Текст книги "Шаг сквозь туман 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Корьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

–Вика, – начала я претворять в жизнь свой план по уточнению местоположения, – где мы сейчас находимся?

–Скоро подъедем к Узловой, где заберём раненых.

–А какое сегодня число?

–Так, – задумалась Виктория, – вроде бы двадцатое, – и поспешила вперёд.

Называется, узнала.

Вскоре состав остановился на небольшом полустанке. Виднелось небольшое ветхое здание деревянного вокзала. По перрону, вообще-то земляную насыпь с трудом можно было назвать перроном, сновали военные. Невдалеке расположилась колонна автомобилей. Вскоре первый из грузовиков подъехал к нашему вагону. Оттуда выпрыгнули два солдата, откинули борт, и я увидела, что кузов до отказа был забит носилками с лежавшими на них людьми.

–Давай, снимай, – крикнул офицер, вылезший из кабины, – поторопись!

Началась разгрузка. Раненых на носилках сгружали прямо на землю, и располагали неподалёку от вагонов.

–Чего уставились? – услышала я за спиной, – давайте, пошевеливайтесь. Помогать будем.

Пожилая женщина подтолкнула нас с Викой к выходу. Спустившись, заметили на перроне несколько медицинских сестёр, которые стали заносить раненых в вагоны. Вскоре и мы включилась в работу. В нашем вагоне разместили самых тяжёлых, которых необходимо было немедленно прооперировать и к тому же, как можно скорее. Женщина, направившая меня к раненым, сидела на стуле, опустив голову на грудь, тихонько посапывая.

–Что смотришь? – услышала я хриплый мужской голос, – устала Тимофеевна. Трое суток не спала. Пущай поспит, потом к вам на помощь придёт. Мужчина в телогрейке, мазнув меня взглядом, прошёл мимо и спустился вниз. Вскоре появился и первый пациент, приготовленный к операции. В купе, отделённоё от остального вагона белой простынёй, внесли молодого парня, обнажённого по пояс. Правая сторона груди была залита кровью.

–Ранение в грудь, пуля застряла где-то в лёгком, – прокомментировал увиденное мной мужчина – хирург.

–Помогите, пулю необходимо как можно быстрее извлечь, иначе, будет лёгочное кровотечение.

Мне протянули резиновые перчатки. Вот и пригодятся навыки, полученные на курсах сестёр милосердия.

Раненому дали выпить полкружки спирта. Хирург пояснил, что наркоза нет, а так легче будет перенести боль.

Операция длилась около часа.

–Будет жить, – спасибо, Светлана. Теперь посмотрим остальных. Мы вышли в общее помещение и стали осматривать и перевязывать вновь поступивших раненых. Внезапно один из солдат привлёк моё внимание. Я поняла, что видела его раньше. Это же Слава из той моей далёкой жизни, где остались Серафима, Катя и Ольга.

–Слава, – прошептала я, – Слава, это вы?

Солдат открыл глаза и, внимательно посмотрев на меня, едва слышно произнёс:

–Это вы, Светлана? Не может быть. Я вас искал, а тут, вдруг, вы!

Я поправила ему одеяло и, обещав вскоре вернуться, ушла к другим страждущим. Мне сказали, что моего знакомого готовят к операции, у него серьёзное осколочное ранение в ногу и есть опасность развития гангрены.

Тимофеевна, отдохнув, уже хлопотала, помогая раненым. Снаружи послышался неясный гул, который с каждой минутой становился всё более отчётливым.

Тимофеевна подошла ко мне и. положив руку на плечо, попыталась, видя моё беспокойство, успокоить:

–Спасибо за помощь. Первый раз, когда я тебя увидела, подумала, что очередную фифу к нам прислали. Была тут у нас одна. Всё по мужикам бегала. Вот я и подумала, что ты из этих полевых жён.

Я не совсем понимала, о чём мне говорят и кто такие полевые жёны.

–Да ты не волнуйся, – кивнула Тимофеевна на окно, – пролетят ироды мимо, может, пару бомб скинут, а там опять на операцию. Говорят, знакомый тут у тебя. Откуда его знаешь? Может, жених?

–Да нет, встречались ещё там, в мирной жизни, в Москве.

В это время, словно подтверждая слова моей собеседницы, за окном раздался взрыв, состав дёрнулся. Я, не удержавшись, ударилась о полку, но меня поддержали, и я не упала. Помнится, что в своём прошлом сне после столкновения с полкой я вновь оказалась в своём номере в гостинице, и Бетси поинтересовалась, что со мной произошло.

–У вас всё в порядке? – возникла за спиной Тимофеевна, – вы не сильно ударились?

–Вроде бы нет, – ответила я, потирая ушибленное место.

–Говорила же, пролетят ироды, а ты не верила. Сбросили, чай, пару бомб, и улетели. Пойдём, что ли? Твоего уже подготовили. Михалыч ждёт.

Мы прошли в операционную, и всё пошло по накатанному пути. Вячеславу дали выпить спирта. Я едва не вскрикнула, увидев ногу своего знакомого.

–Как бы ни пришлось ампутировать, – задумчиво произнёс хирург, натягивая маску на лицо.

–Всё так серьёзно? – обеспокоенно поинтересовалась я, – может быть, попытаемся спасти.

–Попытаться-то попытаемся. Ладно, давай зови Тимофеевну. Потребуется помощь. А тебе, дочка, придётся выложиться по полной. Как, осилишь?

Грустно улыбнувшись, ответила, сделаю всё, что в моих силах. Появилась Тимофеевна, взглянув на меня, надела резиновые перчатки.

–Не дрейфь, прорвёмся!

Началась операция. Скальпель, зажим, тампон. Вячеслав тихо стонал, с силой сжав простыню руками. Были удалены мелкие осколки костей, соединены порванные сухожилия, остановлена кровь.

–Кажется, удалось! – провёл рукой по мокрому лбу Михалыч, – теперь только уход.

Вячеслав был без сознания. Вошли два санитара и унесли носилки в вагон.

–А вы молодец. Светлана, – похвалил меня хирург, – идите, отдохните. Следующая операция через час. Прилягте, постарайтесь уснуть.

Прошла навестить Вячеслава, но он ещё не оправился после операции, и спал. Поправив одеяло, прошла в купе, присела за стол. За окном мелькал всё тот же унылый пейзаж. Делать пока было нечего, и я сама не заметила, как задремала.

Вновь тот же подвал и мои подруги перед дубовой дверью. Серафима попробовала её открыть, но сделать этого не далось. По всей-видимости, дверь была закрыта на запор с обратной стороны. Устало вздохнув, Сима отошла от двери и присела на одну из скамеек.

–Вот и пришли, – с грустью в голосе произнесла Ольга.

–Тише, – перебила её Екатерина, – вроде шум какой-то слышится.

Все затихли и прислушались. Действительно, с обратной стороны двери раздались шаги, и послышался лязг отодвигаемого запора. Через пару секунд дверь начала со скрежетом открываться. На пороге показался мужчина с факелом в руке. Увидев людей в комнате, тот удивился. Удивились и мои подруги. Мужчина был одет более чем странно: парчовый кафтан, брюки, заправленные в сапоги, на голове шапка, отороченная мехом. На вид незнакомцу было лет двадцать пять, не более. Удивление было написано на лице молодого человека.

–Вы кто? – отступая за порог, спросил он.

Вперёд выступила Ольга:

–А сам-то кто? Появился, видишь, в маскарадном костюме. Народ смущаешь. Мы люди честные. Заблудились, видишь ли. Зовут меня Ольга. Там мои подруги Катерина и Сима. Мужчину зовут Игнат Степанович. А теперь говори, кто сам такой и зачем так вырядился?

Молодой человек выглядел ошарашенным и от изумления не мог вымолвить и слова. Наконец, справившись с волнением, произнёс:

–Зовут меня Потапом. Сын я боярский. А вот вы как раз и одеты очень странно. Нехристи, небось. Идите своей дорогой туда, откуда и пришли, а я своей дорогой пойду.

На этом он попытался закрыть дверь. Ольга сумела протиснуться в щель, и дверь за ней захлопнулась. Вновь послышался лязг затвора, наступила тишина.

–И что это было? – удивилась Катя, – надо Ольгу выручать. Следует поскорее открыть эту таинственную дверь. Какой такой сын боярский? Откуда этот шут взялся? – разбушевалась девушка и с силой толкнула запертую дверь.

Случилось невероятное, дверь легко подалась и открылась, явив перед путниками тёмный пыльный коридор. Никого за дверью не было. Исчез и сын боярский, исчезла и Ольга.

Вперёд прошёл Игнат Степанович, за ним Серафима с Екатериной. Вскоре повеяло свежестью. Все поспешили к выходу и оказались на улице. Перед ними высились белёные зубчатые стены. Впереди – старинный собор. На небе тускло мерцала блёклая Луна, окутанная мрачными облаками. Холодный ветер гулял по пустынному, мощёному булыжником, двору. Вдали спряталось несколько одиноких, укатанных снегом, деревьев.

–Кажется, нам удалось выбраться, – с облегчением выдохнула Серафима.

–Выбраться – то выбрались, но только вот куда? – подкинула ложку дёгтя Екатерина, – вот и Ольга пропала.

Внезапно раздался звук колокола. Все вздрогнули и, оглядевшись, заметили, что из двухэтажного здания стали появляться одинокие фигурки людей.

–За мной, – устремляясь к приземистому деревянному строению, скомандовала Серафима, – будет лучше, если нас не заметят.

Открыв дверь, все вошли внутрь. Пахнуло спёртым воздухом, прелой соломой и ещё чем-то чему трудно было подобрать точное определение. В темноте угадывались очертания бочек, сваленных в беспорядке в одном из углов, на полу были разбросаны пучки соломы. У дальней стены стоял деревянный щит непонятного назначения. Вот за ним мы и спрятались. Как раз вовремя. Дверь начала потихоньку открываться и в проёме показалась голова, внимательно осмотревшая помещение, и тут же исчезла. Затем появилась вновь, явив нечёсаную бороду. Зевнув, мужчина в рясе вошёл внутрь, огляделся, пошарил рукой под кучей тряпок, вытащил бутыль с мутной жидкостью, довольно усмехнулся, вновь запрятал ёмкость на место, и торопливо вышел на улицу.

–Ничего не понимаю, мы что, в монастырь попали? – удивилась Екатерина, выходя из-за щита и направляясь к выходу.

Выглянув во двор, покачала головой и, присев на сломанную скамейку, один конец которой опирался на деревянный чурбачок, в задумчивости посмотрела на своих товарищей:

–Идут и много, и все в рясах, кажется, мужики.

–А куда идут? – поинтересовалась Серафима, присаживаясь рядом.

–Да вроде в церковь.

–Всё ясно, значит, к заутрене. Не худший вариант. Скорее всего, попали мы в Донской монастырь. Впрочем, всё может быть. Знать бы куда поточнее, Игнат Степанович, – оторвала Серафима мужчину от невесёлых размышлений.

–Да, что? Я здесь, – откликнулся он.

–Поскольку вы единственный среди нас представитель сильного пола, то вам и идти в разведку.

–Не думаю, что это хорошая идея. Меня сразу вычислят.

–А в чём дело?

–Понимаете, одет я вроде не совсем так, как те люди, которых мы видели.

Серафима поднялась с места и направилась туда, где была спрятана бутыль.

Пошарив в захоронке, она извлекла аккуратно перевязанную верёвкой рясу.

–Нате вот, переодевайтесь, уважаемый.

Игнат Степанович, спрятавшись за щитом, переоделся, и вскоре перед нами предстал самый настоящий монах.

–Для храбрости хлебнуть бы чего, – с надеждой поглядывая на бутыль, высказал он своё пожелание.

Серафима вытащила пробку, понюхала содержимое.

–Ого, первач и, вроде, неплохой и, сделав глоток, протянула бутыль мужчине.

–Держите. Жжёт, зараза!

Игнат Степанович приложился к напитку, крякнул, вытер губы.

–Ну, всё, я пошёл.

Приоткрыв дверь, осторожно выглянул наружу и тут же все услышали окрик.

–Никандр, опять приложился к своей бутылке! И где ты только её прячешь? Вот ужо отец настоятель найдёт, мало не покажется. Епитимью наложит. Бушь за лошадьми ходить, навоз таскать.

–Епитимью, так епитимью, навоз так навоз, таскать так, таскать, – откликнулся новоявленный монах.

–Он ещё и препираться будет. Иди скорее, все тебя на молитву ждут и дружок твой сердитый, видать не опохмелился есчо. Иди уж, ирод окаянный.

Две фигуры скрылись за дверьми церкви. Не знаю, как долго продолжалась служба, но когда монахи медленно стали появляться во дворе монастыря, мы уже успели изрядно замёрзнуть. В воздухе завитали ароматные запахи. Серафима заводила носом и с сожалением произнесла:

–А есть-то хотца. Давненько ничего во рту не было. Пора бы и перекусить. Может, Игнат и догадается чего принести, – с сожалением она посмотрела на монахов, направлявшихся в трапезную. От степенно бредущих жителей монастыря отделилось две фигуры, направившись в сторону сарая.

–За щит, – скомандовала Серафима.

Появившиеся мужчины сразу же юркнули к заветному тайнику и, вытащив бутылку, изрядно к ней приложились.

–Эх, хорошо! – крякнул один из них.

В этот момент Серафима чихнула, и толкнула щит. Тот, покачнувшись, с грохотом обрушился на пол. Мужчины замерли от страха, но бутылку из рук не выпустили.

–Вы кто? – изумился тот, что постарше.

Его борода мелко подрагивала. Более молодой, сделав ещё один глоток, заплетающимся голосом изрёк:

–Не вишь что ль? Бесовское отродье. Искушать нас явились, грешницы.

–Это кто здесь грешницы? – взвилась Серафима, выхватив бутылку и приложившись к ней.

–Кто самогон гнал? – невинно поинтересовалась она.

Не ожидая подобного, мужчины ответили одновременно:

–Дык, сами и гнали. Чать отец ключарь всё запер, не даёт и на понюшку. Ты, это, того, чегой выпивон-то отняла? А ну, давай обрат, – старший выхватил ароматную жидкость у Серафимы, и прижал бутыль к груди.

–А закусить случайно ничего не завалялось? – закинула удочку Серафима.

–А то нет, – среагировал тот, что помоложе, вытащив кружок колбасы, – держи уж!

–Во, это дело! Давай, братва, за знакомство, – выхватив бутыль, предложила тост Серафима.

Все почему-то согласились. Появился каравай хлеба и шмат нежно розового сала.

–Тс, ктой-то сюда идёт, – указала на дверь Екатерина.

–Прячемся, – прихватив припасы, все направились к упавшему щиту, приставили его к стене, и успели протиснуться туда, пока никто не появился в сарае.

Вскоре раздался старческий голос:

–Вот ведь ироды. Не уследил. Опять сбегли кудай-то. Ну, точно, – поводив носом и, учуяв запах самогона, обронил незнакомец, – пущай кто другой этих оглоедов исчет, а я пойду, прилягу что ль. Стар стал. Ентих чумазеев токмо могила справит, опять ведь упились, видать.

Шаги удалились.

Живописная группа нечаянных собутыльников выбралась из-за щита и вновь направилась к импровизированному столу. Тут Екатерина проявила интерес к именам новых знакомцев.

–Ваньша, – представился один.

–Михась, – ответил тот, что постарше.

–За встречу что-ли? – нежданно предложила Серафима, – жаль, что Ольги с нами нет?

–Какой такой Ольги? – удивился Ваньша, – не боярыни ли нашей?

–Какой такой боярыни? – изогнув брови, повела расспрос Екатерина.

–Так наш энтот боярич младшой, Потапом кличут, привёз тут надысь девку какую-то странную и объявил, что нашел, мол, свою зазнобу. Мать егонная в плачь. Отец пригрозился наследства лишить, а боярыч твердит и твердит, мол, никого акромя ней мне не надоть.

–А ну – ка поподробней, – подсуетилась Серафима.

–Так чего, подробней-то? Я и говорю. Послал отец Потапа в подпол принесть кой-чего из сундука. Только вот не заладилось у него дело. Отправился он поутру пораньше, а вернулся аж на следующий день под вечёр. Уж родитетеля егонные то в плачь, то дворню на поиск посылают, то батогами запороть всех обещают, бегають, суетятся, а толку нетути. Пропал Потап наш, как есть пропал. Только к вечеру объявился сердешный, да не один. Девку каку-то привёл с собой. Сама вроде ничего, да только вот странная больно, да худюща.

–А чего в ней странного было? – не могла скрыть своего интереса Екатерина.

–В том-то всё и дело. Не нашенская она, не русского племени. Зипун на ней короткий аж жуть, ноги голые, на голове гнездо како-то, а сама глазами так и рыскает, так и рыскает, а боярин наш её так нежно за ручку от держит и ласково шепчет, что любит и в обиду никому не даст.

Ни мать, ни отец, ни старшие братья не могли Потапку образумить. Говорит, женюсь! И всё тут. Уж и за ведуньей Петровной бегали, и ворожбу проводили. Дык, толку нету. Решили, коль не одумается боярин, так тому и быть, пусть девку эту в жёны берёт.

Правда, когда её по – нашенски приодели, вроде и справная баба получилась.

Ваньша примолк, посмотрел на своего товарища, потом оглядел Екатерину с Серафимой и неуверенно заплетающимся голосом произнёс:

–А вы, чегой, вместе с ней пришли что ли?

–Екатерина повела плечами, но предпочла на вопрос не отвечать.

Ваньша продолжил:

–Вот я на вас смотрю, смотрю, странные вы обе каки-то. Зипуны не таки, как у всех. Коротки уж больно. Хотя, ног бесстыжих голых не видать. Да с мужиками не одна баба нашенская первач пить не будет. Точно, Михась?

–Точно, – икнул тот, – давай ещё по одной что ли.

Застолье продолжилось. Внезапно раздался колокольный перезвон, но не такой как на молитву, а какой-то необычно-радостный.

–Видать едут в монастырь к нам боярин да с молодой боярышней. Сегодня венчание объявлено. Надоть поглядеть, – выдал новую порцию информации Ваньша.

Остатки трапезы наскоро были собраны и спрятаны всё в тот же тайник.

Первым выглянул Михась, за ним потихоньку последовал Ваньша.

–А вы покамесь здесь побудьте, – приложив палец к губам, попросил он Серафиму, попытавшуюся проскользнуть на монастырский двор.

–Ладно, – легко согласилась она, – только ты нам скажи, который нынче на дворе год?

–Вам от рождества Христова?

–Давай, от него самого.

–Дак ныне год одна тысяча пятьсот семьдесят пятый, – выкрикнул юноша, поспешно закрывая дверь.

–Ну, вот, приехали, – опустившись на пол, устало произнесла Серафима.

–Как же так? – Екатерина с удивлением посмотрела на Симу, – как же так? Нам домой надо.

–А тепереча, как уж получится, – разочаровала та, – попадём домой, хорошо! А нет, так и суда на то нет!

–Так не пойдёт! Что значит, как получится? Во-первых, Ольгу спасать нужно. Во-вторых, самим домой хочется, в-третьих, Игнат Степанович как ушел, так и пропал. Его также найти следует. Всем, так всем спасаться. Негоже друзей в беде оставлять.

–Тут дело проблематичное, – Серафима почесала лоб и продолжила. – Ольга, как я поняла, замуж собралась.

–Что правда, то правда. Давно вроде собиралась. Только не к месту и не ко времени. Что она здесь с этим Потапом делать будет? Ни тебе кино, ни журналов. Ничего интересного!

–Я бы так не сказала, – парировала Серафима, – раз любовь случилась, то и скучно с избранником не будет. Детки там пойдут, то да сё. Увидишь, стерпится, привыкнется.

Разговор был прерван появившимся Иваном.

–Ой, что творится, что творится, – задыхаясь от бега, выпалил он.

–Ты, это, давай по существу, – поторопила Екатерина, – что там случилось?

–Так невеста от пропала!

–Как пропала? – вскрикнули сразу обе женщины.

–Так и пропала, а вместе с ней и Потап.

–Ты, это давай, рассказывай. А то пропала, пропала и ничего по существу.

–Что такое по существу? – глаза Ивана устремились вверх от изумления.

–Не обращай внимания, а давай сказывай, в чём дело-то?

–Мне бы для сугреву чего.

Парню налили первача, и тот начал своё повествование:

–Так вот, пришли мы с Михасем на молодых глянуть. Идут себе, красивые такие, в полушубках вышитых, парчой отделанных. На невесте жемчуга так и переливаются. Молодой боярин светится от счастья. А тут Лукерья, ключница, к ним подходит и что-то на ушко говорит. Смотрю, ликом сразу оба изменились, улыбаться перестали, пошли вслед за ентой самой Лукерьей как на привязи. Зашли за храм, а там, в сарае дверца махонькая така, вот в неё-то и юркнули. Сначала ключница, а потом уж и молодые. Зашли, а все стоять, ждут, когда взад вернутся. А токмо нетути их и нетути. Взволновалися все, бегают, ищут. Напрасно всё. Зашли во внутрь-то, а тама пусто.

Ваньша спешно пропустил ещё кружечку и продолжил:

–Боярин-батюшка к своей супружнице подскочил, и кричать начал. Мол, старая, говорил тебе, Лукерье верить, ну никак, нельзя. Колдунья она, а ты всё её защищала. Тепереча что? Пропал наш сынок, а с ним и ведьма эта. Жить-то как дале будем?

Боярыня головой покачала и говорит супружнику свому, чтобы тот остыл, да умные речи послушал. Тот успокоился и внял словам боярыни. Та чудные слова рекла. Говорит, будет там детушкам, куда они попали лучше, чем здесь, а за ними Лукерья от и присмотрит. Боярин головой поник, обнял ладу свою, и ушли они вместе. Вот такие у нас дела странны творятся.

–Вань, а Вань, а ты нам дверцу покажешь?

–Какую дверцу? – удивился парень.

–Ту самую, куда молодые с Лукерьей вошли.

–А вам-то пошто?

–Хотим сами убедиться, что сгинули все.

–Ну, коли так, к вечеру зайду. Ждите!

На этом, оставив Серафиму с Екатериной одних, молодой человек растворился в начинавшемся снегопаде.

–Да, всё интереснее и интереснее становится, – задумчиво произнесла Екатерина, растирая замёрзшие руки, – хотелось бы поговорить с матушкой этого самого Потапа. Чует моё сердце, не та она за кого себя выдаёт.

–Вот тут ты права, – поддержала Серафима, – предлагаю, пока все заняты своими делами, отправиться на разведку. Может, чего и узнаем. Глядишь, и нам повезёт. Возможно, домой дорогу разведаем. Ну, что пошли?

Приоткрыв дверь, выглянули на улицу и, увидев царящую на дворе суматоху, смело двинулись в путь. Поймав первого попавшегося юнца, решили узнать, где находятся в данное время боярин с боярыней.

–Как где? У себя в светёлке, – удивлённо вскинув брови, ответил подросток.

–А светёлка где? – продолжился расспрос.

–А тама, – неопределённо махнув рукой, юнец сделал попытку удрать по своим делам, но попал в стальные тиски Серафимы.

–Слышь, птаха недоделанная, веди нас к боярыне и не крыльями махай.

Парень заметно скис, но внял увещеваниям Симы, и вскоре доставил, по его мнению странных тёток, в нужное место.

–Вот сюда, – он показал рукой на резное крыльцо.

Отвесив подростку подзатыльник, Серафима первой поднялась на ступени и без стука вошла в приоткрытую дверь.

–Давай за мной, – позвала она Екатерину. Пройдя через тёмные сени, они очутились перед закрытой резной дверью, из-за которой раздавался приглушённый шум разговора.

–Нам, кажись, сюда, – Серафима толкнула дверь, и очутилась в небольшой, но довольно уютной комнатке, где на лавке за столом сидели боярин с боярыней и о чём-то спорили.

Внезапно глаза у Серафимы приняли размеры чайного блюдца, и она уставилась на женщину, сидевшую у окна. Та, заметив неподдельный к себе интерес, в свою очередь посмотрела на Серафиму, затем вскочила с места и бросилась к застывшей в изумлении женщине.

–Сима, ты ли это? – задала она вопрос.

–Серафима кивнула, и обняла женщину.

–Дарья, ты что ли? А мы тебя похоронили. Ты ведь в тридцатом, как ушла в магазин за молоком, так и пропала. Мы уж тебя искали, искали, в милицию заявили, но всё безрезультатно. Смотрю вроде ты, а я вначале глазам своим не поверила.

Супруг Дарьи внимательно слушал Серафиму, явно не понимая, о чём идёт речь:

–Дарья, скажи, кто эти люди?

–Мои родственники. Я тебе как-то говорила. Помнишь?

Мужчина неуверенно покачал головой.

–Ну как же? Я о Симе рассказывала как-то лет десять назад. Мы как раз тогда в Симонов монастырь ездили к матушке-настоятельнице просить её помолиться, чтоб наш старший от хвори излечился.

–Мужчина явно не понял, но встав с лавки, вышел из комнаты, оставив женщин пообщаться.

–Сима, а вы-то как здесь очутились?

–Долгая история. Если вкратце, то шли, шли по какому-то подземелью и вот, сюда вышли, по дороге потеряв свою подругу.

–Уж не Ольгу ли?

–Её самую.

–Так вы не волнуйтесь. Отправила я её обратно домой с сынком своим Потапом, да подругу свою Лукерью с ними для пригляда оставила.

–Стой, стой, что-то я ничего не понимаю. Как отправила? Куда?

–Так я же сказала, что обратно домой отправила. Туда, откуда она пришла.

–А ты разве можешь это сделать?

–Могу и вас могу домой вернуть.

–Тогда сама, почему здесь застряла?

–Не поверишь, полюбила я своего соколика, детушки у нас, четверо.

Три сына и дочка. Потап младшенький и неугомонный самый. Поняла, что ему тут не место. Вот и отправила его с Ольгой да Лукерьей. Знаю, не пропадёт. Парень он у нас сметливый.

–Давай-ка, Дашка, по-порядку рассказывай. Что да как, да с самого начала.

Дарья, выглянув в коридор, приказала квасу принести да плюшек, а уж после того, как всё поставили на стол, начала своё повествование:

–Помнишь, как в тридцатом году в июле я за молочком решила сходить. Ещё у тебя бидон взяла. До сих пор он у меня хранится.

Так вот, вначале всё шло хорошо, дошла я до рынка, молока купила и в обратный путь собралась. Один добрый человек сказал мне, что на нашей улице канаву рыть стали и не пройти там. Мол, другим окружным путём идти надо. Вот я и пошла, но не там, где надо было. Действительно, дорогу перекопали, а мне лень было в обход, и решила яму перепрыгнуть. Перепрыгнула и уже собралась дальше идти, как подо мной земля просела и я очутилась в яме, а вокруг стены кирпичные. Кричу, мол, помогите, но никто меня не услышал. Огляделась тогда и заметила дверцу маленькую такую деревянную всю железными полосами обитую. Дёрнула за ручку, дверь-то и открылась, а за ней коридор тёмный да пыльный. Пошла я по нему. Слышу, сзади обвалилось что-то. Посмотрела на то место, откуда я пришла, а его завалило. Осталось одно – идти вперёд. Не знаю, долго ли шла, как услышала мужской голос, отдававший какие-то приказы. Впереди дверь, сбоку оконце слюдяное. Выглянула в окно, вижу двор с курами. Петух за ними гоняется. Вдали женщина помои выливает. Только вот одета она была странно. Голова платком повязана, в сарафане, на ногах лапти. Вскоре во двор телега въехала. Возничий, мужик с бородой, привязал лошадь, задал ей сена, а сам куда-то ушёл. Думаю, что дальше делать? Подёргала дверь, заперта. Тогда решила окно пошире открыть и вылезти. Не успела этого сделать, как услышала женский визг «Чур, меня, чур, меня!» Смотрю баба, что помои выливала, увидела меня и стоит, крестится и крестится. Вскоре во двор и другие люди сбежались, все на меня смотрят, а я застыла столпом, шаг боюсь сделать. Вдруг раздался тот же мужской голос, который я уже слышала. Появился молодой мужчина с бородкой в кафтане и шапке. Увидев меня, сразу как-то напрягся и спрашивает, кто я такая. Ответила, что Дарья, а он в ответ, мол, ждал меня. Видите ли, ему предсказали, что встретит он свою суженую в странном наряде и будут звать её именно Дашей. Взял меня за руку, в горницу привёл, переодеться дал, а затем повёл к матери. Улыбается так по-глупому, кланяется, говорит, нашёл, мол, свою суженую, жениться пора пришла. Мать обрадовалась, что сын наконец-то невестку привёл. Ему в ту пору двадцать три года было. Все его ровесники уже детьми обзавелись, только он один всё бобылём ходил. Родители испереживались все. То одну девку на смотрины пригласят, то другую, а он всё в отказ. Мол, буду ждать свою Дарьюшку. Отец его в то время в отъезде был. Стали ждать, когда вернётся. Пригляделась я к Фёдору. Добрый человек, отзывчивый. В любви поклялся. По приезду отца мы и свадьбу сыграли. Хорошим мужем он оказался, а вскорости и первый сыночек народился. Вот радости-то было. Свекор со свекровью меня подарками засыпали. Федюша от меня ни на шаг не отходил, чуть не на руках носил. Поняла, что не могу уже без него. Вот и решила остаться. Вместе уже двадцать пятый год. Внуки у меня Андрюшечка и внучка Симочка.

Вот так вот и живу с тех пор. Говорите, обратно попасть хотите. Ладно, помогу. Знаю, где ход в обратный путь. Только об одном прошу, погостите у нас денёк другой, а там уж и в дорогу.

Что на это можно сказать? Давненько не виделись подруги. Согласилась, конечно. Отвели Екатерине с Серафимой отдельные покои в монастырской гостинице, а на следующий день решили ехать в усадьбу.

Весь вечер прошёл в разговорах и воспоминаниях. Лишь ближе к ночи вспомнила Серафима про Игната Степановича.

–Слышь, Катерина, забыли мы чтой-то о нашем попутчике.

–Ах да, – встрепенулась та, – вроде бы вечером должны были встретиться.

–Давай, собирайся. Пойдем, поищем его.

Женщины, накинув полушубки, вышли во двор и направились к складу, где они расстались со своим попутчиком.

Игнат Степанович уже ждал их:

–Куда-то вы пропали? Я уже как с час здесь кукую.

–Извините, – начала Серафима, – встретила свою подругу, заговорилась. Теперь у нас появилась надежда вернуться обратно.

Игнат Степанович заметно огорчился.

–Знаете, Серафима, пожалуй, не смогу составить вам компанию.

–Что так?

–Понял я, что здесь моё место. В Москве меня никто не ждёт. Жену арестовали ещё в тридцать седьмом. В лагерях сгинула. Пришла бумага, что умерла. Сын погиб в первые дни войны на границе. Один я остался. Близкий друг сообщил, что за мной вот-вот должны были придти. Оставалось только ждать. Работа спасала. Лучше уж мне здесь, в монастыре остаться. Вроде нашёл своё место. Всё лучше будет, чем от каждого стука в дверь вздрагивать.

На минуту мужчина замолчал, затем достал из холщовой сумы свёрток и протянул Серафиме:

–Держите.

–Что это?

–Пластинка с вашим фото. Проявить надо будет. Это просто сделать, если вернётесь. Отдадите в любое фотоателье, там проявят. Держите, спрячьте получше. Смотрите, не разбейте. Вещь хрупкая.

Серафима убрала неожиданный подарок и попыталась уговорить Игната Степановича вернуться с ними, но тот перебил её:

–Нет и ещё раз нет. Остаюсь. Дело решённое. Скоро постриг. Здесь теперь моё место. Да, чуть не забыл, – мужчина, порывшись в кармане, вытащил связку ключей и протянул её Серафиме, – вот ещё одно.

Серафима удивлённо взглянула на них.

–Берите, это от моей квартиры. Мне она теперь ни к чему. А вам пригодится.

–Но нас туда могут не пустить.

–Ничего страшного. Назовётесь моими родственницами. Скажите, из деревни приехали. Ныне с пропиской полегче стало. Ко многим родственники приезжают, и живут себе. Я вот и бумагу написал, что вы можете остаться у меня в комнате. Покажите домоуправу. Он мужик хороший. Особо расспрашивать ни о чём не будет. Вот вроде и всё. Давайте прощаться. Мне на молитву скоро.

Игнат Степанович поднялся, поклонился и, развернувшись, медленно направился к собору, куда подтягивались остальные монахи.

–Пошли и мы что-ли, – Серафима первой вышла во двор, – спать пора. Утро вечера мудрее.

Небо засияло звёздами. Лёгкий ветер играл ветками деревьев. Раздался колокольный звон, призывавший к молитве.

Попрощавшись со своим знакомым, Екатерина и Серафима отправились к себе. Три дня пролетели незаметно. Казалось, что обе они у себя дома, настолько тёплым оказался приём. Наступило время прощания. Дарья пригласила к себе путешественниц.

–Вот и всё, Сима, сегодня провожу вас, и вскоре вы окажетесь дома. Попрошу об одном, найдите моего сына и Ольгу. Помогите им. Лукерья должна о них позаботиться, но всякое может случиться.

–А в какое время ты отправила их? – поинтересовалась Серафима.

–Туда, откуда Ольга пришла. Там они будут.

Екатерина, широко открыв глаза, в удивлении уставилась на Дарью. Та, заметив подобный интерес, поинтересовалась, в чём дело. Замявшись, Екатерина, ответила, что всё в порядке, и она задумалась о том, в каком городе могут находиться молодые.

–Раз так, пойдёмте.

Женщины вышли на монастырский двор и направились к заветной двери.