Текст книги "Поиграем в любовь (ЛП)"

Автор книги: Ш. Черри Бриттани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Бриттани Ш. Черри
Поиграем в любовь

Оригинальное название:  Our Totally, Ridiculous, Made-Up Christmas Relationship Brittainy C. Cherry (2014)

Перевод и сверка: Solitary-angel

Редакция: Hope

Русификация обложки: Solitary-angel

Книга переведена специально для сайта: WorldSelena

Аннотация

В каждой семье есть свои секреты – и голливудская, оскароносная династия Стоун не исключение.

Джулия Стоун, в отличие от блистательных родственников, выбрала жизнь за кулисами: тихую, но престижную работу в одном из десяти лучших агентств по поиску талантов в Чикаго.

Всё идёт по плану, пока накануне Рождества – праздника, который она клятвенно пообещала провести с роднёй – её не бросает парень. Теперь Джулии предстоит не только встретиться с осуждающими взглядами семьи, но и срочно придумать, как спасти своё лицо.

И тут на сцену выходит Кэйден Рис.

Паршивая овца в своей семье врачей и юристов, единственный актёр без карьеры и признания. Уставший от неудач и постоянного разочарования отца, он мечтает о шансе доказать, что способен на большее.

Когда судьба подбрасывает ему встречу с Джулии и возможность подписать контракт с известным агентством «Уолтер и Джек», Кэйден хватается за неё обеими руками. А когда Джулия – в слезах и отчаянии – предлагает приличный гонорар за то, чтобы он сыграл её бойфренда на рождественской неделе, он не может отказаться. Ведь наконец-то можно будет сказать близким: «Да, у меня есть роль».

Но чем больше они притворяются, тем сложнее отличить игру от реальности. И вскоре Кэйден и Джулия поймут три простых истины:

• У каждой семьи есть свои тайны.

• Иногда, играя влюблённых, действительно влюбляешься.

• А омела – лучший друг всякой романтической катастрофы.

В эти праздничные дни присоединяйтесь к двум фальшивым влюблённым, которым предстоит исполнить главную роль своей жизни.

Благодарность

Я хотела бы начать с благодарности вам – тем, кто читает эти строки. Эти истории так долго жили в моей голове, и я никогда не мечтала, что однажды люди пройдут этот путь вместе со мной и дадут моим словам шанс. Дадут шанс мне. Для меня это значит очень многое. Спасибо, что нашли время прочитать мои произведения. Я искренне надеюсь, что вы получили от них удовольствие. Целую!

Моим коллегам-писателям – только вы можете по-настоящему понять страхи, радость и полное безумие этого мира, в котором мы живём. За этот год я встретила столько талантливых людей, что это вдохновляет меня постоянно совершенствовать своё мастерство. Спасибо вам. Продолжайте писать, а я буду продолжать читать.

Моей команде бета-ридеров – лучшей команде на свете. Спасибо, что разнесли мои романы в пух и прах, чтобы я смогла собрать их заново, лучше, чем когда-либо прежде.

Огромное спасибо книжному блогу «Эбби о книгах» – за всю помощь, которую вы оказали мне при работе над этой историей!

Моей команде мечты:

Ребекке Берто из Berto's Designs – за потрясающую обложку.

Микки из I'm A Book Shark – за невероятную редакторскую работу.

Дебби Попп Хаумессер – спасибо за ваши безупречные навыки корректуры.

Джоване из Unforeseen Editing – за великолепное форматирование.

Я люблю вас всех безмерно!

Моим лучшим друзьям – вас слишком много, чтобы перечислить поимённо, но каждый из вас бесконечно важен для меня. Спасибо, что любите меня, даже когда я пропадаю и перестаю выходить на связь, полностью погрузившись в писательство.

Моим братьям и сёстрам – Брайону, Тиффани, Брэндону, Кэндис, Исайе, Бену и Уиллу. Я испытываю огромную любовь, уважение и гордость за то, что могу называть вас своей семьёй. Люблю вас!

Моему папе – спасибо за твою любовь и поддержку. Люблю тебя, папочка!

И, наконец, это для тебя, мама. Для той, кто верила в мои мечты, когда я сама не знала, как их осуществить. Спасибо тебе за то, что в юности ставила меня перед зеркалом и заставляла повторять снова и снова:

«Я – личность. И у меня есть голос».

Ты – Шерлок для моего Ватсона. Безгранично люблю тебя.

Всем тем, кто верит в волшебство забавной, порой глупой и игривой любви.

Продолжайте мечтать. Верить. Любить.

Целую!

Глава 1: Кэйден
~ Домой на праздники ~

Семейное сборище. Меньше всего я хотел бы так провести вечер среды. Какого чёрта люди делают вид, что им действительно нравятся эти встречи, когда втайне они все друг друга ненавидят? Давайте будем честны. Вы бы не стали общаться с этими людьми, если бы они не делили с вами одну фамилию, верно? Это полный отстой.

Подъезжая к дому родителей, я бросаю сигарету в пепельницу машины, ругая себя за то, что снова купил очередную пачку. Вчера я должен был выкурить свою последнюю сигарету, но потом позвонил папа – и ужасно меня разозлил.

Я провожу рукой по волосам и смотрю в зеркало заднего вида, потирая пальцами уставшие глаза. Прошлой ночью я не спал – всё моё внимание было приковано к Бритни. Бритни… или Уитни? Я подношу ладонь к глазам и щурюсь, пытаясь разобрать почти стёртые слова и цифры.

Ева.

С какого чёрта Ева у меня запомнилась как Бритни? Ладно, проехали.

Я провожу языком по руке, стирая чернильное пятно. Я не планирую ей звонить. Хотя она может прийти в бар «У Хэнка», где мы познакомились, ведь я – настоящий мастер коктейлей за барной стойкой. Типично, что девушки флиртуют с барменами, и я немало раз оказывался в разных квартирах, всегда с разными милашками под руку. Именно там я познакомился с Бритни… точнее, с Евой. Именно там я знакомлюсь с девчонками. И ни одну из них я не вводил в заблуждение – всегда откровенно предупреждал, что это всего лишь секс и ничего больше. Поэтому, даже если кто-то из них начнёт мечтать о большем, в этом нет моей вины.

Я смотрю на огромный дом передо мной и медленно, с тяжёлым вздохом, выдыхаю. Всё у папы построено на хвастовстве. Огромное количество безвкусных, кричащих украшений, заполняющих двор, смущает. Одно дело – любить Рождество, но километры сверкающей мишуры, многочисленное стадо оленей, гигантский Санта и мигающие огни – это просто папино: «Посмотрите на меня! У меня есть деньги!» Я почти уверен, что НАСА тоже неплохо видит всё это сверху.

На долю секунды я думаю о том, чтобы сбежать, но потом вспоминаю, как вчера вечером услышал мамин голос на заднем плане во время телефонного разговора.

– Он правда приедет?! – воскликнула она, слишком уж обрадовавшись тому, что я нашёл время приехать.

Учитывая, что чаще всего я её разочаровывал, я решил заскочить хотя бы на часок. Или на двадцать минут. Неважно. Я зайду поздороваться на пять минут.

Выйдя из машины, которую купил мне папа, я захлопываю дверцу BMW и потираю руки, готовясь отправиться в зону боевых действий. На двери висит табличка, написанная от руки, и гласит: «Пять дней до прихода Санты». Мне хочется закатить глаза от того, что мама всё ещё пишет слово «Санта» на двери, поскольку мы с братьями и сёстрами определённо вышли из того возраста, когда верят в чудеса и ложь, которой родители пичкают своих детей. Но я этого не делаю – потому что это довольно мило. Мамина вера в нашу юность. Она хорошая мама, всегда была такой. Возможно, она слишком снисходительно относилась ко мне и моим неудачам в детстве, но приятно иметь союзника. Кого-то, кто любит меня со всеми моими шрамами. Жаль только, что она вышла замуж за придурка.

Папа открывает дверь, проводит рукой по своим несуществующим волосам, прищуривается, глядя на меня, но кричит так, чтобы все остальные в доме услышали:

– Ну, смотрите, кто у нас тут! Если это не мой сын – актёр, – каждое слово пропитано отвращением.

К горлу подкатывает горечь. Как же хочется ему врезать.

– Не делай этого, – шиплю я, уже закипая.

– Что?

– Ты знаешь, о чём я. Если хочешь посидеть и порассуждать о том, какое я разочарование, можешь приберечь это для рождественского утра.

Я поворачиваюсь, чтобы вернуться к машине, но меня хватают за плечо и тянут назад. Когда он притягивает меня ближе, я чувствую запах дыма сгоревшей сигары, осевший на его рубашке-поло.

– Твоя мать там, внутри, ждёт, когда впервые за долгое время увидит своего сына. Давай, изобрази улыбку, выпрямись, зайди в дом и покажи бурную радость и восторг.

Забавно слышать это от мужчины, который никогда не заботился о маме и её чувствах, потому что был слишком занят другими девчонками, в которых не было и капли маминого обаяния. Тупой придурок. Но после того как у него обнаружили рак и ему отрезали яички, он понял, что всё, чего он хочет, – быть с мамой. Единственным человеком, который поддерживал его в самые тяжёлые времена.

Если задуматься, это довольно ужасно: ему пришлось лишиться яиц, чтобы наконец повзрослеть и стать настоящим мужчиной.

Не обращая внимания на очевидное отношение отца, я протискиваюсь мимо него и направляюсь в гостиную, где собралась вся семья.

– Кэйден! – визжит мама, вскакивая с дивана.

Она обнимает меня дольше, чем я позволяю другим, но я не жалуюсь. По правде говоря, мне следовало бы позволять ей обнимать меня гораздо чаще. Когда она отстраняется, то сияет своей лучезарной улыбкой и легонько треплет меня по щеке.

– Я так рада тебя видеть.

Я целую её в макушку и слегка хлопаю по плечу:

– Рад тебя видеть, мам.

Я обвожу взглядом всех присутствующих. Моя старшая сестра Кэти сидит у журнального столика и играет в «Дженгу[1]1
  «Дженга» (англ. Jenga) – популярная настольная игра, в которой игроки по очереди вынимают деревянные бруски из башни и кладут их наверх, стараясь не разрушить конструкцию. Цель игры – быть последним, кто успешно установил брусок до того, как башня рухнет; проигрывает тот, чьё действие приводит к обрушению.


[Закрыть]» с моим братом Лэндоном и его девушкой Жасмин. Мой дядя Рэнди спит в кресле, а тётя Салли на кухне кричит на своих двух подростков-близнецов – Коннора и Колина, – чтобы они сели и заткнулись.

– Мальчики! Видеоигры! Наверх, живо! – кричит Салли.

Они убегают, на ходу выкрикивая мне приветствия и не давая времени ответить. Салли с облегчением вздыхает, слушая, как затихают их голоса. Она поворачивается ко мне, улыбается и коротко обнимает.

Прищурившись, она легонько постукивает меня по носу и шепчет:

– Ты опять куришь?

– Никогда не бросал.

Кивнув в знак молчаливого понимания, она закатывает рукав и показывает мне никотиновый пластырь, который носит. Смелая женщина.

– Рэнди хочет ещё малыша. Наверное, он меня ненавидит. Посмотри, Кэй, у меня седые волосы. Люди в нашем возрасте не должны рожать детей.

– Дети сохраняют молодость, – ухмыляюсь я тёте, чья склонность к драматизму мне близка по духу.

Она закатывает глаза, похлопывает себя по животу и шлёпает по заднице:

– Нет, дети делают мой живот огромным, а попу – толстой. Хейли исполнилось семь лет в прошлом месяце, и мой врач сказал, что я больше не могу прикрываться лишним весом после родов.

– Ну и что ты собираешься делать? Пойдёшь в спортзал или что-то в этом роде?

– Ты сейчас прикалываешься? Чёрт возьми, нет. У меня просто будет новый врач. Мой нынешний – явный женоненавистник. Жуткий тип.

Оглядевшись, я спрашиваю:

– Где же Хейли?

Мне не терпится увидеть свою очаровательную кузину, которая воплощает в себе те качества, которые я больше всего ценю в семилетнем ребёнке: она умная, дерзкая и в меру озорная.

– Смотрит эти чёртовы диснеевские мультфильмы в задней комнате.

Хейли помешана на всём, что связано с Диснеем, и всякий раз, когда я её вижу, мы в итоге смотрим какой-нибудь мультфильм про принцесс снова и снова. Меня это раздражает, но так мило наблюдать, как у неё округляются глаза, будто она смотрит его впервые.

Салли снова ухмыляется, хлопает меня по плечу и подходит к Рэнди:

– Просыпайся, Рэнди! Если бы ты просто собирался проспать всю ночь в кресле моего брата и ни с кем не общаться, мы могли бы остаться дома и сэкономить деньги на бензин.

Я подхожу к Кэти, Лэндону и Жасмин и сажусь на стул напротив них. Лэндон – юрист, Кэти – врач, а я – актёр. Угадайте, кто из нас больше всех разочаровал папочку?

– Привет, Кэйден, – Кэти здоровается со мной, но не поднимает глаз от своей напряжённой игры в «Дженгу».

Кэти на несколько лет старше меня, и у неё здравый рассудок. Несколько лет назад она окончила медицинский колледж и с тех пор спасает жизни. У нас хорошие отношения – просто сейчас нам не о чем поговорить, потому что у нас почти нет ничего общего.

Лэндон не произносит ни слова, но это нормально – мне тоже нечего ему сказать. Жасмин садится ближе к нему, не глядя в мою сторону, хотя я знаю, что ей бы хотелось. Во всяком случае, она должна извинится передо мной за то, что произошло в прошлом, но я понимаю: в ближайшее время я их не услышу. Она теснее прижимается к моему брату, и я вздыхаю, мечтая скрыться в задней комнате и смотреть диснеевские мультфильмы вместе с Хейли.

– О! На прошлой неделе за ужином мы разыгрывали имена для Тайного Санты, – мама подходит со сложенным листком бумаги и протягивает мне мой. – Вот, держи. Только не забудь: тратить можно от пяти до тридцати долларов.

Лэндон натянуто смеётся и закатывает глаза, глядя на меня.

– Лэндон, у тебя какие-то проблемы? – спрашиваю я, прислоняясь к стене.

– Нет, – фыркает он, снова закатывая глаза.

Я не выношу его самодовольства. Чувствую, как семейное сборище давит на меня всё сильнее, а потребность сбежать становится почти физической.

– Если тебе есть что сказать – говори.

– Нет. Ничего. Я просто сомневаюсь, что у тебя возникнут проблемы с ограничением в тридцать долларов. – Он лезет в задний карман и достаёт бумажник. – Вот, кстати, пять. Просто чтобы ты смог дотянуть до минимального лимита.

Я чувствую, как пальцы впиваются в ладони. Какой же он мерзавец.

– Я справлюсь и без твоих грязных адвокатских денег, братан. Кстати, как дела, Жасмин? – Я перевожу на неё взгляд. – Лэндон, ты с ней хорошо обращаешься?

Я выплёвываю эти слова и тут же чувствую лёгкий укол вины – в моём голосе слишком отчётливо звучит насмешка.

– Отвали и займись своей жизнью, неудачник! – Лэндон хватается за край журнального столика и опрокидывает «Дженгу».

Кэти тут же вскрикивает и начинает собирать упавшие бруски. Слова Лэндона продолжают крутиться у меня в голове, и я не могу удержаться от смеха.

Если бы мне платили по пенни за каждый раз, когда я это слышал…

У нас с Лэндоном есть прошлое, о котором никто в этой комнате не знает. Мы не говорим об этом, но именно оно раздражает нас обоих – стоит лишь взглянуть друг на друга.

– Кэйден, зачем ты так ведёшь себя с братом? Он же пытался тебе помочь, – жалуется отец, сидя на диване. Видимо, юристам приходится держаться вместе. – Кстати, я писал тебе по электронной почте и звонил три раза на этой неделе. У нас в фирме открылась вакансия…

– Не интересует.

Отец приподнимает бровь и достаёт сигару, которую, вероятно, будет жевать до конца вечера.

– Что?

Я не повторяюсь, потому что что бы я ни сказал, он всё равно найдёт причину не согласиться. Все эти годы мне «давали шанс» работать каким-то жалким рядовым сотрудником в юридической фирме отца. Меньше всего мне хочется находиться где-либо поблизости от этого места. Я ненавижу почти всё, что любит отец.

– Я из кожи вон лезу, стараясь дать тебе шанс на лучшую жизнь, на лучшее будущее. А ты так себя ведёшь? Так ты выражаешь свою благодарность?

Это не так. Я чувствую, как злость внутри только нарастает. Он мог бы сказать всё это наедине, но тогда это было бы не так увлекательно. Ему нравится публично втаптывать меня в грязь.

– Чёртов актёр. Актёр, блин. Как ты можешь называть себя актёром, если ты даже ни разу не снимался? Чем ты собираешься заниматься, Кэйден? Работать барменом до конца своих дней? Обрюхатить какую-то случайную девчонку и в итоге платить алименты, которые тебе не по карману?

– Отвали, – наконец говорю я, зажмуривая глаза и изо всех сил сдерживая гнев. Жаль, что я вообще позволяю им так легко выводить меня из себя.

– Ну что ж, посмотрим. Либо ты получишь роль в кино, либо будешь работать на меня, либо найдёшь свой собственный способ платить за аренду. Мне это надоело, Кэйден! Посмотри на себя! Что ты делаешь со своей жизнью? У Кэти и Лэндона всё отлично, а я даю тебе возможность, о которой многие мечтают. Это шанс начать хоть с чего-то. Тебе нужно забыть об актёрской карьере. Это даже не было твоей мечтой. Ты просто идёшь по стопам Пенни…

– Папа, не надо, – шепчет Кэти, отрываясь от игры. – Тебе не стоило упоминать Пенни, папа, – добавляет она, не в силах остаться в стороне из-за переизбытка сострадания.

– Не вмешивайся, Кэти, – говорю я, чувствуя лёгкое головокружение от одного лишь имени Пенни.

Кулаки сжимаются, тело словно начинает гореть, пот стекает по лбу. Я подхожу к отцу и останавливаюсь прямо перед ним, ненавидя себя за то, что я – часть его плоти.

– Я никогда не просил твоей помощи.

– Ты не заслуживаешь моей помощи, малыш. Пора уже повзрослеть!

– Мальчики! – шипит мама и тяжело вздыхает, недовольно нахмурив брови.

Она дрожит – её хрупкое тело почти на грани истерики, и я тут же чувствую себя виноватым, услышав её дрожащий голос.

– Прекратите. Ладно? Остановитесь. Пожалуйста. Скоро Рождество.

Она права. Скоро Рождество – и это ещё один повод перечислить успехи моих братьев и сестёр и напомнить о моих неудачах.

Я разворачиваю листок бумаги для Тайного Санты и не могу сдержать проклятие, прочитав имя брата. Карма – коварная и безжалостная стерва, и она явно решила настигнуть меня именно сейчас.

Скомкав бумажку, я бросаю её в мусорное ведро и направляюсь на задний двор, отчаянно нуждаясь в свежем воздухе. Я даже не успел снять зимнее пальто, а уже задыхаюсь. Какой же это чёртов бардак.

~ ~ ~

– Ммм, какой восхитительный запах! – тётя Салли выглядывает из-за сетчатой двери и замечает, что я сижу на ступеньках заднего дворика, курю сигарету и смотрю в никуда. – Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь?

Я сижу здесь уже несколько минут, поглаживая пальцами обручальное кольцо, подаренное мне шесть лет назад моей покойной бабушкой. Я ношу его с собой повсюду, каждый день смотрю на него, гадая, что оно на самом деле символизирует и всегда ли будет со мной. Засунув кольцо обратно в карман, я счищаю снег со ступеньки и похлопываю по месту рядом, приглашая тётю присесть.

– Конечно, нет.

Она выходит на улицу, кутаясь в зимнее пальто, и, дрожа, садится рядом со мной. Закрыв глаза, Салли глубоко вдыхает ядовитый запах табака. Я бы предложил ей затянуться, но знаю, как сильно она хочет ещё одного ребёнка – даже если отрицает это вслух. Женщина не клеит пластырь только из-за слов мужа. Люди не носят никотиновый пластырь потому, что кому-то из семьи не нравится запах. Люди клеят его потому, что верят: существует нечто более важное, чем несколько минут одиночества. Люди клеят пластырь, потому что в глубине души хотят чувствовать больше с каждым вдохом, с каждым движением лёгких.

Иногда мне хочется найти повод носить такую же наклейку. Но пока я неудачник – я всегда найду повод закурить.

– Какая собака пробежала между тобой и Лэндоном? – спрашивает Салли.

Этот вопрос требует слишком много объяснений. Я пожимаю плечами, выпускаю облако дыма в холодный воздух и смеюсь, когда вижу, как Салли пытается поймать его ртом.

– Твоя мама так рада, что ты здесь, – улыбается она и оглядывает задний двор, замечая нелепые рождественские гирлянды, но никак это не комментирует. – Она волнуется, знаешь ли. Ей важно, как у тебя дела. Всё ли с тобой в порядке.

– Знаю.

– И как? Ты правда в порядке, малыш?

Я снова пожимаю плечами. Не уверен, что вообще понимаю, что значит быть «в порядке». Несколько месяцев назад мне исполнилось двадцать семь. Я езжу на машине, за которую заплатил отец, живу в квартире, за которую он оплачивает половину аренды, и работаю барменом, чтобы закрывать вторую. Сколько бы я ни пытался пробиться в мир актёрского искусства, мне здесь, в Чикаго, не везёт. Как вообще начать составлять резюме, если единственный способ получить роль – это опираться на своё несуществующее резюме?

– Я в порядке.

Она улыбается и кладёт голову мне на плечо.

– Для актёра ты никудышный лжец. О, кстати, угадай, кто Тайный Санта для тебя в этом году.

Салли достаёт из кармана пальто листок бумаги и протягивает мне.

– Знаю, что ещё рано и это куда меньше пяти долларов, но плевать. Ты же знаешь, как я отношусь к правилам и прочей ерунде.

Прищурившись, я разворачиваю сложенный лист и замираю. Мой взгляд снова устремляется к тёте – она всё ещё улыбается.

– Ты шутишь?

– С Рождеством, дружочек!

На листке написано имя женщины, с которой я должен встретиться завтра в час дня, чтобы обсудить возможность подписания контракта с их актёрским агентством. И не с каким-то там агентством, а с «Агентством талантов Уолтера и Джека» – одним из лучших в городе.

Я смотрю на Салли, но словно потерял дар речи. Зато тело реагирует мгновенно: руки начинают дрожать, а ноги нервно постукивают по ступенькам. Проведя ладонью по лицу и пытаясь сдержать слёзы, я глубоко вздыхаю.

– Как?.. Что?.. Салли, ты даже не представляешь, что это значит для меня.

Она наклоняется ближе и улыбается.

– Да. Но не благодари меня. Вообще-то это твоя мама связалась со Стейси – она ходит в ту же церковь, что и мы. Именно с ней ты встречаешься. Твоя мама рассказала ей твою душещипательную историю, и та поверила. К тому же Стейси беременна, у неё гормональные перепады, так что, уверена, это тоже сыграло свою роль.

– Мама это сделала? – я, слегка потрясённый, смотрю на листок в своих руках. На этот раз я вытираю настоящие слёзы.

– Слушай, малыш. То, что один из твоих родителей – мой никчёмный брат-придурок, не значит, что оба такие. После того, что случилось с Пенни, мы все понимаем, как тебе тяжело. Но твоя мама верит в тебя больше, чем ты сам в себя. Так что… не знаю, может, тебе стоит иногда заходить к нам на воскресный ужин?

Я тушу сигарету, а Салли отталкивается от ступеньки и направляется обратно в дом. Порывшись в куртке, я достаю жвачку и засовываю её в рот. Обернувшись, вижу, как мама смеётся вместе с Салли, и у меня сжимается сердце.

Мне действительно стоило бы находить время для воскресных ужинов.

Возвращаясь в дом, я вижу, как мама заканчивает готовить ужин. Она всегда превосходит себя, готовя огромные порции для людей, которые вряд ли это по-настоящему оценят. Я знаю, что сам никогда не делал этого в полной мере.

Подойдя к ней, я обхватываю руками её крошечное тельце и крепко прижимаю к себе. Она ничего не говорит, но прижимается в ответ.

– Салли тебе рассказала? – шепчет она.

Я обнимаю её крепче, и она отстраняется, заглядывая мне в глаза.

– Мне совершенно всё равно, врач ты, юрист или чёртов мусорщик. Единственное, чего я хочу, – чтобы ты был счастлив, Кэйден.

Её глаза наполняются слезами, и она прижимает руки к сердцу.

– Клянусь, нет ничего хуже для матери, чем видеть, как страдает её ребёнок. Независимо от его возраста. Если актёрское мастерство делает тебя счастливым, значит, это делает счастливой и меня. Ясно?

Я улыбаюсь и один раз киваю.

– Предельно.

– Хорошо. – Она кивает в сторону гостиной. – А теперь иди и ещё немного поненавидь своего брата и отца. Праздник был бы неполным без всех ваших глупых выходок.

Подойдя к плите, я вдыхаю аромат восхитительной еды. Тянусь пальцем к одному из многочисленных соусов, которые она разогревает, но мама тут же шлёпает меня по руке.

– Нет! В этом соусе есть орех пекан, а я сегодня тебя убивать не собираюсь. Попробуй тот, что я приготовила для тебя сзади.

Я делаю, как велено, и соус оказывается, как всегда, великолепным. Нет ничего лучше маминой стряпни.

Мне действительно нужно находить время для воскресных ужинов.

Остаток вечера проходит довольно спокойно, потому что я сосредоточен на том, чтобы завтра блестяще пройти собеседование. Папа и Лэндон отпускают свои обычные, оскорбительные замечания в мой адрес, но мне всё равно.

Завтра всё изменится.

Завтра начнётся моя жизнь.

Завтра я докажу им всем, что они не правы.

~ ~ ~

После ночи, проведённой в доме моих родителей, я как никогда полон решимости успешно пройти это прослушивание. Но чем дольше я сижу напротив этой беременной женщины, которая выглядит лет на пять старше, тем сильнее чувствую себя неудачником. Она дёргает себя за ухо, просматривая моё не слишком впечатляющее резюме, отчего я начинаю ёрзать на стуле.

– Итак, мистер Рис, вы играли роли… сколько? – уточняет она.

– Несколько лет. В основном я ищу способ пробиться в этот бизнес, чтобы получить шанс показать, на что я способен.

Она кивает, что-то бормочет себе под нос и с недовольным видом продолжает изучать резюме. Отложив его в сторону, она поднимает голову и одаривает меня доброй, приветливой улыбкой, которая едва скрывает жалость. Я уже знаю этот взгляд – тот самый, когда человек подбирает слова, чтобы мягко отказать.

– У вас прекрасная внешность, правда. Свежее лицо, приятный голос. Но…

Всегда есть «но».

– Но вам немного не хватает опыта. Возможно, сейчас стоит поработать над резюме, набраться практики. Когда закончите – приходите ко мне снова.

Я слышу голос отца у себя в голове. Он снова и снова повторяет, что я неудачник и мне нужно найти нормальную работу. Положив руки на край её стола, я стараюсь, чтобы голос звучал уверенно, а не как у нищего, просящего подаяние.

– Миссис Эрикс, я справлюсь. Я знаю, что могу принести пользу вашему агентству, и понимаю, какую выгоду получу от представительства здесь. Да, мне не хватает впечатляющего опыта, который вы ищете. Я не изучал театральное искусство в лучших школах и не снимался в рекламе в три года. Но это – то, чего я хочу. Это то, кем я являюсь. Я обещаю, что буду работать лучше всех. Я сделаю всё по высшему разряду. Я не разочарую вас. Для меня неудача – не вариант. Что-то внутри подсказывает мне, что я сейчас именно там, где должен быть. Всё, что мне нужно, – один шанс.

Она на мгновение замолкает, глядя на меня глазами, полными эмоций. Я чувствую это. Она сдаётся. Она почти решилась. Она собирается взять меня.

И в этот момент дверь её кабинета распахивается.

В комнату вваливается женщина с толстым слоем макияжа на лице и бледная, как полотно. Даже под макияжем она выглядит ужасно.

– Стейси, прости, что прерываю… У нас завал с прослушиваниями для рекламы зубной пасты, и у меня… – Она прикрывает рот рукой, издавая рвотные звуки, и её тело начинает дрожать.

Женщина резко подбегает к мусорному ведру, и её выворачивает – завтрак, обед и, судя по всему, всё меню на неделю.

– О боже! Грейс! Иди домой! – Стейси вскакивает, подходит к коллеге, проверяет, всё ли с ней в порядке, и провожает её к двери.

Нет.

Вернись.

Ты же только что собиралась подписать со мной контракт.

– Мистер Рис, – Стейси поворачивается ко мне и грустно улыбается. – Спасибо, что пришли. Когда у вас появится более насыщенное резюме, пожалуйста, загляните ко мне снова. В холле есть информация об актёрских курсах и фотосессиях у профессиональных фотографов. Можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете.

Нет.

Нет!

Отказ.

Неудача.

Проигрыш.

От ворот поворот.

Выйдя из офиса, я ещё некоторое время стою в холле, наблюдая за настоящими актёрами, приходящими на настоящие прослушивания. Я сижу среди них, притворяясь одним из них – тем, кто всё ещё верит в успех.

Я не спешу уходить домой, потому что в тот момент, когда выйду из этого здания, я знаю: мой единственный шанс начать настоящую актёрскую карьеру останется не более чем воспоминанием.