Текст книги "Риелтор от бога (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

Я открыл глаза и уставился в потолок.

Белый потолок. Ровный, гладкий, с маленькой трещинкой в углу, которую я обещал себе заделать ещё два года назад. Знакомый потолок. Мой потолок.

Я лежал в своей кровати. В своей квартире. Под своим одеялом, которое пахло дешёвым стиральным порошком и кофе, потому что я вечно пил кофе в постели и вечно проливал.

Неужели всё это мне приснилось?

Я повернул голову. Тумбочка, телефон на зарядке, стакан воды. За окном – московское утро, шум машин, чей-то сигнал внизу. Всё настоящее. Всё моё.

Боже, какой же сон. Какой длинный, безумный, невозможный сон. Средневековье, богиня, шут, бобры-бодибилдеры, эльфийка с характером и парень, который разговаривает с лошадью. Надо меньше работать. Или больше спать. А лучше и то, и другое.

Я закрыл глаза и улыбнулся, чувствуя, как напряжение отпускает тело. Всё хорошо. Я дома. Я в безопас…

На кровать приземлилось что-то тяжёлое и мохнатое.

Рыжий жирный кот устроился у меня в ногах, повернулся задом и с невозмутимостью, свойственной только котам, начал вылизывать себе причиндалы. Громко, смачно и с явным удовольствием.

– Лёня, фу блин! – поморщился я. – Что за мерзость, прекрати.

Кот даже ухом не повёл. Я попытался спихнуть его ногой, но Лёня – девять килограммов чистого упрямства и наглости – вцепился когтями в одеяло и зашипел. Я толкнул сильнее, он полоснул лапой, и его когти прошлись по моему правому боку.

Боль была такой, словно меня пырнули ржавым ножом. Я дёрнулся и посмотрел вниз – простыня стремительно пропитывалась кровью. Не царапина, не порез – кровь хлестала так, будто меня пытались разрубить пополам.

– Лёня, гадёныш, ты что натворил⁈ – крикнул я, прижимая руки к боку, но кровь сочилась сквозь пальцы, заливая кровать. Алая жидкость стекала на пол, и её было слишком много, невозможно много для кошачьей царапины.

Потолок поплыл, стены чуть качнулись. Московское утро за окном потемнело, словно кто-то выключил свет, и последнее, что я увидел – рыжий кот, сидящий на краю кровати и смотрящий на меня с выражением, которое подозрительно напоминало: «А я предупреждал».

* * *

Я очнулся на холодном каменном полу и первое, что увидел – лицо Леона. Белое как мел, с расширенными глазами и плотно сжатыми губами. Он смотрел не на меня – на Ари, и в его взгляде было что-то среднее между ужасом и благоговением.

Я перевёл взгляд на эльфийку. Она сидела рядом со мной на корточках и смотрела на меня скорее раздражённо и недовольно, как смотрят на человека, который сделал что-то невероятно глупое и заставил всех понервничать. Но за этим раздражением, глубоко, на самом дне её взгляда, я увидел тень чего-то, что она ни за что бы не признала вслух – облегчение.

– Ну и зачем ты полез к этому мяснику? – с укором спросила она. – Того, что он попытался нас сжечь в Шерине, тебе было мало?

– Он считал, что это мы предали и выдали их, – сухо сказал я, приподнимаясь на локте и осматривая рану.

Правый бок был перевязан – аккуратно, туго, чистой тканью. Кровь больше не шла. Боль была, но терпимая, скорее тупая и ноющая, чем острая. Я осторожно ощупал повязку и нахмурился – рана чувствовалась не так, как должна была чувствоваться после удара кинжалом в бок. Слишком мало боли.

Но больше всего меня беспокоило другое. Ни о каких антибиотиках и пенициллине тут не слышали, а любое заражение крови в этом мире могло стать последним.

Ари, словно прочитав мои мысли, сказала:

– Я обработала и промыла рану, не переживай. Ничего серьёзного, просто порез, ерунда полная.

Она лукавила и я это понимал. От простого пореза человек не теряет сознание и ему не снится прошлая жизнь с любимым рыжим котом. Но я принял её версию, потому что понимал – она сказала ровно столько, сколько была готова сказать.

– Она целитель! – вдруг воскликнул Леон, который, видимо, молчал из последних сил и наконец не выдержал. – Я видел, как она…

– Заткнись и не говори того, чего не знаешь, – ледяным тоном процедила Ари, не поворачивая головы.

– Но я видел, как ты… – вновь начал он, но тут же был резко прерван эльфийкой:

– Ты пьян и ничего не видел.

Она посмотрела на Леона, и по этому взгляду стало понятно, что ему действительно лучше забыть о том, что он видел. Леон открыл рот, потом закрыл и благоразумно промолчал. Буркнув что-то себе под нос, он вышел из помещения.

Когда его шаги затихли, я повернулся к Ари.

– Спасибо, – сказал я. Тихо, искренне и с той теплотой, которую не нужно было объяснять. Я понимал, что она сделала то, на что вряд ли пошла бы в иной ситуации и с иным человеком.

Она хмыкнула, отвела взгляд и помолчала пару секунд.

– Рада, что ты не помер, – хмыкнула она. – А то мне с этим болтуном было бы совсем тяжко.

Но я понимал, что в этих словах крылось куда больше, чем она когда-либо скажет вслух.

– Мы осмотрели все тела, – не выдержал Леон. – Наследника среди них нет.

– Но это не повод для радости, – добавила Ари, наградив его пронзительным взглядом. – То, что его тут нет означает лишь одно – его схватили.

– Или он мог сбежать, – с надеждой сказал Леон.

– Он не сбежал, – я попытался сесть и тут же пожалел об этом, потому что бок прострелило болью от рёбер до бедра, но зубы я сжал и всё-таки сел, привалившись спиной к стене. – Когда мы подходили к кузнице, я видел следы на дороге. Много следов, и все вели только в одну сторону.

– В какую? – спросил Леон.

– Внутрь.

Повисла пауза.

– И что ты имеешь в виду? – посмотрела на меня Ари. – Что он всё ещё здесь?

– Я имею в виду то, что он не покидал этого здания, и если его нет среди горы тел, значит…

– Он исчез⁈ – воскликнул Леон, и мы с Ари синхронно хлопнули себя по лицу.

– Максимус имеет в виду, что здесь где-то должен быть тайный ход, – закатила глаза Ари.

Я одобрительно кивнул. Леон открыл рот и, ничего не говоря, сорвался с места. Он принялся обшаривать кузницу, заглядывая под каждый верстак, пиная каждую доску и простукивая стены с таким энтузиазмом, словно ему пообещали за это рыцарский орден.И спустя пару минут эти усилия дали результат – из соседней комнаты раздался его довольный возглас:

– Ой, тут люк, прямо как был в проклятом доме в Шерине!

Я поднялся на ноги, и мир вокруг качнулся, поплыл и на мгновение стал мутным, как вода в старом колодце. Ари тут подхватила меня и недовольно прошипела:

– Куда так резко?

– Там же просто царапина, сама говорила, – улыбнулся я, смотря на неё с вызовом.

Мы перешли в соседнее помещение, где Леон уже стоял над открытым люком, гордый, как кот, притащивший хозяину дохлую мышь. Я посмотрел вниз, в темноту, откуда тянуло сыростью и чем-то затхлым.

– Полезли, – сказал я, хотя мой бок настойчиво предлагал альтернативный план, включающий лежание на полу и стоны.

Спуск дался мне тяжело, каждая ступенька отдавалась тупой пульсирующей болью, и я цеплялся за стену свободной рукой, стараясь не показывать, насколько мне хреново. Ари шла следом, и я чувствовал на спине её взгляд – внимательный, цепкий, готовый в любой момент подхватить, если я начну падать, хотя она бы потом, конечно, сказала, что просто не хотела, чтобы я загородил ей дорогу.

– Куда он ведёт? – спросила Ари.

– В город, – предположил я. – Тоннель идёт под стеной, значит выход должен быть где-то внутри Виндхольма.

– Как в Шерине с проклятым домом, – радостно подхватил Леон, и я подумал, что если мы и дальше будем находить тайные ходы с такой регулярностью, то Леон начнёт считать это нормальной частью любого здания, вроде двери или окна.

Мы шли минут десять, может пятнадцать, тоннель несколько раз повернул, потом начал подниматься, и мы наконец увидели деревянную лестницу, ведущую наверх.

– Тише, – шепнул я, и Леон, к моему удивлению, действительно замолчал.

Мы поднялись и оказались в тёмном, тесном погребе.

– Осмотрите здесь всё, – сказал я, кивнув на ряды бочек и тёмные углы погреба. – А я гляну наверху.

Ари открыла рот, явно собираясь сказать что-то про моё состояние и про то, что раненые идиоты должны сидеть на месте, но я уже шёл к лестнице, ведущей наверх, и она лишь покачала головой.

Лестница была крутой и скрипучей, и каждая ступенька норовила выдать моё присутствие всему Виндхольму. Я поднялся медленно, придерживая бок рукой и морщась на каждом шагу. Наверху была дверь – тяжёлая, дубовая, из-за которой доносился приглушённый гул голосов и звон посуды.

Я толкнул дверь и вышел в просторное помещение.

Это была таверна. Большая, ярко освещённая, забитая до отказа. И был бы я рад, если бы забита она была обычными пьяницами, торговцами и усталыми путниками, но нет – всё пространство было усыпано стражниками.

Гул стих. Один за другим стражники поворачивали головы в мою сторону, и я стоял перед ними – окровавленный, бледный, пошатывающийся, с прижатой к боку рукой и с выражением лица, которое, я уверен, не внушало ни страха, ни уважения.

– Ох, ёпт… – тихо выдохнул я, глядя на десятки пар глаз, уставившихся на меня в полной тишине.

* * *

Камера была маленькой, сырой и вонючей, но, положа руку на сердце, куда уютнее той, в которой я сидел в столице после смерти короля. Там был мрак, грязь и вонь, от которой хотелось перестать дышать. Здесь же – просто четыре стены, охапка гнилой соломы в углу и решётка, сквозь которую тянуло сквозняком. Практически курорт по местным меркам.

Я сидел, привалившись спиной к стене, и пытался думать. Получалось плохо – бок ныл, голова гудела, а мысли разбегались, как тараканы на свету.

И тут в тишине коридора раздались шаги. Размеренные, уверенные, неторопливые. Так ходят люди, которые точно знают, что никуда не опаздывают, потому что все остальные будут ждать столько, сколько потребуется.

К решётке подошёл молодой парень в золотых доспехах. Температура сразу же упала на пару градусов, от него исходила такая аура, что-то такое, отчего хотелось отодвинуться подальше, хотя я и так сидел у дальней стены.

Он стоял у решётки, молча смотрел на меня и улыбнулся.

– А я помню тебя, – наконец сказал он. – Нашу первую встречу, когда моя лошадь так некстати упала. Тебе повезло тогда. Но вечно везти не может.

Я смотрел на него и ничего не говорил. Всё моё внимание было приковано к его глазам. Серые, пустые, как два куска льда, в которых не осталось ничего живого. С тех пор как я видел этот взгляд в Тире, они стали ещё более безжизненными и холодными, словно что-то медленно выедало его изнутри, забирая всё человеческое и оставляя только голод.

– Знаешь, мне было интересно посмотреть на человека, который с такой лёгкостью манипулировал десятками людей, – продолжил он, чуть склонив голову набок. – Ты знаешь, что эти жалкие людишки пытались задержать нас, чтобы помочь тебе скрыться? Они даже отравили мой отряд.

– Я никем не манипулировал, – спокойно сказал я. – Они делали это искренне, потому что я помог им.

– Искренне… – произнёс он, словно пробуя это слово на вкус и находя его забавным. – Знаешь, Максимус, я не хочу убивать тебя. В тебе есть потенциал, огромный потенциал. У меня на таких, как ты, чутьё.

Ха, где-то я такое уже слышал. И было это словно в прошлой жизни. Впрочем, именно там я это и слышал – мой бывший начальник говорил почти то же самое.

– Полагаю, сейчас со мной говорит вовсе не хозяин тела? – наконец спросил я, не сводя пронзающего взгляда со стражника.

На его лице проступила хищная улыбка. Не та улыбка, которой улыбаются люди, а что-то чужое, натянутое на человеческое лицо, как маска, которая сидит почти идеально, но всё-таки не совсем. Какое-то время он так и смотрел на меня, не мигая, а затем сказал тоном, от которого застыл сам воздух:

– А ты мне нравишься. Мы с тобой ещё поговорим, но пока что у меня есть более неотложные дела.

Он развернулся и пошёл по коридору. Шаги звучали ровно, спокойно, и я уже начал было выдыхать, когда они вдруг стихли. Он остановился. Но не у выхода – дальше по коридору, у другой камеры.

Щёлкнул замок.

– Ну что, ваше высочество, – раздался его голос, и в нём звучало ленивое, почти скучающее любопытство. – Где король?

Я нахмурился. Какой король? Король мёртв, я сам очнулся рядом с его телом, и вся эта история началась именно потому, что меня обвинили в его убийстве. О каком короле он спрашивает?

– Даже если бы передо мной сейчас стояла прекрасная Богиня и предложила самую выгодную сделку, то я бы ничего не сказал тебе! – раздался молодой, громкий голос, полный того особенного пафоса, который бывает только у людей, абсолютно уверенных в величии произносимых слов.

Я моргнул. Он что, серьёзно? Это что сейчас было? Я думал, что Леон – непревзойдённый чемпион по пафосным речам, но этот парень только что побил все его рекорды и даже не вспотел.

– Мы в курсе, что король знал о заговоре и был убит его двойник, так что не делай из нас дураков, – голос стражника стал жёстче и холоднее.

Двойник? Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось – словно кусочек мозаики, о существовании которого я даже не подозревал, повернулся нужной стороной. Значит, король жив. Его не убили – убили двойника. И рекрут, или то, что сидит внутри рекрута, знает об этом и хочет найти настоящего короля.

– Как мыс в Серых землях разбивает могучие волны, ваши вопросы будут разбиваться о мою непоколебимость! – нарочито громко ответил наследник.

Я закрыл глаза и тихо выдохнул. Мыс в Серых землях. Могучие волны. Непоколебимость. Этот парень разговаривал так, будто зачитывал вслух рыцарский роман, причём самую плохую его часть. А ведь я обвинял Леона в излишнем пафосе – да Леон по сравнению с этим был образцом сдержанности и лаконичности.

Щёлкнул замок камеры наследника. Потом раздался звук, который я не спутаю ни с чем – короткий, глухой удар, за которым последовал крик. Не крик страха – крик боли, настоящей, физической, от которой сводит челюсть и темнеет в глазах.

Крики продолжались. Один, другой, третий, каждый тише предыдущего, каждый сдавленнее, но между ними, сквозь боль и хрипы, наследник продолжал что-то говорить – обрывками, задыхаясь, но всё с тем же безумным пафосом, про мыс в Серых землях, про волны, и мне даже стало жалко этого дуралея. Похоже, он был таким же наивным романтиком, как и Леон, только рангом повыше.

Потом крики стихли. Резко, как будто кто-то выключил звук. И в наступившей тишине я услышал голос рекрута – ледяной, ровный, без единой эмоции:

– Ладно. Мне нельзя тебя убивать. Скоро приедет лорд Дрейвен, и он не простит, если проделает весь этот путь ради трупа.

Снова раздались шаги. Снова размеренные и неторопливые. Рекрут прошёл мимо моей камеры и, не останавливаясь, бросил короткий, хищный взгляд сквозь решётку, и в этом взгляде недвусмысленно читалось «с тобой мы тоже ещё не закончили».

Его шаги затихли где-то в конце коридора, хлопнула дверь, и наступила тишина.

– Эй, – негромко позвал я в сторону соседней камеры. – Ты живой?

Тишина.

– Ваше пафосное величество, вы слышите меня?

Ничего. Ни стона, ни шороха, ни звука. Похоже, наследник потерял сознание после допроса, и винить его в этом было сложно.

Я откинул голову к стене и уставился в потолок. Итак, что мы имеем. Наследник – в соседней камере, живой, но в отключке. Рекрут с пустыми глазами и чужой тварью внутри скоро вернётся. Лорд Дрейвен на подходе. Я – с дыркой в боку и без оружия.

И ещё – король жив. Эта мысль пульсировала в голове, как зубная боль, требуя внимания.

– Так, надо быстрее отсюда выбираться, – пробормотал я, осторожно ощупывая бок. – Надеюсь, Леон не напился и не забыл все детали нашего плана.

Глава 25

Несколькими часами ранее. Тоннель под таверной

– Откуда ты знаешь, что его схватили? – нахмурился Леон, когда мы стояли в конце тоннеля у лестницы, поднимающейся наверх.

– Он бы не смог уйти от толпы стражников. Кто-то предал их, они пришли в ловушку, – хмуро сказал я.

Меня уже давно беспокоила эта мысль. Кто, кроме нас троих, знал о том, где должен был быть наследник с тавернщиком? Варус подумал, что именно мы предали их, именно поэтому он попытался убить меня и назвал предателем.

Я посмотрел на своих спутников чуть иначе. Я не мог поверить, что кто-то из них мог с самого начала быть засланным агентом… Леон, его наивность, бравада, его искренние эмоции после смерти Изабеллы… такое невозможно подделать. Ари – совсем другое дело: скрытная, холодная, отстранённая. Но она спасла меня, за всей этой маской ненависти и отстранённости проступали искренние переживания за меня и… забота?

– Значит, мы дадим бой! – внезапно воскликнул Леон, и его голос эхом разнёсся по тоннелю. – Пока бьются наши сердца…

– Побереги своё бьющееся сердце, рыцарь с бумажкой, – язвительно осадила его Ари.

Я кивнул, соглашаясь с ней:

– Нас убьют ещё на подходе.

– И что ты предлагаешь? Сдаться? – возмутился бравый парень, который всё больше походил на свою первоначальную версию.

– Нет, я предлагаю рискнуть, – сказал я. – Но сделать так, чтобы у нас был шанс на успех.

Ари внимательно посмотрела на меня. Она уже поняла, что у меня созрел план. План, который им обоим не понравится.

– Ты спятил? Я думала, что у нас только Леон страдает крайней формой идиотизма! – воскликнула Ари, когда я рассказал им, что задумал.

– Да! – поддержал её Леон. – Ну, в смысле… она права, что твой план – форменное безумие. Даже по моим меркам.

– Другого варианта добраться до наследника у нас нет, – строго сказал я, пресекая всякие споры. – И действовать надо немедленно, уже скоро прибудут золотые доспехи из столицы.

Моя задумка заключалась в том, чтобы дать страже поймать себя. Да, звучит как чистейшее безумие, но если наследника схватили и он сейчас в местной тюрьме, то другого способа проникнуть внутрь, кроме как в виде заключённого, у нас нет.

– Леон, неси верёвки, кажется, теперь будем связывать Максимуса, чтобы он не наделал глупостей, – холодно сказала Ари.

Но я посмотрел ей в глаза и спокойно сказал:

– Ты знаешь, что я прав.

– Ну хорошо, найдёшь ты наследника, а дальше что? Как вы выберетесь оттуда? – скрестила руки на груди она.

– Да! Как вы выберетесь оттуда? – встал рядом в такую же позу Леон.

– Мы делаем как я сказал и это не обсуждается, – грубо прервал я споры, на которые у нас не было времени, потому что мы стояли рядом с лестницей, ведущей наверх, и судя по количеству следов – именно туда нам и надо.

Мы все посмотрели наверх, где виднелся деревянный люк, за которым таилась неизвестность. Хотя, скорее наоборот – очень даже известность. Там наверняка дежурило множество стражников.

– А теперь слушайте, что необходимо будет делать вам, – строго сказал я и начал давать указания, от которых зависел не только успех всей затеи, но и моя жизнь.

* * *

Леон шагал по улице Виндхольма с видом человека, у которого всё идёт по плану, хотя план этот ему решительно не нравился. Доспех, который он уже считал своим по праву, был щедро вымазан сажей и грязью – золотистый отблеск, который мог бы выдать его, теперь выглядел как тусклый серый металл, побывавший в десятке передряг. Что, в общем-то, было не так уж далеко от истины.

Тюрьма Виндхольма оказалась именно там, где говорил капитан – приземистое каменное здание через две улицы от ратуши. Не крепость, не замок – скорее крепкий сарай с решётками на окнах, пристроенный к городской стене. У входа стояли двое стражников, и вид у них был такой, будто они предпочли бы быть где угодно, только не здесь.

– Стой! Кто такой? – лениво окликнул первый, когда Леон подошёл к двери.

– Леон из Лискона, по поручению капитана Бернта, – уверенно сказал он и вытащил из-за пазухи мятый, залитый элем лист бумаги. Он помахал им перед стражниками ровно так, чтобы размашистая подпись была видна, а текст – нет. – Приказано допросить заключённого, которого привели сегодня. Того, окровавленного, который вылез из подвала.

Стражники переглянулись.

– Никаких приказов о допросе не было, – сказал второй, нахмурившись.

– Ну ещё бы, – Леон закатил глаза с таким видом, будто объяснял очевидное маленьким детям. – Приказ только что отдан. Или вы думаете, что капитан будет ждать, пока гонец обежит весь город и оповестит каждого? У него знаете как колено-то сегодня разнылось от этой сырости, он злой как собака.

Первый стражник чуть дёрнулся – видимо, про колено капитана знал. Леон заметил это и надавил:

– Ребят, мне-то что, я развернусь и уйду. Но потом капитан придёт сюда сам, лично, по мокрой брусчатке, на больной ноге, и будет объяснять вам, остолопам, почему его подпись, – он снова помахал грамотой, – для вас ничего не значит. И, зная его характер, я бы на вашем месте предпочёл не рисковать и не проверять, что он о вас думает.

Стражники снова переглянулись. Второй потянулся к бумаге, но Леон уже убрал её за пазуху и шагнул к двери:

– Ну так что, проведёте меня или мне идти за капитаном?

Первый стражник открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из-за угла здания потянуло гарью. Несильно, будто где-то жгли мусор, но запах нарастал быстро.

– Вы чуете? – Леон принюхался и его глаза расширились. – Горит? Что-то горит!

Стражники развернулись. Из-за угла тюрьмы поднимался дым – сначала тонкий, потом густой, чёрный, и в следующую секунду по восточной стене здания побежали языки пламени. Огонь охватил деревянную пристройку и мгновенно перекинулся на навес, под которым стояли бочки.

– Пожар! Пожар, мужики! – заорал Леон так, что его было слышно, наверное, на соседней улице.

Началась суматоха. Из тюрьмы выбежали ещё четверо стражников, кто-то побежал за водой, кто-то начал оттаскивать бочки от стены. Леон мгновенно оказался в центре хаоса и принялся командовать так, словно занимался этим всю жизнь:

– Три ведра на восточную стену! Перекрытия пролили? Давайте теперь наружную стену обливать, нельзя дать огню распространиться! Поднажмём, мужики, поднажмём!

Никто не спрашивал, кто он такой и откуда взялся. В пожаре все равны, и человек, который уверенно раздаёт команды, автоматически становится главным, потому что в панике людям нужен тот, кто скажет, что делать.

* * *

Ари стояла в переулке через дорогу от тюрьмы и смотрела на огонь, который сама же и развела. Получилось даже лучше, чем она рассчитывала – сухое дерево пристройки вспыхнуло мгновенно, и пламя быстро расползлось по стене.

Слишком быстро.

Она прищурилась, вытянула руку и сосредоточилась. Вода из ближайшей поилки для лошадей поднялась тонкой струей и полетела к углу здания – туда, где, по словам Леона, должны были находиться камеры. Она аккуратно пролила стену и часть крыши, не привлекая внимания – все смотрели на другую сторону, где бушевал основной огонь.

– Только не сгори там, идиот, – пробормотала она, направляя вторую струю на потолочные перекрытия в районе камер с заключёнными.

* * *

В камере запахло дымом.

Сначала слабо, потом всё сильнее, и я улыбнулся, потому что впервые в жизни запах гари не означал для меня ничего плохого. Меня уже поджигали в Шерине, когда тавернщик решил, что мы угроза, и тогда я думал, что это конец. Сейчас же огонь был частью плана, моего плана, и это было непривычное и странное чувство – радоваться пожару.

В коридоре загрохотали сапоги. Стражники забегали, заорали, кто-то с грохотом опрокинул ведро, кто-то матерился, и сквозь весь этот хаос я отчётливо слышал голос Леона:

– Ещё три ведра на западную стену! Перекрытия пролили, давайте теперь наружные стены обливать! Нельзя дать огню распространиться! Поднажмём, мужики!

Я тихо рассмеялся. Этот парень командовал стражниками, которые несколько часов назад его должны были арестовать, и они слушались, потому что в суматохе пожара никому не было дела до того, кто отдаёт приказы – главное, чтобы отдавал.

Мимо камеры пробежали двое стражников с вёдрами, потом ещё трое, потом один вернулся и побежал обратно, и в какой-то момент топот стих. Я ждал, сидя у стены, пока к решётке не подошла знакомая фигура в грязном, закопчённом доспехе.

Леон стоял по ту сторону решётки и вертел на пальце связку ключей. Вид у него был такой, словно он только что в одиночку спас всё королевство и ждал, когда ему за это вручат орден.

– Потом похвалишься, открывай быстрее, – скомандовал я.

Леон отпер замок, распахнул решётку и шагнул внутрь, подставляя плечо:

– Идти можешь?

– Могу, – соврал я, потому что бок горел огнём, но времени на честность не было.

Он помог мне подняться, и мы двинулись по коридору к соседней камере. Запах дыма был уже ощутимый, но стены и потолок были мокрыми – Ари делала своё дело.

Мы остановились у камеры наследника, и я заглянул внутрь:

– Что за?..

В камере было двое. Наследник лежал на полу, а над ним стоял кто-то в тёмном плаще с капюшоном, низко надвинутом на лицо. Фигура невысокая, гибкая, быстрая – и в руке тускло блеснул кинжал.

– Леон, ключи! Быстро! – крикнул я.

Леон бросился к замку, но руки его ходили ходуном – после пожара, беготни и адреналина пальцы не слушались. Он перебирал ключи, один за другим, вставлял, проворачивал, вытаскивал, хватал следующий.

– Быстрее! – рявкнул я.

– Я пытаюсь! – огрызнулся он, роняя связку и подхватывая её на лету.

За решёткой фигура в плаще отшвырнула наследника к стене, перехватила кинжал обратным хватом и одним коротким, точным движением вогнала его парню в грудь.

– Не-е-е-ет! – я ударил по решётке так, что боль прострелила весь бок от рёбер до бедра.

Леон наконец попал нужным ключом в скважину, провернул, но руки тряслись так, что замок не поддавался. Я отпихнул его, схватил ключ обеими руками и с хрустом провернул до упора.

Решётка распахнулась, и я бросился внутрь, но фигура в плаще уже метнулась к окну, где решётка была срезана – чисто, аккуратно, явно заранее. Плащ мелькнул в проёме и исчез. Я не стал преследовать – упал на колени рядом с раненым наследником.

Кровь. Слишком много крови. Я прижал руки к ране на его груди, пытаясь остановить то, что остановить было уже невозможно. Его глаза были открыты, но смотрели в потолок, и в них не осталось ничего – ни боли, ни пафоса, ни жизни.

– Давай, давай, не смей, – бормотал я, нащупывая шею в поисках пульса, которого не было.

Леон стоял за моей спиной, и я слышал его тяжёлое, рваное дыхание, но ничего не говорил, потому что говорить было нечего.

Наследник был мёртв.

Я сидел на коленях, глядя на тело, и чувствовал, как внутри что-то обрывается. Без наследника я не узнаю, где храм Кианы. Без храма не вернусь домой. Всё, ради чего я тащился через половину королевства, получал ножом в бок, поджигал, тонул, бежал – всё это было зря. Всё пропало.

– Максимус, – тихо сказал Леон. – Нам надо уходить.

Он был прав. Из коридора нарастал топот. Но мы не успели. В проходе появились стражники, а во главе их стоял стражник в золотом доспехе и с нечеловеческим взглядом.

Не сговариваясь, мы выпрыгнули через то же окно, через которое ушёл убийца. Я приземлился на бок и зашипел от боли, Леон подхватил меня и потащил вперёд. Мы оказались на небольшой площади за тюрьмой, пустой и тёмной.

Из-за угла вынырнула Ари.

– Ты где была⁈ – рявкнул я на неё, и даже сам удивился тому, сколько злости было в моём голосе.

Она на секунду опешила, а затем вопросом на вопрос ответила:

– Что случилось?

Я смотрел на неё и не мог отделаться от мысли, которая ползла откуда-то из самых тёмных углов сознания. Её не было с нами. Она была снаружи, одна, без свидетелей. Фигура в плаще была невысокой и гибкой. Решётка была срезана заранее, аккуратно, умело. Ари скрытная, холодная, с тёмным прошлым, о котором она отказывается говорить.

Нет. Нет, это невозможно. Она только что тушила стену, чтобы мы не сгорели. Она вылечила мне рану. Она…

Но «она спасла мне жизнь» и «она не могла убить наследника» – это два разных утверждения, и одно из них не обязательно следует из другого.

Я осмотрелся по сторонам – вокруг было пусто и безлюдно. Никаких следов убийцы в плаще, и мой взгляд снова упал на Ари.

– Что ты так на меня смотришь? – недоверчиво спросила она.

Но ответить я не успел, потому что площадь, на которой мы стояли, начала заполняться стражниками. Они выходили из-за каждого угла, из каждого переулка, и их было много, слишком много для маленькой городской площади. Повисла звенящая тишина, а затем стражники расступились и из-за их спин появился богато одетый мужчина в сопровождении десятка солдат в золотых доспехах. Не нужно быть гением, чтобы понять – в город приехал сам лорд Дрейвен.

Я медленно опустил взгляд на свои руки. Они были в крови. В крови наследника, которого я пытался спасти и не успел.

– Твою мать, опять всё по-новой? – тихо сказал я, глядя на свои красные ладони.