Текст книги "Искатель, 2004 № 11"

Автор книги: Сергей Борисов

Соавторы: Виктор Ларин,Ирина Камушкина,Журнал «Искатель»,Алексей Фурман,Кирилл Берендеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Сергей задремал, когда зазвонил его мобильный телефон. Звонили из больницы. Случилось непредвиденное. Марина исчезла. Последний раз ее видели вчера во время ужина. Сегодня в половине шестого утра к ней вошла медсестра, чтобы сделать укол, и обнаружила, что в постели лежит Маринина шуба.

– Дед, открывай, да побыстрее!

Дед в выцветшей майке, домашних портках и низко обрезанных валенках на босу ногу засеменил к дверям.

– Проходите, проходите, а то холоду мне напустите.

Здоровенный гаишник и пожилой милиционер вошли в дедову избу, а навстречу им, громко хрюкая, проворно выбежал чистый бело-розовый поросенок, а за ним бабка с полотенцем.

– Ну-ка, Машка, пошла отсель, – бабка отодвинула поросячий пятак от дверей, щелкнула хрюшку по попе полотенцем и закинула крюк на петлю.

– Куда у вас тут сесть, зоосад, понимашь, развели, – недовольно проворчал пожилой милиционер, шумно отдуваясь.

– Да куда хошь, туда и садитесь, хошь на лавку, хошь на кровать, – сказал дед, накидывая покрывашку на распахнутую пастель.

– Дед, а я тебя узнал, как КамАЗ твой во дворе увидел, так и вспомнил тебя, – проговорил, недобро щурясь, здоровенный гаишник.

– Эка, невидаль, узнал, – хмыкнул дед.

– Догадываешься, зачем мы к тебе пришли?

– И нет, почем мне знать?

– Ты вчера вечером подвозил парня с женщиной. Ведь так? Что молчишь? Подвозил?

– Ну, подвозил.

– Где они сейчас?

– Почем же мне знать?

– Дед, не крути!

– А что мне крутить, кабы я всех, кого подвожу, знал, где искать, тады…

– Помолчи-ка, – пожилой милиционер раздраженно шлепнул себя раскрытой пятерней по коленке.

– Ты ж меня сам спросил, ал и нет?

– Отвечай по существу.

– Я и отвечаю. Что ж они натворили сердешные, что такой переполох?

– Женщина сбежала из психбольницы…

– Да ну? – Дед покачал головой. – Надо ж из психбольницы…

– Где ты их высадил?

– На шоссе высадил.

– В каком именно месте?

– Да у вокзала.

– Что ж они, в Петербург собирались?

– Мне не докладывались.

– Ну, дед, смотри…

– Че теперь смотреть-то, – развел дед руками.

– А ну-ка, не паясничать, – прикрикнул милиционер, ты лучше скажи, где ты их подобрал.

– Да, кажись, у Коммунаров, недалече от поста ГАИ.

– Врешь, дед, ты их в Мельникове, взял.

– А че тогда спрашиваешь, раз сам все знаешь?

– Ладно. – Милиционер, кряхтя, вытащил из-за пазухи листок бумаги, сложенный вдвое, с распечатанной на принтере черно-белой фотографией улыбающейся женщины, протянул листок деду и спросил: – Ну, что, узнаешь, она это?

Дед скосил глаза в сторону фотографии, но в руки листок не взял, и, скорчив удивленную физиономию, протянул:

– Ни… это не она.

– Как так не она? – Гаишник грозно посмотрел на деда. – Я ж ее тоже видел.

Дед еще раз взглянул на фотографию в руке пожилого милиционера и с наивным видом поделился своими мыслями с гаишником:

– Это ж надо, ты признал, а я дык что-то нет. Может, мы с тобой разных баб-то видели?

Гаишник в сердцах выругался и обернулся к бабке:

– А ты, старая, видела мужчину с женщиной, которых твой придурковатый вчера подвозил?

– Никого я не видела, ничего не слышала, мы с Машкой печку растопили и рано спать легли.

Пожилой милиционер встал с лавки и скомандовал деду:

– Показывай свои хоромы, оглядим все хорошенько.

– А и почему ж не пойти, пойдемте, – сказал дед и, выходя вслед за незваными гостями, украдкой обернулся и молча показал бабке кулак.

Марина сидела перед открытой печкой и смотрела на огонь. На плите аппетитно побулькивала уха. Поверить трудно, что прошла всего лишь неделя с того дня, как она покинула больницу. Всего лишь неделя…

Когда она в Приозерске садилась в электричку, следовавшую до Петербурга, то, попрощавшись с Григорием, думала, что никогда больше его не увидит. Но едва поезд отъехал от Приозерска, как в вагон вошли контролеры в сопровождении милиционера. Марина заметила, что билеты они проверяли формально, зато внимательно осматривали пассажиров. Кого-то искали. Неужели ее? Да, нет… Внимание обращали и на мужчин, и на женщин, причем предпочтение оказывали парам. Нет, не стал бы Сергей связываться с милицией. Это на него совсем не похоже. Но, когда «контролер» подошел к ней, то она увидела, что в руке он держит листок бумаги с низкого качества изображением женщины, видимо, напечатанным на принтере с небольшим разрешением. Качество печати было плохое, но, едва взглянув на женщину, Марина узнала в ней себя. Вот это да! Какая оперативность! Выходит, она плохо знает своего мужа. Интересно, как далеко он может зайти в этой игре? Или он уже давным-давно не играет? Хорошо еще, что Сергей для опознания выбрал фотографию, на которой она улыбалась, улыбка меняла ее лицо необычайно. Она постаралась за равнодушием спрятать страх. Унылый вид и бабкин тулуп, который Марина накинула для тепла поверх куртки, помогли: на нее взглянули мимоходом и, не узнав, двинулись дальше.

«Контролеры» покинули вагон. Марина пустыми глазами смотрела в окно, не видя перед собой ничего. Раз Сергей к ее поискам подключил милицию, то ехать в город бессмысленно. Ей не затеряться в таком виде в толпе. Хотя какая теперь разница, сейчас или чуть позже, все равно ее найдут. Раз уж он пошел ва-банк и подключил милицию… Так что же, опять в больницу? Неужели никто не сможет ей помочь? Она порывисто встала. Григорий в Приозерске садился в соседний вагон. Теперь он был единственным человеком, которому не нужно доказывать, что она не безумна. Даже мама могла поверить… Сергей, наверное, за это время убедил всех, что поступает так в ее же интересах. Марина знала его влияние на своих друзей и близких.

Она быстро перешла в соседний вагон. Только бы он еще был здесь. Когда она испуганными глазами среди пассажиров нашла дремлющего у окна Григория, то испытала громадное облегчение. Но подойти к нему Марина не решилась, просто села так, чтобы держать его в поле зрения. Равномерная езда убаюкивала, но она не могла себе позволить закрыть глаза. Она сидела, смотрела на Григория и не могла придумать, что ей делать дальше. В теплом тулупе ее знобило от пережитого страха. Она закуталась в него посильнее и замерла. Вдруг Григорий открыл глаза. Марина испугалась, что он ее заметит, но этого не случилось. Он посмотрел в окно и, не спеша, поднявшись со своего места, двинулся к тамбуру. Она за ним. Они подъезжали к Синево. Когда открылись двери, Григорий шагнул на платформу. Марина, не раздумывая, вышла вслед за ним из вагона. Он спустился с платформы и уверенно зашагал по тропинке вдоль железнодорожных путей. Марина, придерживая полы тяжелого тулупа, старалась не отставать от него, но двигалась на расстоянии, чтобы не привлечь его внимание. Тропинка свернула к лесу. Марина ускорила шаг, чтобы не потерять Григория из виду. Они прошли через небольшой лесок и оказались на берегу озера. Он внимательно и довольно долго осматривал и проверял палкой с мостков состояние воды, потом подошел к гаражам для катеров и, недолго повозившись с навесным замком, открыл дверь одного из них. Видимо, Григорий бывал здесь и раньше. Марина, к своему удивлению, увидела, как он вытаскивает к воде довольно приличный катер. Что же делать? Сейчас он укрепит мотор и уедет, а она останется одна со своей проблемой. Нужно было как-то обнаружить свое присутствие.

Вдруг он обернулся и, увидев ее, махнул рукой, подзывая. Она бегом бросилась к нему.

Он хмуро взглянул на нее и молча помог залезть в моторку.

– Гриша…

Он прервал ее:

– Потом, все потом, лишь бы добраться до острова.

До острова они добирались полдня. Протока частично подмерзла, и мотор глох несколько раз. Пока Григорий возился с ним, Марина вычерпывала из катера воду. Казалось, их путешествие не закончится никогда, и нельзя было надеяться на чью-то помощь. Когда в очередной раз заглох мотор, Марина почувствовала, что ей этого больше не выдержать, она беззвучно заплакала и, чтобы скрыть от Григория слезы, наклонилась за черпаком. Вдруг он неожиданно бодро произнес:

– Ну и черт с ним, потом отремонтирую, теперь мы до острова и на веслах доберемся.

Марина приподняла голову и огляделась. Впереди одиноким холмиком посреди воды торчал островок с несколькими соснами.

– Нам крупно повезло, что зима такая теплая, без катера по льду сюда забираться опасно.

– Гриша, а чей это остров?

Он легко ответил:

– А ничей.

Марина удивилась:

– Разве сейчас такое бывает?

– Бывает, – ответил Григорий резко.

Марина больше ни о чем не спрашивала.

Некоторое время он греб молча, потом, прищурившись, оглядел ее и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, проговорил:

– Этот остров, вернее, домик на острове, мы с друзьями на троих приобрели у местного лесника, для рыбалки и охоты. Рыбы здесь пропасть, можно прямо с острова на живца ловить. И хотя прав на эту землю у нас никаких нет, к нам никто не пристает, пока жив лесник… На наш век хватит. Так что всех все устраивает. Еще вопросы есть?

Марина отрицательно покачала головой. Какой смысл раздражать Григория понапрасну своим любопытством. Она и так рада, что он взял ее с собой. Вряд ли кому-то придет в голову искать беременную женщину на острове. А там будь что будет. Зачем загадывать вперед.

Марина с трудом отвела глаза от огня, закрыла дверцу печки, взяла деревянный черпак, отодвинула крышку над котлом с ухой и зачерпнула немножко. Боже, какой аромат. Вот обед и готов. Она открыла дверь избушки и позвала:

– Гриша!

Когда он пришел, уха уже была разлита по тарелкам, а посередине стола стояло круглое блюдо с аппетитными кусочками жареного судака, выложенными поверх риса. Григорий одобрительно покивал головой.

– Ты хорошо готовишь, я могу привыкнуть, что тогда будем делать, а?

Марина улыбнулась, будь ее воля, она прожила бы здесь до родов. Но до мая еще так далеко. Захочет ли сам Григорий провести в этой глуши столько времени?

Марина проснулась посреди ночи, почувствовав что-то неладное. Вся кровать была мокрая. Что такое? Неужели началось… Так рано…

Она включила свет, переоделась и перестелила кровать. Будить Гришу, или подождать? Он спал в соседней комнате. А вдруг она ошиблась? Жалко его будить посреди ночи, может дождаться утра? В первый раз обычно это бывает долго. Марина подошла к окну, за окном было темно. Трудно представить, как в такую темень можно добраться до берега, нужно все же подождать до утра. Хорошо бы пойти на кухню и вскипятить чайник, но на кухне спит Гриша… Она попробовала опять прилечь, но лежать было страшно, даже жутко. В ней что-то происходило. Появилась тяжелая тянущая боль, от которой она успела отвыкнуть за время беременности. Странно, но они с Гришей ни разу не обсуждали, что будут делать, когда она начнет рожать. Сначала она боялась об этом даже заикаться, ей казалось, что ее пребывание на острове может оборваться в любую минуту, ведь с самого начала совершенно не предполагалось, что он будет возиться с ней во время родов. А что предполагалось? Марина не знала… Они так и не поговорили с Григорием откровенно. Он сказал одну единственную фразу. Давно, еще в первые дни на острове. Он сказал: «Поживем, пока все уляжется». Интересно, улеглось или не улеглось? Марина старалась не думать на эту тему. Ее будущее было в тумане. Жизнь разделилась на две половинки – до родов и после. Нужно было ждать родов, чтобы начать жить нормальной жизнью. И она ждала. И дождалась. Боль опять усилилась. Что скажет Гриша, если она явится к нему посреди ночи и попросит отвезти в больницу? Скажет, что только этого ему и не хватало. Но не мог же он не видеть, что у нее растет живот? Что он маленький мальчик и не знает, чем обычно у женщин заканчивается беременность? Нет, он не мальчик. Боже, как все же страшно одной. Хотя почему одной? Разве… О-о-х… Марина, не сдержавшись, застонала от боли и, постучав в стену, тихонько позвала:

– Гриша. Гриша, ты спишь?

Тихо. Она вышла из своей комнаты. Будить или не будить?

– Гриша!

Марина приоткрыла дверь на кухню.

– Гриша, мне нужен врач.

Он подскочил на своей кровати.

– Началось?

У Марины на глаза выступили слезы. Он тоже жил здесь в ожидании ее родов. Мужество вернулось к ней. Она храбро взглянула на него и подтвердила:

– Началось.

Они собрались очень быстро. Гриша спустил катер на воду и подвесил к нему фонарь.

– Доплывем до лесника, разбудим его, и он на машине довезет нас до Приозерска. Он обещал мне.

Марина измученная, но счастливая лежала в палате послеродового отделения областного роддома. У нее родился мальчик. Абсолютно нормальный. Пятьдесят один сантиметр, три килограмма пятьсот граммов. Врачи утверждали, что девятимесячный, хотя по ее подсчетам получалось, что месяц она не доходила. Но сейчас это уже не имело никакого значения.

В палату заглянула медсестра и сказала Марине:

– Женщина, вам нужно обязательно связаться с вашими родными, чтобы они подвезли паспорт, без документов мы не сможем вас выписать.

– Да, конечно, я позвоню.

– Если хотите, я могу в палату принести вам трубку?

– Пожалуйста, если можно.

Девушка вскоре вернулась с радиотелефоном. Она положила его на тумбочку и вышла.

Марина смотрела на телефон и не могла справиться с волнением. Почти три месяца она не разговаривала с Сергеем.

– Сережа, здравствуй…

– Здравствуй, Марина.

В первое мгновение она задохнулась. Кто бы мог подумать, что на нее так подействует звук его голоса? Марина сглотнула волнение, чтобы не стояло у горла.

– У меня родился мальчик.

Они помолчали немного. А потом Сергей заговорил. Абсолютно спокойно.

– Знаешь, после того, как ты исчезла из больницы, я искал тебя целый месяц. Потратил на это кучу денег, пока не понял, что ты объявишься сама. Родишь и объявишься. Так и случилось.

– Я знала, что ты поймешь…

– Марина, я не хочу, чтобы между нами оставалась недоговоренность. Может быть это слишком жестоко, вот так сразу, после всего, что было… Но я хочу сказать, чтобы у тебя не было никаких-то иллюзий на мой счет. Я подаю заявление на развод. Не знаю, где ты сейчас находишься, но будет лучше, если пока, до развода, ты поживешь у мамы. Мой адвокат будет держать тебя в курсе дела.

– Хорошо, Сережа, я заранее на все согласна.

– Не стоит торопиться, у тебя будет время…

– Сережа…

– Что Марина?

– Нет, ничего. До свидания?

– Прощай.

Марина положила трубку и зажмурила глаза. Вот и все.

В палату заглянула медсестра.

– Вы договорились о паспорте?

– Ой, извините, я совсем забыла.

– Женщина, ну что же вы, неужели не понятно, что это очень важно?

– Сейчас, еще один звонок.

Марина набрала мамин телефон.

– Мамочка…

– Марина! Девочка моя! Неужели это ты? Как же ты нас напугала. Где ты? Ты здорова?

– Да, мама, у меня родился мальчик.

– Мальчик, неужели? Но куда ты так внезапно исчезла? Где ты находишься? Мы все так волновались. Сережа…

Медсестра стояла в дверях и не уходила, видимо, не доверяла Марине.

– Мамочка, я в Приозерске, в роддоме. Мне нужен мой паспорт, чтобы меня выписали.

– Марина, но почему ты не попросишь об этом Сережу? Что у вас случилось?

– Мама, потом, все потом, ты можешь привезти сюда мой паспорт?

– Неужели ты ничего не сказала Сергею? Ты еще не позвонила ему? Ну что ты молчишь?

– Мама, я говорю о паспорте.

– Извини, Марина, но ты дура. Если ты потеряешь Сергея, я никогда тебе этого не прощу.

– Мама…

– Не волнуйся, паспорт я тебе привезу. Подумай над моими словами.

Марина отдала трубку медсестре и сказала, что документы ей скоро подвезут.

Ее выписывали из роддома в пасмурный весенний день. Утром ей принесли две справки на малыша: одну – для получения денежного пособия, а другую, подробную – для детской поликлиники. Здесь ее уже ничего не держало. Все только ждали, когда за ней приедут, чтобы можно было прибрать палату. Марина знала, что встречать ее будет только мама, она уже успела сегодня с ней несколько раз поругаться по телефону.

Марина открыла справку для поликлиники, которую знала уже почти наизусть. Ребенок гражданки такой-то, мальчик, родился в роддоме таком-то, тогда-то, доношенный, роды первые… А в левом верхнем углу приписано красной шариковой ручкой «группа крови у ребенка 0(1) резус(-)». Вот так-то. У них с Олегом была вторая группа крови и положительный резус фактор. Этот мальчик был Сережиным сыном.

Заглянула медсестра и сказала:

– За вами приехали, идите одевайтесь, малыша сейчас вынесут.

Марина вышла на улицу и вздохнула полной грудью. Медсестра передала завернутого в одеяльце малыша Марининой маме. И они осторожно пошли к машине, на которой приехала мама.

– Марина!

Она обернулась и увидела Григория.

– Мама, подожди, я сейчас.

– Здравствуй, Гриша.

– Я хотел зайти попрощаться.

– Спасибо, я рада тебя видеть.

– Я думаю, что теперь мы квиты? Ты простила меня?

Марина улыбнулась:

– Я давным-давно тебя простила. Еще на острове.

– Согласись, там было неплохо.

– Ты прав, там было совсем даже неплохо.

– Ты довольна? Все вышло так, как ты хотела.

– Да, я очень довольна, все вышло так, как я хотела…

Алексей ФУРМАН

СЕЛЕКЦИОНЕРЫ

Макс бездумно пощелкал клавишами диктофона, заглянул в блокнот, где заранее набросал вопросы, которые собирался задать, но, как и следовало ожидать, не обнаружил там ничего нового. Все. Он спросил обо всем, о чем хотел. Почти…

Его собеседник аккуратно сдвинул манжет рубашки и посмотрел на часы. Простенькие на вид часики на обычном кожаном ремешке. Макс улыбнулся уголком губ. Последний писк моды для сумасшедших богачей – поделки «под народ», но, естественно, за баснословную цену. Корпус часов был изготовлен из метеоритного железа, ремешок – из кожи песчаного червя, единственного живого существа крупнее бактерии, которое землянам удалось обнаружить на Марсе. По цене «простенькие часики» тянули на три-четыре платиновых «Ролекса». Собеседник перевел взгляд на Макса и вопросительно приподнял тонкую бровь.

Глупейшая ситуация. Еще вчера Макс никак не мог поверить в свою нежданную и немного сомнительную удачу. Эксклюзивное интервью с президентом и фактическим владельцем «ГеоЭкос Индастрис», одним из главных героев его будущей книги – о таком он старался даже и не мечтать! И вот теперь, сидя в роскошном кабинете Айзека Приза, Макс не знал, о чем еще с ним поговорить. Скажи ему кто-нибудь еще час назад, что такое возможно, Макс рассмеялся бы пророку в лицо. И вот поди ж ты…

– У нас осталось еще почти десять минут, – бархатистый голос Приза ласкал слух, его прозрачно-бирюзовые глаза смотрели на Макса спокойно и доброжелательно. – В последнее время вы проявляли такой интерес к деятельности нашей компании… – Приз с улыбкой покачал головой. – Не может быть, чтобы у вас не было больше ко мне вопросов! Спрашивайте, Максим Андреевич, не стесняйтесь! Поверьте, я очень уважаю нелегкий труд журналиста и готов всячески содействовать вашей работе.

Макс нерешительно улыбнулся в ответ. В груди у него неприятно екнуло – Приз что-то знал о его работе. Откровенно говоря, Макс начал это подозревать с того момента, как получил согласие на интервью. В кабинете Приза эти подозрения усилились.

Была какая-то странность в безупречно вежливом поведении президента «ГеоЭкос». У Макса было странное чувство, что Приз не воспринял всерьез ни один из его вопросов. Отвечая, он как будто бы догадывался о том, что все это лишь игра, прелюдия к основному, главному вопросу, ради которого они и встретились.

«Не стесняйтесь!» Пытаясь скрыть замешательство, Макс наклонил голову и потер лоб. В это трудно было поверить, но он и вправду испытывал чувство, подозрительно похожее на стеснение. Он, репортер с почти двадцатилетним стажем, повидавший на своем веку такого, что многим и в страшном сне не приснится, чувствовал себя в кабинете Приза первоклашкой на приеме у строгого директора школы. И дело было не только в том, что от вопроса, который он пока еще не задал, могла зависеть его жизнь. Хотя конечно и это играло не последнюю роль.

Айзек Приз. Макс, в который уже раз, украдкой окинул собеседника оценивающим взглядом. Безупречный костюм, холеное худощавое лицо, ненавязчивый маникюр, чуть тронутые сединой на висках коротко остриженные темные волосы. При одном взгляде на Приза у всякого, кто встречался с ним впервые, возникало устойчивое впечатление: перед тобой потомственный аристократ в…надцатом поколении.

И, надо сказать, первое впечатление не обманывало, наоборот – дальнейшее общение его все больше укрепляло и усиливало. Манеры, речь, взгляд, выражение лица – все очень удачно дополняло друг друга и усиливало имидж, который Приз для себя выбрал.

Макс был наслышан о харизматичности и даже гипнотичности личности президента «ГеоЭкоса», но никак не ожидал, что слухи окажутся до такой степени верны. Приз обволакивал собеседника своим непритворным расположением, убаюкивал мягкими обертонами негромкого голоса, просвечивал насквозь взглядом неестественно ярких глаз. Макс никогда не считал себя особо гипнабельным, скорее наоборот, но сейчас он все сильнее чувствовал, что попал. Попал под обаяние Приза, против своей воли поддался ему настолько, что почти перестал воспринимать собеседника как противника. А Приз был противником, противником более чем серьезным и очень опасным. Если не сказать «смертельным»…

Макс с самого начала не верил в то, что смерть Дэна была результатом несчастного случая. Старина Дэн с детства был молчуном, все всегда держал в себе, полагая, что не стоит взваливать на друзей собственные проблемы и душевные тяготы. И все же один раз он разговорился, да так, что Макс сразу смекнул – дело пахнет нешуточной сенсацией. Дело было на кухне Максовой квартирки. После четвертой или пятой рюмочки горячительного разулыбавшийся было Дэн вдруг помрачнел, а потом, неожиданно разоткровенничавшись, поделился с Максом донимавшими его подозрениями.

Дэниэл Стюарт работал в «ГеоЭкос». Работал технологом очистных линий на одном из крупнейших перерабатывающих комбинатов этой компании. Помимо освоения и внедрения самых разных, в том числе альтернативных и нетрадиционных, энергоисточников, «ГеоЭкос» активно занималась высокотехнологичной переработкой разнообразного природного сырья, а также утилизацией отходов практически всех отраслей промышленности почти во всех регионах мира. И, надо сказать, в последнем компания добилась со временем немалых успехов. За относительно небольшую плату «ГеоЭкос» бралась избавить всех желающих от любых проблем с экологами и защитниками окружающей среды, независимо от типа производства и характера отходов и выбросов. Ее комплексные линии очистки-утилизации единодушно признавались экспертами одними из лучших в мире. А по соотношению качества и экономичности вообще не имели себе равных. Крупные производители, заключая контракты с «ГеоЭкос», экономили немалые средства на штрафах и санкциях, а «ГеоЭкос» защищала природу и подсчитывала прибыли. Компания с гордостью несла звание всепланетного ассенизатора и никогда не упускала случая отметить свои выдающиеся заслуги в деле улучшения экологической обстановки на Земле. Фирма Айзека Приза одной из немногих, если не единственной в своем роде, сумела превратить дело переработки отходов жизнедеятельности человечества в прибыльный бизнес и при этом умудрялась сочетать приятное для себя с полезным для всех окружающих людей. Макс, как и большинство его знакомых, всегда считал, что «ГеоЭкос» делает доброе дело. И вдруг…

Медлительный, как увалень, каким Дэн казался на первый взгляд, на самом деле он был классным специалистом-биохимиком. Собственно говоря, плохих специалистов в «ГеоЭкос» и не держали, а Дэн проработал там почти двенадцать лет и за это время не заслужил ни единого нарекания со стороны начальства. И вот на втором десятилетии работы, может, и правда не слишком быстрый, но зато дотошный и обстоятельный до умопомрачения Дэн начал замечать необъяснимые странности в работе ставшего для него вторым домом производства.

По словам Дэна выходило, что определенная часть оборудования очистных линий была совсем не предназначена для очистки чего бы то ни было. Доля этого оборудования в общем объеме росла с каждой новой реконструкцией производства. И, соответственно, линии эти все больше превращались из очистных сооружений в нечто другое.

Нет, с очисткой все по-прежнему обстояло выше всяких похвал, но, по мнению Дэна, одной очисткой дело давно уже не ограничивалось. В чем конкретно заключалась странность очистных сооружений «ГеоЭкос», Дэн сказать не мог. Но он долго присматривался к процессу и сделал довольно интересные наблюдения. Большая часть агрегатов необъяснимого назначения работала с так называемыми «катализаторами». Состав этих веществ был главным ноу-хау компании и держался ею в строжайшем секрете. Точно так же, как и место их производства. На комбинат Дэна контейнеры с катализаторами доставлялись на невзрачных грузовиках неразговорчивыми людьми в серых комбинезонах без всяких опознавательных знаков. Естественно, под очень и очень внушительной охраной. Контейнеры сразу же загружались в предназначенные для них агрегаты, которые наглухо запирались, опечатывались и ставились на сигнализацию. И все. Что происходило с ними дальше, не знал никто, даже Дэн, которому, казалось бы, положено было это знать по долгу службы.

Странно, но такая несуразность ровным счетом никого не смущала. Старшие по должности коллеги, отмахиваясь от не в меру любознательного технолога, говорили, что оборудование автоматическое, за его работу они не отвечают, а поскольку никаких проблем с ним – тьфу, тьфу, тьфу – никогда не было, то и нечего искать себе лишние заботы. А тем более соваться в то, что компания считает своей главной коммерческой тайной. Но Дэна зацепило не на шутку. Макс знал за другом такую особенность – если уж тому что втемяшилось в голову, этого было оттуда не выбить никакими средствами. Единственный способ – ждать, пока не выйдет само.

И Дэн начал свое собственное то ли исследование, то ли расследование, сразу и не поймешь. Загадочные катализаторы не давали ему спать спокойно. Даром что интерес у него к ним был чисто теоретический. Зная друга, Макс никогда бы не поверил, что тот собирается стать промышленным шпионом, не такой Дэн был человек.

И все же той деятельности, которую в строжайшей тайне развил Дэн, мог бы позавидовать иной шпион. Во время одной из серьезных аварий, которые хоть и чрезвычайно редко, но случались-таки на линиях «ГеоЭкоса», он умудрился добыть образец сверхсекретного катализатора. Собственными силами Дэн провел первичный химический анализ и выяснил, что вещество действительно уникально – во всех земных реестрах ему не удалось подобрать ни единого близкого аналога. А еще Дэн выяснил, что вещество довольно-таки инертно, хотя в определенных условиях и в самом деле может служить катализатором при разложении некоторых токсичных соединений из тех, что проходили через очистные сооружения «ГеоЭкос». В общем, казалось бы все было в порядке.

Но только не для Дэна. Некоторую медлительность своего мышления он всегда с успехом компенсировал прекрасно развитой интуицией. И вот теперь интуиция подсказывала Дэну, что все как раз не в порядке. Товарищ Макса стал брать пробы воздуха, воды и прочих конечных продуктов переработки и очистки родного комбината. Брать, естественно, для того, чтобы сделать собственный анализ.

Ни в одной из взятых проб ему не удалось обнаружить ни единой молекулы загадочного катализатора. Казалось бы, все – тупик. Любой другой выбросил бы пробы, а заодно с ними выбросил бы из головы и все это дело. Но Дэн и не думал сдаваться. Он взял да и сохранил отобранные образцы и через несколько недель провел повторный анализ. И – о чудо! – катализатор был там! В очень и очень незначительной концентрации, но был.

Получалось, что молекулы загадочного вещества, распадаясь на составные части, сохраняли способность впоследствии каким-то образом ресинтезировать сами себя. Как, кому и для чего это было нужно? Этого Дэн не знал, но собирался выяснить.

Макс, загоревшись, предложил ему свою помощь, но Дэн отказался, сославшись на то, что у него есть одна задумка, которую он собирается воплотить в жизнь в самое ближайшее время. А после этого он либо сообщит Максу готовый результат, либо с благодарностью примет любую помощь. На том и расстались.

Они встретились еще раз через две недели. Дэн был мрачнее тучи. На вопрос о том, как продвигается его расследование, он ответил, что близок к разгадке. Но разгадка эта кажется настолько невероятной, что Макс вряд ли в нее поверит. В любом случае Дэн попросил еще дня два для того, чтобы уточнить детали, клятвенно пообещав, что после этого непременно ознакомит Макса со всей добытой информацией. «Это будет сенсация, – с кривой ухмылкой заверил Дэн. И, помолчав, добавил: – Очень неприятная для нас сенсация». А еще он передал Максу на хранение образец загадочного катализатора. Сказал – так, на всякий случай…

Кого он имел в виду, говоря «нас», Максу суждено было узнать очень нескоро. Недобрые предчувствия, возникшие у него после разговора с другом, оправдались неожиданно скоро.

На следующий день Дэна не стало. По дороге на работу его машину на полном ходу протаранил грузовик с пьяным водителем за рулем. Тяжелый контейнеровоз протащил машину Дэна несколько десятков метров и впечатал в дорожное ограждение. Оба – и Дэн, и злополучный водитель – погибли мгновенно.

Дэн, так же как и Макс, был одинок. Они оба выросли в одном детском доме и к своим сорока с небольшим так и не удосужились обзавестись семьями. Дэн к тому же был человеком замкнутым и не слишком общительным, поэтому на похоронах кроме Макса присутствовала лишь пара ближайших коллег Дэна по работе. Руководство комбината прислало венок с лаконичной надписью «Скорбим». И все. Дэна не стало.

Гибель водителя грузовика, казалось бы, на корню разрушала версию о том, что смерть Дэна не была случайной. Макс никогда не слышал о существовании профессии «киллер-камикадзе». Но на душе у него было неспокойно. Макс взял в редакции «творческий отпуск» и начал собственное расследование. Начал с нуля, но опыт, профессиональная хватка и связи помогли ему довольно быстро приблизиться к той самой «разгадке», о которой говорил Дэн. И по мере того, как разгадка приближалась, смутные подозрения Макса все больше превращались в уверенность: Дэна убили.

И теперь, по прошествии полугода со дня смерти друга, Макс понимал – было за что. Интуиция не обманула – Дэн действительно нащупал сенсацию. Сенсацию мирового масштаба. И теперь Макс понимал, для кого именно она была «очень неприятной».

Повторяя расследование Дэна, Макс задействовал все доступные ему каналы сбора информации, даже те, которыми в других обстоятельствах предпочел бы не пользоваться. Стараясь, насколько это было возможно, соблюдать осторожность и не «светиться» без лишней нужды, Макс дергал за все ниточки, колесил по миру, брал бесконечные невинные с виду интервью, сравнивал, анализировал, думал. Он работал без перерывов и выходных, работал практически по двадцать четыре часа в сутки, работал на износ. Макс торопился. Что-то подсказывало ему, что времени осталось не так уж много. Откуда взялось это ощущение, Макс вряд ли смог бы ответить даже самому себе, но оно не покидало его ни на секунду и со временем все больше усиливалось.