Текст книги "Подлинная история тамплиеров"

Автор книги: Шаран Ньюман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Глава одиннадцатая. Кем же были тамплиеры?

Хотя в число храмовников входили весьма заметные фигуры, а время от времени какой-нибудь рядовой воин ордена получал известность благодаря тому, что летописец восславил его героическую гибель, в массе своей братья Ордена рыцарей Храма казались равными и взаимозаменяемыми. В этом был определенный умысел. Предполагалось, что тамплиерам, в отличие от светских рыцарей, не следует стремиться к личной славе. Они были не только воинами, но и монахами, и образ их жизни сочетал в себе неукоснительное подчинение воинской дисциплине и следование строгому монашескому уставу, предполагавшему восемь урочных молитв каждый день.

О повседневной жизни тамплиера нам говорит уставордена. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов различие между распорядком дня воина на Святой земле и брата, который никогда не покидал Европы. Однако устав определяет некий набор правил, которыми предположительно должен руководствоваться каждый член ордена. И вполне вероятно, что братья, не занятые в данный момент в военных действиях, прилагали все усилия, чтобы этим правилам следовать.

Как выглядели тамплиеры? Прежде всего, в отличие от щегольски одетых рыцарей и придворных двенадцатого века, всегда чисто выбритых и носивших длинные локоны, тамплиеры стриглись коротко и оставляли аккуратные бороды. Согласно латинскому варианту устава, написанному монастырскими учеными монахами, братьям орденам не следовало одеваться по последней моде. Особенно критически монахи были настроены против башмаков с узкими длинными носами и шнурками, «ибо очевидно и хорошо известно, что подобные туфли носят язычники» [392]392
  Henri de Curzon, La Regie du Temple (Paris, 1886) pp. 32–33, правило 22.


[Закрыть]. Одежда братьев должна быть простой и прочной, без меха, оборок и прочих украшений. Как и в монастырях, облачение не принадлежало лично тамплиеру, а распределялось братом – хранителем одежд, которому надлежало позаботиться, чтобы каждый получил одежду согласно своему росту, а не выглядел шутом, обряженным в чересчур длинное или слишком короткое одеяние.

На монастырский манер храмовники вкушали трапезу вместе и в тишине. С учетом того, что воины могли нуждаться в дополнительной энергии, им дозволялось употреблять мясо трижды в неделю за исключением дней, приходящихся на некоторые церковные праздники, а именно Рождество, День всех святых, Успение и праздник Двенадцати апостолов. Перед сном брат мог выпить вина, но в разумном количестве [393]393
  В правиле 30 устава об этом сказано так: «Воистину его (вино) следует принимать не в излишестве, но умеренно. Ибо сказал Соломон: „Quia vinum facit apostatare sapientes“, что означает: „Вино развращает мудрых“». – Прим. перев.


[Закрыть]. Ночью в помещении, где спали тамплиеры, всегда должен был гореть свет, «дабы враги в тени не могли ввести их в искушение» [394]394
  Henri de Curzon, La Regie du Temple (Paris, 1886), p. 33, правило 37.


[Закрыть].

Множество правил было призвано позаботиться о том, чтобы лишить братьев возможности сексуального контакта как с женщиной, так и с мужчиной. Они всегда должны были покидать командорство либо парами, либо в группе, а если членам ордена приходилось останавливаться на постоялом дворе, то им запрещалось входить в комнаты друг друга. Это правило меня, надо признаться, озадачило: ведь в большинстве постоялых дворов не было отдельных комнат, нередко постояльцу предлагали разделить постель с незнакомцем. То ли монахи, сочинившие это правило, никогда не путешествовали, то ли тамплиеры могли заплатить за хорошие условия проживания в гостинице.

Распорядок дня братьев ордена копировал монастырскую жизнь. Посреди ночи они поднимались, чтобы отслужить заутреню. На рассвете они являлись на службу первого часа, а затем слушали обедню. Они прерывались еще на шесть урочных молитв и после завершения вечерни должны были хранить молчание до следующей заутрени.

Поскольку мало кто из братьев мог читать псалмы по-латыни, да и по-французски, им вменялось в обязанность только слушать чтение священника и повторять «Отче наш» тринадцать раз во время каждого урочного богослужения. В конце каждой службы братья получали какие-либо приказы или выслушивали важные объявления.

После заутрени, задолго до рассвета, тамплиеры не возвращались в постель, пока не осмотрят своих лошадей и снаряжение, не починят то, что требует починки, и не поговорят с оруженосцами о текущих проблемах. Затем они могут спать до восхода солнца.

Вместо обычных монашеских занятий – переписывания манускриптов или работы в саду и на огороде – тамплиеры почти все свободное от молитв время проводили в заботах о лошадях и оружии. Лошади требовали к себе особого внимания. Монах Одо Дейльский, сопровождавший Людовика VII во Втором крестовом походе,был поражен тем, как тамплиеры, сами умиравшие с голоду, кормили своих коней. Устав содержал инструкции, касающиеся кормления и тренировки лошадей, а также военных упражнений самих тамплиеров. Напротив лондонского Темпла располагалось поле, на котором братья могли упражняться в метании копья и иных воинских искусствах, так что поддерживать необходимую форму должны были не только члены ордена, несущие службу на Святой земле.

Храмовник находился в строгом подчинении магистру, и этим орден не отличался от монастыря или современной армии. Почти на любое действие требовалось дозволение начальника, и все приказы брат должен был исполнять немедленно и со словами «De par Dieu», что означает «Именем Господа».

Одна из уступок, которые вынуждены были сделать авторы последних разделов устава, касалась игры. Азартные игры занимали второе место среди любимых развлечений средневековых воинов, а поскольку тамплиеры давали клятву соблюдать целомудрие, то о развлечении, занимавшем первое место, речи не шло. Правило 317 устанавливало пределы ставок для членов ордена. Похоже, авторы этого правила исходили из идеи, что тамплиер должен играть, практически ничем не рискуя. Поскольку члены ордена дали клятву бедности, то денег у них вообще не было, а к тому же они не имели права ставить на кон что-либо ценное, например седло. Разрешалось рискнуть колышками для шатра, свечными огарками или изношенной тетивой арбалета. Шахматы и триктрак находились под полным запретом.

В то же время тамплиеры выросли в обществе, где азартным играм предавались все, и тот факт, что устав оказался вынужденным хоть в малой степени учесть это, показывает, насколько глубоко обычаи рыцарской жизни проникли в психологию людей, решивших вступить в монашеский орден.

Как уже говорилось, между образами жизни тамплиера на Востоке и в Европе была заметная разница. Если исключить Пиренейский полуостров, братья ордена, жившие в различных командорствах и небольших общинных домах, никогда не участвовали в сражениях. Их жизнь весьма напоминала ту, которой жили монахи по соседству. Обязанности таких тамплиеров сводились главным образом к набору новых членов ордена для отправки в Иерусалим или Акру и к поиску средств для обеспечения этих операций.

В Париже и Лондоне некоторые братья становились служащими королевского казначейства, но мы по сю пору знаем лишь несколько имен таких тамплиеров и понятия не имеем о том, кем они были и что с ними стало. Думаю, это связано с тем, что большинство храмовников принадлежало к иному общественному слою, нежели их наниматели. Даже рыцари в белом облачении, как правило, были выходцами из нетитулованной знати, а сержантом ордена имел право стать любой свободнорожденный мужчина. Поэтому, за редким исключением, представители высшей знати видели в парижских и лондонских тамплиерах всего лишь государственных служащих.

Впрочем, попытаемся дать портреты нескольких братьев ордена, опираясь на сведения из различных грамот.

Довольно необычным является предусмотренное уставом право (правила 65 и 66) принимать в орден так называемых светских рыцарей на ограниченный срок. Одним из таких тамплиеров был некий рыцарь по имени Юбер де Боже. Я не нашла подтверждения связи этого человека с Великим магистром Гийомом де Боже, но исключить такую связь не могу. Во многих родах существовала традиция поддерживать выбранный духовный орден на протяжении нескольких поколений.

Юбер был сыном Гитара де Боже из Бургундии и Люсьены де Рошфор. Точная дата его появления на свет неизвестна, но событие это произошло между 1115 и 1120 годом. Решив участвовать во Втором крестовом походес Людовиком VII, он намеревался отправиться на Святую землю вместе со своим тестем Амадеусом III Савойским, но однажды ночью ему было видение, убедившее его в необходимости ехать туда в одиночку. Остается не совсем ясным, о какой беде предупреждало Юбера видение. Амадеус III, приходившийся дядей Людовику VII, вел с собой большую армию. Вместе с Людовиком он претерпел неприятности во время перехода через Анатолию, а также оказался среди тех, кто выдвинулся слишком далеко вперед, что привело к значительным потерям армии Людовика в Турции. Но сам Амадеус пережил поход и умер на Кипре от лихорадки.

Юбер отправился в Иерусалим один и там вступил в Орден тамплиеров, хотя и был женат. Либо он заявил, что холост, либо попросил принять его на условленный срок, солгав при этом, что его супруга не имеет ничего против. Похоже, что Юбер оставался в ордене лишь до конца крестового похода, поскольку в 1150 году он уже снова был в Бургундии. Не исключено, что он сопровождал Великого магистра Эверара де Барра, который как раз в это время вернулся в Европу.

В 1137 году Гишар, отец Юбера, стал монахом Клюнийского аббатства (близ Макона в Бургундии), и Юбер проявлял большую активность в этих местах, охраняя покой и избавляя население от разбойников и грабителей. Эверар, по-видимому, сожалел о том, что такой славный сподвижник покинул орден. Настоятель обители Петр Преподобный всей душой был за изгнание сарацин со Святой земли, но разбойники Бургундии, хоть и называемые христианами, находились ближе и представляли непосредственную угрозу ему и монахам его аббатства. Петр написал Эверару, умоляя его позволить Юберу покинуть ряды тамплиеров, дабы он мог продолжать благородное дело защиты Клюни и прилегающей территории. Такова еще одна причина, заставляющая меня предположить, что Юбер был лишь временным членом ордена: настоятель Клюнийского монастыря не стал бы добиваться, чтобы кто-то нарушил клятву верности духовному ордену. Однако, если Юбер обещал служить этому ордену определенный период времени, но покинул его до истечения оговоренного срока, Петр мог полагать свою нужду в таком защитнике более острой, нежели нужда в нем тамплиеров.

В то время как все славные воины отправились сражаться за Святую землю, пишет Петр Преподобный магистру, злоумышленники остались и занимаются грабежом честных, ни в чем не повинных людей. Но Юбер, «который лишь недавно вернулся из-за моря, дабы, ко всеобщей радости, позаботиться о нашей земле», может теперь взять под свою защиту вдов, сирот и беспомощных монахов.

В результате Юбер прекратил свое членство в ордене. Он остался в Боже, где энергично занимался очищением округи от преступников. Кроме того, нам известно о его борьбе с собственным сыном, Юбером IV, который предпочитал, чтобы его отец не покидал Иерусалима. В конце концов их примирил епископ Лиона, выступивший арбитром в споре родственников.

«Среди всех злоключений земли нашей более всего бросается в глаза это потрясение, эта беспощадная война, которую ведут между собой Юбер де Боже и его сын и конца которой мы отчаялись дождаться… Наконец отец согласился признать сына своим наследником и, после своей кончины, законным сеньором всего его лена и владельцем Боже, а также сопроводил это решение клятвой в присутствии свидетелей. Сын же, в свой черед, принес отцу присягу верности. И таким образом, при посредстве нашем, молодой Юбер вернул своему отцу большую долю владений, которые до той поры взял под свою руку».

Молодой Юбер погиб в Третьем крестовом походе. Его отец умер предположительно в 1192 году, когда ему было около восьмидесяти. Надеюсь, он до конца сохранил свою отвагу.

Юбер прекрасно демонстрирует, что тамплиерами могли быть не только люди, покинувшие семью и ушедшие от мира. Я так и не смогла найти каких-либо указаний на то, что после возвращения в Бургундию он сохранял связи с местными храмовниками, хотя должна признать, что источников в моем распоряжении было не так уж много. Участие младшего Юбера в очередном крестовом походе предполагает, что его отец верил в дело освобождения Святой земли. Вместе с тем сын не последовал примеру Юбера-старшего и отказался вступить в Орден тамплиеров.

Однако в отдельных случаях связь с орденом становилась делом всей семьи. Одним из наиболее щедрых источников благ для командорства Ришенд был владелец всей округи Гуго Бубутон. В 1136 году он и его племянник Бертран, а также их друзья и соседи передали в дар тамплиерам обширные земельные наделы. Чтобы никто не оспорил передачи земель в собственность ордена, они попросили засвидетельствовать этот дар епископа Понса де Грийона. Через два года Гуго, его жена, сын и племянник оказались среди группы дарителей, которые пожертвовали тамплиерам еще несколько участков земли, а днем позже сам Гуго вступил в орден. Со временем он возглавил командорство Ришенд.

Пример Гуго, по-видимому, вдохновил его сына Николаса, который, несмотря на протесты матушки, 3 декабря 1145 года также стал храмовником. Матушка в конце концов смирилась с решением сына. По всей видимости, Николас был единственным ребенком в семье, поскольку он отдал все имущество семьи ордену, процитировав при этом Евангелие: «Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником» [395]395
  Лк, 14, 33.


[Закрыть]. Небольшую толику Николас оставил своей бедной матери. Остается только гадать, как эта женщина доживала свой век, но из дошедших до нас записей видно, что она тяжело перенесла решение сына и он об этом знал.

Воистину Гуго и его сын были людьми глубоко религиозными. Они пожертвовали своим имуществом и общественным положением ради угодного Богу дела. У нас нет сведений, что их подвигло на такое решение, хотя набожность этих людей сомнения не вызывает. Подобные белые пятна весьма мучительны для исследователя, но они же побуждают его на дальнейшие поиски. Я могу себе представить, что Гуго остался руководить своим командорством, а его сын отправился в Иерусалим и, возможно, погиб в одном и сражений Второго крестового похода или в какой-нибудь мелкой стычке с мусульманами. Сожалел ли Гуго о том, что поощрял желание Николаса вступить в орден? Продолжала ли его супруга разговаривать с ним после случившегося? Нам этого знать не дано.

В заключение скажу, что, имей мы побольше подобных портретов членов ордена и их семей, по миру гуляло бы гораздо меньше фантастических историй о жизни тамплиеров.

Глава двенадцатая. Другие бравые парни. Региональные военные ордена

Тевтонские рыцари

Во время Третьего крестового похода часть немецкой армии с телом погибшего Фридриха Барбароссы, но без других предводителей прибыла в Акру Люди были в ужасном состоянии, приветливая встреча, оказанная им монахами немецкого странноприимного дома Святой Марии, вызвала у них восторг. Когда настала пора возвращаться домой, некоторые воины предпочли остаться и работать в этом приюте. В 1198 году дом Святой Марии был разделен на два учреждения: одно предназначалось для опеки нуждающихся и хворых немецких паломников, а другое превратилось в военный орден, живущий по правилам, позаимствованным из устава тамплиеров. Так возник Орден тевтонских рыцарей.

Члены нового ордена в большинстве своем вышли из так называемых министериалов, служилых людей немецких королей и крупных феодалов. Они выполняли в основном хозяйственную и административную работу. Хотя многие семьи министериалов разбогатели и обрели влияние, их по-прежнему не считали людьми свободными, а браки министериалов с представителями знатных родов запрещались. Мужчины этой группы населения, умевшие владеть оружием, видели в Тевтонском ордене возможность рыцарской карьеры, которая была закрыта для людей их происхождения.

К началу Пятого крестового похода тевтонские рыцари уже составляли определенную часть армии крестоносцев, куда входили и воины других военных орденов. В неудачной египетской кампании 1218–1221 годов они сражались бок о бок с госпитальерами и тамплиерами. Тевтонские рыцари помогали тамплиерам восстановить крепость Шато Пелерен, известную в наши дни как Атлит.

Однако довольно скоро тевтонские рыцари решили, что возвращение Иерусалима не должно оставаться их главной задачей. Не менее важно, подумали они, расширить границы христианского мира, обратив в истинную веру язычников Пруссии, Ливонии и Эстонии. Выполнение этой миссии они начали в Венгрии в 1211 году, когда король Андрей II подарил им земли к северу от Трансильванских Альп. По прошествии короткого времени король писал: «Они стали новой опорой на этой границе. Подвергаясь смертельной угрозе каждый день, они сдерживают постоянные нападения куманов (языческое племя) и обеспечивают надежную защиту королевства» [396]396
  Alan Forey, The Military Orders from the Twelfth to the Early Fourteenth Centuries (London: MacMillan, 1992), p. 34.


[Закрыть]. Впрочем, через несколько лет Андрей постарался избавиться от тевтонских братьев. Причина этого нам неизвестна, хотя в одной из хроник говорится: «Для короля они стали словно огонь в груди, словно мышь в кошельке, словно змея за пазухой, так скверно отблагодарили они радушного хозяина» [397]397
  Там же, p. 35.


[Закрыть]. Похоже, рыцари засиделись в гостях. В 1225 году тевтонских братьев из Венгрии изгнали.

С императором Фридрихом II им повезло больше. Фридрих испытывал затруднения в управлении страной, которая растянулась от Средиземного моря до Балтийского, и с радостью отдал тевтонцам Камберленд, а также все территории Пруссии, которые они сами могли занять.

Тевтонские рыцари не заставили просить себя дважды.

Все это вовсе не говорит о том, будто орден не относился к религии серьезно. Порядки там были не менее строгие, чем в других военных монашеских орденах. Рыцари приносили клятвы целомудрия, бедности и повиновения. В походе молельней для них служил шатер магистра. В то время как тамплиерам дозволялось играть (хотя и делая скромные ставки), тевтонские рыцари могли заполнять свое свободное время только резьбой по дереву. Военная дисциплина была весьма жесткой.

К 1230 году Тевтонский орден стал доминировать среди военных орденов Восточной Европы. Небольшое командорство Ордена Калатравы (о нем ниже) исчезло. Два других немецких ордена – меченосцев и Добрина – были поглощены тевтонцами, которые постепенно заняли значительную часть Пруссии. Под их покровительством эти земли подверглись колонизации немецкими крестьянами, что дало тевтонским рыцарям прочную базу – более прочную, чем у тамплиеров и даже госпитальеров, которым не удалось расселить достаточное число колонистов на Мальте.

За два года до арестов тамплиеров в Ливонии судили тевтонских рыцарей. В числе выдвинутых против них обвинений были «заключение в узилище епископа Риги, посягательство на церковные привилегии, противодействие миссионерам, развращенность в рядах ордена, а также продажа замков и оружия литовцам». Тевтонцы и в самом деле были повинны в значительной части этих прегрешений, но у них не было противника, похожего на Филиппа IV, и, напротив, была собственная территория, где они могли отбиваться от нападения, а потому все обошлось, и Орден тевтонских рыцарей не пострадал.

В середине пятнадцатого века один монах-картезианец написал историю различных орденов, придав ей форму диалога между матерью и сыном. Дойдя до Ордена тевтонских рыцарей, мать описывает, как орден зародился, и при этом замечает, что эти братья следовали уставу госпитальеров, а не тамплиеров. Вначале они действовали как благородные защитники веры, говорит она, «но теперь – увы! – сбитые с праведного пути стремлением к богатству, они пытаются низвергнуть почти все прочие ордена и подлым образом подчинить себе все страны!» [398]398
  Цит. по: Veteraт Scriptorum et Monumentorum, Historicorum, Dogmaticorum, Moralium, Amplissima Collectio, Vol. VI (Paris, 1724), col. 62.


[Закрыть].

В 1525 году королевство тевтонских рыцарей в Пруссии превратилось в протестантское герцогство. К тому времени количество членов ордена там сильно поубавилось. Молодые братья оставили орден и женились. Рыцари постарше остались верны своим монашеским обетам и разошлись по различным духовным общинам. В Германии орден претерпел организационные изменения, и рыцари отправились на Балканы воевать с турками. Со временем их резиденция переместилась в Вену, и орден стал «военной и рыцарской организацией при Доме Габсбургов» [399]399
  William Urban, «The Teutonic Knights and Baltic Chivalry» / The Historian, Vol. 57, No. 4, 1995, p. 524.


[Закрыть].

Орден Калатравы

Названием своим это братство рыцарствующих монахов обязано испанской крепости Калатрава. Орден возник в 1158 году, после того как из этой крепости по неизвестным причинам ушли тамплиеры. В это время существовала большая угроза нападения мавров, обосновавшихся в Гренаде. Кастильский король Санчо III послал отчаянное письмо Раймондо, настоятелю цистерцианского монастыря в Фитеро (Наварра), умоляя о помощи. На мой взгляд, искать военной поддержки лучше было бы вовсе не в монастыре, однако так или иначе, настоятель не подкачал, пообещал помочь и заодно принял новый орден под покровительство цистерцианцев. Такова история рождения первого испанского ордена.

Тамплиеры весьма активно участвовали в реконкисте в Испании и Португалии, но при этом непременно определенную долю захваченного добра отправляли на Святую землю для поддержки королевств крестоносцев. А поскольку местные владыки полагали, что дел достаточно и дома, то они всячески поддерживали испанский орден рыцарей-монахов, проявлявших безусловную верность своей стране.

Санчо посодействовал благоприятному началу деятельности Ордена Калатравы, не только передав ему сам город и крепость с таким названием, но добавив еще и селение с землями в более безопасном месте. Ордену также посулили доходы от других городов, если рыцарям удастся их завоевать. Все эти дары, вкупе с обещанием известной доли добычи от других победоносных операций, весьма взбодрили братьев Калатравы.

Местные жители также высоко оценили служение своих рыцарей, что подтверждается многочисленными записями о передаче им в дар поместий и прав на земли. Выгодной для нового ордена стала и связь с цистерцианцами, которые, подобно тамплиерам, были подотчетны в своей деятельности не местным епископам, а самому папе. Это, как и следовало ожидать, привело к определенным трениям с испанским духовенством, но вместе с тем и приносило осязаемый доход.

Рыцари Калатравы действовали весьма активно, бок о бок с другими военными орденами участвуя в большинстве сражений на Пиренейском полуострове в течение двенадцатого и тринадцатого веков. Потеряв в 1195 году Калатраву, они продолжали защищать крепость Сальватьеру, пока не вынуждены были сдать и ее. Но в июле 1212 года этим неунывающим воинам удалось вновь захватить город, давший им название.

Испанские ордена занимались и оказанием медицинской помощи раненным в сражениях воинам. В Кала-траве располагалось по меньшей мере шесть лазаретов. Начальник одного из них, Санта Олалла, сопровождал армию, «дабы пользовать рыцарей и пеших воинов, раненых и пребывающих в нужде, всех мучимых разными хворями, а с ним были капеллан, который при надобности соборовал умирающих, и искусный хирург для исцеления страдающих от ран» [400]400
  Joseph F. О’Callaghan, Reconquest and Crusade in Medieval Spain (University of Pennsylvania Press, 2003), p. 147.


[Закрыть]. В этом плане они как бы совмещали обязанности тамплиеров и госпитальеров.

Орден Калатравы вобрал в себя более мелкие братства – Орден Святого Хулиана дель Перейро в Леоне и Орден Ависа в Португалии. В Кастилии и Леоне существовали также Орден Сантьяго и Орден Алькантара. На этой территории находились и командорства тамплиеров, но кастильские короли предпочитали иметь дело с местными орденами.

И, похоже, оказались правы в своих предпочтениях. Военные ордена Пиренейского полуострова не рассчитывали на поступления средств из других стран, военные действия международного масштаба их не затрагивали, и благодаря этому они сосредоточили свои усилия на основной цели – изгнании мавров из Испании. Эта задача была полностью решена в 1492 году.

Орден Святого Лазаря

Одним из наиболее любопытных военных орденов в истории было братство Святого Лазаря. Членами этого ордена, по крайней мере на раннем этапе его существования, становились почти исключительно прокаженные.

В 1130 году некий бургундец по имени Видо Корнелли, «решивший, что он заразился проказой», пожелал уехать в Иерусалим, чтобы вступить в Орден тамплиеров и посвятить себя служению в этом ордене до конца своих дней. Судя по перечню свидетелей его обета, Видо принадлежал к знатному роду. Перед тем как отправиться на Святую землю, он позаботился о материальном обеспечении жены и детей и, прибыв в Иерусалим, в соответствии со своей клятвой стал тамплиером, хотя, будь Видо Корнелли и впрямь болен проказой, рыцарям Храма пришлось бы изыскивать способ позаботиться о своем брате, когда его недуг основательно подточит его здоровье.

В то время в Иерусалиме уже существовал приют для прокаженных. Как и многие другие подобные учреждения, он носил имя святого Лазаря. В Евангелиях встречаются два человека с таким именем. Один был нищий, который лежал у ворот богача в струпьях и умер, не дождавшись помощи. После смерти он попал на небеса, а жестокосердный богач, когда пришло его время умереть, попал в ад [401]401
  Лк, 16, 19–23.


[Закрыть]. Этого несчастного нищего вполне можно считать прокаженным, а евангельская притча говорит нам о неизбежном наказании за отказ поделиться своим добром с неимущим. Другим, более известным библейским персонажем был Лазарь из Вифании, брат Марии и Марфы, которого Иисус воскресил из мертвых, – тут уместно напомнить, что многие люди в те времена воспринимали прокаженных как живых мертвецов. Какой же из этих Лазарей дал имя ордену? Не исключено, что оба. Подобно Марии Магдалине, святой Лазарь, почитаемый в Средние века, мог быть неким слиянием в один образ двух людей с одинаковыми именами.

Итак, когда Видо принес клятву при вступлении в Орден тамплиеров, приют для прокаженных имени Святого Лазаря уже существовал. Строго говоря, он располагался не в самом Иерусалиме, а снаружи, вблизи внешней городской стены. И хотя люди в то время еще не считали проказу Божьим наказанием за грехи, источник недуга был им неизвестен, а потому большинство таких домов строилось на удалении от густонаселенных частей города.

Королевские семьи Иерусалима, начиная с Фулкаи Мелисанды, делали щедрые пожертвования «церкви и обители недужных» Святого Лазаря. Большинство знатных родов латинских королевств следовали их примеру. Среди свидетелей, ставивших подписи на грамотах о таких дарах, встречалось немало тамплиеров, в том числе приписанных к самому иерусалимскому Храму. Это может навести на мысль, что уже на раннем этапе существования Ордена тамплиеров его братьями совместно с приютами для прокаженных принимались специальные меры по оказанию помощи заболевшим проказой рыцарям. Однако надо помнить и о том, что иерусалимский Храм Соломона был местом оживленным, часто посещаемым различными людьми для обсуждения деловых вопросов и заключения сделок. Люди эти, возможно, с готовностью поделились бы с прокаженными своим добром, но при этом вряд ли стремились с ними встречаться. Так что мы не можем категорически утверждать, что в те времена между храмовниками и братьями Святого Лазаря существовала тесная связь.

Приблизительно в 1153 году приют Святого Лазаря обрел дополнительную функцию: он стал домом для больных проказой рыцарей, которые все же оставались достаточно крепкими, чтобы сражаться. Первым известным нам управляющим дома Святого Лазаря был некий Варфоломей, который снабжал недужных водой и всячески о них заботился. В 1155 году Альмарих, сын Фулка и Мелисанды, подарил усадьбу «братьям приюта Святого Лазаря в Иерусалиме и Гуго из обители Святого Павла, который является магистром сего и всех прочих приютов для прокаженных».

Остается неясным, когда Орден Святого Лазаря начал посылать своих недужных братьев в бой. Некоторые грамоты адресуют дары «братьям», другие – «приютам прокаженных». Возникает вопрос: связано ли это просто с термином, выбранным тем или иным писцом, или за этими словами скрываются разные адресаты? Я склоняюсь к мысли, что военный Орден Святого Лазаря рождался постепенно, по мере того, как приют наполнялся мужчинами с проказой в слабой форме, способными носить оружие. Ведь в Иерусалиме всегда ощущалась нехватка воинов. Кроме того, бывали случаи, когда некоторые виды кожных болезней ошибочно принимали за признаки проказы, особенно на ранних стадиях. Такие воины могли участвовать в сражениях и довольно долго сохраняли боеспособность.

Однако папские привилегии, аналогичные тем, что были дарованы другим орденам, братья Святого Лазаря получили только после падения Иерусалима в 1187 году, и только с этого времени мы можем считать, что Орден Святого Лазаря обрел официальный статус. Первое упоминание об участии рыцарей этого ордена в военных действиях относится к битве при Ла Форби, которая произошла в 1244 году. Все братья Святого Лазаря, вступившее в сражение, погибли.

Члены Ордена Святого Лазаря видели воочию, что представляет собой грозящая им всем смерть от проказы, и в сравнении с нею мучения гибнущих на поле брани не могли их устрашить. Надо сказать, что тамплиеры с сочувствием отнеслись к этому братству В начале тринадцатого века они внесли в свой устав следующее положение: «Когда случится с кем-либо из братьев, что по воле Господа нашего он заболеет проказой и это докажут, достойные люди дома должны призвать его и сказать ему, чтобы он просил разрешения покинуть их, уйти в приют Святого Лазаря и взять накидку брата этого ордена» [402]402
  Laurent Dailliez, Rjegle et Status de l'Ordre du Temple, 2nd ed. (Paris: fiditions Dervy, 1972), p. 238, правило 443. Мне показалось любопытным, что в этом месте старофранцузского текста устава для обозначения проказы использовано слово «meselerie», что означает «испорченный», или «сбившийся с пути». Возможно, в тринадцатом веке печать отверженности уже лежала на жертвах этого недуга.


[Закрыть].

Братья Святого Лазаря переместились в Акру вместе с тамплиерами и госпитальерами. Там у них был жилой дом, больница и обитель для сестер ордена. Захватившие город мамелюки убили их всех.

Казалось бы, с падением Акры подобный военный орден должен был прекратить свое существование, однако братья Святого Лазаря смогли обосноваться на Кипре. Впрочем, в дальнейшем они смогли сохранить за собой лишь европейские владения – главным образом в Англии и во Франции. К этому времени среди рыцарей ордена практически не осталось прокаженных. Их количество убывало постепенно, и к концу тринадцатого века в это братство входили только вполне здоровые мужчины. Незадолго до 1307 года они решили перевести свою главную резиденцию во Францию, в Буани. Дальнейшая история ордена довольно загадочна.

В 1308 году рыцарей Святого Лазаря берет под свое покровительство Филипп Красивый. На фоне преследований тамплиеров братьям ордена этот жест мог показаться странным. С другой стороны, я не исключаю, что подобное покровительство они восприняли так же, как застигнутые штормом моряки могли отнестись к возможности переждать разгул стихии в тихой гавани.

В Англии Орден Святого Лазаря просуществовал до тех пор, пока Генрих VIII не положил конец монашеству в своем королевстве. Однако братья ордена уже не посвящали себя заботе о недужных и не участвовали в крестовых походах – их первоначально заявленных целей более не существовало. Во Франции они переживали как взлеты, так и падения. При Людовике XIV братство Святого Лазаря вновь возродилось как военный орден – на сей раз он противостоял еретикам-англичанам. А в завершение удивительной истории Ордена Святого Лазаря его последним французским Великим магистром стал король Людовик XVI. В 1792 году нож гильотины положил конец жизни магистра и – вместе с ним – ордена.