Текст книги "Подлинная история тамплиеров"

Автор книги: Шаран Ньюман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Гийом де Соннак. 1247-1250

Гийом де Соннак занимал пост прецептора ордена в Аквитании, когда его избрали Великим магистром. До этого он возглавлял командорство в Аузоне. Поскольку никто не знал наверняка, жив Арман де Перигор или умер, Гийом чувствовал себя всего лишь играющим роль Великого магистра. И надо признать, что роль эта оказалась не из легких.

Гийом сопровождал короля Людовика IX в египетском походе и был вынужден принять участие в битве при Мансуре, в которой пал брат короля Робер. По общему мнению, атака христиан было непростительной ошибкой, причем главным виновником как раз считали Робера. Сенешаль графа Шампаньского Жан де Жуанвиль пишет: «Тамплиеры, как мне впоследствии рассказывал их Великий магистр, потеряли в этом сражении около двухсот восьмидесяти пеших и всех конных воинов» [211]211
  Joinville, Life of St. Louis, tr. Margaret R. B. Shaw (Penguin, 1963), p. 219.


[Закрыть]. Сколько же отчаяния в этой простой фразе! Во все годы существования ордена общее количество рыцарей Храма на Святой земле в среднем не превышало трех сотен. Даже если принять, что многие из погибших при Мансуре были сержантами, потери тамплиеров составили не менее четверти их общего числа.

Там же в Египте 11 февраля 1250 года в очередном сражении Гийом де Соннак был тяжело ранен и вскоре умер.

Рено де Вишье. 1250-1256

Когда пришла весть о смерти Гийома де Соннака, Рено де Вишье был маршалом ордена. Для обычной процедуры избрания Великого магистра не было времени, да и самих рыцарей осталось в живых совсем немного. Рено возглавил орден временно, до возвращения из Египта в Акру, где можно было собрать достаточное количество братьев.

Когда Людовика и многих его приближенных захватили в плен и держали до выкупа, Рено взял на себя ответственность и позволил Жану де Жуанвилю взять деньги из казны ордена для освобождения короля.

Вернувшись с остатками армии в Акру, «король, взяв в соображение услугу, оказанную ему Орденом рыцарей Храма, помог Рено стать магистром тамплиеров» [212]212
  Joinville, р. 267.


[Закрыть]. От остальных храмовников возражений не последовало, поскольку Рено показал себя с лучшей стороны в самых тяжелых обстоятельствах.

Людовик, по-видимому, считал, что таким образом расплатился с Рено сполна, а потому в дальнейшем никаких особых милостей Великому магистру не оказывал. В 1251 году Рено послал маршала ордена Гуго де Жуй для переговоров с султаном Дамаска о разделе одной плодородной местности между двумя странами. Когда Гуго вернулся в Акру с готовым договором, Людовик пришел в ярость из-за того, что у него не испросили разрешения на переговоры. Он заставил тамплиеров идти босиком к своему шатру, после чего Рено пришлось вернуть договор представителю султана и во всеуслышание заявить, что он сожалеет о своих действиях, на которые не получил королевского дозволения. Что касается Гуго, то он был изгнан из Иерусалимского королевства.

Рено умер 20 января 1256 года, а Людовик жил еще достаточно долго, чтобы возглавить еще один столь же неуспешный крестовый поход. О Рено де Вишье забыли. Людовика причислили к лику святых. Не поменять ли их местами?

Тома Берар. 1256-1273

Став Великим магистром, Тома Берар оказался лицом к лицу с новой страшной угрозой всем народам Ближнего Востока, а также с насущной необходимостью справляться с непрекращающимися сварами и раздорами между обитателями разных частей Акры.

Чаще всего возникали ссоры между купцами итальянских городов-государств Генуи, Пизы и Венеции. Все они имели в Акре финансовые интересы и были непримиримыми соперниками в торговых делах в Восточном Средиземноморье.

«В 1258 году во время беспорядков, получивших известность как „Война святого Саввы“, магистр тамплиеров Тома Берар нашел убежище в башне Святого Лазаря, когда его собственная крепость попала под перекрестный обстрел пизанцев, генуэзцев и венецианцев» [213]213
  David Marcombe, Leper Knights (Boydell, UK 2003), p. 11.


[Закрыть].

В сущности, обычный рабочий день Великого магистра.

Тома Берар не прекращал попыток возвратить земли, потерянные христианами за последние восемьдесят лет. В 1260 году тамплиеры и семейство Ибелинов напали на крупный лагерь мусульман близ Тиверии, но были наголову разбиты. Множество тамплиеров пало в бою или было пленено. Среди захваченных мусульманами рыцарей оказались и будущие Великие магистры Гийом де Боже и Тибо Годен. Уцелевшего маршала тамплиеров Стефана де Сесси Берар заподозрил в трусости либо измене, в гневе сорвал с него облачение рыцарствующего монаха и изгнал из Святой земли. Учитывая острую нехватку воинов, можно сделать вывод, что Стефан был весьма посредственным тамплиером.

Впрочем, все эти события бледнеют в сравнении с наводящим ужас нашествием на Ближний Восток монголов. Ведомые Чингисханом полчища к этому времени уже захватили большую часть Китая и вторглись на территорию древней персидской империи. Впереди завоевателей летела молва об их жестокости. Однако церковные иерархи, считая монголов «язычниками», полагали возможным их обращение в христианство и даже надеялись, что совместными силами они смогут вновь освободить Иерусалим. С приближением монголов им навстречу отправились францисканские миссионеры.

Тома Берар считал эти надежды тщетными. В многочисленных письмах, посылаемых в Европу, он подчеркивал крайнюю серьезность положения. Одно из таких писем 1261 года, адресованных казначею тамплиеров в Англии, сохранилось. Вот что писал Тома:

«Мы уже многажды сообщали вам о внушающем великий страх приближении татар (монголов)… и вот они здесь, под нашими стенами, стучат в наши ворота, и теперь уже не время скрывать стычки с ними, а надлежит открыто признать их поражающие воображение деяния, которые потрясают христианский мир извне и грозят неисчислимыми страданиями» [214]214
  Thomas Berard, цит. по: Malcolm Barber and Keith Bate, The Templars: Selected Sources Translated and Annotated (Manchester University Press, 2002), p. 101.


[Закрыть].

Далее Тома перечисляет все земли, захваченные монголами, рассказывает о том, как жители Антиохии умоляли монголов пощадить их город и ограничиться выкупом, и о том, как был полностью разрушен Алеппо. Затем Берар переходит к главной причине, побудившей его взяться за перо:

«Скудость и слабость христиан не дает нам надежды отстоять другие земли и города, если Господь не явит своей милости… Заклинаю вас не испытывать сомнений, что в отсутствие незамедлительной помощи от ваших стран наших сил для отражения столь бешеного напора этих великих полчищ совершенно недостаточно, и весь христианский мир по сю сторону моря непременно окажется в безраздельной власти татар. В довершение ко всему уведомляю, что укрепление замков наших вкупе с городом Акрой, вызванное необходимостью поправить дела, повлекло столь значительные расходы, что орден оказался в крайне тяжелом финансовом положении» [215]215
  The Templars… p. 104.


[Закрыть].

Жалобы на финансовую несостоятельность ордена имели под собой основания. Тома с радостью принял бы ссуду от итальянцев, но все они покинули город. Магистр уже заложил кресты, кадила и вообще все, что еще оставалось у тамплиеров.

В ожидании помощи Тома искал любые источники для пополнения казны. В 1261 году он вел переговоры с архиепископом Никосии о выплате Кипром причитающейся храмовникам десятины. Кроме того, он продал францисканцам земли ордена в Лукке. А уж если братья Святого Франциска оказываются богаче тамплиеров, то мир, без сомнения, перевернулся.

Тома Берар умер 25 марта 1273 года. А вскоре прекратило свое существование и последнее государство крестоносцев.

Гийом де Боже. 1273-1291

Об избрании Гийома де Боже (или де Клермона) Великим магистром сообщает Гуго де Ревель, Великий магистр госпитальеров, в письме графу Фландрскому. «Добрые рыцари Храма избрали своим магистром и главой ордена брата Гийома де Боже… Посланцы ордена отправились во Францию с кошельком (несомненно пустым) и этой новостью» [216]216
  «Six letters relatives aux croisades», in Archives de l'Orient Latin Tome I (Paris, 1884), p. 390.


[Закрыть]. Магистр Гуго далее пишет, что дела на Святой земле обстоят из рук вон плохо и «средства, которые король Франции просил у папы для помощи Святой земле, можно полагать потерянными» [217]217
  Там же, p. 391.


[Закрыть].

Прямо скажем, письмо не внушает оптимизма.

Гийом родился в 1230 году, или около того, предположительно во Франции. Он имел родственные связи с семейством Боже-Форе, которое, в свою очередь, состояло в дальнем родстве с французскими монархами. Гийом стал членом Ордена рыцарей Храма еще молодым человеком. Мы не знаем точно, когда он приехал на Святую землю, но в тридцать лет Гийом участвовал в битве близ Тиверии и попал в плен к мусульманам. Несколько раньше, в 1254 году, он был командором в Ломбардии. В одном из документов 1272 года он упоминается как магистр ордена на Сицилии. Там Гийом и находился во время своего избрания Великим магистром.

Понимая, насколько скверно обстоят дела в Акре, Гийом не сразу отправился на Святую землю, а в течение двух лет «объезжал командорства тамплиеров во Франции, Англии и Испании» [218]218
  The Templar of Tyre, ed. and tr. Paul Crawford (Ashgate, Aldershot, UK 2003), p. 69.


[Закрыть]. Его секретарь с гордостью свидетельствует, что «он собрал значительные средства и только потом приехал в Акру» [219]219
  The Templar of Tyre, p. 69.


[Закрыть].

Но были ли эти средства достаточны?

Как и многие другие магистры, Гийом вышел из семьи, члены которой были связаны с крестовыми походами. Один из его родственников по имени Гумберт де Боже погиб под Дамьеттой во время похода Людовика Святого в Египет. Пока Гийом пытался сохранить последний латинский город на Святой земле, его брат Луи, коннетабль Франции, пал в Испании, сражаясь в армии короля Филиппа III.

Несмотря на внешние угрозы, орден все еще активно участвовал в политической борьбе. Поскольку властитель Джубайла стал членом ордена, Гийом принял его сторону в борьбе с епископом и принцем Тортосы и послал ему на помощь тридцать своих воинов. В отместку «принц повелел разрушить до основания командорство тамплиеров в Триполи и вырубить принадлежавшие ордену леса» [220]220
  Там же, p. 72.


[Закрыть].

Несмотря на все страхи перед монгольским нашествием, конец латинским королевствам на Святой земле положил все же Египет – как и опасались многие короли и предводители крестоносцев последнего периода.

Гийом де Боже умер при осаде Акры в 1291 году. Он пал в гуще битвы, пронзенный копьем.

Тибо Годен. 1291–1292/93

Предпоследний Великий магистр ордена прожил на Святой земле много лет. Он побывал в плену у мусульман, а после освобождения возглавлял командорство тамплиеров во все сокращающейся христианской части Иерусалима. Во время осады Акры Тибо и еще горстке храмовников удалось покинуть город на корабле и добраться до принадлежавшего ордену замка в Сидоне, расположенного на побережье севернее Акры. Султан послал «одного из своих эмиров, Санжара аль-Шуяй, который осадил замок с моря, имея при себе осадные машины» [221]221
  The Templar of Tyre, p. 118.


[Закрыть]. Тибо «увидел грозившую опасность и решил, что ему не следует начинать свой срок пребывания в должности магистра со сдачи осажденного замка» [222]222
  Там же.


[Закрыть].

А теперь догадайтесь, что произошло дальше. «Тибо созвал братьев на совет и с их согласия отправился на Кипр, пообещав прислать подкрепление» [223]223
  Там же.


[Закрыть]. Я подозреваю, что анонимный «тамплиер из Тира», снабдивший нас этими сведениями, ушел из Сидона вместе с Тибо, иначе мы бы ничего не узнали. Прибыв на Кипр, Тибо не проявил особого энтузиазма в поисках подкрепления для оставшихся воинов. В конце концов другие тамплиеры, добравшиеся до острова, сообщили своим товарищам в Сидоне, что помощи ждать не следует.

Сидонский замок был сдан мамелюкам, и султан велел сровнять его с землей.

Тибо Годен остался на Кипре и направил в Европу просьбу прислать ему воинов взамен павших в Акре. Как ни странно, но он это подкрепление получил.

Трудно сказать, успел ли Тибо, сдавший врагу две крепости тамплиеров, вселить мужество в своих воинов и вдохновить их на борьбу. Уже 16 апреля 1292 года он умер.

Теперь расхлебывать кашу предстояло Жаку де Моле, последнему Великому магистру. Его судьба заслуживает отдельной главы, но сначала мы вернемся назад, чтобы составить более полную картину крестоносного движения в тринадцатом веке.

Глава девятая. Тамплиеры и Людовик IX Святой, король Франции

Людовик IX, король Франции, известный ныне как Людовик Святой, родился в 1214 году. Он был вторым сыном Людовика VIII и его супруги Бланки Кастильской. В 1226 году Людовик VIII скончался от дизентерии, возвращаясь с юга Франции, где он усмирял еретиков. Королю было всего двадцать восемь лет, а наследнику престола Людовику IX – девять.

По счастью, регентшей при наследнике стала вдовствующая королева Бланка. В свои двадцать семь лет она состояла в браке более половины жизни и произвела на свет двенадцать детей, семеро из которых выжили. Как и ее грозная бабка Алиенора Аквитанская, Бланка знала толк в управлении государством. Кроме того, в отличие от Мелисанды, королевы Иерусалима, Бланка была любима своими детьми. Она крепко держала страну в руках, пока Людовик не достиг совершеннолетия, а затем со всеми необходимыми предосторожностями передала бразды правления сыну.

Вся королевская семья отличалась набожностью, особенно Людовик. Он добился перемещения из Константинополя в Париж священных реликвий, связанных со Страстями Господними, в том числе тернового венца, частицы Животворящего Креста и губки, смоченной уксусом, которую римский воин приложил к устам Иисуса, когда Спаситель принимал крестные муки. Для хранения этих святынь король построил церковь Сен-Шапель, которая и сейчас стоит на острове Сите в Париже.

В 1244 году Людовика поразил недуг, перед которым оказались бессильны все врачи. Думая, что его кончина близка, король «привел в порядок свои дела и обратился к своим братьям с настоятельной просьбой позаботиться о его жене и детях, в то время еще совсем маленьких и беззащитных» [224]224
  The Rothelin Continuation of the History of William of Tyre, цит. no: Crusader Syria in the Thirteenth Century, tr. Janet Shirley (Ashgate, Aldershot, 1999), p. 66.


[Закрыть].

В какой-то момент его близкие подумали, что он умер, но Людовик очнулся. Как пишут в хрониках, первые его слова были обращены к парижскому епископу Гийому Оверньскому. «Я хочу отправиться в крестовый поход!» – прохрипел король.

Когда Людовик окончательно выздоровел, его мать Бланка и епископ попытались отговорить его от задуманного. «Вы говорили это, находясь во власти недуга… Кровь прихлынула к вашему мозгу, и вы не отдавали себе отчета в словах», – убеждали они короля [225]225
  Matthew Paris, Chronica, tr. Richard Vaughn (New York, 1984), p. 131.


[Закрыть].

Однако Людовик не дал себя разубедить. В это время до Парижа дошла весть о захвате в июле 1244 года Иерусалима туркменами из Хорезма, которых теснили на запад монголы, а также о поражении христиан у Газы. Людовик решил, что именно он призван спасти Святую землю.

Король убедил и трех своих младших братьев – Робера, Альфонса и Карла присоединиться к нему и другим представителям знатных родов королевства. За королем не последовали только Тибо, граф Шампаньский и король Наварры, – он только что вернулся со Святой земли после тяжелого поражения и решил, что с него довольно [226]226
  Подробнее об этом см. в разделе «Арман де Перигор» главы «Великие магистры (1191–1292/93)».


[Закрыть].

Вместе с Людовиком в поход отправилась его супруга Маргарита Прованская. Дабы не подвергать риску престолонаследие, они оставили двух своих юных сыновей на попечении их бабки [227]227
  Филипп родился 1 мая 1245 года, так что к тому времени, когда его родители отправились в крестовый поход, ему исполнилось только три года.


[Закрыть].

Прочие члены семьи, за исключением Альфонса, отплыли из Франции в августе 1248 года. Альфонс остался, чтобы присматривать за делами в королевстве и позаботиться о жене Робера, беременность которой не позволяла ей предпринять морское путешествие. Оба они присоединятся к королю позднее.

Благоразумие заставило братьев плыть на разных кораблях, и все они благополучно добрались до цели. 17 сентября Людовик и его спутники высадились на Кипре, где их приветствовал Великий магистр тамплиеров Гийом де Соннак, прибывший на остров из Акры, чтобы присоединиться к королю.

Было решено, что армия проведет зиму на Кипре. В ожидании весны Людовик не терял время зря – он помирил между собой госпитальеров и тамплиеров.

Когда следующим летом Людовик и его армия покидали остров, Гийом сопровождал короля. Поскольку считалось, что ключи к Иерусалиму находятся в Египте, Людовик решил первым делом напасть на египетский город Дамьетту, чтобы перерезать пути снабжения продовольствием, ведущие на север.

Нельзя сказать, что высадка войск прошла гладко. Когда небольшие суда с воинами приблизились к берегу, они попали под обстрел мусульман. «Зрелище поражало великолепием, – вспоминал Жан де Жуанвиль. – Доспехи воинов султана, сплошь покрытые золотом, ослепительно сверкали в лучах солнца» [228]228
  Joinville, Life of St. Louis, tr. Margaret R. B. Shaw (Penguin, 1963), p. 201.


[Закрыть]. Жуанвилю, который, по-видимому, состоял в родстве со всеми, включая короля, было в то время двадцать с небольшим, и этот поход стал важным событием в его очень, как оказалось, долгой жизни.

Когда французы подошли к Дамьетте, выяснилось, что ворота города распахнуты, а сам он пуст. Жители Дамьетты помнили о последней осаде их города европейцами и предпочли уйти, чтобы не испытывать судьбу снова. Даже гарнизон, которым командовал Факр ад-Дин, оставил Дамьетту. Узнав об этом, султан, который в это время находился при смерти, приказал повесить всех воинов гарнизона.

Людовик не скрывал восторга. Армия заняла город, и король с супругой устроились со всевозможными удобствами. Дамьетта оказалась превосходным местом, где можно было переждать ежегодный разлив Нила, и подходящей базой для набегов в глубь египетской территории.

С приближение зимы армия начала движение через дельту Нила к Мансуру. 7 декабря королевские войска подверглись нападению египтян. «Однако тамплиеры и другие воины нашего головного отряда не дрогнули и не потеряли мужества», – уверяет читателя Жуанвиль [229]229
  The Rothelin Continuation of the History of William of Tyre, цит. no: Crusader Syria in the Thirteenth Century, tr. Janet Shirley (Ashgate, Aldershot, 1999), p. 91.


[Закрыть]. Следует признать, что, хотя о тамплиерах сказано многое, ни один человек, видевший этих воинов в битве, не смог упрекнуть их в трусости.

И все же довольно скоро французов постигла первая неудача, и храмовникам пришлось заплатить за нее немалую цену. 8 февраля брат короля Робер, граф Артуа, находился в передовом отряде вместе с тамплиерами. Они переправились через реку, и Людовик велел им ждать, пока к ним присоединится остальная часть войск. Однако Робер со своими воинами не пожелал медлить и напал на лагерь сарацин. Французы устроили кровавую резню, не щадя стариков, детей и женщин.

Гийом де Соннак, Великий магистр тамплиеров, «рыцарь славный и отважный, воин мудрый и дальновидный, советовал графу Артуа остановиться и удержать своих людей» [230]230
  The Rothelin Continuation… p. 95.


[Закрыть]. Но Робер только рассмеялся ему в лицо и устремился вперед. Тамплиеры не могли допустить, чтобы графа убили, и последовали за ним, надеясь все же убедить его вернуться.

Тем временем граф Робер и его люди вошли в Мансур и вскоре оказались в переплетении узких улиц, где стали легкой мишенью для защитников города. «Эго был момент крайней опасности, но отряд мамелюков… отважных, как львы, и непревзойденных в сражении… заставил их обратиться в бегство. Французы были убиты без всякой пощады, все до одного», – пишет арабский источник [231]231
  Jamal ad-Din Ibn Wasil, Mufarrij al-Kurub fi akhbar Bani Ayyub. Цит. no: Arab Historians of the Crusades, tr. Francesco Gabrieli (Dorset, 1982), p. 290.


[Закрыть].

По свидетельству Жуанвиля, тамплиеры потеряли в Мансуре 280 воинов.

В течение нескольких дней Людовик сохранял надежду, что его брат всего лишь попал в плен и удерживается мусульманами до выкупа, но потом пришло известие о смерти Робера. «„Все во власти Господней, нам ли роптать“, – сказал король, и крупные слезы полились из глаз его» [232]232
  Joinville, Life of St. Louis, tr. Margaret R. B. Shaw (Penguin, 1963), p. 226.


[Закрыть].

Немногие уцелевшие тамплиеры продолжали сражаться за Людовика. Потерявший глаз еще в прежние дни, Гийом де Соннак всегда бился в первых рядах. 11 февраля он защищал баррикаду, сооруженную из обломков захваченных осадных машин неприятеля. Мусульмане принялись метать «греческий огонь», и сухое дерево баррикады вспыхнуло как факел. «Сарацины… не стали ждать, когда огонь утихнет, а бросились вперед и схватились с тамплиерами среди пламени» [233]233
  Там же, p. 232.


[Закрыть]. Гийом потерял в этой битве второй глаз (первый он потерял в схватке за несколько лет до этого) и вскоре умер от ран.

До избрания нового Великого магистра его обязанности принял на себя маршал ордена Рено де Вишье.

Однако других крупных сражений в Египте не последовало. Французы, запертые в дельте Нила, окруженные со всех сторон неприятелем, изнемогали от мух, вшей и болезней. Корабли с продовольствием, посланные к ним из Дамьетты, были перехвачены и разграблены сарацинами. Среди воинов свирепствовала цинга. Даже король не избежал этой напасти, так скудна была его пища. Людовик пытался договориться о перемирии, но поражение его армии было слишком очевидно.

Сарацины пошли в наступление 7 апреля. К этому времени Людовик страдал не только от цинги, но и от дизентерии, причем так сильно, что «пришлось отрезать нижнюю часть его исподнего» [234]234
  Там же, p. 240.


[Закрыть]. Если уж король был так плох, можно себе представить, в каком состоянии находились другие воины. Французы потерпели сокрушительное поражение. Людовик и два его оставшихся в живых брата попали в плен.

Королева Маргарита в это время находилась в Дамьетте и со дня на день должна была разрешиться от бремени. На нее и легла ответственность за дальнейшие действия. Главной задачей королевы стало освобождение пленников.

Поторговавшись, султан согласился освободить короля и других узников в обмен на возвращение Дамьетты и пятьсот тысяч ливров, или миллион золотых византинов. Позднее эту сумму удалось уменьшить до четырехсот тысяч ливров, что тем не менее превышало годовой доход короля.

К сожалению, на следующий же день после соглашения султан был убит своим телохранителем. Переговоры вернулись к исходной точке, и французы уже не чаяли сохранить жизнь, но новый правитель не стал менять условий выкупа.

В записях Жуанвиля есть любопытное место: Людовику было предложено дать клятву, что он доставит оговоренный выкуп. Текст клятвы, в частности, включал такую фразу: «Если король нарушит обещание, данное эмирам, то навлечет на себя бесчестье подобно христианину, который отрицает Бога и Божеский закон и в знак презрения к Нему плюет на крест и топчет его ногами» [235]235
  Joinville, р. 254.


[Закрыть].

Подумать только – именно эти два прегрешения войдут в перечень главных обвинений против тамплиеров на суде. Король отказался приносить клятву и, вполне вероятно, с гордостью поведал об этом своим детям. Рассказ короля мог дойти и до его внука, Филиппа IV, а тот возьми да и реши, что совсем недурно было бы обвинить в этих преступлениях тамплиеров, которые так любят язычников.

С другой стороны, Жуанвиль умер только в 1317 году, то есть после ареста тамплиеров он жил еще десять лет. Писать воспоминания он начал в 1305 году, если не раньше, и продолжал это занятие вплоть до своей смерти в возрасте девяноста одного года. Не мог ли Жуанвиль перепутать текст клятвы, которую отказался произносить Людовик, с тем, что он слышал о тамплиерах во время процесса?

Ордену тамплиеров было суждено сыграть свою роль в поисках средств для выкупа короля Людовика IX. Когда все собранные в Дамьетте деньги пересчитали, оказалось, что не хватает тридцати тысяч ливров. При дворе сразу подумали, не обратиться ли за краткосрочной ссудой к тамплиерам. Поскольку Великий магистр ордена погиб, Жан де Жуанвиль, сенешаль графа Шампаньского, отправился к Этьену д’Оррикуру, который возглавлял местное командорство тамплиеров. Однако Этьен отказался дать указанную ссуду, объяснив свой отказ следующим образом: «Вам должно быть известно, что мы связаны клятвой, согласно которой все деньги, доверенные ордену, мы можем выдать только тем, от кого их получили» [236]236
  Joinville, р. 258.


[Закрыть]. Собственных денег у храмовников в Дамьетте не оказалось.

Жуанвиля подобный аргумент не удовлетворил, и между ним и Этьеном завязался громкий спор. Тогда маршал ордена и исполняющий обязанности Великого магистра Рено де Вишье предложил следующий выход из положения. Тамплиеры действительно не вправе дать эту ссуду, сказал он, но если деньги будут у них похищены, тут уж ничего не поделаешь. А возместить пропажу Людовик сможет из средств, находящихся в Акре.

И вот благодаря изобретательности Рено де Вишье выкуп удалось заплатить. Людовик вернул мусульманам Дамьетту и отправился в Акру вместе с женой и новорожденным сыном [237]237
  Маргарита родила сына через три дня после того, как узнала о пленении короля. Она нарекла мальчика Жаном-Тристаном («triste» в переводе с французского означает «печальный»). К моменту возвращения во Францию она родила еще одного ребенка и снова была беременна. История королевы весьма интересна, но поскольку тамплиеры здесь ни при чем, мне придется повременить с ней.


[Закрыть]. Большинство его сподвижников, включая двух братьев, вернулись домой.

Сам Людовик оставался на Святой земле до 1254 года. Его поход стоил тысячи жизней, не говоря уж об уплаченном за короля выкупе. А удалось этой ценой всего лишь укрепить несколько городов Иерусалимского королевства. По всей видимости, Людовик понимал, сколь малого достиг, поскольку через десять лет он замыслил новый крестовый поход. Толчком к этому послужило прибытие ко двору тамплиера из Акры, который сообщил об угрозе нашествия монголов.

И снова с Людовиком отправились два его брата, а также сыновья Филипп, который не участвовал в предыдущем походе, и Жан-Тристан с Пьером, которые во время этого похода появились на свет. Взял с собой король и дочь Изабель с ее мужем – очередным Тибо Шампаньским. Маргарита на сей раз предпочла остаться дома. Выразил желание участвовать в походе и английский принц Эдуард, однако к отъезду Людовика он не поспел и, во исполнение данного обета, несколько позже отправился в Акру сам.

Что касается Людовика, то его целью на сей раз была не Акра и не Египет, а Тунис. Он держал это в тайне до самого отплытия. Что стояло за подобным решением, до сих пор является предметом обсуждения историков. Некоторые считают, будто Людовик верил в то, что эмир Туниса склоняется к принятию христианства, но нуждается в военной поддержке. Одно время считалось, что вторгнуться в Тунис для обретения прочной позиции в Африке предложил брат короля Карл Анжуйский, ставший к тому времени королем Сицилии. Однако позже появились доказательства, что Карл вообще не ведал о намерении Людовика высадиться в Тунисе и был вынужден менять собственные планы, чтобы действовать в согласии с королем.

Однако, какие бы причины ни побудили Людовика действовать тем или иным образом, этот поход вновь закончился полным провалом. На этот раз армия потерпела поражение не от мусульман, а от летней жары. В Северной Африке французы высадились в августе. Людям не хватало воды, негде было укрыться от солнца, в лагере свирепствовали болезни. Первым из членов королевской семьи скончался сын Людовика Жан-Тристан. Затем заболел его старший сын Филипп. Следующим недуг поразил Людовика, который так до конца и не оправился после своей болезни во время египетского похода. Почувствовав близкую смерть, король велел положить себя на пепел и раскинул руки крестом. Умер Людовик 25 августа 1270 года.

Вскоре в лагерь прибыл Карл Анжуйский. Он приказал выварить тело короля в воде и вине, дабы отделить плоть от костей, а кости отправить во Францию для погребения. Кроме того, Карл смог заключить с эмиром весьма благоприятный для Сицилии договор.

Так закончился последний значительный крестовый поход, когда-либо предпринятый европейским монархом.

Во время этого похода умерли брат Людовика Пьер и его жена и дочь и зять короля. Филипп III, сын Людовика, оправился от болезни, но его супруга Жанна скончалась после падения с лошади, успев родить мертвого ребенка. Интересно, стал бы их сын Филипп Красивый таким жестоким, если бы его мать осталась жива?

Единственный уцелевший брат короля Карл воздвиг в своем дворце усыпальницу, где были захоронены останки Людовика. Почти сразу же после этого пошли слухи о чудесах на его могиле.

Согласно всем источникам, Людовик неизменно питал приязнь к тамплиерам. Сотни рыцарей Храма были убиты или пленены во время египетского похода. Король высоко ценил их мужество и воинское искусство. Поэтому враждебность к ордену Филиппа Красивого, внука Людовика, никак нельзя связывать с памятью о деде.

Вся связь храмовников с последним походом Людовика Святого сводится к тому, что через орден совершались операции по переводу средств для армии. Однако после неудачных походов Людовика в народе укрепилось и без того распространенное мнение, что тамплиеры и госпитальеры проявили недостаточное усердие в защите Святой земли.