Текст книги "Шаг сквозь туман 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Корьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

–Нам лучше выбрать для беседы другое место. Наверняка, здесь имеется какая никакая гостиница. Поедем туда, снимем номер, и в спокойной обстановке всё и обсудим.

Узнав у прохожего, где можно остановиться на ночь, сели в автомобиль и отправились по указанному адресу. Гостиница под громким названием «Астория» оказалась обычным двухэтажным зданием с удобствами на этаже. Холл также не произвёл впечатления. Возможно, подобный дизайн и соответствовал представлению наших предков о красоте, но не моему. Рядом со стойкой портье возвышалось пыльное чучело медведя с подносом в руках. По углам виднелись кадки с пожухшими пальмами. То тут, то там разбросаны обитые плюшем кресла. На столиках скромно приютились газеты недельной давности. Молодой человек с прилизанными волосами встретил нас дежурной улыбкой.

–Что угодно, почтенным господам, – начал он своё приветствие.

–Господам угодно два номера, ужин и полнейший покой.

–Могу предложить номера люкс, поужинать можно в соседнем трактире. Брать будете?

–Что брать?

–Номера люкс.

–Ладно, давай, показывай.

По скрипучей лестнице нас проводили на второй этаж и показали номера, которые произвели на меня неизгладимое впечатление. Если это были номера люкс, что собой представляли остальные?

В нашем с Вандой оказалось две кровати, шифоньер, стол и два стула. Окна украшали весёленькие занавесочки в мелкий сиреневый цветочек, на подоконнике удобно устроился чахоточного вида цветочек, готовый вот-вот распрощаться со своей никчёмной жизнью.

–Ну, как? – поинтересовался молодой человек.

–Мы в восторге, – откликнулась Ванда, с тоской оглядывая номер и присаживаясь на скрипучий стул.

–А я что говорил, все постояльцы хвалят.

Вручив разговорчивому работнику чаевые, собрались вместе, чтобы обсудить дальнейшие действия.

–А теперь, давай, колись, какой у тебя план?– решила я напорам и натиском подвинуть нашего генератора идей к скорейшим действиям.

И тут наш спутник удивил:

–Нам нужна взрывчатка.

–Взрывчатка, – уставившись с тоской во взгляде на Антона, я попыталась представить, что с этой самой взрывчаткой можно сделать.

–Будем участок подрывать.

Мы с Вандой замерли, в недоумении уставившись на будущего террориста.

–Зачем? – выдавила я из себя.

–Как зачем? Лёшку выручать. Взорвём стену в том месте, где камера, а там уж дело времени.

–А ты знаешь, где эта самая камера? – вклинилась в разговор Ванда.

–Ты же была в участке, – удивился Антон, – должна была запомнить, где пленников держат. С утра на разведку сходим, а к вечеру за работу.

–А ты, кстати, умеешь обращаться с взрывчаткой, – поинтересовалась я у Антона.

–А как же! Армейское прошлое не забыть. Что – нибудь скумекаю. Ну как вам мой план?

–Ты нас просто ошарашил.

–Тогда пойду искать нужные нам ингредиенты, а вы тут располагайтесь. Сходите в трактир. Много не пейте, – усмехнувшись, Антон, оставил нас наедине с нашими не совсем весёлыми мыслями. Мы всё-таки решили посетить точку общественного питания и слегка перекусить. Данное заведение находилось неподалёку, достаточно было перейти через дорогу.

Нас встретил гул многочисленных голосов. Посетители, в основном мужчины, среди которых преобладали военные, отреагировали на наше появление удивлёнными взглядами, поскольку женщин, кроме обслуживающего персонала, в трактире не наблюдалось. Пройдя в абсолютной тишине, поинтересовались у субъекта в засаленном фартуке, нельзя ли поесть. Тот указал на свободный столик. Потеряв к нам интерес, местный бомонд занялся продолжением дегустации спиртных напитков. Вскоре перед нами появились тарелки с квашеной капустой, жареной картошкой, затем и запеченная курочка. Мы приступили к трапезе. Разгорячённые спиртным, мужчины не сдерживали себя в выражениях. Одни жаловались на судьбу-злодейку, другие обсуждали какие-то непонятные нам проблемы, а вот разговор двух молодых людей меня заинтересовал.

–Слушай, Вань, выручать нужно Мишку-то,– начал один из них, и опрокинул стопку водки, – пропадёт ведь не за понюшку табака.

–Сам знаю, не выдюжит он, – подхватил другой, захрустев солёным огурцом. Куда его, сердешного, отправили?

–Как куда? Куда и всех. Пока в околоток, а потом уж по этапу. Вытащить нам Мишку-от надо из участка. Только вот как?

–Как-как? Подорвать нужно стену и вся недолга. Прибьёт жандармов, а тут и мы. На тебе – приехали, – нанизывая солёный груздь на вилку, – продолжил Иван. – Ну, что, давай ещё по одной, а потом к Силантию пойдём. Он мне бонбу обещал.

Звякнуло стекло, молодые люди опорожнили стопки и, слегка пошатываясь, поднялись из-за стола:

–Эй, человек, – крикнул один из них, – расчёт давай!

Расплатившись, они вышли на улицу. Я, оставив Ванду расплатиться за ужин, отправилась вслед за ними. Слежку молодые люди, в силу своего опьянения, не заметили, и, свернув в переулок, остановились перед деревянным домом с мезонином и постучали в калитку. Послышался скрипучий голос, поинтересовавшийся тем, кого это там, на ночь глядя, принесло. Парни ответили. На крыльце появилась пожилая женщина.

–Силантий дома? – поинтересовался Василий.

–А куда ж ему деваться. Налакался, ирод окаянный, песни сидит, горланит. А вам чего от него надоть?

–Так поговорить хотели. Дело у нас к нему.

–Раз дело, так заходьте, – махнула рукой старушка.

Молодые люди, откинув щеколду, прошли по тропинке к дому. Скрипнула дверь, поглотив людей. Вскоре за одним из окон замелькали фигуры, в комнате стало светлее. Я решила подойти поближе и послушать, если, конечно, удастся, о чём говорят внутри. Подойдя к окну, попыталась заглянуть внутрь. Ничего не слышно. Тут мне на помощь пришёл его величество случай. Распахнулась форточка, выпуская наружу клубы едкого дыма. Хорошо кто-то начадил. Мне, впрочем, это было на руку.

–И зачем это вы припёрлись? – поинтересовался незнакомый мне мужской голос.

–Как зачем, ты нам обещал кое-что подбросить.

–А чего не напомните?

–Неуж забыл? – поинтересовался знакомый мне Василий, – бонбу обещал.

–Бонбу, так бонбу. Если обещал, дам. Ты, это пока, разлей, а то горло сушит. Я пойду пошурую, была вроде где-то.

Минут через пять мужчина вернулся:

–Во, держите, – протянул какой-то свёрток, – тепереча давайте по маленькой.

–Мы вроде бы не будем, – робко возразил Василий.

–Не, за дело надоть, а то не бахнет.

–Что не бахнет?

–Так бонба и не бахнет.

–Ну, если так, то давай.

Мужчины, не чокаясь, выпили, закусили.

–А теперь, по второй, за удачный исход дела. Вы когда своего Михаила спасать от собираетесь?

–Так завтра вечером и начнём.

–Тогда по последней, а то руки завтрась дрожать будут, не совладаете от с бонбой.

Продолжившийся разговор не представлял особого интереса и я, изрядно продрогнув, решила вернуться назад. Тихонько, стараясь не шуметь, заперла калитку на щеколду и без приключений добралась до гостиницы, где меня ожидал огорчённый Антон, объяснивший, что сходил попусту.

–Не удалось ничего достать. Я уж и деньги предлагал, но народ здесь какой-то шуганный. На меня как на прокажённого смотрели, едва я разговор заводил. Теперь уж и не знаю, что делать, – развёл руками Антон.

–Не туда ты ходил, милок, и не с теми разговоры вёл, – прервала я его, – вот я попала в нужное место и в нужное время, там всё и разузнала.

–А ну, давай, рассказывай.

Я всё и выложила как на духу, ни о чём не умолчала. Подумав, решили, что это самый лучший вариант. Дождёмся завтрашнего вечера и чужими руками жар загребём.

Ночь и первая половина дня прошли без каких-либо неожиданностей. Осталось дождаться вечера и проследить за нашими юными «бомбометателями». Днём прогулялись по городу, обновив гардероб. Ванда оказалась на удивление рачительной барышней. В её ридикюле оказалась некая сумма денег, которую мы с чистой совестью и потратили, приобретя костюм тройку, пальто и шляпу котелок Антону. Нам достались наимоднейшие платья, шляпки и меховые накидки. По дороге обнаружили ломбард, где удачно обменяли одну из брошей на наличность. Теперь можно было не беспокоиться о хлебе насущем. Авто оставили около гостиницы. Неугомонные мальчишки кружились поблизости, разглядывая необычную для них диковинку. Вот и хорошо, транспортное средство находится под бдительным присмотром.

Пообедав, передохнули, а вот ближе к вечеру у меня начался нервный мандраж. Я ежеминутно выглядывала на улицу, стараясь разглядеть, не появились ли мои вчерашние знакомцы. Однако их всё не было. Стемнело. Прохожие разошлись по домам, улицы опустели. Выбежав из гостиницы, увидела две тёмные фигуры, направлявшиеся к полицейскому участку. Молодых людей изрядно пошатывало. По всей видимости, они, как начали вчера прикладываться к рюмочке, так сегодня и продолжили. Думается мне, что у них, врятли, что получится. В лучшем случае бросят свою бонбу, шуму будет много, а толку мало. А вот в худшем – могут и сами подорваться. Оглянувшись, увидела, что за мной следуют Антон с Вандой. Тем временем молодые люди подошли к дверям, ведущим в полицейский участок. Василий взялся за ручку и тут же отлетел обратно, запнувшись о ступеньку. Упал на землю, но успел крикнуть:

–Ярик, нас предали, но мы не сдадимся. Бомбу кидай.

Его спутник, видя такое дело, выхватил из-за пазухи какой-то свёрток и, приоткрыв дверь, бросил туда. Пару секунд ничего не происходило. Потом дверь со страшным грохотом слетела с петель, выпустив наружу клубы дыма, осыпавшейся побелки, языки пламени и отборный мат. Весело звякнули, рассыпавшись на сотни мелких кусочков, оконные стёкла. Взрывной волной Ярика снесло со ступенек и крепко приложило о мостовую. Мне кажется, что этого он так и не понял. Не обращая внимания на боль, молодой человек попытался удобнее устроиться на мостовой, решив чуток вздремнуть, и подсунул по такому случаю под голову форменную фуражку. Хорошо же ребята вчера погуляли! Из распахнувшегося окна белыми чайками вылетели какие-то бумаги. Послышались крики боли и удивления. На пороге появился полицейский, изумлённо взиравший на площадь перед участком. На лбу у него виднелась глубокая ссадина, из которой сочилась кровь. Он внезапно визгливо закричал:

–Убили, ироды окаянные, убили, – обсел на землю, достал носовой платок, и попытался вытереть сочившуюся кровь.

За ним выбежали еще несколько стражей порядка и, увидев незадачливых террористов, приступили к их задержанию, что оказалось делом несложным. Парни, утомлённые проделанной работой и, находясь под винными парами, сопротивления не оказывали.

–Вот они, бонбисты окаянные, – указал на спящие тушки один из полицейских, – вяжи их!

Полицейские бестолково заметались, стараясь задержать «опасных» преступников.

Воспользовавшись возникшей суматохой, проникли внутрь. Мы представляли, где находилась камера, в которой ожидал своей участи Алексей. По дороге, увидев связку ключей, я прихватила их на всякий случай с собой. Найдя нашего друга, увидели, что он в камере не один.

–О, братишка, – удивился Алексей, – а ты какими судьбами?

–Собирайся, давай!

–Я готов. Только, как отсюда выбраться?

–Свет, ты вроде бы кое-что прихватила? Давай-ка попробуем!

Один из ключей на связке подошёл к замку.

–Ну, что, узнички, давай, двигай на свободу пока никто не хватился. Четверо мужчин бочком протиснулись в коридор, и направились к выходу. Внезапно один из них остановился, подошёл к Антону, подал ему руку:

–Запомни братан, если помощь какая нужна будет, только позови, и я приду. Серым меня кличут. Здесь меня всякий знает. Ну, давай, братан, бывай!

Вслед за мужчиной мы постарались поскорее покинуть такое негостеприимное место. На улице творился сплошной бедлам. Полицейские безуспешно пытались поднять незадачливых террористов, те упорно не желали просыпаться и требовали продолжения банкета. Кто-то сбегал в ближайшую аптеку, и появившийся провизор оказывал помощь пострадавшим. До нас никому дела не было. Благодаря такому положению дел мы совершенно беспрепятственно добрались до гостиницы и, расплатившись за постой, решили покинуть город. Только куда ехать? Впрочем, дорога куда-нибудь да выведет.

Предварительно пришлось привести в порядок бывшего узника. Алексей не возражал. Два фингала под глазами придавали ему некую импозантность и таинственность. Покончив с делами, мы вновь оказались на дороге, ведущей в неизвестность.

–Ну, что, убедился? – поинтересовался Антон у брата.

–Убедился в чём?

–В том, что тут не кино снимают, а попал ты по-настоящему.

–Понять-то понял, а вот где мы находимся, не усёк.

–Думаешь, мы знаем?

Братья, насупившись, посмотрели друг на друга, и на время воцарилась тишина, что позволило нам услышать приближавшийся гул.

–Давай, сворачивай, – крикнула я Антону.

Тот и сам, понял, что происходит нечто неординарное. Буквально в десятке метров от нас виднелась небольшая рощица. Вот туда-то мы и направились. Вовремя! Едва автомобиль скрылся за деревьями, как на дороге показалась колонна грузовиков, до отказа забитых военными. В темноте невозможно было рассмотреть форму солдат, и мы не могли определить, кто перед нами, друзья или враги. Едва собрались покинуть своё убежище, как по небу заскользила лёгкая почти бесшумная тень. Удалось разглядеть планер, лавирующий среди тёмных туч, закрывших небо. Блеклый свет луны на мгновение вырвал из тьмы лицо лётчика, что-то записывающего в блокнот. Через пару минут планер исчез.

–Что это было? – поинтересовалась Ванда, всё ещё не в силах оторвать взгляд от ночного неба.

–Скорее всего, разведчик, считывающий карту местности. Чувствую, скоро здесь будет жарко.

Антон завёл мотор, и мы направились вслед за растаявшим планером. Темнота всё сгущалась. Стало как-то не по себе. Ванда прижалась ко мне и, прикрыв глаза, кажется, задремала. Алексей, тревожно вглядываясь в сгустившийся туман, старался обнаружить хоть какое-то движение впереди, но пока всё было спокойно. Впереди показались приглушённые туманом огни. Кажется, мы приближаемся к какому-то населённому пункту. Действительно, вскоре въехали на окраину города. Кое-где среди деревянных домов мелькали и каменные постройки. Скорее всего, мы очутились в небольшом городке, безмятежно дремавшем в полуночной мгле. Изредка слышался глухой лай собак, возникая в одном месте, эхом отдаваясь в другом, и постепенно сходя на нет. Грунтовая дорога плавно перешла в замощённую булыжником, что сразу же сказалась на плавном ходе нашего автомобиля. Кое-где виднелись тусклые огни уличных фонарей. В общем, город спал. Найти хоть какую-нибудь гостиницу! Наверняка, все городские достопримечательности находятся в центре. Вот туда мы и поехали. Действительно, на площади обнаружилось искомое нами здание. Заспанный слуга недовольно поинтересовался, кого там принесло, но разглядев синенькую бумажку у меня в руке, распахнул дверь.

–Что господам угодно?

–Господам угодно переночевать.

–Проходите, проходите. Перекусить не желаете? С ужина осталась курица. Могу подать. Только вот разогреть пока негде. Печь с утра топить будем. Так, что, нести?

–Неси, неси, любезный, но сначала покажи нам комнаты.

Нас провели в номера, а вскоре и ужин подоспел. Перекусив, улеглись спать.

Утро встретило тревожными криками. Выглянув из комнаты, увидела слуг, беспорядочно снующих по коридору. Я поинтересовалась, в чём дело. Одна из служанок объяснила, что к городу приближаются австрийские войска, и хозяин решил бежать. Нам предложили освободить номера и покинуть гостиницу. Стол к завтраку нам, естественно, не накрыли. Пришлось наскоро собрать вещи и покинуть негостеприимных хозяев. На улице ощущалась нервозность. То тут, то там группы встревоженных обывателей обсуждали последние новости. Вскоре показались повозки, нагруженные домашним скарбом. Наиболее предприимчивые жители старались покинуть насиженные места, пока австрийские войска не заняли город. Постепенно поток беженцев увеличился. Люди, подогреваемые слухами о зверствах иноземных солдат, спасались от возможных неприятностей. Владельцы лавок и магазинчиков спешно закрывали свои заведения, только что открывшие двери для ранних посетителей.

Я подумала, что неплохо было бы запастись кое-каким провиантом, и мы отыскали бакалейный магазин. Алексея отправили в булочную. Ванда прошла в аптеку. Минут через тридцать все собрались у авто, и загрузили туда купленные продукты. Заняв места, приготовились к поездке, но мотор, пару раз чихнув, заглох. Как мы не пытались его реанимировать, сделать этого не удалось. Антон, проверив наличие горючего, разочарованно развёл руками:

–Как мне кажется, мы приехали. Кончился бензин.

–И что теперь делать?

–Искать топливо, а это может оказаться делом неподъёмным. Думается мне, в этом городишке автолюбителей днём с огнём не найти. Впрочем, можно поспрашивать.

Увидев, что закрывается очередной магазин с гордым названием «Резина и прочая», решила разузнать у приказчика, нет ли в городе любителей быстрой езды. Мне дали понять, что ему не до меня, но видя мою настойчивость, мужчина, неопределённо махнув рукой, сказал, что неподалёку проживает один такой индивид по фамилии Корешков Дормидонт Яковлевич. Вот к нему нас и послали. Как оказалось вовремя. Около дома стоял спортивный автомобиль, около которого крутился молодой человек в кожаной куртке и круглых очках.

–Вы не подскажете, как найти господина Корешкова.

Мужчина недовольно посмотрел на нас и неохотно ответил:

Я перед вами. Извольте представиться, Дормидонт Яковлевич. Что вам угодно, господа? Изъяснитесь и поскорее. Я, как видите, тороплюсь.

Мы объяснили ему, что попали в неприятную ситуацию, и наш автомобиль заглох из-за полнейшего отсутствия бензина.

Мужчина явно обрадовался, найдя собратьев по увлечению.

–Как же, как же, помогу. Пойдёмте.

Алексей и Антон ушли с Дормидонтом, и вскоре появились с двумя канистрами в руках.

–Подождите, я с вами, если позволите? – предложил свои услуги автолюбитель.

Сев за руль, медленно последовал за нами. Найдя свой автомобиль в целости и сохранности, заправили его и отправились в путь, предварительно обсудив предстоящий маршрут. Дормидонт ехал впереди, показывая дорогу. Оказалось, мы направлялись в загородное имение этого самого Дормидонта, где, по его заверениям, мы могли бы переждать трудные времена. Имение находилось вдали от города и других населённых пунктов. С наезженного пути свернули на просёлочную дорогу, которая проходила через густой лес и заснеженные поля. В автомобиле было холодно. Такого понятия, как отопление салона, в это время не существовало. Хорошо, что ехать пришлось около полутора часов, а то бы совсем продрогли.

Имение оказалось простым одноэтажным домом, правда, довольно вместительным, Неподалёку виднелся замёрзший пруд, над которым склонились печальные деревья. На крыльцо выбежал старичок, и спустился к автомобилю нашего знакомого.

–Дормидонт Яковлевич, какими судьбами? Мы вас и не ждали. Извиняйте, кухарка только приступила. Ничего горячего ещё нет.

–Не суетись, Капитон, веди гостей в дом и приготовь бутылочку наливки, да и водочки штоф прихвати. Закусить чего принеси в кабинет.

Нас провели в тёмные сени, затем в небольшую комнату, где мы оставили верхнюю одежду, затем в сопровождении Капитона прошли в кабинет. В привычном понимании этого слова, комната не соответствовала своему названию: кругом виднелись запасные части для автомобиля, стояли какие-то коробки и ящики. Правда, в кабинете присутствовал мягкий диван, как это ни странно, не заваленный никаким хламом. Рядом с ним примостились три кресла, чуть в стороне виднелся столик, заставленный разнокалиберными полупустыми бутылками. Мы с Вандой устроились на диване, а мужчины пошли исследовать содержимое стеклянных ёмкостей.

Антон, узрев пару рюмок, что-то налил в них из золочёной бутылки и, выпив одним залпом, с придыханием произнёс:

–Хорош!

Не успел Антон налить вторую стопку, как появился хозяин дома.

–О, я вижу, вы уже ознакомились с содержимым моей маленькой коллекции. Как вам коньяк?

–Хорош, зараза!

–Приготовлен по собственному рецепту. Предлагаю попробовать наливочки, на малине настояна.

Дегустация плавно перешла в обед. Затем Капитон развёл нас по комнатам, вернее меня и Ванду, наши спутники продолжили чисто мужскую беседу.

Немного отдохнув, решили прогуляться. В лесу было чудо как хорошо. По веткам прыгали любопытные белки, увидев нас, испуганно метнулся заяц-русак. Пахло морозной свежестью. Если бы я не знала, что на дворе одна тысяча девятьсот четырнадцатый год, то можно было предположить, что я нахожусь на прогулку в парке «Кузьминки». Незаметно пролетело время, стало смеркаться. Как не жаль, пришлось вернуться домой. Нам предложили ужин, а поскольку представители сильного пола уже соизволили почивать, ужинали мы с Вандой в гордом одиночестве, затем также отправились ко сну. Незаметно, за размышлениями о себе, своих знакомых, о нашей дальнейшей судьбе, я задремала. Не знаю, как долго я спала, но в мой сон вторгся приглушённый гул. Встала, накинув тёплую шаль, вышла на улицу. Шум усилился и уже не казался таким безобидным. Взглянув на небо, заметила багряные всполохи. Гул стал приближаться. Вернулась обратно и прошла к Ванде. Та уже проснулась и с тревогой посмотрела на меня:

–Что происходит?

–Сама не понимаю. Меня разбудил непонятный гул. Я вышла на улицу, гул усилился. На небе, за лесом виднеются неясные всполохи.

–Я думаю, следуют разбудить мужчин.

Впрочем, нам не пришлось этого делать, они встретили нас в коридоре. Удивительно, но пьяными наши спутники не выглядели, несмотря на довольно большое количество алкоголя, принятого ими накануне. Вот, что значит экологически чистый продукт!

–В чём дело? – поинтересовался Алексей.

Я пожала плечами, что должно было означать « самой хотелось бы знать».

–Неужели, фронт приближается? – обеспокоенно произнёс Дормидонт, – если это так, то нам следует поскорее покинуть это место. Собираемся. Капитон,

готовь авто, мы уезжаем, – поторопись!

Дворецкий, ворча что-то под нос, отправился выполнять полученное распоряжение. Мы с Вандой побежали одеваться, Антон спустился в конюшню, куда загнал наш автомобиль, прогреть мотор. Между тем гул приблизился, стал более отчётливым.

–Стреляют, сволочи, – прокомментировал Дормидонт, – как бы аэропланы не показались. Тогда худо дело будет.

Как говорится, накаркал! В небе послышался пока ещё неясный шум, который с каждой минутой приближался. Казалось, над лесом появилась стая галок.

–Скорее, выезжаем. Капитон, едешь со мной, – скомандовал Дормидонт.

Антон успел завести авто, и вскоре мы покинули насиженное место, углубившись в лес. Здесь пришлось остановиться, чтобы спрятаться под деревьями. Как вовремя мы это сделали. Над усадьбой пронеслись два аэроплана, сбросившие несколько бомб на дом. Послышались хлопки разрывов, и появились языки пламени.

–Как же так, барин? Жить-то как будем?

–Всё, Капитоша, кончилась наша спокойная жизнь, – грустно улыбнулся его хозяин.

Когда самолёты исчезли, мы тронулись в путь и тут случилось невероятное: прямо перед нами появился грузовик под завязку набитый австрийскими солдатами. Развернувшись, мы постарались оторваться. Вслед раздались выстрелы. Автомобиль, вильнув, потерял управление, и врезался в дерево. Последнее, что мне запомнилось, был крик Антона:

–Бегите, чёрт вас побери, бегите, – и он безвольно обвис на руле.

Москва осень 1941 год и 16 век.

Я сидела на жёстком сиденье в небольшом по-спартански обставленном купе. Поезд, мерно покачиваясь, разрезал окутавшую состав пелену тьмы.

Я всё чаще стала вспоминать то утро, когда, надев самые нарядные платья, я, Ольга, Катя и Серафима отправились в фотоателье. Можно ли было избежать той трагедии, которая навсегда отложилась в моей памяти?

Я помню всё, что произошло в мельчайших подробностях. До сих пор у меня в ушах стоит Ольгин голос:

–Фотографироваться будем! Пошли девчонки!

–Идите за мной. Пальто и платки – вот сюда на эту вешалку. Зеркало сразу за вами. Прихорашивайтесь. Фон, какой сделать? Есть старинная беседка, есть интерьер, а есть и Красная площадь с видом на Кремль, – перечислил нам старичок – работник ателье.

Мы тогда переглянулись и решили, что с видом на Кремль.

Вспышка магния и нам сказали, что фотографии будут готовы дней через пять. Тогда я вышла на улицу. Даже сама не понимаю, зачем это сделала.

В голове у меня зазвучал колокольчик «Мара. Нельзя фотографироваться!», но я не обратила на это внимания. Как оказалось, зря!

Послышался гул, и над улицей пронеслась тень, затем раздался ужасный вой и вспышка взрыва. Там, где было здание фотоателье, виднелась большая воронка.

–Нет!!! – закричала я.

Только что мы разговаривали, улыбались, шутили, а теперь никого нет! Я осталась одна.

Через два дня узнала, что случайный бомбардировщик прорвался через кольцо воздушной обороны и сбросил оставшуюся бомбу на Москву. Было разрушено только одно здание – то, в котором находились мои подруги. Я не смогла даже их похоронить.

Монотонное покачивание поезда постепенно убаюкало меня. Пришлось снять с верхней полки синее байковое одеяло и расправить матрац. Каждую ночь меня мучило кошмарное видение того рокового дня. Наверное, всё повторится и сегодня. Так и случилось: вновь сон перенёс меня в тот страшный день, когда я потеряла своих друзей. Я снова увидела взрыв, руины дома, в котором некогда располагалась фотоателье. Вдруг сон пошёл по другому сценарию.

Интерьер салона медленно, словно на старинной фотографии, подёрнулся дымкой и начал таять, показались языки пламени, в которых изображение исчезло. Серафима, Ольга и Екатерина идут по длинному и тёмному коридору. Впереди старичок – фотограф. В руке у него свеча, колеблющееся пламя которой отбрасывает мрачные испуганные тени.

–Сюда, идите за мной. Это подземелье сохранилось со времён государя Алексея Михайловича. Скоро должны выйти наружу.

–А как же Светлана? – взволнованно спросила Серафима, – неужели она погибла?

–Не могу знать, уважаемые. Вот выберемся отсюда, тогда и узнаем, а сейчас нам стоит поторопиться, – успокоил старичок.

–Интересно, а куда выходит этот подземный ход? – остановившись, поинтересовалась Ольга.

–Куда выведет, туда и выйдем. Не мешкайте, скоро должна быть дверь, а за ней наша свобода.

Минут через пять перед путниками действительно выросла небольшая деревянная дверь, обитая полосками железа. Как это ни странно, из замка торчал старинный ключ внушительного размера.

–Кажется, нам сюда.

Серафима подошла к двери, повернула ключ, раздался неприятный скрип, и дверь медленно открылась. Пахнуло свежестью, и на невольных путешественников обрушился вихрь снежинок. Екатерина, инстинктивно закрыв лицо рукой, первой вышла наружу. За ней последовали остальные. Оглядевшись, поняли, что находятся в закрытом каменными стенами дворе с чёрными замёрзшими деревьями.

–Теперь куда? – спросила Ольга.

–А вон и дверка виднеется, – указала на дальний угол двора Серафима, – рискнуть, что ли?

Внезапно дверь открылась и в проёме показалась тёмная фигура, в которой угадывался военный, одетый в полушубок. Увидев группу людей, направлявшихся к нему, мужчина от неожиданности выронил винтовку и, резко развернувшись, выбежал обратно, захлопнув за собой дверь.

–Ну, вот и пришли, – разочаровалась Серафима и, оглядевшись, вскрикнула:

–Кажется, мы влипли и влипли по-крупному!

–В чём дело? – заволновались Ольга с Екатериной.

–Я думаю, мы в Кремле, – выдала Серафима.

–В каком Кремле?

–В самом настоящем. В том, который в центре Москвы.

–И что теперь делать?

–Идём обратно, – направляясь к двери, пригласил за собой Игнат Степанович, работник фотоателье, – сейчас солдатик тревогу поднимет, народ сюда набежит, нас арестуют. Поторопитесь, уважаемые.

Вскоре все оказались там же, откуда только что пришли.

–Следует найти другой выход, – выдала гениальную идею Екатерина.

Кажется, с ней все согласились, и разошлись по сторонам в поисках запасного выхода.

–Ой, вроде бы здесь что-то есть, – раздался голос Ольги из бокового коридора, – вон, за досками дверь виднеется.

Вскоре доски были отброшены в сторону, и перед путниками предстала небольшая дверца, в которую, казалось, с трудом смог бы только ребёнок протиснуться.

Подёргав за железное кольцо, попытались открыть дверь, но не удачно. Игнат Степанович принёс откуда-то лом и, наконец, с его помощью удалось открыть проход, из которого пахнуло затхлостью.

–Ползём, – скомандовала Серафима и исчезла в проёме. За ней последовали остальные.

Оглядевшись, Серафима увидела, что все оказались в комнате с низким потолком, заставленной старинными дубовыми сундуками, обитыми затейливыми железными полосами. В одной из стен виднелись два узких окна в свинцовых рамах с помутневшими от грязи стеклами. Вдоль стен разместились резные деревянные лавки, а в центе возвышался массивный стол, покрытый паутиной. На столе угадывались очертания глобуса, рядом лежали хаотично разбросанные книги с позеленевшими застёжками.

–Ого, интересно, где это мы очутились? – Екатерина попыталась откинуть крышку одного из сундуков.

–Помогите, узнаем, что там, – попросила она Ольгу и Серафиму.

В сундуке оказался ворох одежды. Там лежали и женские кокошники, и разноцветные платки, сарафаны, юбки, шали и многое другое. Всё было сильно устаревшего фасона. Можно сказать, что принадлежали эти богатства веку этак семнадцатому. В других сундуках не было ничего интересного. Только в одном, самом маленьком, оказались книги, бережно упакованные в парчовую ткань.

–Я уже говорил, что подземный ход сохранился со времён правления царя всея Руси Алексея Михайловича, – начал своё повествование Игнат Степанович, – по всей видимости, это одна из кладовых боярского терема, каким-то чудом сохранившаяся с тех пор. Явно, здесь должен быть выход в другое помещение. Следует посмотреть, и я уверен, что найдём дверь. Кажется, вон там что-то виднеется – указал на противоположную стену мужчина.

Все подбежали к двери, украшенной затейливым узором. Внезапно с обратной стороны раздался стук. Как не вовремя!

–Светлана, – услышала я голос, – пора вставать, скоро прибываем. Раненых уже доставили на полустанок, где-то человек сорок. Есть тяжёлые.

Разочарованная тем, что не удалось досмотреть сон, потянувшись, стала собираться. За дверью меня ждала девушка в белом халате.

–Идёмте, нас уже ждут. Я буду помогать во время операций. Нас тут шестеро. Мы только что окончили курсы медсестёр. Ой, извините, я не представилась. Меня зовут Викой, Викторией. А про вас мне рассказывали, что вы чудеса творите.

Что-то я не поняла, о каких таких чудесах говорила девушка. И ещё мне хотелось узнать, где я нахожусь, но как это сделать, чтобы не приняли за сумасшедшую.