Текст книги "Не жалея ни о чем (ЛП)"
Автор книги: Ш. У. Фарнсуорт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
– Да, спасибо за… спасибо, – добавляет Крю. Наша неуверенность в том, что сказать друг другу, в основном взаимна.
Я прочищаю горло и киваю, не уверенный, что еще сказать. Через несколько секунд входная дверь со щелчком закрывается, оставляя за собой тишину. Досадно, но я больше не мечтаю об одиночестве и спортивных штанах, о которых думал до неожиданного появления Крю.
Я смотрю на коричневеющую банановую кожуру на кухонном столе, затем на пучки золотистой шерсти на кухонном полу. Вместо спокойствия в пентхаусе чувствуется пустота.
Легче быть одному, когда это выбор, а не неизбежность.
ГЛАВА 2
ХАННА
Хоккейные катки имеют особый запах. Он отличается от свежего воздуха и запаха футбольных полей или бейсбольных площадок.
Мои глаза закрываются на минуту, когда я глубоко вдыхаю. Прохладный воздух обжигает мои легкие, сопровождаемый стойкими запахами остывшего пота, химического чистящего средства, резины и попкорна с маслом. Когда мое зрение ограничено, все запахи, кажется, обостряются. Что-то в их сочетании, кружащемся в охлажденном воздухе, скорее расслабляет, чем ужасает. На несколько секунд я могу притвориться, что нахожусь где-то в другом месте.
– Мисс Гарнер.
Я открываю глаза, отворачиваясь от вида арены с высоты птичьего полета, чтобы посмотреть, как приближается Роберт Деймон. Лысеющий, полноватый мужчина за 60, генеральный менеджер «Лас-Вегас Койотиз» делает предсказуемый шаг, чтобы посмотреть в мое декольте, прежде чем его взгляд переместится на мое лицо. Я сопротивляюсь желанию перепроверить, не пропустила ли я пуговицу. У меня было всего десять минут, чтобы переодеться между заселением в отель и поездкой сюда, так что это вполне возможно.
– Мистер Деймон. – Я протягиваю руку для пожатия и изображаю вежливую улыбку.
Он хихикает, когда наши ладони соприкасаются, его рука теплая и слегка влажная. Я подавляю гримасу, когда рукопожатие длится на несколько секунд дольше, чем необходимо, его глаза-бусинки снова спускаются к моей груди.
– Зовите меня Роберт, пожалуйста. – Его голос такой же отталкивающий, как и все остальное в нем, высокий и пронзительный.
Роберт ждет, предположительно, чтобы я ответила взаимностью на предложение и попросила его называть меня Ханной. Я не знаю. Меня устраивает оставаться с ним в профессиональных отношениях.
– Впечатляюще место, – говорю я, высвобождая ладонь и указывая на безупречный лед, которым я только что восхищалась. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы во второй раз полюбоваться впечатляющим видом, вместо того чтобы вытирать ладонь о штаны, как мне хочется. – Это всего лишь второй сезон команды, верно?
На самом деле, мне не зачем спрашивать; я знаю, что это так.
Но позволить Роберту думать, что он знает о своей команде больше, чем я, служит определенной цели, точно так же, как и его блуждающий взгляд. Разозлив его, я не сделаю этот визит более приятным. Я здесь для того, чтобы сыграть свою роль, и я чертовски хорошо с этим справлюсь.
– Верно. – Роберт улыбается. – Я ценю, когда женщины выполняют свою домашнюю работу.
Моя улыбка остается неизменной. Мой рот напрягается, застывая, как залитый бетон, когда он укрепляет мое первоначальное предположение, что он женоненавистнический мудак. Придурок или нет, он мост, который я не могу сжечь.
Роберт вздыхает, счастливо глядя на каток. Замерзшая вода отражает яркие огни арены, отражаясь от гладкой поверхности.
Это ошеломляющее зрелище, словно стоишь в центре пустого собора. Огромный и величественный, до такой степени, что все остальное становится незаметным. Он заставляет чувствовать себя крошечным, несущественным и внушает страх.
– Это был дерьмовый проект, который нужно было довести до конца, – говорит мне Роберт, в его словах чувствуется остаточное раздражение, пока он изучает готовый продукт. – Но, в конце концов, оно того стоило.
Я киваю, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не проскользнуло ничего язвительного по поводу сомнительной гениальности строительства огромного хоккейного стадиона посреди пустыни. Несмотря на сомнительность с экологической и логической точки зрения, это архитектурное чудо. В соответствии с яркой репутацией города, куполообразный потолок спроектирован так, чтобы выглядеть как зеркальный шар с тысячами отражающих граней, отображающих искаженное изображение пустой арены.
– Не хотели бы вы совершить экскурсию за кулисы?
– Звучит заманчиво.
Роберт кивает, предвосхищая мой ответ так же, как я ожидала предложения. Когда он отводит взгляд, я пользуюсь возможностью проверить свою рубашку и с облегчением вижу, что все пуговицы застегнуты.
Сегодняшний визит в офис «Койотов» – часть утомительной, предсказуемой рутины.
Ну, я устала от этого. Роберт выглядит так, словно это кульминационный момент его недели, когда он подзывает миниатюрную рыжеволосую девушку… Она одета профессионально, так же, как и я, в блейзер, юбку и туфли на каблуках. На ее шее висит шнурок с логотипом «Койотов».
– Лорен покажет вам все, – говорит мне Роберт. – Она занимается связями с общественностью команды. Лорен, это Ханна Гарнер. От спортивного агентства «Гарнер».
Я не пропускаю восхищенный взгляд, который появляется на лице Лорен, когда Роберт подчеркивает мою фамилию, за которым сразу же следует понимание. У нее на лице выражение вот почему она здесь. Все из-за кумовства.
Я ненавижу это не потому, что я работала не покладая рук, чтобы попасть сюда, и жажду признания этого факта. Я ненавижу потому, что я не заслужила свое место в бизнесе, зарабатывающем несколько сотен миллионов комиссионных в год.
Мой отец – большая шишка в мире спорта. С детства – его, не моего – он был каким-то образом вовлечен в это. Игрок, тренер, владелец, менеджер, агент. Когда я закончила колледж и не была уверена, что делать дальше со своей жизнью, он предложил мне попробовать заняться «семейным бизнесом».
Так я и оказалась здесь.
И сейчас, пять лет спустя, я все еще застряла на месте, никуда по-настоящему не двигаясь. У меня угловой офис, щедрая зарплата и табличка со словами исполнительный вице-президент на моей двери.
Но такое чувство, что я почти ничего не добилась. Как будто я плыву, не просто плыву, а направляюсь в никуда. Впереди больше воды, а ожидаемого пункта назначения не видно. Я просто продолжаю двигаться.
Я пожимаю ухоженную руку Лорен, когда она протягивает ее мне.
– Приятно познакомиться с вами, Лорен.
– Приятно познакомиться с вами, мисс Гарнер.
Я открываю рот, чтобы попросить её называть меня Ханной, затем закрываю его. Оскорблять Роберта Деймона было бы глупым решением. И именно так он воспримет мое приглашение сотруднику, которого он, несомненно, считает ниже себя, называть меня по имени, когда я не оказала ему такой же любезности.
Фальшивая улыбка остается приклеенной к моему лицу, пока я мысленно отсчитываю минуты до того, как смогу покинуть арену «Койотов» и вернусь в свой гостиничный номер.
Этот визит в Вегас был поездкой, которую мой отец навязал мне. Он позвонил сегодня утром, когда я уже была на пути в аэропорт из квартиры моей лучшей подруги Рози в Гайд-парке3, чтобы спросить, не хочу ли я встретиться с Робертом сегодня днем.
Он сказал, что это имеет смысл, потому что я уже путешествовала, но я знаю настоящую причину. Я работаю в спортивном агентстве, но я не спортивный агент, что делает такого рода взаимодействия более случайными. Мой отец называет меня своим секретным оружием, и это бесконечно усложняет мне завершение карьеры, о которой я никогда не мечтала.
– Мы можем начать с пресс-службы? – Предлагает Лорен.
– Звучит здорово, – отвечаю я, следуя за ней к выходу из вип-ложе с видом на каток.
К сожалению, Роберт идёт с нами. Я надеялась, что у него есть дела поважнее, и он не будет сопровождать меня в экскурсии.
Вся эта встреча – рекламная кампания. «Вегас» – команда расширения в середине второго сезона. Они борются за актуальность среди франшиз, которые существуют почти столетие. У этих команд есть история. Преданные болельщики и владельцы абонементов. Их майки – это те, которые мечтают носить начинающие игроки, которые несут в себе престиж, заработанный кровью, потом и многочисленными чемпионатами.
Спортивное агентство «Гарнер» ведет переговоры о контрактах для опытных игроков и восходящих звезд. Доходы команд одинаковы, но это не делает их равными в других отношениях.
«Вегасу» нужны более авторитетные игроки, которые принесут с собой востребованость. Болельщики включат телевизоры и купят билеты, чтобы посмотреть игру, из-за фамилий на обратной стороне формы, независимо от логотипа спереди.
Произвести впечатление на меня – а следовательно, и на моего отца, который представляет интересы многих нынешних и будущих звезд хоккея и консультирует их, – это то, чего Роберт Деймон и остальные руководители «Койотов» надеются добиться сегодня.
Остальная часть здания далеко не так впечатляюща, как потолок. Все выглядит совершенно новым, потому что так оно и есть. Но в остальном раздевалки и аппаратные выглядят так же, как на десяти других стадионах, на которых я побывала в подобных поездках за последние несколько лет.
Я продолжаю кивать и улыбаться, пока мы идем по коридору, увешанному цветными фотографиями игроков на льду, слушая болтовню Роберта о новейших видеоплатформах высокой четкости.
Наконец, мы возвращаемся в вип-зону с которой начали. Роберт взял с меня обещание вернуться в Вегас на домашнюю игру в ближайшее время, прежде чем меня выведут со стадиона и посадят в ожидающую машину, которая привезла меня сюда пару часов назад.
Как только дверца машины закрылась, я сбрасываю туфли и откидываюсь на кожаное сиденье, жалея, что не могу сесть на обратный рейс в Лос-Анджелес прямо сейчас, вместо того чтобы ждать до утра. Раньше, когда я только начинала работать в спортивном агентстве «Гарнер», частые путешествия казались мне захватывающими. Шанс увидеть всю страну после того, как я прожила всю свою жизнь в Калифорнии. Я больше не смотрю на это с прежним волнением.
Моя младшая сестра Рейчел пишет мне, когда машина сворачивает на знаменитую Стрип-стрит4. Неоновые огни вспыхивают по обе стороны бульвара, заходящее солнце позволяет искусственному освещению, покрывающему каждое здание, засиять.
Рэйчел: Ты в Вегасе???
Ни Рейчел, ни мой старший брат Эдвард не хотели работать в спортивной индустрии. Их спортивная карьера закончилась в начальной школе. Я была единственной, кто занималась футболом в старших классах школы, зная, что мой отец любил тренировать. То, что сейчас является полем для игры в крокет на заднем дворе моих родителей, раньше было футбольным полем с воротами стандартного размера.
Рэйчел – учительница английского языка в средней школе. Она книжный червь, которая любит детей, так что эта работа подходит ей идеально.
Эдвард – Эдди – анестезиолог, женат на своей школьной возлюбленной Эйприл. Пять месяцев назад они объявили, что ждут ребенка. Моя первая племянница родиться примерно через месяц.
А также есть я. Средний ребенок, внешне успешный и внутренне неуверенный.
Я отвечаю Рейчел, зная, что она взорвет мой телефон, если я не отвечу быстро.
Ханна: Да.
Как и следовало ожидать, Рейчел отвечает незамедлительно.
Рэйчел: Да????
Рэйчел: Ты в ВЕГАСЕ, и отвичаешь просто «ДА»?
Ханна: Я думаю, ты хотела написать *отвечаешь.
Грамматические ошибки – головная боль Рейчел. Если вам интересно, она, к несчастью, одинока, потому что мир онлайн-знакомств битком набит едва грамотными людьми. Ее слова, не мои. Хотя я видела некоторые скриншоты, которые она мне присылала, и в ее словах есть смысл.
Имя Рейчел высвечивается на экране вместе с входящим вызовом несколько секунд спустя. Я отвечаю на него со вздохом, уже зная, что она скажет.
– Во-первых, это была опечатка. Во-вторых, когда ты собираешься сказать папе, что ты взрослая женщина, а не девочка на побегушках?
– Он мой босс, Рейчел. Это моя работа.
– Ты взяла выходной. Папа будет любить тебя так же сильно, Ханна, если ты установишь некоторые границы.
– Вау. Не могу поверить, что у тебя было время получить степень по психологии между преподаванием и чтением тех любовных романов, которые ты любишь.
На День благодарения я застукала Рейчел за чтением книги в мягкой обложке с мужчиной без рубашки на обложке, и с тех пор я не раз подшучивала над ней по этому поводу.
– Во-первых, я Гарнер. Очевидно, многозадачность меня не пугает. А во-вторых, ты должна прочитать одну из них. Твоей жизни не помешало бы немного романтики.
Рейчел права, но я не собираюсь этого признавать. С тех пор как я рассталась с Декланом, я ходила на множество свиданий. Отчасти для того, чтобы доказать своей семье, что со мной все в порядке. Но прощальные слова Деклана эхом отдаются в моей голове и заставляют меня задуматься, есть ли в этом какой-то смысл.
Никто не хочет испытаний, которые никогда не заканчиваются, – сказал он мне. Я уже слышала другие версии этих слов ранее. Мне никогда ни с кем не было легко, поэтому отношения всегда превращались в испытания, пока они не заканчивались.
– Я буду иметь это в виду, спасибо.
– Когда ты будешь дома? Я думала пригласить тебя сегодня вечером в тот новый суши-бар, а потом мама упомянула, что папа отправил тебя в семинарию разврата.
– Мой рейс вылетает завтра в 11 утра. Я вернусь в Лос-Анджелес во второй половине дня. И здесь это не так уж захватывающе. Вряд ли это семинария разврата.
Я привыкла к мастерству Рейчел владеть словом еще тогда, когда она выиграла конкурс по правописанию в пятом классе. На данный момент она даже не заслуживает саркастического комментария по поводу заучивания словаря.
– Тогда ты, очевидно, неправильно проводишь там время.
Я не спорю с этим, потому что она, вероятно, права.
Для того, кто проводит так много времени в вымышленных мирах, у Рейчел есть интерес к жизни, которого мне не хватает. Она всегда пробует новые увлечения. Она проводит лето, путешествуя по всему миру. Когда я не работаю, я в основном просто ремонтирую свой дом, потому что не могу остановиться на одном дизайне.
– Я здесь по работе.
– Сегодня вечером ты не будешь работать, – напевает Рейчел. – Надень обтягивающее платье и сходи на мужской стриптиз.
Я закатываю глаза, когда машина останавливается перед шикарным отелем, в котором я остановилась.
– Мне нужно идти. Я поговорю с тобой, когда вернусь в Лос-Анджелес, и мы сможем сходить в суши-бар.
– Прекрасно. Люблю тебя, сестренка.
– Я тоже тебя люблю.
Я прощаюсь с водителем, а затем выхожу из машины и направляюсь к автоматическим дверям отеля.
ГЛАВА 3
ОЛИВЕР
Aшер Котс и Изабель Стерлинг отпрыгивают друг от друга, как только я вхожу в комнату отдыха, чтобы взять газированную воду из холодильника. Поскольку вначале они стояли всего в футе друг от друга, я расцениваю их взаимную нервозность как знак, что они проводили время в еще более тесной близости.
Мне было бы наплевать, даже если бы они спали вместе. Мой отец – и Крю – считают по другому. «Кенсингтон Консолидейтед», вероятно, придерживается политики запрета отношений между сотрудниками, но поскольку встречаться с сотрудником никогда не приходило мне в голову даже мимолетно, я на самом деле, я не знаю, так это или нет. Если это и не прописано, то уж точно подразумевается.
– Доброе утро, Оливер, – весело говорит Ашер, засовывая руку в карман и прислоняясь спиной к стене. К нему вернулось его обычное, расслабленное самообладание.
– Доброе утро, – отвечаю я, подходя к холодильнику со стеклянной стенкой, чтобы взять охлажденную воду, за которой я сюда зашёл.
– Хорошая пятница? – Спрашивает Ашер, и на его лице появляется небрежная ухмылка, которая обычно постоянно присутствует на его лице.
Прохладный воздух холодит мое лицо, когда я беру стеклянную бутылку из аккуратного ряда с водой, прежде чем закрыть дверцу холодильника.
– Никаких жалоб.
– Я слышал хорошие вещи о Томпсон & Томпсон.
Я киваю, прежде чем открутить крышку со своей воды и сделать большой глоток. Пузырьки обжигают мое горло, когда Ашер пытается продолжить светскую беседу. Я предполагаю, что он пытается отвлечь меня от Изабель.
– Готов к представлению плана Хендерсона? – он спрашивает меня.
– Меня там не будет. Через пару часов я уезжаю в Лас-Вегас.
Брови Ашера ползут вверх по лбу, пока не достигают почти линии роста волос.
– Ты едешь в Вегас?
Раздражение вспыхивает в ответ на его недоверчивый тон, поэтому я обращаюсь к Изабель.
– Это то, что я только что сказала, нет?
Она кивает и откашливается, разглаживая помятую ткань своего платья. Мудро решив ничего не говорить.
Если она и Ашер действительно вместе, я удивлен. Ашер компетентен в своем деле, но все знают, что он работает здесь из-за Крю. В отличие от него, Изабель безжалостна и целеустремленна. Каждый проект, над которым мы работали вместе, производил на меня впечатление. Я бы никогда не подумал, что она готова пожертвовать своей профессиональной репутацией ради интрижки с коллегой. И я бы никогда не подумал, что Ашер готова закрыть глаза на очевидную влюбленность, которую она испытала к Крю, когда только начала здесь работать. Я всегда считал, что он избегал женщин, интересующихся Крю, так же, как и я.
– Приятного вам…перерыва. – Я закрываю бутылку с водой и направляюсь к двери.
Сотрудники разбегаются с моего пути, когда я шагаю обратно по устланному ковром коридору к своему кабинету. Мне нужно решить дюжину задач, прежде чем закончить длинный список, который, я уверен, увеличился за последние несколько минут.
Мои торопливые шаги замедляются, когда знакомый голос зовет меня по имени.
Я смотрю на Скарлетт, и то же самое делают все остальные, находящиеся в непосредственной близости. Моя невестка целенаправленно приближается ко мне, игнорируя множество взглядов, которые она привлекает.
От повседневного наряда, в котором она была прошлой ночью, не осталось и следа. Скарлетт выглядит успешной миллиардеркой, какой она и является, в сшитом на заказ шерстяном пальто. Ее темные волосы собраны в высокий конский хвост, который колышется при каждом уверенном шаге, каблуки с красными подошвами, которые она носит, не замедляют ее шага.
Я замираю на месте, моя хватка на стеклянной бутылке крепче, когда я испытываю вспышку неуверенности.
Я не совсем уверен, как вести себя со Скарлетт. Ее присутствие пугает, но это нечто большее. Я годами думал, что женюсь на ней. Она представляет собой часть будущего, в котором я ожидал жить прямо сейчас.
– Доброе утро, Скарлетт. – Я наклоняюсь вперед и целую ее в щеку, прекрасно осознавая, что в этом коридоре вдоль стен расположены стеклянные двери в кабинеты.
– Доброе утро, Оливер.
На людях мы со Скарлетт вежливы друг с другом. Наедине мы вообще не общаемся. Большинство наших взаимодействий носят перформативный характер.
– Офис Крю в другой стороне.
Ее лишенное веселья лицо меняется, показывая проблеск озорства.
– Знаю. Я пришла к тебе.
– О? – Я наклоняю голову, скрывая свое беспокойство. Это еще одна особенность Скарлетт. Ее непроницаемое лицо ничуть не хуже – даже лучше – моего. Я редко представляю, о чем она думает, и сейчас не исключение.
– Я хотела поблагодарить тебя, – говорит Скарлетт. – За прошлую ночь.
– О. – Я прерываю зрительный контакт и дергаю за галстук. Узел внезапно кажется слишком тугим и удушающим. Беспокойство превратилось в дискомфорт, когда мы находимся на совершенно чужую территорию. Я из семьи, делающей вид, что ничего никогда не было, и я предполагаю, что Эллсворты тоже были такими. – Все, что я сделал, это напоил его еще больше.
Фирменные красные губы Скарлетт изгибаются вверх.
– Ты сделал больше, чем это. Ты был рядом с Крю. Это много значит для него. И… для меня.
Последние два слова произносятся после паузы.
Мне приходится дважды прочистить горло, прежде чем заговорить, и мой ответ по-прежнему выходит грубым.
– В любое время.
– Разве вам не нужно управлять империей моды, миссис Кенсингтон? – Насмешливый голос Ашера прерывает.
Я вздрагиваю, совершенно забыв, что мы стоим посреди коридора.
Скарлетт затягивает пояс на своем пальто, прежде чем бросить взгляд на приближающегося к нам Ашера. Это привлекает мое внимание к ее плоскому животу. Интересно, знает ли она, что Крю упоминал при мне о беременности.
Он – проводник большей части информации между нами, источник того, что я слышу о Скарлетт и что она знает обо мне, и до меня с запозданием доходит, что наши отношения могли бы быть более многогранными.
– Удивлена, услышав, что ты упомянул тяжелую работу. Я думала, это чуждое тебе понятие. – Скарлетт посылает Ашеру милую улыбку.
Он хихикает в ответ.
– Я здесь, чтобы составлять компанию Крю, пока он покоряет мир. В данный момент он на встрече с Артуром.
Что-то мерзкое и неприятное сворачивается у меня в животе. Я уже должен был привыкнуть к тому, что обо мне забывают, но каждый раз это причиняет боль.
– Я знаю, – отвечает Скарлетт. Но она не смотрит на Ашера. Она сосредоточена на мне с такой интенсивностью, что заставляет меня думать, что она заметила мою реакцию.
Крю всегда ходил на цыпочках, недвусмысленно становясь любимчиком нашего отца. Я знаю, это потому, что он знает, что Кэндис – щекотливая тема. Пронзительный взгляд Скарлетт, кажется, видит глубже этого, вплоть до других причин, по которым это меня так беспокоит.
– Ты знала, что Оливер едет в Вегас? – Ашер посмеивается, все еще находя поездку забавной.
Скарлетт кивает, затем смотрит на меня.
– Мальчишник Гарретта Андерсона, верно?
– Верно. – Крю – более подробный связной, чем я думал. Я не ожидал, что она это знает.
– Ты дружишь с Гарреттом Андерсоном? – Спрашивает Ашер. Его голос звучит удивленно и немного впечатленно.
– Мы вместе учились в колледже, – говорю я.
Друзья – это термин, которым свободно пользуются среди элиты. Способ обозначить союзы или намекнуть на инсайдерскую информацию. Поистине олицетворение того, чтобы держать своих друзей близко, а врагов еще ближе.
Гарретт Андерсон – тот, кого я действительно считаю другом. Помимо Крю, он единственный человек, ради которого я бы поехал на мальчишник в Лас-Вегасе. Ашер отвечал за планирование мальчишника Крю, и в итоге мы оказались в парке для скалолазания. Это было примерно так же ужасно, как и звучит. Стриптизерши и азартные игры тоже не по моей части. Но Гарретт позвонил, чтобы пригласить меня лично, так что я согласился пойти.
– Вы, ребята, должно быть, довольно близки, если летите в Вегас.
– Чейз спланировал это.
– Подожди. Чейз… Чейз Андерсон? Хоккеист? – Спрашивает Ашер. – Ты едешь на вечеринку в Вегасе с Чейзом Андерсоном?
– Да, – подтверждаю я. – Я предложил вместо этого пойти в качалку, но он решил, что это звучит отстойно.
– Чертовски весело, Оливер.
Алые губы Скарлетт подергиваются. Я забыл, что она была в начале мальчишника Крю. После того, как она уехала, Крю дулся остаток ночи. Сказать, что «вечеринка» была катастрофой, – это ничего не сказать.
Двери лифта, рядом с которыми мы стоим, звякают и открываются. Выходит мой отец, за ним Крю.
Они пугающая пара. Король и его избранный наследник. Император и его преемник.
Единственная разница между ними в том, что маска безразличия с лица Крю спадает, когда он видит нашу маленькую группу, Скарлетт в частности.
Мой отец никогда не колеблется. Он так и не научился ценить кого-то, если он не приносит ему пользу. В нашу сторону не направлено даже кивка в знак приветствия. Вероятно, потому, что я часть группы.
– Сообщи мне новости по проектам к полудню, Крю. – Это все, что говорит мой отец, прежде чем продолжить путь по коридору к самому большому кабинету на этаже.
– Хорошо, – отвечает Крю его удаляющуюся спине.
Он полностью сосредоточен на Скарлетт, которая что-то говорит ему одними губами, что заставляет Крю усмехнуться и покачать головой.
Затем Кою смотрит на меня. Выражение моего лица остается пустым. Я точно знаю, на что он меня проверяет, и мне неинтересно реагировать.
– Привет.
– Привет, – отвечаю я.
Крю, похоже, не уверен, что сказать дальше.
– У меня встреча. Увидимся за ланчем, – говорит Ашер. Он смотрит на меня. – Повеселись в Вегасе, чувак.
– Спасибо.
Крю что-то шепчет Скарлетт, что заставляет ее улыбнуться и покачать головой.
Они выглядят как счастливая, нормальная пара, без следа стресса, который овладел ими прошлой ночью.
У нас с Крю одни родители и одинаковое воспитание. И все же Крю каким-то образом удалось сделать то, что мне всегда казалось невозможным.
Он впустил любовь в свое сердце.
Я всегда ожидаю от людей худшего. Часто они добиваются своего. Они используют меня ради моих денег или моего имени. Моих связей или моей благосклонности. Когда всегда ищешь двуличие, его легко заметить.
Но я не думаю, что Скарлетт могла сделать что-то такое, чего Крю не простил бы. Он боролся за нее, даже когда доказательства были изобличающими. Я никогда не мог понять, откуда взялась эта уверенность. Я никогда не испытывал такой уверенности.
– Мне нужно идти на встречу. – Скарлетт улыбается, похлопывает Крю по груди, затем смотрит на меня. – Удачной поездки, Оливер.
Я киваю.
– Спасибо.
Я ожидаю, что Крю последует за Скарлетт к лифтам, но он остается рядом со мной, быстро поцеловав ее на прощание.
– Он хочет новости по Томпсон & Томпсон.
Когда я оглядываюсь, Крю смотрит прямо перед собой. Все в языке его тела теперь вызывает дискомфорт – напряженные плечи, сжатая челюсть и негнущиеся руки. Мы оба знаем, к чему ведет спор с Артуром Кенсингтоном – в пустоту.
– Я займусь этим.
– Я сказал ему, чтобы он спросил тебя сам.
– И вот ты спрашиваешь. – Я вздыхаю, когда Крю удается выглядеть еще более суровым. Я бы хотел, чтобы он перестал пытаться преодолеть пропасть между мной и нашим отцом. Результат никогда не меняется.
– Это мое дерьмо, Крю. Я с этим разберусь. И я попрошу кого-нибудь из команды связаться с тобой, если сделка будет завершена, пока меня не будет в городе, чтобы ты мог рассказать ему.
Я ловлю кивок Крю, прежде чем продолжаю идти по коридору к своему кабинету. Моя секретарша Алисия отсутствует на своем рабочем месте, поэтому я делаю мысленную заметку сказать ей, чтобы она проверяла все электронные письма от Томпсон & Томпсон в будущем. Он сможет сообщить радостную новость нашему дорогому старику, как только сделка будет заключена.
Как и ожидалось, электронные письма скопились во время того, что я планировал как короткий перерыв на воду. Я просматриваю все непрочитанные. Одобряю три предложения и составляю памятку. Отвечаю на два телефонных звонка, а затем понимаю, что мне нужно ехать, если я хочу успеть на свой рейс.
Мой багаж лежит в углу моего офиса, аккуратно сложенный рядом с кожаным диваном. Я лечу коммерческим рейсом в Вегас, так как у моего отца зарезервирован самолет компании. Я понятия не имею, куда он летит и зачем. Возможно, он наложил постоянный запрет, просто чтобы я не мог им воспользоваться.
Я засовываю в портфель несколько папок бумаг, которые планирую просмотреть в самолете, когда раздается решительный стук в мою дверь.
– Войдите, – зову я.
Я поднимаю взгляд, ожидая увидеть Алисию, но входит Крю. Дважды за один день без совместных встреч – практически рекорд. Он закрывает за собой дверь и направляется к моему столу, глубоко засунув руки в карманы.
– Разве ты не должен уже быть на пути в город грехов? – спрашивает он, останавливаясь, чтобы покрутить гигантский металлический шар, который стоит рядом с книжным шкафом, прежде чем продолжить путь к моему столу.
– Я собираюсь уходить.
Он бросает взгляд на бумаги, которые я держу в руках.
– Не забудь взять с собой работы на несколько недель для выходных в Вегасе.
– Я мало что беру, – вру я, быстро закрывая портфель.
Крю подарил мне понимающую ухмылку.
– Ага. Селеста все утро провела в копировальной комнате с Алисией, следя за тем, чтобы у тебя был последний отчет «Айзек Индастриз» вместе со всем остальным, что ты просил.
– Я не просил твоего секретаря помогать моему.
Крю пожимает плечами, глядя в окна позади моего стола, из которых открывается впечатляющий вид на городской пейзаж.
– Я был занят этим утром. Селесте больше нечем было заняться.
– Я не мог расставить приоритеты, поэтому решил взять с собой все, – признаюсь я.
– Зная тебя, ты все это доведешь до конца.
Похоже на комплимент, но в то же время и на укол. Несмотря на то, что я знаю о своей самой большой ошибке, Крю полностью уверен в моей способности добиться всего. Он знает, что «Кенсингтон Консолидейтед» – это вся моя жизнь. У меня мало друзей. Нет девушки. Нет домашних животных. Нет хобби. Нет даже растения, за которым нужно ухаживать.
Я понятия не имею, как взять отгул на работе. Не думать о миллионе и одной задаче, которые накапливаются всякий раз, когда я занимаюсь чем-то другим. Я сплю, тренируюсь и работаю. Все остальное делают за меня. Доставляют продукты. Бригада уборщиков приходит в мой пентхаус раз в неделю. Алисия занимается организацией всех моих поездок и встреч.
Моя жизнь одновременно привилегирована и жалка.
– Кто-то должен их просмотреть.
– Кто-нибудь просмотрит их. Это не обязательно должен быть ты. – Крю качает головой, слегка улыбаясь. – Ты работаешь за трех человек, Оливер.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, когда закрываю компьютер и беру свой портфель со стола.
– Ты тратишь столько же часов.
Крю качает головой.
– Даже близко нет. – Его голос смягчается. – Послушай, я знаю, хочешь доказать, что ты…
Я прерываю.
– Мне действительно нужно идти.
– Да, конечно. Я просто хотел сказать… спасибо. За прошлую ночь. Прости, что я был в некотором беспорядке.
Я не говорю ему, что это было отчасти… мило. Что, если бы он остался подольше, я бы не возражал.
– Со Скарлетт все в порядке?
Короткая вспышка удивления пробегает по лицу Крю в ответ на вопрос. Это заставляет меня чувствовать себя полным дерьмом. Потому что, да, я обычно не спрашиваю. Я слушаю, что он рассказывает мне о своей семье, но обычно не участвую и не задаю никаких вопросов.
– Да. У нас все хорошо. Нам просто обоим нужно было немного времени.
– Хорошо.
Улыбка Крю становится мальчишеской. Он покачивается, руки снова в карманах.
– Я надеюсь, что это мальчик, – признается он. – Я не уверен, что переживу подростковые годы Лили. Она мини-Скарлетт.
Я улыбаюсь.
– Только не называй его Артуром-младшим. – Наш отец не заслуживает той чести, которую оказали нашей маме.
Крю удивленно поднимает брови.
– Я бы не стал, Оливер.
Меня удивляет уверенность в его тоне.
Я знаю, что он ненавидит то, что ухудшение моих отношений с нашим отцом пошло на пользу его собственным. Раньше наш отец колебался между фаворитом, постоянно заставляя нас бороться за его благосклонность, но сейчас Крю прочно закрепился на позиции номер один.
