Текст книги "Замуж вокруг света. Путешествие вокруг света в поисках мужа"

Автор книги: Шери Лоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11
Что, если мне сделают массаж, эпиляцию и укладку?

Сегодня утром вот что меня поразило (не в прямом смысле).

1. В последние недели было столько волнений, переживаний и паники, что я каким-то образом похудела на десять фунтов (это еще ничего, посмотрим, как я похудею на тысячу фунтов за время марафона в поисках бывших женихов). Единственная проблема в том, что похудела и грудь, которая теперь висит до самого пола, как мешок с песком. В сильную грозу я помогу людям блокировать двери. Выбрасываю вандербра и срочно ищу поддерживающий бюстгальтер.

2. Я безнадежно перестала ухаживать за собой. Мои ноги такие волосатые, что в этих дебрях заблудились бы маленькие дети, а из бровей можно связать кофту. Что до зоны бикини, то это и вовсе не паханная территория, куда не ступала нога человека (и, посмотрим правде в глаза, нога мужчины действительно здесь не ступала, и очень давно). Мои поры закупорились, и теперь придется выкапывать грязь лопатой; ногти выглядят так, как будто их сжевал на обед хомяк, а волосы похожи на солому, торчащую из помойного бака.

В панике звоню Кэрол. К счастью, сегодня у нее нет работы, и она соглашается взять меня на полный комплекс спа-процедур в салон «Массажный рай» (название очень подходящее). Час спустя ослепительная блондинка с фигурой, как у Клаудии Шиффер, берет у меня куртку у входа. Она похожа на ходячую рекламу этого места. Я тут же начинаю приглаживать волосы, втягиваю живот и засовываю руки в карманы. Ну и что, утешаю я себя, легко так выглядеть, когда в твоем распоряжении миллион косметических услуг целый день! Завидую ли я? Да я уже позеленела, как брюссельская капуста. Кэрол замечает меня в тот момент, когда я уже оцениваю расстояние до двери и планирую побег.

– Купер, ну у тебя и видок! Как будто месяц спала на скамейке, – нетерпеливо шепчет она. Вот так друзья иногда могут внушить уверенность в себе. – Сядь и веди себя нормально.

И это она мне говорит! Решаю, что капитуляция – единственный выход. Если что, выберусь попозже через окно в туалете. Я сажусь, и ко мне подходит Шанталь, которая представляется моим личным консультантом.

– Итак, – спрашивает она, – какие процедуры вы планируете на сегодня?

– Мне нужно все. Все, что у вас есть, со мной и сделайте. Чтобы когда я вышла отсюда, выглядела великолепно.

Смотрю на Кэрол в поисках поддержки: она гордо улыбается, как будто я ее первенец и только что выиграла забег на спортивном соревновании в школе.

Но судя по лицу Шанталь, у нее больше шансов сотворить из воздуха буханку хлеба и пять рыбин, а потом пройти по воде в местном бассейне, неся на руках излеченного ею от проказы больного, чем заставить меня «выглядеть великолепно».

Мы выстраиваем план. Сперва займемся телом. Шанталь возьмет столько воска, что хватило бы на свечи для целой церкви, и удалит все волоски с моих ног, линии бикини и подмышек, а потом сделает песочный скраб, чтобы удалить омертвевшую кожу. За этим последует обертывание для удаления токсичных свободных радикалов (прямо террористическая группировка какая-то) из моего полуразрушенного организма, и в завершение – автозагар, который сделает мою кожу сияющей, как у бронзовой богини.

Теперь лицо: Шанталь вдыхает поглубже, ищет глазами штукатурку и не находит, после чего рекомендует провести глубокое очищение проволочной щеткой и моющим средством, нехирургическую подтяжку лица, коррекцию формы бровей, окраску ресниц и – снова автозагар. Волосы не под силу даже ей, с ее несомненными талантами, и она вызывает подкрепление.

Жак, которого на самом деле наверняка зовут Берт, мальчик голубее поля незабудок, охает и шепчет, что лишь радикальная стрижка с мелированием, тонированием и колорированием спасет дело.

Я уже думаю, не послать ли Кэрол домой за вещами, потому что ясно, что я здесь с ночевкой. Меня уводят в отдельную комнату в глубине салона, видимо, для того, чтобы никто из клиентов не перепутал меня с человеком после процедур и не сделал ноги.

Я ложусь и закрываю глаза, а Шанталь принимается за работу. Я же проверяю в голове свой подготовительный список. Филе-о-Фиш отправились в дом приемных родителей, а лампа со светодиодами заняла гордое место в гостиной миссис Смит, рядом со шкатулкой для вязания и коллекцией тарелочек из приморских городов Британии. Ей там самое место.

Мамааааа! Шанталь отдирает три слоя кожи и шерстяной покров с моей левой голени. Тот, кто сказал, что красота требует жертв, явно побывал в этом салоне.

Теперь в моей квартире нет личных вещей, так как все мои пожитки свалены поверх детских велосипедов, газонокосилки и комплекта чемоданов из четырнадцати предметов в гараже Кейт. Осталось лишь самое необходимое: одежда, косметика, электрические приборы для укладки. Все то, что отправится со мной в мое путешествие.

Мамочкаааааа!!! Шанталь занялась линией бикини. Я вдруг понимаю, что мне, вероятно, придется отменить поездку, так как я ни за что не позволю ни одному человеку больше прикоснуться к этому месту: боль просто чудовищна. Я хотела просто удалить пару волосков и не заказывала химический пилинг! Мне срочно нужно виски! Знаю я таких женщин. Шанталь из тех, кто наряжается в лаковый костюм с клепаным воротником и остроносые сапоги, берет кнут и превращает несчастных мужчин в фарш.

Так вот, вернемся к моему приключению. Теперь рассматриваю эту затею как всего лишь одно большое приключение. Не считая приступа паники на прошлой неделе, я ни разу не усомнилась в том, что поступаю правильно. Наверное, я кажусь вам наивной, как туземец с далекого острова, но я просто убеждена, что должно произойти что-то грандиозное. Ну правда, не может же все быть плохо. Допустим, меня будут отвергать раз за разом. Но при этом я целый год не буду работать, увижу потрясающие страны и получу кучу новых впечатлений! И пусть в конце концов мое финансовое положение будет плачевным – это же всего лишь деньги. Посмотрим правде в глаза: если моя затея окончится позорным провалом, я с радостью буду трудиться на трех работах до конца жизни, только бы выбраться из дому (или из картонной коробки, в зависимости от условий проживания).

С подмышками закончено. Шанталь достает шкурку, чтобы как следует меня отшлифовать.

Так, о чем я думала? Ага, маршрут у меня разработан. Если я выживу после сегодняшней эпиляции, то завтра верну ключи хозяину квартиры, найду вьючную лошадь и поеду с чемоданом к Кейт, где меня будут ждать к обеду Джесс и Кэрол (интересно, когда она работает?). Весь день мы будем есть, пить и готовиться к моей финальной прощальной вечеринке у Пако, которая состоится завтра вечером.

Бедняга Пако напряжется сильнее, чем молния на моих джинсах, когда увидит нашу развеселую компанию. Мы велели ему ожидать пятьдесят человек, но число приглашенных как-то выросло, и их уже восемьдесят пять. Уверена, я незнакома даже с половиной из них. Будем надеяться, что Пако приготовит шведский стол с запасом или, если повезет, к нам в гости явится куча худеющих.

«Садо-мазо госпожа» намазала меня гнусно воняющей липкой массой (я не решаюсь спросить, что это) и теперь обертывает бинтами. Может, это для того, чтобы не было видно ожогов после воска? Нет, заверяет она меня с безумной улыбочкой серийного убийцы, это и есть обертывание для тела.

Утром после вечеринки, если, конечно, моя голова оторвется от подушки, я уеду в Шотландию. Последний известный мне адрес Ника Руссо был в Сент-Эндрюсе, поэтому я решила на пару дней остановиться у мамы, после чего надеть дождевик, взять блокнот и лупу, ведро и лопатку и отправиться на побережье.

Шанталь снимает бинты. Слава богу, а то я уже начала паниковать: вдруг в салоне случится пожар, а я не смогу выбежать? Мое тело найдут уже мумифицированным. Вот что называется ирония судьбы.

Так, на чем я остановилась? Ах да, на том, как я буду строить замки из песка.

Надеюсь, мне понадобится не больше недели, чтобы разыскать Ника. Сент-Эндрюс не такой уж большой город, так что, даже если мне придется останавливать каждого его жителя и стучаться в каждую дверь, у меня обязательно появится ниточка. Ну вот, я уже говорю, как комиссар Коломбо!

Шанталь намазывает меня автозагаром. Я пролежала здесь уже три часа, и у меня такое ощущение, будто меня отбили, выпотрошили и завернули в целлофан. Теперь я знаю, как чувствует себя полуфабрикатный цыпленок.

И что будет, когда я найду Ника? Бросится ли он мне на шею, как в сцене из дурного фильма, крича, что так никогда и не полюбил другую женщину и все эти годы ждал моего возвращения? Вряд ли. Может, посмотрит на меня без тени узнавания и спросит, что я продаю. Вот это уже ближе к правде. А может, он просто поднимет на руки одного из своих тринадцати детей и спросит, не из социальной ли я службы.

Автозагар подействовал. От шеи и ниже я стала легкого оттенка пепперони. Мисс Шелковый Кнут приступает к лицу и массирует его очищающим кремом. Я советую ей применить отбеливатель и вантуз, но она игнорирует меня с той самой снисходительной улыбкой, которую политики приберегают для пенсионеров. Даже не знаю, как эта женщина спит по ночам?

Я еще не забронировала рейсы, потому что никак не могу распланировать все по времени. Придется применить чутье, если после сегодняшнего я вообще смогу хоть что-то почувствовать. Шанталь наносит моему телу такие увечья, что не удивлюсь, если выйду отсюда деформированной, как генетически измененная морковь.

Думаю, что максимальное время, которое я могу посвятить этому безумному плану, – год. Именно столько потребуется, чтобы кредитные компании догадались, что я занимаю у Питера, чтобы заплатить Полу (то есть занимаю в «Мастеркард», чтобы оплатить счета «Американ Экспресс»).

Шанталь приближается ко мне с двумя зондами, подсоединенными к электрическому устройству. А мне казалось, что электрошоковая терапия нелегальна. Ее вроде применяли к душевнобольным в шестидесятых, разве нет? Пусть только пискнет что-то насчет лоботомии – я вылечу отсюда быстрее, чем пойманный магазинный воришка! Не могу поверить, что я еще плачу деньги, чтобы со мной такое вытворяли!

Я сложила весь доступный кредит на картах, и получилось двенадцать тысяч фунтов. Все карточки предоставляют возможность снять деньги наличными, так что, когда пойдут счета, я просто буду снимать наличные с одной карты и платить за другую. Тут меня пронизывает леденящая мысль. Вдруг это незаконно? Иметь большую задолженность по кредитке и не иметь никаких средств, чтобы ее покрыть, – это ведь не уголовное преступление? Только этого мне не хватало: остаться без средств и одновременно оказаться в списке самых опасных преступников Скотленд-Ярда. Это будет последним ударом.

Шанталь выщипывает мне брови, словно стервятник, ковыряющий труп. Мне хочется связать ее и начать выдергивать ей волосы из носа пинцетом. Она что, не понимает, что мои нервные окончания кричат от боли? Подобное можно проделывать только под общим наркозом!

Я обдумываю худший и лучший сценарий. Худший: через год я опять окажусь здесь, и у меня не будет ничего: ни мужчины, ни денег, ни дома, ни работы, ни самоуважения. Будет только долг больше, чем у Перу.

Мне ужасно хочется поморгать, но тогда я разбрызгаю стойкую краску для ресниц и следующие два месяца буду ходить с щеками в черную крапинку.

Лучший сценарий: один из моих бывших оказывается моей второй половинкой, я оседаю в домашнем раю и начинаю размножаться, как крольчиха. Никаких серьезных стрессов в моей жизни нет. Единственное, что меня тревожит, – это список гостей к следующему званому ужину и где одевать детей: в «Бэби Гэп» или «Бэби Некст».

В команде спецов по красоте произошла замена, и теперь Жак порхает вокруг меня, как спятивший попугайчик, а Шанталь идет точить ножи и готовится принять следующую жертву. Я оглядываюсь в поисках Кэрол, но она, судя по всему, свалила на ланч. Вот такая у меня подруга! Я так проголодалась, что авокадно-кокосовый кондиционер уже кажется мне весьма аппетитным.

Жак наносит оттеночный гель на пряди моих волос и заворачивает их в фольгу. Он говорит, что потом посадит меня в сушилку, чтобы ускорить процесс. Итак, полуфабрикатного цыпленка замариновали, побрызгали жиром и сейчас засунут в духовку. Двадцать минут на пятой отметке.

Итак, мы имеем двенадцать тысяч фунтов, двенадцать месяцев, шестерых парней и склонность к попаданию в катастрофические ситуации, по опасности для человечества сравнимую с истощением озонового слоя. У меня такое чувство, будто я лишилась всего, кроме одного последнего фунта, и сейчас как раз собираюсь купить на него лотерейный билет. Никогда в жизни я не шла на такой крупный риск. Напомните, чтобы я положила в багаж кроличью лапку, веточку белого вереска на счастье, клевер-четырехлистник и медаль Святого Христофора. Кажется, божественное вмешательство мне не помешает. Интересно, у безумных авантюристов есть свой святой? Святой камикадзе какой-нибудь.

Жак снял фольгу, расплел мои пряди, обкромсал мои локоны, высушил их и вылил на них столько лака, что они застыли, как мотоциклетный шлем. Вот он отходит в сторону и любуется своей работой, а потом театральным жестом разворачивает меня лицом к зеркалу.

О боже мой! Видимо, Всевышний пропустил ту часть моих размышлений про божественное вмешательство. А если не пропустил, значит, чувство юмора у него извращенное. Я выгляжу так, будто меня высадили на тропический остров на полгода. Лицо обветрилось, волосы словно в жизни не расчесывали. Нет ни одной прядки длиннее дюйма, и все они торчат в разные стороны! Переверните меня вверх ногами, и мной можно подметать пол!

Я плачу по счету и бегу в ближайший магазин шапок, по дороге заглянув в ближайший паб, где полупьяная Кэрол клеится к официанту. Выражение ее лица, когда она сгибается пополам и хватается за живот, говорит о многом. Я хочу напомнить ей, что это все ее вина, но понимаю, что это бессмысленно: все равно что закрыть дверь конюшни уже после того, как жеребчик сбежал, выиграл Национальный кубок и обрюхатил соседскую кобылку.

Если это предзнаменование будущего, то меня ждут большие неприятности. Дайте мне, пожалуйста, самую большую шляпу, которая у вас есть! Желательно со съемной маской для лица, чтобы малыши на улице меня не пугались.

Глава 12
Что, если размер имеет значение?

Когда влажным ранним августовским вечером самолет приземлился в аэропорту Кай Так, на моем лице сияла улыбка шириной с хамберовский мост. Мне было двадцать четыре года, чувствовала я себя на сорок четыре и не могла поверить, что действительно выжила после восемнадцати месяцев в Шанхае, сохранила рассудок (в какой-то степени) и не развалилась на кусочки. И вот моя награда – целый год в Гонконге!

Я продралась сквозь таможенный контроль, получила багаж и оказалась как будто в массовке на съемках «Последнего императора»: вокруг было море людей. Я огляделась в поисках представителя отеля, который должен был меня встретить. И как я его узнаю? Надо было предложить ему взять красную гвоздику и держать под мышкой экземпляр «Таймс».

Изображая из себя бесстрастную космополитку, я разглядывала таблички. И наконец заметила одну с надписью «Карли Купер». Наверное, это за мной.

Водитель проводил меня к припаркованному «даймлеру». Направляясь в центральный район Гонконга, я чувствовала себя членом королевской семьи (разве что при мне не было собачки породы корги и я не была замешана в сексуальном скандале). Контраст между моим прибытием в Шанхай и первыми минутами в Гонконге невозможно описать. Гонконг – это зарево неоновых огней и настоящий пчелиный улей активности. Но больше всего меня изумили машины. Такого количества «роллс-ройсов», «бентли» и «мерседесов» вы не нашли бы и на парковке правительственного банкета.

Гонконг был построен на деньгах. И я как раз подходящий человек, чтобы их потратить.

Отель был одним из лучших на острове. Сверкающее творение современной архитектуры, взлетавшее на сорок этажей вверх, откуда открывался ошеломляющий вид на гавань до самого Коулуна. Я не могла поверить своей удаче. Что такая девушка, как я, делает в таком месте? От изумления у меня потекли слюнки.

Разбирая вещи, я размышляла, что подумали бы обо всем этом мои мужчины. Ник Руссо наверняка не заметил бы ничего вокруг, так как был бы занят под одеялом игрой в «спрячь китайскую палочку». Джо утащил бы меня в ближайший гоу-гоу-бар, чтобы я выучила пару соленых словечек на кантонском диалекте. Даг бы организовал фирму по продаже автомобилей на первом попавшемся участке земли и потратил бы кучу наличных на роскошное оформление салона. Том… черт, до сих пор больно о нем думать… Том бы отвел меня на крышу и танцевал бы со мной в лунном свете, нашептывая на ушко, что ноги у меня стройнее, чем у телки абердин-ангусской породы. А Фил? С Филом мне было бы лучше всего. Жаль, что его здесь нет. Мы бы завалились в ближайший бар, пили коктейли до рассвета, познакомились бы с кучей новых людей, а потом весь путь до дома танцевали бы танго.

Тут я вспомнила, что обещала позвонить ему, как только приеду, и сказать, что со мной все в порядке. Я поискала в сумочке электронный органайзер. Правда, я жуткая воображала? Черт, и куда он подевался? Не могла же я его потерять – только разобралась, как эта проклятая штуковина работает. Я вывернула наизнанку всю сумку, но безрезультатно. Черт, черт, черт! Он пропал. И теперь мне никак не связаться с Филом! Я знала, что он переехал в комнату в квартире другого американца в Шанхае, но не помнила ни номера, ни адреса. Даже если я и знала бы адрес, это было бы бесполезно: в Шанхае все равно нет нормальной справочной службы. Проклятие! Придется вернуться в первый же отпуск и найти его.

На туалетном столике я заметила письмо, адресованное мне. Сердце подскочило: наверное, весточка от Фила! И если Бог есть, там должен быть его номер телефона. Я разорвала конверт. Окрыленное сердце вернулось на место: письмо было не от Фила, а от моего нового босса, австралийца по имени Питер Флинн. Он просил аудиенции в девять часов завтрашнего утра для «вводной беседы». Это что еще за чертовщина? Что и куда он будет вводить? Я представила, как он сидит за столом: в одной руке щипцы, в другой – шприц для эпидуральной анестезии.

Я решила нанести ознакомительный визит в мой новый клуб «Азия». Надела наряд, который, как я надеялась, еще не вышел из моды: черное мини-платье с золотой молнией от груди до бедра и черные шпильки, похожие на цирковые ходули. Волосы я забрала высоко наверх, так что они стали похожи на перепеченное безе.

Глядя в зеркало, я не знала, хорошо я выгляжу или плохо. Я так давно не выходила в цивилизованный мир, что не знала, что в моде, а что нет. Но пусть я даже оказалась бы среди тех лохушек, кто красит глаза голубыми тенями, носит подплечники и наряды из серии «лучше умереть, чем надеть такое», – мне было все равно. Я в Гонконге, в конце концов, а не в Милане.

Я спустилась в подвал. Песня Б-52 «Любовный шалаш» направляла меня, как ракету, реагирующую на тепло. У входа меня подозрительно оглядели вышибалы. Может, все дело в платье? Неужели молния разошлась и открыла миру мое оплывшее тело? Я огляделась, но остальные люди вроде не паниковали и не бежали в ужасе к выходу. Нет, молния уж точно на месте.

– Чем могу помочь? – спросил один из лбов. За две секунды я оглядела его с головы до кончиков пальцев ног. Шесть футов два дюйма, темные волосы, стрижка под ноль. Карие глаза с ресницами, которыми можно помешивать чай. Квадратная челюсть. Загорелый, белые зубы – ровные коронки. Сломанный нос. Дважды сломанный. Широкие плечи, выпуклые мышцы груди. Накачанный пресс (конечно, пресс его я не видела, но это можно было понять). Стройные бедра. Задница – как два соединенных вместе мяча для регби. Этому парню можно было сниматься для рекламы пищевых добавок, картинка «после». И чем он может мне помочь? Дайте-ка перечислю. Хотя вряд ли мне удастся надолго оттащить его от зеркала. Я показала ему ключ от номера:

– Я живу в отеле.

Он изучил ключ и неохотно пропустил меня. Интересно, в чем проблема? Почему он смотрит на меня так, будто я украла этот ключ и пробралась в клуб под ложным предлогом? Я прошла мимо него, изображая безразлично-надменный вид, хотя, вероятно, выглядела всего лишь угрюмой и раздраженной.

Заказав джин-тоник, я встала у бара и оглядела зал. Огромное квадратное помещение, величину которого акцентируют колонны. Рассчитано примерно на триста человек. В центре – танцпол, окруженный хромированными перилами, отделяющими зону от столиков и стульев на возвышении. По трем сторонам – ряды высоких столов, вокруг каждого – по шесть барных табуретов. С четвертой стороны – чил-аут: кожаные диваны и мягкие табуреты у низких стеклянных столиков. Барная стойка тянется вдоль стены слева от входа; напитки можно взять напрямую или заказать у официанта. Зал гудит. Клиентура, судя по всему, красивые люди из гонконгской богемы; я внезапно почувствовала себя гадким утенком, который остался без пары на школьной дискотеке.

Среди женщин в основном стюардессы. Это можно было понять по тому, как они дефилировали взад-вперед, синхронно покачивая бедрами и мило улыбаясь. Такое ощущение, что сейчас мне предложат товары дьюти-фри и проводят к трапу.

Мужчины в основном были в костюмах («Босс» и «Армани»), на запястьях – шикарные тяжелые часы, которые перевешивали и заставляли их хромать. Они сосредоточенно не спускали глаз с пивных бутылок, чтобы не пролить ни капли на ботинки от «Гуччи». Надеюсь, зеркала в туалете достаточно большие, иначе грозит разразиться драка за место у раковины: всем же хочется проверить модную щетинку и нагеленную прическу. Эти люди были пластиковые, как коробочки для хранения продуктов. Сложите расходы, затраченные ими на косметику, и сможете купить небольшой остров. Итак, мы имеем кучу народа с кучей денег и безупречным стилем. У этого клуба большой потенциал. Я обратила внимание, что среди персонала в основном иностранцы: двое вышибал в зале, четверо у двери. Те, что стояли внутри, были окружены стайками девочек, пускавших слюнки, как бабульки на концерте Барри Манилоу. И почему женщин так тянет к вышибалам? Стоит нарядить их во фрак и дать им работу, и они начинают ходить, как Джон Уэйн, становятся непробиваемыми и неотразимыми для женщин. Я не понимала, в чем прелесть. Если бы мне хотелось день и ночь пялиться на огромное волосатое тупое животное, я бы купила плюшевую гориллу.

Переведя взгляд на дверь, я остановилась на Адонисе, который встретил меня у входа. Он смотрел на меня со смесью презрения и легкой насмешки в глазах. У меня что, трусы видны? Или во флюоресцентном цвете перхоть на плечах видна?

Мои раздумья прервал звук бьющегося стекла. Я развернулась и увидела сильно перебравшего парня, который был весь мокрый и выковыривал засахаренные вишенки из волос. На него кричала возмущенная стюардесса, похожая на Сандру Баллок. Жалко такой хороший коктейль! Я уже хотела подойти и подсказать адрес ближайшей химчистки, но тут вмешался Адонис. Он стремительно пересек зал, словно охотница за мужьями, увидевшая карточку «Американ Экспресс», и спокойно отвел озадаченного пьянчужку к ближайшему выходу. Я была поражена. Как правило, вышибалы врываются в зал, словно боксеры, бросающиеся на противника в первом раунде.

Через тридцать секунд он вернулся на место и стал разговаривать с женщиной. Она злобно оскалилась, но постепенно смягчилась и улыбнулась: Адонис дал ей новый коктейль и успокоил ее. Ну вот, подумала я, хищник вышел на охоту: еще чуть-чуть, и они обменяются телефонами, и она будет восхищенно смотреть ему в глаза. Но этого не произошло. Он просто убедился, что у нее все в порядке, и вернулся на пост у входа. Выдержка у него ледяная, как клубничный дайкири.

Я посмотрела на двух охранников, стоявших в зале. Оба были погружены в разговор с поклонницами, не замечая произошедшего. Эти парни не обратили бы внимания, даже если бы здесь разразилась революция. Что-то подсказывало мне, что их дни на этой работе сочтены.

В течение следующего часа я изучала барменов и официантов. Здесь было больше жуликов, чем в пенсионном фонде Максвелла [24]24
  Роберт Максвелл украл из пенсионного фонда 400 миллионов фунтов.


[Закрыть]. Восемь официанток и девять барменов, трое из которых недоливали напитки, мухлевали на кассе и прикарманивали разницу, а еще двое сами пили больше, чем разливали. На ногах они держались чудом.

Раздалась песня «Трижды женщина» группы «Коммадорс», и обстановка разрядилась. Те, кто успел разойтись по парочкам, обнимались на танцполе; парни украдкой искали в кармане мелочь для автомата с презервативами. Пара жалких ДОДИКов (Дико Отчаявшихся Дегенератов, Ищущих хоть Кого-нибудь) стали подходить ко всем одиноким женщинам, видимо решив, что, если просить всех подряд, кто-нибудь наконец согласится с ними пойти.

Я пошла к выходу, более-менее довольная своим новым местом работы – подумаешь, придется уладить пару проблем, зато как будет весело.

Только я собралась уйти, как проход загородил Адонис:

– Что, не нашла клиента на сегодня, крошка?

Извините? Сперва я даже не поняла, а потом до меня дошло. Как будто лампочка зажглась над головой. Он подумал, что я проститутка!

Я с улыбкой взглянула на него:

– Нет, сегодня нет. Видите ли, я очень дорого беру, этим ребятам просто не по карману.

Я высоко подняла голову и протиснулась мимо него. Ну все, теперь это платье точно отправится в помойку.

На следующее утро я вовремя явилась на «вводную беседу». Питер Флинн оказался одним из тех парней, с кем просыпаешься наутро после вечеринки и клянешься, что больше никогда не будешь пить. Примерно пять футов восемь дюймов, темные волосы, как мочалка, маленькие глазки, постоянно нахмуренные брови и ухмылка. Он был похож на недовольного бульдога, сжевавшего осу.

– Мисс Купер, рад приветствовать вас на борту. Слышал о вас много хорошего от Джека Макберни.

Все предложение он выговорил, не поднимая головы и без тени улыбки.

– Я рада быть здесь.

И я вдруг поняла, что не уверена, рада я или нет.

– Хорошо, теперь к делу. «Азия» работает каждый вечер, кроме понедельника. Клуб открыт с десяти вечера до трех ночи. У вас будет полная автономия действий, главное – оставайтесь в пределах бюджета. Вы несете полную ответственность за все аспекты бизнеса. Если не достигнете ожидаемого уровня продаж в течение трех месяцев, мы немедленно расторгнем с вами контракт.

Да, этот парень любезен, как полиция нравов с сутенером.

– Я рассчитываю, что вы приступите к работе сегодня же. Отпуск невозможен ранее чем через четыре месяца. Один месяц можете провести в отеле, после чего подберете себе подходящую квартиру. Вам предоставляется пятидесятипроцентная скидка на все услуги отеля.

Только бы у меня сердце не выскочило. Его сопереживание не знает пределов.

– Вопросы есть?

– Да. Мне нужны пять барменов из других баров отеля к завтрашнему вечеру. Должна предупредить, что собираюсь нанять новых охранников.

Он даже не спросил зачем. Снял трубку и пролаял приказ какому-то бедному беззащитному ассистенту. Потом повесил трубку:

– Я обо всем договорился. Встретимся в клубе в восемь, я познакомлю вас с персоналом, и начнете работу. Удачи, мисс Купер.

Он протянул мне папку с финансовым отчетом и выпроводил взмахом ладони.

Ну надо же, я прямо-таки чувствую себя частью одной замечательной, большой, счастливой семьи! Некоторые итальянские диктаторы были дружелюбнее этого парня.

Весь день бегала по магазинам как одержимая. Я взмолилась, чтобы меня не уволили после трех месяцев, так как только что потратила шестимесячную зарплату на шмотки. У меня случился сверхъестественный опыт. Мозг осторожно подсчитывал затраты и советовал быть благоразумнее, но тело носилось по магазинам с кредитными карточками, словно гонщик «Формулы 1» на полной скорости. В тот вечер я готовилась несколько часов. Уложила волосы в безупречную прическу, намазалась автозагаром сильнее, чем культурист, и накрасила глаза так, что мной гордилась бы Джоан Коллинз.

Я долго думала, что надеть, и наконец остановилась на лучшей покупке дня: черный креповый пиджак с шелковыми лацканами и брюки, отделанные сбоку шелковой ниткой. Я запихнула свои выпуклости в черное атласное боди и надела туфли на такой тонкой и высокой шпильке, что на нее можно было нанизывать шашлыки. Посмотрела в зеркало, откинула плечи и улыбнулась. Готова к бою!

«Муссолини» встретил меня в клубе и проводил в зал. Примерно тридцать человек персонала собрались на одном из угловых диванов: они курили, пили и болтали. Я притаилась в тени, изучая собравшихся, а «диктатор» постучал кулаком по барной стойке.

– Внимание, пожалуйста! Как вы все знаете, мы ждали нового менеджера из Шанхая. С радостью сообщаю, что она наконец-то прибыла. – Он обернулся и представил меня: – Мисс Карли Купер.

Все оглядели меня с легким любопытством. Кроме Адониса. Он громко простонал и закрыл лицо руками. Я с трудом подавила улыбку. Если бы был коктейль под названием «Возмездие шлюхи», мне следовало бы заказать его немедленно.

Я обошла зал, чтобы все они смогли представиться, после чего произнесла речь из серии «Рада быть здесь, уверена, из нас получится отличная команда».

Я провела вечер, исследуя каждый уголок и знакомясь с клубом. В кабинете, который был скорее похож на шкаф, я изучила финансовые отчеты, записи о закупках, личные дела сотрудников и систему оплаты.

Я проверила погреба, склады и хозяйственные отсеки, а потом провела пару часов, обслуживая посетителей за барной стойкой, чтобы оценить планировку и обстановку. Наконец, когда гости стали прибывать, я подошла к двери, следя за входящими и кассой. Я старалась не разговаривать с сотрудниками, разве что расспрашивала их об обязанностях и работе.

Последние несколько часов я простояла в уголке у диджейской будки, откуда были видны все уголки зала. Диджей оказался высоким, удивительно красивым чернокожим парнем с модными дредами. Его звали Кей. На нем были черная футболка и джинсы, и он выглядел так круто, что должен был носить табличку с предупреждением: «Осторожно, сногсшибательно хорош. Сбиваю с ног».

– Почему Кей? – спросила я.

– Красавчик, и со мной классно в постели, – с хитрой улыбкой произнес он.

Я рассмеялась:

– А я-то думала, что это просто Кен или Кевин.

На самом деле Кей должно было означать «Крутой диджей», подумала я, глядя, как он заводит толпу, в точности зная, какую мелодию поставить следующей, чтобы поддержать нужную атмосферу. Он играл классическую комбинацию старых записей «Мотаун», соула семидесятых, ритм-н-блюза и хип-хопа.