберт Пери, 1878–1937), американский писатель-юморист и журналист. Сборники этих историй переиздаются до сих пор.


[Закрыть], ну вы знаете – про таракана-прусака и кошку. Я считаю ее забавной, но неправдоподобной.

– А древние греки и не верили во второе пришествие на землю в ином облике, кроме человеческого, – ответил Брюс.

Джона это не убедило.

– Но ведь римляне иногда предполагали, что люди рождаются заново в образе животных. Помните «О поедании плоти» Плутарха? Он там говорит: хоть переселение душ из одного тела в другое и не доказано несомненно, он видит достаточно тому свидетельств, чтобы проявлять осторожность и бояться есть мясо. – И тут Джон опасливо вонзил зубы в цыплячью ножку.

По мере того как разговор продолжался за десертом, перескакивая с темы на тему, касаясь то недавних поездок на места раскопок, то планов создания нового музея в Акрополе, то фильма, который будут показывать сегодня в местном зимнем кинотеатре, Том не переставал думать о рассказанной ему Викторией Прайс истории.

После крепкого греческого кофе, поданого в крохотных чашечках, Том, извинившись, встал из-за стола и отправился в свою комнату. Симптомы джет-лэга начинали сказываться в полной мере, и, когда принесли десерт, ему уже трудно было поддерживать беседу. Умывшись в ванной комнате в конце коридора, он рухнул в постель и забылся глубоким сном.

9

Выйдя из хэмптонского маршрутного такси у Центрального вокзала, Виктория посмотрела на часы. Было без нескольких минут десять. Библиотека Моргана открывалась в десять тридцать. У нее было достаточно времени, чтобы оставить чемодан консьержу в Доме на Парк-авеню, где жила ее подруга, и отправиться на выставку. Она хотела добраться до библиотеки как раз к открытию. Едва ли в это время там будет много народу. Поскольку это был ее последний перед возвращением в Рим день в Нью-Йорке, девушка считала, что посещение экспозиции станет достойным завершением поездки.

Она провела приятно-безмятежные выходные с Синтией и ее семьей. Живя за океаном, Виктория уже давно была лишена таких продолжительных дружеских встреч. Как чудесно, уложив детей спать, засиживаться допоздна у камина, попивая хорошее вино, вспоминая истории из студенческой жизни и хохоча без повода. Конечно, глядя на Синтию, счастливо вышедшую замуж, имеющую двоих детей и любящего мужа, Виктория волей-неволей задумывалась о своей судьбе. Тем не менее ей не хотелось пока менять свою жизнь. Да, она с трудом оживала после неудачного романа с Лоренцо, но именно там, в Риме, она многое поняла в себе самой, особенно благодаря живописи и беседам с психотерапевтом, которая открыла для нее канал связи с прошлыми жизнями. Конечно, Лоренцо был потрясающе красив, но ей он никак не подходил. В этом она окончательно уверилась и через несколько месяцев после разрыва наконец пришла в себя.

Оставив чемодан в доме подруги, она ощутила себя свободной. Таксист подвез ее прямо ко входу в Библиотеку Моргана. Туго натянутые красочные полотнища на фасаде над тротуаром оповещали о выставке, посвященной Александру Македонскому. Библиотека Моргана располагалась в комплексе зданий, принадлежавших великому американскому финансисту Джону Пирпонту Моргану, центральное из которых некогда было его личной резиденцией. Поднявшись по ступеням и пройдя через стеклянную дверь, Виктория направилась к стойке администратора. Перед ней в очереди стояло не больше двенадцати человек – время было рассчитано идеально. Купив билет, она прямиком проследовала к интересовавшей ее экспозиции.

Как и рассказывал Том, здесь был представлен единственный иллюстрированный манускрипт, повествовавший о выдающейся жизни Александра Великого и пересказывавший легенды о нем. На табличке, предваряющей экспозицию, она прочла, что этот манускрипт датируется двенадцатым веком, однако сам текст восходит к куда более ранним временам, к книге под названием «Жизнь и деяния Александра», вероятно, впервые появившейся в третьем или втором веке до новой эры. В древности ее авторство приписывали современнику и другу Александра Каллисфену, однако скорее всего это ошибка. Возможно, книга сложилась вскоре после смерти Александра, хотя самый ранний из сохранившихся экземпляров относится к гораздо более позднему периоду. «Деяния Александра» в античные времена неоднократно переписывались и дополнялись, так же как и в Средние века, и в византийский период, в результате чего теперь существует целый ряд отличающихся друг от друга текстов, переведенных на множество языков. Виктория была поражена тем, как широко разошлось по миру влияние этой книги за время ее существования. Истории из нее включены в Талмуд, Ветхий Завет и Коран. Они вдохновляли древнеперсидских авторов десятого – двенадцатого веков. Латинский перевод, появившийся в конце третьего или начале четвертого века новой эры, способствовал распространению славы и легенд о приключениях великого царя по всей средневековой Европе. Там традиции эпохи Александра вновь расцвели пышным цветом в местных системах знаний и получили воплощение в различных изобразительных искусствах. Издание, представленное в зале, являлось бесценным сокровищем коллекции Дж. Пирпонта Моргана и представляло собой действительно выдающееся произведение искусства, богато иллюстрированное французским художником-миниатюристом. Должно быть, этой работе он посвятил немало лет.

Викторию манускрипт очаровал. Все иллюстрированные страницы были последовательно выложены в стеклянных витринах, что позволяло подробно рассматривать их вблизи. Естественно, все начиналось с рождения Александра, сопровождавшегося множеством предзнаменований, суливших ему великое будущее. В день, когда он родился, в 356 году до новой эры, его отец Филип Второй Македонский выиграл престижные соревнования в скачках на Олимпийских играх, проводившихся в честь Зевса. Олимпия, мать Александра, в первую брачную ночь увидела сон: Зевс сошел к ней в виде молнии. На иллюстрации, которую рассматривала в данный момент Виктория, рождение Александра было представлено как Рождество Христово – еще один намек на то, что этому младенцу предстояло стать спасителем и героем. Виктория вглядывалась в нежный лик Олимпии, держащей спеленатого новорожденного сына, и восхищалась деталями, разбросанными вокруг этого центрального образа. В правом верхнем углу был нарисован объятый пламенем храм Артемиды Эфесской, одно из семи чудес света. Согласно некоторым легендам, это ужасное событие произошло в день рождения Александра, и храмовые жрицы увидели в нем предсказание рокового будущего для всей Азии. Художник изобразил также огненную комету, прочертившую все небо, – астрономическое явление, которое было истолковано как божественный знак того, что рождение Александра – событие отнюдь не ординарное.

Войдя в зал, Оскар Уильямс мгновенно узнал Викторию по фотографии. Ее трудно было не заметить. Настоящая красавица, мысленно отметил он. На ней были короткий цвета верблюжьей шерсти жакет, белая блузка, пестрый шарф по-модному заматывался вокруг шеи, а джинсы в обтяжку подчеркивали ее прекрасные формы, когда она склонилась к витрине. Оскар не стал подходить к ней сразу же, сначала оглядел зал в поисках камер наблюдения – он вовсе не желал привлекать к себе внимание. Экспозиция занимала две комнаты, витрины были низкими, и никаких перегородок не существовало. Виктория разглядывала первую иллюстрацию – должно быть, только что пришла, решил он, подошел к предваряющей табличке и сделал вид, что читает, в действительности же то и дело бросая словно бы случайные взгляды на девушку.

Виктория переместилась ко второй странице, на которой была помещена особенно восхитительная иллюстрация, изображавшая юного Александра, впервые приручающего своего знаменитого коня Буцефала. Будущему полководцу было всего лет восемь-девять, когда фессалийский коннозаводчик привел царю Филипу великолепного жеребца. Конь был каштаново-коричневый, с белой отметиной на лбу. Его голова напоминала бычью, bucephalos – по-гречески «бык». На ляжке стояло клеймо заводчика. Хозяин просил за него тринадцать талантов, огромную сумму. Филип, а потом и его приближенные попытались оседлать красавца, но ни один из них в этом не преуспел. Филип уже было собирался сказать заводчику, что с этим конем что-то не так, но тут заговорил мальчик – заявил, что сможет объездить строптивого коня, если ему позволят. Царь счел просьбу сына проявлением хвастовства и безрассудства и спросил, что он готов выложить, если проиграет. Александр ответил, что сам заплатит за коня.

Художник выбрал критический эпизод этой истории: Александр стоит перед Буцефалом, держа в руке поводья и глядя ему прямо в глаза. Он отводит голову коня от солнца, отбрасывающего тень позади него. Мальчик и конь, оба гордые и сильные, смотрят друг на друга оценивающе. Все замерло вокруг Буцефала, Александр вот-вот вскочит ему на спину и помчится вдаль по широкой равнине. Царь с придворными стоят в стороне и глядят на происходящее с удивлением и восхищением.

Филип был так впечатлен поступком сына, что, если верить Плутарху, сказал ему: «Ты обретешь другое царство: Македонии тебе мало». Александр и Буцефал не расставались на протяжении всех походов Александра, во всех крупных сражениях царь участвовал верхом на преданном коне. Буцефал пронес его через всю Центральную Азию до самого Афганистана. Но в Индии Буцефал нашел свою смерть – после генерального сражения Александра с великим раджой Пором и его слонами; Александр устроил своему боевому коню царские похороны и назвал в его честь город.

Изучив эту картинку и налюбовавшись мастерством талантливого художника, великолепной палитрой, Виктория перешла к следующей. Там была запечатлена сцена урока на свежем воздухе, который давал Александру Аристотель. Филип Второй, отец Александра, пригласил знаменитого греческого философа в качестве учителя для своего сына, когда Александру только исполнилось тринадцать. Но он был не по годам развитым мальчиком; здесь, на картинке, он сидел, скрестив ноги, на траве под сенью дерева и слушал лекцию учителя по естествознанию. Греческого философа можно было безошибочно узнать по длинной бороде, искусно драпированной тунике и жестам. Годы, проведенные в обществе великого Аристотеля, составляют важную часть «Деяний Александра», благодаря им он стал ученым и мудрым человеком. Виктория улыбнулась: изящные птички, рассевшиеся на ветвях оливковых деревьев, казалось, тоже слушают лекцию Аристотеля.

Какой-то мужчина слегка потеснил девушку, без нужды, как ей показалось, прижавшись к ней. Подняв голову, она увидела, что народу в зале прибыло. Пора было двигаться дальше. Она решила перейти в финальную часть экспозиции, располагавшуюся в соседнем зале. Вообще-то Виктория никогда не испытывала потребности строго следовать установленному порядку осмотра выставок, а после столь внимательного изучения первых экспонатов поняла, что будет не в состоянии с таким же тщанием отнестись ко всем остальным иллюстрациям, это было бы слишком утомительно. Можно будет купить каталог и потом прочесть о них подробнее и вдоволь налюбоваться. Пока же надо все бегло осмотреть, потом пойти пообедать, слегка пройтись по магазинам где-нибудь подальше от центра, забрать свой чемодан и отправиться в аэропорт. При всем том мысль, что в какой-то прошлой жизни она водила знакомство с Александром и была внутри его усыпальницы, ее не покидала. Она чувствовала необходимость побольше узнать о нем. Быть может, новые сведения пробудят и новые воспоминания о другой жизни?

Заключительная часть экспозиции относилась к поздним легендам об Александре. Внимание Виктории привлекла серия иллюстраций, изображающих историю отношений великого полководца и его дочери Нереиды. Так же, как древний ближневосточный герой Гильгамеш, который отыскал цветок бессмертия, или персонажи любого из множества греческих мифов, в которых смертный человек жаждет вечной юности, Александр искал Источник вечной молодости, или живую воду, о чем повествует легенда, вошедшая в книгу. Особенно популярна она была в арабских списках «Деяний» и даже вошла в Коран. Эта тема также была весьма востребована средневековыми художниками.

И вот первая иллюстрация серии: Александр со своими войсками возле Источника вечной молодости. Одетые как средневековые рыцари, в сияющих доспехах, воины стоят вокруг него; палатки с высокими куполами тянутся к далекому горизонту. Справа – чистый родник, повар Александра держит над водой бьющуюся рыбу. Согласно легенде, однажды, когда войска стояли лагерем возле родника с живой водой, повар чистил сушеную рыбину, на нее попала вода, и рыба ожила. Однако повар решил не рассказывать Александру об этом чуде, он сам испил живой воды, а великого царя лишил возможности обрести бессмертие. Будучи влюблен в Нереиду, одну из дочерей Александра, повар поделился с нею тайной живой воды. На иллюстрации, которую рассматривала Виктория, два сюжета совмещались: Нереида стоит в воде по пояс, под мокрой туникой проступают очертания груди, рядом – повар с извивающейся рыбой в руках.

На следующей картинке повар и Нереида стоят перед восседающим на троне царем, только что узнавшим об их предательстве. Александр, явно разгневанный, назначает им кару; придворный писарь стоит слева от него, записывая. Александр отрекся от дочери и превратил ее в наяду, что же касается повара, то он велел своим людям привязать тяжелый камень к ногам этого человека и бросить его в море, которому тот, тоже превратившись в водяного духа, дал свое имя – Адриатическое.

Подойдя к последней картинке, Виктория почувствовала, как учащается пульс. Вот оно, в панике подумала она, начинается. Сцена изображала прощание Александра с дочерью. Нереида стоит перед отцом, слезы градом катятся по ее щекам, длинные светлые волосы, разделенные на прямой пробор, рассыпались по груди. Она протягивает ему в знак примирения амулет – знаменитый амулет Нереиды, вырезанный из чистейшего кристалла, сотворенного, согласно легенде, из самой живой воды. Желая продемонстрировать свою любовь даже перед лицом страшной кары, Нереида дарит амулет Александру, чтобы тот оберегал отца. Виктория низко склонилась к витрине, желая получше рассмотреть детали, и сердце ее забилось еще сильней. Она поняла, что этот предмет имеет для нее особое значение. У нее закружилась голова, пришлось сесть на скамью, стоявшую у стены за ее спиной, – в любой момент она могла упасть в обморок.

Неужели это снова происходит? Все поплыло у нее перед глазами, и она потеряла сознание…

Когда Виктория снова открыла глаза, ей показалось, что она спит, но все вокруг было совершенно реальным. Она снова находилась внутри гробницы Александра Великого, с момента ее предыдущего видения прошло всего несколько мгновений. Ей было невыносимо грустно. Факел отбрасывал причудливые блики. Виктория смотрела на мумию великого царя, но взгляд ее был прикован не к телу и не к лицу Александра, а к тому, что висело у него на шее, – это был амулет Нереиды. На самом деле именно он в первую очередь привлек ее в гробницу: она тоже мечтала обрести бессмертие. Как раз в тот момент, когда все ее внимание было поглощено амулетом, сообщники ударили ее по голове и сбежали. Амулет обладал магической силой и, по слухам, хранил того, кто его носил, он даже мог остановить процесс старения и даровать своему обладателю бессмертие. Амулет был вырезан в форме головы большого овна – египетской ипостаси бога Зевса Амона, легендарного отца Александра, – оправлен в золото и висел на изящной золотой цепочке. Виктория склонилась ниже, сняла амулет с шеи царя и зажала в руке, надеясь, что он спасет ее от ужасной участи.

Она чувствовала себя преданной и была безутешна: ей предстояло умереть от голода и жажды или задохнуться без воздуха, который постепенно убывал, о чем свидетельствовало все более тусклое мерцание факела. А через некоторое время факел и вовсе погас, она осталась сидеть в кромешной тьме, продолжая сжимать в руке амулет. Но даже в полной темноте камень испускал призрачное сияние, и Виктория чувствовала исходящую от него силу. Он оказывал успокаивающее, даже умиротворяющее воздействие, однако без пищи и воды девушка становилась все слабее и слабее. Представление о времени начисто исчезло, силы покидали ее с каждой минутой. Потом она услышала хлопанье крыльев, почувствовала легкое дуновение на лице и внезапно осознала, что это Смерть пришла, чтобы унести ее в Нижний мир. Ощутив прикосновение ее холодной руки на своем плече, она попыталась закричать, позвать на помощь, но ни звука не слетело с ее пересохших губ.

И в этот миг Виктория очнулась: она кричала и отталкивала от себя руку смотрительницы, которая поддерживала ее за плечи и пыталась успокоить.

10

Танцовщица в покрывалах медленно кружилась перед Томом, размеренно переставляя ноги, словно в замедленной съемке. Ее гибкое тело легко угадывалось под тонкой тканью, плотно облегавшей фигуру. Позади нее стояли два музыканта. Причудливое звучание двойной флейты, которой вторила черепаховая лира, наполняло воздух. Том сидел на позолоченном троне, каждый подлокотник которого покоился на сидящем сфинксе. Спинка трона имела легкий удобный изгиб и венчалась двумя львами, поддерживавшими Землю; на уровне головы была закреплена мягкая подушка, чтобы опираться на нее затылком. Том был обнажен, его тело походило на тело греческого бога, на голове – золотая корона в форме венца из дубовых листьев. В левой руке он держал скипетр, в правой – стеклянный кубок с красным вином. По мере того как танцовщица, извиваясь, медленно приближалась к нему, он смотрел на нее все более и более завороженно. Все ее благоухающее жасмином тело являло собой одно непрерывное текучее движение, обольстительное и эротичное. Музыка зазвучала громче, ударили цимбалы. И только когда танцовщица, простершись перед ним ниц, подняла голову, Том узнал эти сияющие синие глаза. Это была Виктория Прайс.

Он проснулся в холодном поту. Было раннее утро, около шести часов, но Том знал, что больше не заснет. Наручные часы еще показывали нью-йоркское время – на семь часов раньше. Он прошел в ванную и освежил лицо холодной водой. Почистив зубы и побрившись, оделся и решил пройтись до маленькой церкви на вершине холма Ликабетос. На крутой склон можно было подняться на фуникулере, но в столь ранний час он еще не работал. По каменной ступенчатой тропинке Том неторопливо дошел до вершины – самой высокой точки города. Солнце еще только вставало, воздух пока был прохладным. Ясное утро позволяло видеть Акрополь с его сверкающими белыми храмами и греческим флагом, развевающимся на легком утреннем ветерке. Город сплошной расползшейся панорамой простирался до самого горизонта – до гор и Эгейского моря позади Акрополя. Летом выдавалось немало дней, когда увидеть Акрополь отсюда было невозможно из-за нефоса – густого, низко висящего над городом смога, напоминавшего облако пара, поднимающегося над супницей с гороховым супом. Афины расположены в низкой широкой долине между гор, и смог образуется здесь, как только стихает ветер. Том возблагодарил Бога за то, что сегодняшний день не оказался безветренным.

Войдя в церковь на вершине холма Ликабетос, он прочел короткую молитву и осенил себя крестным знамением, потом опустил евро в ящик для пожертвований, взял тонкую восковую свечу, зажег ее от лампады перед иконой святого Георгия и надежно укрепил в специальном подносе с песком. Висевшее над ведущими к иконостасу мраморными ступенями кадило источало струйку дыма от курящихся благовоний, и он, поднявшись вверх, клубился перед иконами. Церковь была наполнена густым запахом ладана. Постояв немного в тишине, Том взглянул на часы: оставалось достаточно времени, чтобы до назначенной в «Геннадионе» встречи выпить кофе, а может, и съесть тарелку горячих лукумадес – жареных пончиков, залитых сладким сиропом и присыпанных кунжутом, – поэтому он стал быстро спускаться с холма по тропинке-лестнице, шагая через две ступени.

Ровно в девять Том явился в библиотеку. Войдя во внутренний дворик, остановился, поднял голову и окинул взглядом строгий, но величественный неоклассический фасад. Потом поднялся по белой мраморной лестнице, вошел в здание и направился прямо к дежурному библиотекарю, которая сидела у входа в главный читальный зал, – обширное помещение высотой в два этажа, сплошь обрамленное книжными стеллажами, с галереей-аркадой по всему периметру. Здесь, в застекленных и запертых на ключ шкафах, хранились самые ценные книги.

– Доброе утро, я – Том Карр, – представился он. – У меня назначена встреча с вашим директором, она обещала показать мне некоторые из иллюстрированных манускриптов «Деяний Александра».

– Да, конечно, мистер Карр, мы ждем вас. Сюда, пожалуйста, – и дежурная повела его к ближайшему столу, где на клинообразных подставках-пюпитрах, предохраняющих корешок переплета от сгибов, было расставлено несколько открытых старинных фолиантов.

Том достал ручку, маленький блокнот и листок с составленным заранее списком. Он хотел посмотреть определенные страницы, те, репродукции которых видел в иллюстрированных научных статьях и книгах. Но также ему хотелось просто полистать манускрипты, поискать еще какие-нибудь интересные иллюстрации.

Литература об Александре необъятна. Она начала складываться еще при жизни великого полководца из его официального дневника и писем, которые он писал во время своих военных походов. Однако известных копий прижизненных текстов и текстов, написанных вскоре после его смерти людьми, лично знавшими его, такими как Птолемей и Неарх, не сохранилось. Ученые вынуждены были полагаться на более поздние труды римских авторов, живших спустя несколько веков, – Арриана, Диодора, Куртия и Плутарха. Составленные ими жизнеописания царя были скомпилированы из несметного количества надежных и ненадежных источников. Из них «Деяния Александра» представлялись Тому наиболее любопытными, ведь изобразительное воплощение жизни царя и связанных с ним легенд может рассказать о многом. Устроившись за большим библиотечным столом, он решил начать с некоторых позднейших приключений, добавленных к жизнеописанию Александра, таких как истории о летающей машине, водолазном колоколе, чу́дном камне и нечистых народах. Эти легенды позволяли взглянуть на великого военного стратега и полководца как на хитроумного героя и авантюриста, они представляли его одним из величайших мудрецов античности и даже христианским Спасителем.

Не успел он приступить к работе, как появилась директриса.

– Мистер Карр, я Мария Олимпиас. – Она протянула Тому руку. – Мы все для вас приготовили, и я выложила здесь те манускрипты, с которыми вы хотели ознакомиться. Как видите, книги установлены на специальных подставках, и я уже открыла их на тех иллюстрациях, которые вы запрашивали. Поскольку вы сами – музейный работник, вам излишне объяснять, какого бережного обращения требуют эти фолианты. Пожалуйста, воспользуйтесь перчатками, которыми мы вас снабдили, и старайтесь как можно меньше прикасаться к текстам. С учетом этой оговорки, однако, вы, разумеется, можете полистать книги, после того как изучите те иллюстрации, на которых они уже открыты. Если вам понадобится помощь, обращайтесь ко мне без колебаний. Мой кабинет наверху, я пробуду там большую часть утра. У входа в зал постоянно сидит дежурный библиотекарь, она знает, где меня найти, если по какой-то причине я окажусь вне своего кабинета.

– Большое спасибо, – ответил Том. – Для меня будет истинным наслаждением увидеть эти материалы в оригинале – никакие репродукции не дают полного представления. Сердечно благодарю вас за разрешение полистать манускрипты, я очень взволнован вероятностью найти что-то новое, что будет полезно мне в работе. Ведь другой возможности сделать это просто не существует.

– Да, мы надеемся когда-нибудь перевести свою коллекцию на цифровые носители и сделать ее доступной через Интернет. Чтобы такие ученые, как вы, могли знакомиться с нашими материалами, не проделывая долгого пути до Афин. Но, боюсь, эти планы пока далеки от осуществления. Желаю успешной работы, – сказала Мария и повторила по-гречески: – Kalidoulia. – С этими словами она удалилась, предоставив гостя его занятиям.

Вооружившись лупой, Том встал и склонился над манускриптом, открытым на нужной ему странице. Перед ним было относящееся к четырнадцатому веку изображение Александра Великого в летательной машине. Могущественный царь, совершая путешествие на край обитаемой Земли, сидит в позолоченной колеснице, запряженной парой грифонов – мифологических крылатых существ: полуорлов – полульвов. На двух длинных копьях он держит перед клювами животных куски мяса, насаженные на острие: по описанию в тексте – куски лошадиной печени. Прожорливые твари летят за мясом, неся Александра на его колеснице по воздуху. Согласно легенде, манипулируя копьями, Александр мог управлять их полетом и подниматься достаточно высоко, чтобы обозревать из-под неба покоренные им земли. Детали этой сцены напомнили Тому знаменитую мозаику двенадцатого века, выложенную на полу кафедрального собора в Отранто, в южной Италии. Там этот сюжет бросался в глаза среди множества других, включая изображение Древа Жизни, эпизодов из Ветхого Завета и легенд короля Артура. Тома всегда изумляло, что Александр нашел свое место среди собрания религиозных образов, столь важных для католицизма.

Затем он перешел к изучению относящегося к тому же двенадцатому веку изображения Александра, исследующего океанские глубины в стеклянном водолазном колоколе. Фолиант с этой картинкой стоял на соседней подставке. На этой подробно и изящно выписанной иллюстрации Александр сидит в стеклянном колоколе, опущенном на дно океана на веревке, тянущейся к поверхности: еще одна легенда о невероятном разнообразии его путешествий на окраины населенного живыми существами мира. Огромная безобразная рыба проплывает мимо, русалка, вцепившись в ее раздвоенный хвост, с удивлением смотрит на царя. В колоколе также находится петух. Согласно легенде, когда Александр, завершив подводные исследования, собрался подниматься на поверхность, он убил петуха и выпустил в воду его кровь, вследствие чего море с отвращением изрыгнуло из себя колокол.

Одним из величайших подвигов Александра в «Деяниях» представлено заточение им нечистых народов, этот подвиг впоследствии вписал его имя в священную историю христианства, как утверждают позднесредневековые Библии. Нечистые звероподобные народы населяли страны, лежавшие за двумя горами (их называли Грудями Севера), – обширные неизведанные земли, считавшиеся владениями сатаны. Существовало предсказание, будто, объединившись, все эти дикие народы во главе с темным ангелом в последние времена перед концом света пойдут войной на человечество. На картинке, которую рассматривал теперь Том, эти отвратительные создания показаны столпившимися внутри замкнутой по кругу гигантской стены. Великий царь, выполнивший задачу заточить их, стоит снаружи.

Где-то через час Том закончил изучение заказанных иллюстраций и все остальное время с чрезвычайной осторожностью листал фолианты, рассматривая другие картинки. Вот Александр стоит перед воротами Вавилона во главе своей армии в доспехах рыцаря Круглого стола. А вот легендарный царь сражается с драконом, чей облик – уродливая голова, огромные волосатые уши и длинное жилистое, покрытое чешуей тело – представлял собой нечто среднее между греческим кетос (морским чудовищем) и китайским драконом. На еще одной средневековой картинке была изображена встреча Александрова войска с амазонками – сказочным племенем женщин-воительниц, живших за пределами изведанного мира. Царь восседает на коне впереди своей армии, протягивая амазонкам копье – канонический фаллический символ власти – и предлагая им почтить его.

Была там также великолепная сцена сражения Александра с персидским царем Дарием в горах. После того как Александр одержал победу над армией Дария при Гавгамелах, Дарий бежал. Александру было важно захватить его, чтобы не оставалось никаких сомнений относительно легитимности его восхождения на персидский трон и никакой вероятности возвращения Дария с претензиями на свою былую империю. Древние историки повествуют, что Александр преследовал Дария, но, прежде чем он его настиг, собственные приближенные поверженного персидского царя убили его. В других версиях «Деяний» говорится, что Александр еще застал Дария живым. На картинке, которую рассматривал сейчас Том, Александр стоит на коленях перед умирающим Дарием, держа его за руку, а тот в последний миг своей жизни признает его владыкой мира.

Однако к чему Том оказался совершенно не готов, так это к тому, чтобы увидеть сцену первой встречи Александра с его будущей женой Роксаной, на которой он женился в 327 году до новой эры. Это был знаменательный момент в жизни Александра. Картинка, представшая взору Тома, была одной из очень немногих, рассказывавших о его любви – помимо отношений с Гефестионом. После того как Александр углубился в Афганистан и завоевал его, Оксиарт, местный бактрийский правитель, устроил ему чествование. За обедом гостей развлекали танцовщицы, среди которых была и дочь Оксиарта Роксана. Она покорила Александра с первого взгляда, и вскоре они поженились. Политических целей этот брак не преследовал, поскольку Бактрия, являясь дальней окраиной его владений, особой важности для Александра не представляла. Просто для молодого человека, который в свои двадцать девять лет завоевал бо́льшую часть населенного мира, судя по всему, это действительно оказалось любовью с первого взгляда. Вообще-то в некоторых поздних версиях «Деяний» Роксану называют дочерью самого Дария – разумеется, такая легенда служила подтверждению законности владычества Александра над Персией и непрерывности кровного наследования царской власти.