Текст книги "Риелтор от бога (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Он остановился на краю рва, его конь фыркнул и попятился от воды, но рекрут даже не шевельнулся.

Он стоял и смотрел на нас. Без крика, без угроз, без единого слова. Просто смотрел через ров, заполненный водой, и на его лице была лёгкая, едва заметная улыбка.

Ари помогла мне подняться на ноги. Я стоял, шатаясь, и смотрел на человека по ту сторону рва. Между нами было метров пять воды, но казалось, что он стоит рядом.

– Кто он такой? – тихо спросил я, больше у себя, чем у Ари.

– Тот, от кого нужно бежать, – ответила она и её голос впервые за всё время нашего знакомства звучал по-настоящему серьёзно.

Молодой стражник продолжал смотреть. Он не разворачивал коня, не звал подмогу – просто стоял и запоминал наши лица, наших лошадей, направление, в котором мы поедем.

– Уезжаем, – сказал я, с трудом забираясь в седло. – Сейчас.

Мы развернули лошадей и поскакали прочь. Я ещё раз обернулся – стражник стоял на том же месте. Наши взгляды пересеклись с ним в последний раз и он кровожадно улыбнулся, отчего у меня внутри всё похолодело.

И только когда Тир скрылся за холмами, я позволил себе выдохнуть.

Мы ехали молча уже несколько часов. Тир остался далеко позади, дорога была пустой и за нами не было погони. Ари ехала впереди, чуть отстранившись от нас, а Леон покачивался в седле Ромашки и смотрел в никуда.

Мне нужно было с ним поговорить. Я знал это с того момента, как мы выехали из города, но оттягивал – ждал подходящего времени. Проблема в том, что подходящего времени для такого разговора просто не бывает.

– Лёня, – негромко начал я, подъехав ближе.

Он не повернул головы.

– Насчёт того, что сказала Ари… про Киану и воскрешение… – осторожно продолжил я.

– Что? – его голос был хриплым и чужим.

– Я не уверен, что это возможно, – сказал я, стараясь подбирать слова. – Киана – молодая богиня, она ограничена в силах. Мы не знаем на что она способна, а на что нет и я не хочу, чтобы ты жил ложными надеждами.

Леон медленно повернулся ко мне:

– А чем мне жить тогда? Настоящими?

– Лёня, я просто хочу, чтобы ты понимал… – начал я, но он резко оборвал меня:

– Что понимал? Что Изабелла мертва и ничего нельзя сделать? Что мне нужно принять это и «двигаться дальше»?

– Да, – тихо сказал я. – Именно так.

Леон остановил Ромашку и повернулся ко мне всем телом. Я увидел его лицо – и это был не тот Леон, которого я знал. Не наивный мечтатель, не болтливый весельчак. Это был человек, которого загнали в угол и который готов кусать.

– Тебя беспокоит только собственная шкура, Макс, – процедил он. – Тебе плевать на Изабеллу, плевать на меня, плевать на всех. Ты хочешь найти наследника и снять с себя все обвинения, чтобы дальше жить припеваючи. А все остальные для тебя – инструменты.

Слова ударили больнее, чем я ожидал. Может, потому что в них была доля правды.

– Это не так, – сказал я.

– Правда? – он смотрел на меня с отвращением, которого я раньше у него не видел. – А ты бы принял? Если бы у тебя забрали всё, что ты имеешь? Если бы ты лишился цели, ради которой живёшь? Ты бы просто «принял и двигался дальше»?

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

– Ты бы не боролся? – продолжал Леон. – Не цеплялся бы за любой шанс, пускай даже невероятный? Не делал бы всё возможное и невозможное, чтобы вернуть то, что потерял?

И тут до меня дошло. По-настоящему дошло, как удар лопатой по голове.

Именно это я и делаю. Каждый день, с того момента, как очнулся в теле шута. Я лишился своего мира, своей жизни, своего тела. И что я делаю? Цепляюсь за шанс вернуться. Иду за наследником, выполняю условия Богини, готов на что угодно – лишь бы вернуться домой. И весь этот шанс построен на словах Кианы, той самой Кианы, которая убила меня, засунула в чужое тело и дала задание, которое сама не могла выполнить.

Чем перемещение души между мирами отличается от воскрешения? Почему одно мне кажется реальным, а другое – нет? Потому что Киана уже сделала это со мной однажды? Ну так почему я решил, что она не сможет вернуть к жизни убитую девушку?

Я посмотрел на Леона. На его злые, красные глаза, на сжатые кулаки, на побитое лицо. И увидел себя. Не рыцаря-мечтателя, не болтливого идиота – себя. Человека, который отказывается смириться с потерей и готов свернуть горы ради призрачной надежды.

И какое право я имею лишать его этого? Каким бы наивным ни казалось мне его желание спасти девушку, которую он знал один вечер и которая пыталась его сожрать – это было его право, его выбор, его надежда.

А ещё я знал кое-что, что перевешивало все мои сомнения. Этот парень, этот наивный остолоп, который влюбляется с первого взгляда и называет кобылу «девочкой», был готов точно так же свернуть горы ради меня. Без раздумий, без условий, без оглядки. И я ни на секунду в этом не сомневался.

– Знаешь, Леон, – сказал я, и впервые за долгое время назвал его полным именем. – Если есть шанс вернуть Изабеллу к жизни, то мы его обязательно найдём. Вместе.

Леон долго смотрел на меня. Злость в его глазах медленно уступала место чему-то другому – не радости, до радости было далеко. Скорее облегчению человека, который боялся остаться один в своей борьбе и вдруг понял, что не остался.

– Ты обещаешь? – тихо спросил он. Тем же голосом, что и в лесу, когда он спрашивал, вернутся ли они за Изабеллой.

– Обещаю, – сказал я и на этот раз не соврал.

Мы поехали дальше. Леон по-прежнему молчал, но это было уже другое молчание. Не мёртвая пустота, а тишина человека, который думает о будущем. Пусть о невозможном, пусть о безумном, но всё-таки о будущем.

Ари, ехавшая впереди, чуть обернулась и посмотрела на меня. Она слышала наш разговор и теперь в её глазах читался ехидство: «Что, теперь сам врёшь ему, чтобы он заткнулся и ехал?»

Я покачал головой. Нет, я не врал ему, во всяком случае не знал этого. Ведь если Богиня смогла перенести мою душу из одного мира в другой, то кто я такой, чтобы утверждать, что воскрешение невозможно?

Глава 21

Столица. Кабинет лорда Дрейвена

Огонь в камине догорал. Лорд Дрейвен сидел за массивным дубовым столом, заваленным картами и свитками, и слушал. Напротив него, в кресле для гостей, сидел мужчина.

Мужчина был одет странно. Слишком аккуратно для этих мест – тёмный приталенный камзол без единой складки, белоснежная рубашка с высоким воротником, начищенные до блеска сапоги. Он выглядел так, будто собрался на аудиенцию к королю, а не на ночную встречу в полутёмном кабинете. Ни пылинки, ни пятнышка – словно грязь этого мира его не касалась.

– Они устроили бунт в Тире, – говорил мужчина ровным, лишённым эмоций голосом. – Шут спровоцировал горожан и под прикрытием хаоса вытащил своего спутника из-под стражи. Вашему племяннику не удалось их задержать.

Дрейвен нахмурился:

– Алгор допустил побег?

– Алгор допросил человека, который помогал беглецам в Тире. Бывший военный. Через него Алгор выяснил, что шут ищет наследника.

Лорд медленно откинулся в кресле:

– Наследника…

– И теперь знает где тот прячется, – продолжил мужчина. – Виндхольм. Наследник находится под защитой некого Варуса, бывшего тавернщика из Шерина.

Дрейвен молчал, переваривая услышанное. Его пальцы медленно постукивали по столешнице.

– Этот шут… – начал он.

– Опаснее, чем вы думали, – закончил за него мужчина. – В каждом городе и каждой деревне он оставляет за собой союзников, которые готовы лгать, травить и бунтовать ради него. Он не воин и не маг, но люди идут за ним добровольно. Таких следует устранять быстро.

– А что с оборотнем? – спросил Дрейвен, чуть понизив голос. – Алгор справился?

Мужчина еле заметно улыбнулся:

– Моя печать приняла его. Ваш племянник становится сильнее с каждым днём. Он отрубил ей конечности и дождался рассвета, чтобы убить в человеческом обличии. Методично и без колебаний.

– Хорошо, – кивнул Дрейвен, но в его голосе не было ни капли гордости. Скорее удовлетворение мастера, проверяющего работу инструмента.

Гость чуть наклонил голову:

– Хотя… неужели вы думаете, что оборотень действительно сдох после такого?

Дрейвен поднял взгляд:

– Что ты имеешь в виду?

– Оборотни чертовски живучи. Гораздо живучее, чем полагаете вы, люди, – мужчина говорил об этом так, будто обсуждал погоду. – Но это неважно. Сейчас важен наследник.

Повисла тишина. Огонь в камине бросал тени на стены кабинета. Мужчина поднялся с кресла и одёрнул безупречный камзол.

– Мне пора, – сказал он.

Дрейвен кивнул, не поднимая головы, привыкший к подобным визитам. Мужчина сделал шаг назад, и его тело начало терять очертания. Сначала потемнели края – руки, ноги, полы камзола – словно чернила растворялись в воде. Затем он целиком превратился в клуб чёрного дыма, который бесшумно скользнул через комнату и вытек в приоткрытое окно, растворившись в ночном небе.

Дрейвен несколько секунд смотрел на пустое кресло. На подлокотнике, там где лежала рука гостя, осталось еле заметное тёмное пятно, будто кто-то подпалил дерево.

Лорд позвонил в колокольчик и через минуту в кабинет вошёл слуга.

– Свяжитесь с командующим стражи, – сказал Дрейвен, не отрывая взгляда от окна. – Нужно собрать лучших людей и как можно скорее отправить их в Виндхольм.

Слуга поклонился:

– Прикажете сообщить цель?

Дрейвен помолчал и произнёс тихо, почти для себя:

– Кажется, мы нашли наследника.

* * *

День подходил к концу и вместе с ним подходили к концу наши силы и желание продолжать путь.

– Утро вечера мудренее, – заявила Ари, остановив лошадь посреди дороги.

Я чуть не рассмеялся – это были мои слова, и она произнесла их с таким нажимом, будто цитировала древнюю эльфийскую мудрость.

– Я больше не могу, – продолжила она. – Не могу свести ноги, хочу есть, умыться и спать. Мы едем весь день без остановки.

– Нельзя останавливаться, – сухо сказал Леон. – Нужно спешить. Каждый час промедления – это час, который наследник проводит без защиты.

Ари развернулась к нему:

– Мы не поможем наследнику, если свалимся с лошадей от усталости.

– Рыцари не жалуются на усталость, – отрезал он.

– Ты не рыцарь, – привычно напомнила она.

– Буду, – буркнул Леон и пришпорил Ромашку.

Я слушал их перепалку и думал о том, что они действительно поменялись местами. Ещё неделю назад Леон ныл что хочет есть, а Ари холодно говорила что надо двигаться. Теперь же всё стало наоборот. Смерть Изабеллы превратила его в другого человека – жёсткого, целеустремлённого, почти одержимого. И я не был уверен, что этот новый Леон мне нравится больше прежнего.

– Леон, если ты умрёшь от голода, то кто спасёт Изабеллу? – спросил я.

Он осёкся. Слова подействовали мгновенно – он натянул поводья и Ромашка послушно остановилась. Впрочем, она и сама уже замедлялась, потому что справа от дороги журчал ручей, а Ромашка и ручей – это как Леон и эль: разлука невозможна.

– Нет, нет, даже не думай, – начал Леон, почувствовав как лошадь сворачивает. – Стой. Дай мне хотя бы слезть…

Ромашка не дала. Она невозмутимо зашла в воду по самое брюхо и начала плескаться, поднимая тучи брызг.

– Хватит брызгаться! – рявкнул Леон, пытаясь поднять ноги повыше, но было поздно – сапоги уже черпали воду. – Верни меня на берег, скотина неблагодарная!

Ромашка хитро заржала и тряхнула телом. Леон взмахнул руками, пытаясь удержаться, но лошадь тряхнула ещё раз и он с громким плеском рухнул в ручей.

Мы с Ари захохотали. Нет, не захохотали – заржали как кони! Леон стоял в воде, мокрый с головы до ног, и пытался изобразить гнев, но Ромашка наклонилась и лизнула его по лицу огромным шершавым языком.

– Ну вот что мне с тобой делать, – сдался он и улыбнулся. Впервые за два дня.

– Стоим полчаса, – объявил я. – Нам не помешает небольшой привал.

Ари спешилась и молча села под деревом. Леон вышел из воды, снял сапог и вылил оттуда пару литров воды. Попимо воды, оттуда выскочило пара небольших рыбёшек, что натолкнуло меня на одну мысль.

Я огляделся. Ручей был неширокий, но достаточно глубокий, а вода прозрачная.

– Так, – сказал я и начал осматривать берег.

Я нашёл длинную прямую ветку, обломал лишнее. Достал из сумки кусок верёвки, привязал к концу. Из кармана вытащил согнутый гвоздь, который прикарманил ещё в кузнице на всякий случай, и примотал к верёвке. Получилось кривовато, но узнаваемо.

Последний раз я делал такую удочку лет в десять, с пацанами, когда я проводил лето в деревне у бабушки. Руки помнили, хоть голова и забыла половину процесса.

– Что ты делаешь? – Ари наблюдала за мной с выражением осторожного любопытства.

– Ловлю рыбу, – ответил я, насаживая на гвоздь червяка, выкопанного из-под камня.

– Вот этим? – она скептически посмотрела на мою конструкцию.

– Вот этим, – подтвердил я и закинул удочку в ручей.

Ари подошла ближе и села рядом. Несколько минут мы сидели молча, глядя на воду. Потом верёвка дёрнулась и я вытащил небольшую рыбёшку. Не трофей, но на уху хватит.

– Ты не перестаёшь удивлять, – тихо сказала Ари. – То дома продаёшь, то ямы копаешь, то рыбу ловишь палкой с гвоздём. Ты точно шут?

– Бывший шут, – поправил я, закидывая снова. – У меня была бурная молодость.

Она усмехнулась, но ничего не сказала. Мы сидели рядом, вода журчала, Леон тихо разговаривал с Ромашкой на другом берегу. Было почти спокойно. Почти – потому что вопросы не давали мне покоя с самого Тира.

– Ари, – начал я, не отрывая взгляда от воды. – Тот стражник у перекрёстка. Он тебя узнал.

Она не ответила.

– И ты знаешь город так, будто прожила там не один год, – продолжил я. – Проходные дворы, закоулки, здание городничего. Ты знала где камера для пленных.

Тишина растянулась на долгие полминуты.

– Я провела в Тире много времени, – наконец сказала она, глядя на ручей. – Мне бы хотелось забыть те времена.

– Но не получается? – спросил я.

– Нет, – коротко ответила она.

Я не давил. Просто сидел и ждал, как делал всегда, когда чувствовал, что человек на грани откровенности.

– Когда-то я сидела в той же камере, что и Леон, – тихо добавила она.

Я повернулся к ней. Она смотрела на воду и её лицо было непривычно открытым. Не холодным, не ехидным – просто уставшим.

Я не стал спрашивать за что и почему. Она расскажет, когда будет готова, а сейчас уже то, что она сказала – было больше, чем за всё время нашего знакомства.

– Та дверь, в которую ты не хотела заходить, – осторожно сказал я. – Это связано?

– Да, – ответила она и по её тону я понял, что этот вопрос закрыт.

Мы помолчали. Я вытащил ещё одну рыбёшку и положил рядом с первой. Потом оглянулся на Леона – тот сидел к нам спиной и что-то тихо говорил Ромашке, не обращая на нас внимания.

– Ари, – понизил я голос. – Тот молодой стражник.

Она чуть напряглась.

– Когда мы встретились с ним взглядами у ворот… я видел кое-что. Не знаю как объяснить. Он не просто опасный – он какой-то… другой.

– У него глаза не человека, – спокойно сказала Ари.

– В смысле не человека? – нахмурился я.

– Он заключил контракт с кем-то, – ответила она так, будто говорила о чём-то обыденном.

Контракт. Я мгновенно подумал о Киане. О том, как она перенесла мою душу в чужое тело, дала дар и предложила сделку. Это тоже был своего рода контракт – между мной и богиней. Только мой контракт не делал меня чудовищем. Или делал, просто я этого ещё не заметил?

– При нашей первой встрече это был обычный парень, – медленно сказал я, вспоминая тот день на лесной дороге. – Ничего такого, от чего волосы встают дыбом.

Ари согласно кивнула, тоже вспоминая нашу первую встречу с молодым стражником, а потом сказала:

– Контракты с тёмными сущностями меняют носителя. Сначала медленно, потом быстрее. Человек получает дар, силу сущности, но теряет то, что делает его человеком. Я видела подобное раньше.

– И чем это заканчивается?

Она посмотрела на меня и в её глазах промелькнуло что-то, что я редко у неё видел. Не страх – скорее сочувствие.

– Плохо, – сказала она. – Для всех.

Верёвка в руках дёрнулась – это была третья рыбёшка. Я вытащил её и положил к остальным.

– Ну, хотя бы уха будет хорошая, – сказал я.

Ари посмотрела на меня с выражением, которое говорило: «Мы только что обсуждали демонический контракт, а ты думаешь про ужин?»

– Это называется здоровый оптимизм, – пояснил я, отвечая на её немой вопрос.

– Пф-ф-ф, человек… – закатила она глаза, но уголок её губ чуть дёрнулся.

– Ладно, посидели и хватит. Надо искать ночлег, – сказал я, поднявшись на ноги, а затем посмотрел на мокрого Леона и добавил: – Желательно с печью.

Ближайшая деревня нашлась через полчаса. Мы постучались в первый же дом, где горел свет. Дверь открыла женщина лет пятидесяти и с подозрением оглядела троих мокрых, грязных и уставших путников.

– Нам бы переночевать, – начал я, но Леон уже протиснулся вперёд.

– Добрый вечер, – произнёс он с обезоруживающей улыбкой. – Скажите, обладаете ли вы повышенной волосатостью?

Женщина отступила на шаг:

– Что?

– Не возникает ли у вас жгучего желания повыть на луну в ясные ночи? – продолжил Леон.

– Что-о-о?

– И последний вопрос: поймёте ли вы меня, если я скажу «ауф»?

Женщина посмотрела на меня, потом на Ари, потом снова на Леона с выражением человека, который всерьёз раздумывает не захлопнуть ли дверь и не позвать ли мужа с топором.

Ари невозмутимо добавила:

– Не подумайте ничего такого. Он просто переживает, что может в вас влюбиться.

Леон злобно обернулся на неё, я дёрнул её за рукав, а хозяйка покраснела так, что было видно даже в свете масляной лампы. В следующее мгновение дверь захлопнулась прямо перед нашим носом.

Второй дом закончился похожим образом. В третьем Леон успел спросить только про волосатость, после чего в нас бросили мокрой тряпкой.

– Так, – строго сказал я, когда мы стояли на улице в третий раз. – Такими темпами скоро вся деревня будет знать о нас и тогда на жильё можно не надеяться. Стойте здесь, я сам договорюсь.

Я постучал в четвёртый дом. Дверь открыл крепкий мужик с добродушным лицом.

– Добрый вечер, – сказал я. – Путники, устали с дороги. Переночуем, заплатим, утром уедем. Не шумим, платим вперёд.

– Ну заходите, – пожал плечами мужик.

Через пять минут я вернулся к своим.

– Всё, заселяемся, – сказал я и, окинув обоих строгим взглядом, добавил: – Хозяин дома НЕ оборотень. Так что оба закрыли рты и молча зашли внутрь.

Хозяин пригласил нас к столу. Мы были настолько голодны, что готовы были есть что угодно. Но когда он поставил перед нами тарелки, мы замерли.

Спаржевый суп.

Мы переглянулись. Ари умоляюще посмотрела на меня. Я недоумевающе посмотрел на Леона. Леон гневно посмотрел на суп. Суп ехидно посмотрел на нас.

– Картошка есть? – спросил я хозяина.

Тот удивлённо кивнул.

Я повернулся к Леону:

– Лёня, ты нам нужен. Вернее, твой кулинарный дар.

Леон тяжело вздохнул, молча поднялся и пошёл на кухню. Через полчаса мы ели картофельный суп и я понял, что жизнь налаживается. Временно, конечно, но налаживается.

После ужина Леон уже болтал с хозяином. Расспрашивал про деревню, про дорогу в Виндхольм, про урожай. Хозяин сначала отвечал сдержанно, потом оживился, потом уже сам не мог остановиться. Леон умел это делать – включать людей, заставлять их говорить, просто искренне интересуясь тем, что они рассказывали.

Я сидел в углу и наблюдал. Старый Леон возвращался. Медленно, натужно, но возвращался. Он ещё не шутил и не смеялся в голос, как раньше, но он снова разговаривал с людьми и это было хорошим знаком.

Мы завалились спать и отрубились мгновенно. Весь день верхом и божественный картофельный суп сделали своё дело.

Утром Ари разбудила меня, тряся за плечо. Я с трудом разлепил глаза и обнаружил её лицо в нескольких сантиметрах от моего, с подозрительным выражением.

– Ты где всю ночь был? – спросила она. – Я замёрзла.

– Если ты замёрзла, то стоит теплее одеваться, – зевнул я, с трудом ворочая языком.

– Действительно, выглядишь так, как будто всю ночь не спал, – заметил Леон, уже одетый и с кружкой отвара в руке. – Опять тренировался?

– Нет. Меня отвлекли, – зевнул я снова.

– Отвлекли? – заинтересованно подняла бровь Ари.

Я отмахнулся от её вопроса, давая понять что не собираюсь обсуждать это прямо сейчас:

– Давайте завтракать и отправляться в дорогу.

* * *

Виндхольм

Генрих стоял у окна и смотрел на пустую улицу. Дом, который нашёл Варус, был неприметным – серые стены, низкая крыша, узкий двор. Один из десятков таких же домов на окраине Виндхольма. Идеальное место, чтобы спрятаться. Идеальное место, чтобы сойти с ума от ожидания.

– Сколько ещё? – спросил он, не оборачиваясь.

– Сколько понадобится, – ответил Варус из глубины комнаты. Бывший военный сидел за столом и чистил клинок. Методично, привычно, как делал это каждый вечер.

Генрих стиснул зубы. Ему было девятнадцать лет и последние недели он провёл, прячась по чужим домам, убегая из города в город. Он не для этого родился. Не для этого его отец, король, готовил к престолу.

– Я должен быть в столице, – тихо сказал он. – Каждый день, что я прячусь тут, заговорщики укрепляют свою власть.

– А каждый день, что ты живой – у нас есть шанс всё изменить, – не поднимая головы, ответил Варус. – Мёртвый наследник никому не нужен. Я поклялся королю что защищу тебя и я сдержу данное слово.

Генрих хотел возразить, но в этот момент в дверь постучали. Три коротких удара, пауза, два длинных. Условный сигнал.

Варус мгновенно поднялся, убрал клинок за пояс и открыл дверь. В комнату вошёл высокий худощавый человек в длинном дорожном плаще с глубоким капюшоном. Он двигался бесшумно – ни один половица не скрипнула под его шагами.

– Рад видеть тебя, друг, – Варус крепко пожал ему руку.

Гость откинул капюшон и Генрих увидел лицо, которое не смог бы забыть – узкое, с высокими скулами и внимательными серыми глазами. Но больше всего его внимание привлекли уши. Длинные, острые, чуть выступающие из-за гладко зачёсанных тёмных волос.

Эльф.

– Новости плохие, – без предисловий сказал гость, усаживаясь за стол. – За вами идут. Королевская стража, отряд из пяти человек во главе с молодым рекрутом, которого лучше не недооценивать.

– Мы знаем, – кивнул Варус. – Из Тира пришло предупреждение.

– Это не всё, – эльф помолчал и посмотрел прямо на Генриха. – Есть кое-что похуже стражников.

Генрих выдержал его взгляд:

– Говори.

– Среди нашего рода есть один представитель, – медленно начал эльф. – Никто точно не знает кто это – мужчина или женщина. Это наёмный убийца. Без чести, без принципов, без привязанностей. Берётся за любую работу, если цена подходящая.

Варус нахмурился:

– И какое отношение это имеет к нам?

Эльф снова посмотрел на Генриха:

– По моей информации, этот наёмник взял заказ. Цель – не убийство. Заказчику нужна информация: где прячется твой отец. И этот наёмник должен выбить её из тебя.

В комнате повисла тишина. Генрих почувствовал, как по спине прошёл холод. Не от страха – от злости. Заговорщики воспринимали его не как наследника, не как будущего короля, а как информатора.

– А ты хоть что-нибудь знаешь про этого наёмника? – спросил Варус у эльфа, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало напряжение.

Эльф помолчал, словно взвешивая стоит ли говорить.

– Только то, что его или её псевдоним «Лаванда», – наконец произнёс он.