Текст книги "Искатель, 2004 № 11"

Автор книги: Сергей Борисов

Соавторы: Виктор Ларин,Ирина Камушкина,Журнал «Искатель»,Алексей Фурман,Кирилл Берендеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Сергей сидел рядом и смотрел на нее.

Марина повернула к нему голову и сказала:

– Не знаю, как мне жить дальше.

Сергею было неприятно это слышать. Но, сейчас, когда Марина нуждалась в помощи, он не мог ее оттолкнуть.

– Ты должна помнить о ребенке.

– Не понимаю, зачем ты возишься со мной.

– Я хочу помочь тебе.

– Зачем?

– Разве мы чужие?

Марина хотела ответить: «А разве нет?» – Но промолчала. Это было бы несправедливо, потому что Сергей не успел еще стать чужим. Она вздохнула. Ей было непонятно его великодушие. Она заставила себя встать с кровати и отправиться на кухню. Надо жить. Время лечит. Марина усмехнулась. Проще давать советы, чем следовать им.

А потом исчез Арчи. Утром в воскресенье Сергей вышел погулять с ним. Арчи, как всегда, забегал далеко вперед, но то и дело оборачивался, чтобы проверить, где находится Сергей. И вдруг что-то привлекло его внимание, и он стрелой кинулся в соседний сквер. Сергей сказал, что сначала не придал этому особенного значения и какое-то время терпеливо ждал его возвращения. Но когда Арчи не появился на зов, то он сразу пошел его искать, а потом объехал все близлежащие дворы на машине. Безрезультатно. Никто не видел потерявшегося ризеншнауцера.

Они дали объявление в газеты и во все цветные журналы, которые согласились поместить фотографию Арчи. Безрезультатно. Никто даже не заинтересовался гонораром. Арчи исчез.

Но Марина продолжала искать его. До сих пор. Хотя прошло уже две недели с того воскресенья. У нее это превратилось в манию. В навязчивую идею. Она познакомилась со всеми бездомными собаками в округе и понемногу, но регулярно их прикармливала. А однажды Сергей застал ее в целой компании бродячих псов. Они жадно ели, а один из них, самый облезлый, смотрел на нее с подобострастием, и она ему тихо о чем-то говорила.

Сергей сказал ей тогда, что она делает ошибку. Нельзя терять благоразумие.

Благоразумие! Да что он понимал в этом. Благоразумие она утратила, когда ответила на любовь Олега и потеряла способность по своему усмотрению распоряжаться собственной жизнью.

Олег взял Арчи год назад крошечным щенком. Взял для Марины. Чтобы она не исчезала надолго. Арчи вырос у нее на глазах. И неизвестно, к кому из них двоих он был привязан больше. И вот теперь погиб Олег и потерялся Арчи. А Сергей говорит, что она теряет благоразумие. Она сама часто повторяла Олегу, что он совершает ошибку, если на что-то надеется. У них нет будущего. Вернее, в их отношениях. Он свободен. А на деле-то оказалось совсем наоборот. Оказалось, что несвободна она. Олег привязал ее к себе по рукам и ногам. Привязал своей любовью. А потом ушел и плотно закрыл за собой дверь. И все.

В окнах горел свет. Значит Сергей уже дома. Это случалось не часто. В основном, она его ждала после работы. Марина подошла к дверям и хотела их открыть своим ключом. Может быть Сергей в душе. Они никогда не тревожили друг друга по пустякам. Но ключей в сумочке не оказалось. Ни одного, ни второго. Они исчезли вместе с кольцом, на котором висели. Марина позвонила в дверь.

Сергей вышел в полотенце и вопросительно взглянул на нее.

– Ключи дома забыла.

Он кивнул, и ушел за халатом.

Марина переоделась и отправилась на кухню.

Когда они поели, Марина сказала:

– Похоже, я потеряла ключи. Такая стала рассеянная…

– Ты хорошо поискала?

– Дома нигде нет.

– Надеюсь, ты потеряла их не во дворе?

– Я весь день сегодня провела на даче.

– У нас есть запасные, я достану.

Марина ушла в спальню первая, но, когда пришел Сергей, она еще не спала. Она лежала на спине с широко открытыми глазами. В не зашторенное окно заглядывала луна и освещала спальню жемчужным нереальным светом. Сергей смотрел на холодный профиль жены и вспоминал ее горячий шепот около умирающего Олега. И безумные слова любви. Он бы не поверил, что его всегда сдержанная Марина способна на такие признания. Не поверил, если бы не услышал своими ушами. Ему она ничего подобного не говорила. Олег лежал весь забинтованный с разбитой головой, а Сергей стоял в коридоре и отчаянно завидовал ему.

Сергей бросил в кресло халат и лег рядом с женой. Выражение ее лица не изменилось. Он положил ей руку на грудь. Она словно не заметила этого.

– Ты не хочешь?

– У меня не получится.

– Но раньше же получалось? Ведь ты не перестала со мной заниматься любовью, даже когда появился Олег, разве не так?

– Так.

– В чем же дело?

– Я ничего не чувствую. Тебе не понравится.

– Расслабься…

…В тот вечер шел дождь. И она вернулась домой вся мокрая. У парадного стояла машина Олега. Он распахнул перед ней дверцу и помог сесть.

Они качнулись друг к другу и замерли.

– Марина, знаешь…

– Знаю.

Она не помнила, как Олег привез ее к себе домой. Она скинула пальто, и он приблизился к ней. Дотронулся до ее волос, и у нее забилось сердце… Олег нежно, едва касаясь губами, стал покрывать поцелуями каждый кусочек ее тела. Она подчинилась его ласковым рукам, и он перенес ее на кровать. А дальше… Дальше он повел ее шаг за шагом к блаженному краю пропасти. Она чувствовала, что с ней происходит что-то необычайное. Как в детстве, когда первый раз прыгнула в воду с вышки, испытав и страх, и отчаянное желание полета, и потом полет, когда сердце замерло и упало, и восторг охватил все ее существо.

Олег пытался полностью раствориться в ней, наслаждаясь близостью, угадывал и предвосхищал все смутные желания ее тела. Он вел ее, как в танце, то замедляя шаг, порой отступая, то набирая темп, с безукоризненным чувством ритма, неумолимо приближая к долгожданному восторгу. И, когда сладкая мука стала непереносима, они слились в гармонии. По наполненности ощущений этот миг вобрал в себя всю ее жизнь.

Марина открыла глаза и увидела над собой злое потное лицо Сергея. Насколько значителен был Сергей на работе, настолько примитивен в любви. Он истово и ритмично доделал свое дело и со стоном скатился с нее.

Она погладила его влажные волосы.

Сергей отдышался и открыл глаза.

Марина немигающим взглядом смотрела перед собой и машинально гладила его по голове.

– Гладишь меня словно собаку.

Она растерянно посмотрела на него.

– Что же делать?

– Тебе ведь не понравилось?

– Но ты же старался.

– Ты сведешь меня с ума.

– Я же говорила, что не стоит.

– Ты что издеваешься надо мной?

– С чего ты взял?

– Как ты собираешься жить со мной вместе?

– Я тебя предупреждала, что бесполезно…

– Что бесполезно? Ты хотела со мной разводиться до смерти Олега?

– Нет.

– В чем же дело?

– Что ты меня пытаешь? Я ничего не знаю. Ты что не видишь, что я мертвая?

– Врешь. Ты меня просто ревнуешь.

Марина повернула голову и удивленно посмотрела на него.

– Ревнуешь к моей секретарше. Катьке.

Марина пожала плечами.

– Значит, все-таки было.

– A-а, ты догадывалась и хотела отомстить мне. И отомстила! Знаешь, у тебя неплохо получилось. Я и думать забыл про Катьку.

Марина ничего не ответила и продолжала смотреть перед собой пустыми равнодушными глазами.

Он не выдержал и вскочил с кровати.

– Что ты молчишь? Что ты все время молчишь? О чем ты думаешь? Как ты можешь ненавидеть меня и продолжать спать со мной?

– С чего ты взял, что я тебя ненавижу? Мне просто жаль, что я узнала про Катюшу так поздно.

– Разве ты не догадывалась?

Марина пожала плечами.

– Догадывалась, не догадывалась… Какое сейчас это имеет значение?

– Представь себе, имеет. Для меня имеет.

– Хорошо, я скажу. Да, я догадывалась. Конечно, я догадывалась, что у тебя кто-то есть. Но мне казалось, это не серьезно.

Сергей усмехнулся.

– Конечно. У тебя все серьезно, а у меня нет.

– Ты зря сердишься. Как раз это меня и держало. И хотя ты за последнее время очень отдалился, но я чувствовала, что еще нужна тебе. Ты не забывал ни одной нашей даты, ты помнил все наши места…

– Как удобно, правда? Рядом, под боком, верный надежный пес, который и изменить-то тебе толком не может, а там «за уголком», – Сергей сжал кулаки, подумав про Олега, и с трудом выговорил то, что хотел: – Новое свежее чувство!

Марина видела такую ненависть в глазах мужа, что произносимые им слова уже не имели большого значения.

– Ведь Олег был моложе тебя лет на пять, не так ли? Да, именно так. Представляю, как тебе было лестно. Все у твоих ног! Только гордиться-то нечем. Ты знаешь, что Олег не пропускал ни одной юбки. С ним вся женская половина офиса переспала. Дешевка! Никто к нему серьезно не относился. Все знали, что он бабник. Все, кроме тебя. Не понимаю, как он тебя вообще заметил. Тебя и разглядеть-то можно только со второго или третьего раза. Говоришь вполголоса, – Сергей пренебрежительно махнул рукой, отвернулся и закурил прямо в спальне.

Марина лежала с закрытыми глазами и старалась не слушать его. Олега не стало. И все его забыли. Все, кроме Сергея. Не было дня, чтобы он не вспомнил про него. Марине были мучительны эти разговоры, и она могла бы положить им конец, если бы разошлась с мужем. Но она не хотела забывать Олега. А пока они жили вместе, тень Олега присутствовала рядом с ними постоянно. Правда, Сергей уже давно перестал щадить ее чувства. Его хватило ненадолго. От деликатности не осталось и следа. Марина прислушалась к тому, что он говорил.

– Ты хоть знаешь, что у Олега мать была алкоголичка? Она умерла, когда ему не было шести лет. И умерла, представь себе, под забором, от белой горячки. Как тебе это нравится? Его кое-как вырастил отец. И ты собираешься рожать от него ребенка. Это с такой наследственностью! Марина, я тебя не узнаю.

– Откуда ты все это знаешь?

– Мне рассказал его отец, когда я встречался с ним на сорок дней.

– Все понятно.

– Марина, зачем тебе этот ребенок? Подумай хорошенько.

– Уже прошло четыре месяца. Все равно аборт делать поздно.

– Ерунда! Ты же знаешь мои связи. Я с легкостью могу устроить для тебя выкидыш.

– Выкидыш? – Марина грустно улыбнулась: – Ты ничего не понимаешь, у него уже бьется сердечко.

Сергей сломал в пепельнице недокуренную сигарету и, не сводя с Марины глаз, подошел к ней.

Выражение ее лица не изменилось.

Он откинул одеяло и лег рядом с ней.

– Сережа, не сейчас.

Но он ничего не слышал.

Олег сидел у Марины на кухне и ждал Сергея. Тогда между ними еще ничего не было. Марина накормила его ужином и просто так для поддержания разговора спросила про родителей.

– Вам действительно интересно? – удивился он.

– Очень. И, пожалуйста, не называй меня на «вы», мы же договорились.

Олег кивнул. Ему и самому так было проще.

Марина еще раз попросила:

– Расскажи.

Они были едва знакомы, и все их встречи – случайность, но Марина уже знала о нем больше, чем кто-либо. Он не был болтливым, но ей с легкостью выкладывал самые интимные подробности своей жизни.

– Не исключено, что я преувеличиваю; наверное, детские воспоминания, лишь наполовину, правда. Но, по-моему, моя мама была очень талантлива. У нее был красивый голос, и она мне в детстве много пела. И никогда потом я ничего подобного больше не слышал. И если бы она не вышла за отца замуж, то непременно стала певицей. И, может быть, была бы сейчас жива.

– А кем был твой отец?

– Военным. Нам пришлось с ним всю страну исколесить. А у мамы было слабое здоровье… – Мне было семь лет, когда она умерла.

– Но ведь она, наверное, любила твоего отца?

Олег представил прозаическую внешность своего отца, его грубость и презрительное отношение к матери, когда она уже не могла встать с кровати, и покачал головой:

– Что-то сомневаюсь…

– Ты был маленький и мог не понимать.

– То, что касалось мамы, я понимал, поэтому и не простил отцу ее смерть. Мы жили с ним, как два врага. Жили и тихо ненавидели друг друга. Если бы тетка не взяла меня к себе, просто не знаю, чем бы все это закончилась.

– Олег, ты временами кажешься мне таким маленьким. Могу себе представить, как тебя любила мама.

Они тогда в первый раз посмотрели друг другу в глаза.

– Марина, куда ты собираешься?

– К маме.

– Ну, что случилось? – Сергей взял ее за плечи и развернул к себе.

У нее в глазах стояли слезы.

– Что такое? Ведь ты уже взрослая девочка и могла бы меня понять.

– Сережа, именно поэтому я и уезжаю.

– Это несправедливо по отношению ко мне.

– Зачем жить вместе, если совершенно очевидно, что в этом нет больше никакого смысла?

– Я так не думаю. Бессмысленно уходить в никуда. Другое дело, если бы ты уходила к Олегу. Я бы не стал возражать.

Марина подумала, что Сергей кривит душой. Тогда возражать как раз имело бы смысл. Живой Олег был Сергею не соперник.

– Сережа, через четыре месяца у меня родится ребенок, которого ты уже сейчас ненавидишь. Неужели ты не понимаешь, что у меня нет выбора?

– Марина, ну что ты такое говоришь? Ненавижу! Да, у меня и в мыслях не было. Я просто хотел предостеречь тебя. Но то, что я сказал ночью, не имеет никакого отношения к моим чувствам. Хочешь, рожай! Можно подумать, у меня не хватит денег вырастить из него полноценного здорового человека. Рожай. И не будем больше возвращаться к этой теме. Ладно?

Марина с сомнением смотрела на свои уже упакованные вещи.

Сергей вытряхнул содержимое чемодана на кровать.

– Не смей больше думать об этом. Твое желание для меня закон. Успокойся и постарайся поменьше нервничать. Я обо всем позабочусь сам.

А потом началась череда Новогодних праздников. Сергей принес домой голубую елку и, когда освободил ее от полиэтилена, то в комнате пронзительно запахло лесом. Все в елке было слишком: и хвоя, и запах. Ее каким-то особенным образом вырастили в Голландии, и она была так хороша, что даже не верилось, что она настоящая. И все время хотелось ее потрогать и понюхать, чтобы удостовериться, что она действительно живая. Отношения с Сергеем тоже стали так хороши, что перестали быть похожи на настоящие. Сергей был так заботлив, добр и мил, что Марину не покидало ощущение, что они играют в каком-то спектакле роли счастливой пары, причем, не в пример Сергею, она свою роль играет фальшиво и бездарно.

На Рождество Марина подарила Сергею джемпер, связанный собственными руками. Джемпер Сергею очень понравился, он говорил всем, что это эксклюзив и носил, не снимая. Она от него получила в подарок крошечный сотовый телефон в виде красивого кулона с множеством функций. Купила к нему декоративный шнурок и тоже носила на шее, не снимая.

И даже секс… Марина спрятала свои чувства поглубже и старательно имитировала оргазм. По-видимому, ей это неплохо удавалось. Сергей был вполне удовлетворен.

Аллочка частенько заходила к ней и говорила, что о такой жизни, как у нее, можно только мечтать. И удивлялась, почему Марина не ценит свое счастье и не пользуется благами, которые выпали на ее долю, а наоборот ходит все время кислая и унылая.

– Неужели ты не понимаешь, что Сергей может с легкостью найти тебе замену. Сейчас таких мужиков, как он, раз два и обчелся. Стоит ему только свистнуть, толпа соберется.

– Пусть.

– Ну и глупо. Вокруг него столько красивых веселых девчонок. Если ты не будешь за собой следить, то скоро останешься одна.

– Аллочка, я слежу за собой. Просто у нас с тобой разные представления об этом. Мне кажется, глупо ходить дома при полном макияже. Этим я его все равно не удержу.

– Ну, смотри, не удивляйся потом, если Сергей к тебе охладеет. Я тебя предупредила.

– Пусть.

– Я бы на твоем месте не была так самонадеянна. Беременность совсем не красит женщин. Именно в это время у мужчин обычно и появляются любовницы.

Марина закрыла за ней дверь и подошла в спальне к трельяжу. Ей захотелось посмотреть на себя в зеркало. Аллочка была права. Беременность ее не украсила. К тому же после смерти Олега она ни разу не была в парикмахерской. Сейчас никто бы уже не назвал ее золотистой блондинкой. Хотя… Она провела по волосам щеткой, внимательно посмотрела на себя и подумала, что больше ни за что не будет осветляться. Ее натуральный пепельный цвет намного интересней и естественней, надо только дождаться, чтобы волосы отросли, и обрезать обесцвеченные концы.

Вдруг раздался характерный щелчок замка входной двери. Марина от неожиданности вздрогнула. Ключ был только у Сергея. Щелчок раздался, но дверь не открылась. И наступила тишина. Она с растерянным видом замерла перед зеркалом со щеткой в руках. Что это? Сердце заспешило, сбивая дыхание. В трехстворчатом зеркале она видела кусок коридора и входную дверь. Дверь стала медленно открываться. Марина едва успела закрыть дверь в спальню. Стекло в ней было односторонним, и она смогла наблюдать, оставаясь невидимой из коридора.

Дверь отворилась, и вошел мужчина в вязаной шапочке, надвинутой на самые глаза.

Она, окаменев, следила, как он, озираясь, шел мимо нее в гостиную. Когда его шаги стихли, она с отчаянно бьющимся сердцем подкралась к балконной двери и, стараясь не шуметь, осторожно открыв ее, выскочила на балкон и закрылась там. К счастью, телефон был при ней. Она набрала номер Сергея и прошептала в трубку:

– Сережа, помоги мне, к нам в квартиру кто-то влез, пожалуйста, поскорее…

Милиция появилась через три минуты. Сергей приехал вслед за ней.

В квартире никого не оказалось. Марину замерзшую выпустили с балкона. У нее зуб на зуб не попадал. На улице было минус десять, а она оказалась на балконе в одном халате. Сергей напустил в ванну воды и заставил ее для начала согреться.

Следов от мужчины в вязаной шапочке не осталось никаких, и из квартиры ничего не исчезло. Замки были в порядке, а сигнализацию они включали только когда уходили из дома.

Молоденький следователь составил протокол, обещал принять меры, и посоветовал не отключать сигнализацию вообще, даже когда дома кто-то есть.

На следующий день Сергей не пошел на работу и поменял дверные замки, а потом были выходные. Страхи улеглись, и, когда Сергей предложил прислать кого-нибудь, чтобы побыть с Мариной, то она решительно отказалась.

– Ты поменял замки, и я теперь ничего не боюсь.

Через три дня, когда она утром принимала душ, ей послышался какой-то шум в коридоре. Она выглянула – никого. Марина, вытерлась, прихватила с полки телефон и в накинутом на голое тело халате вышла из ванны. В глубине комнаты послышались торопливые шаги. Она в ужасе пробежала через коридор к входной двери, заметив в гостиной силуэт мужчины в вязаной шапочке. Дрожащими руками открыла дверь на лестницу и, бросив ее не закрытой, поднялась этажом выше к соседке и уже от нее позвонила Сергею:

– Сергей, пожалуйста, поскорее…

Милиция, как и в тот раз, приехала через три минуты. Сергей вслед за ней.

Следов от мужчины в вязаной шапочке не осталось никаких.

Следователь, даже позволил себе блеснуть эрудицией:

– А был ли мальчик-то?

Что могла Марина ответить на это? Так глупо шутить ей не пришло бы в голову, ведь выбежала же она зачем-то после ванны на лестницу, практически голая.

Вслед за милицией приехала «скорая» и посоветовала Сергею уговорить Марину пару дней полежать в стационаре. Для ее же блага. «Для перестраховки», – как сказал Сергею врач.

Сергей воспользовался советом и, не откладывая, позвонил своему приятелю – начальнику медицинской части городской больницы. Они довольно долго проговорили, и он получил исчерпывающую информацию, где, кого и как можно быстро и эффективно обследовать.

Марина не возражала полежать в больнице. Бог его знает, как волнения этой недели отразятся на ребенке. Волнения еще никому не шли на пользу, а уж тем более беременным.

Сергей не стал откладывать и на следующий день съездил в больницу, встретился с главврачом и обо всем договорился. А еще через день утром они уже ехали туда вместе.

Он положил сумку с Мариниными вещами в багажник и сказал:

– Не волнуйся, тебе там понравится, не больница, а настоящий санаторий, с очень квалифицированным персоналом.

Марина тихо спросила у мужа:

– Сережа, а ты сам веришь, что в нашу квартиру залезал мужчина?

Сергей ответил не сразу. Видимо, не хотел врать.

– Странно, что он не взял деньги, в гостиной они лежали на виду. Если влезал, то зачем? Непонятно…

– Значит, не веришь.

– Перестань! Веришь, не веришь. Ты же слышала, я ментам со всей определенностью сказал, что верю, и заставил возбудить уголовное дело. Если хочешь, я могу и частное расследование подключить, чтобы тебе было спокойнее. Ну, что ты молчишь? Частные детективы – оперативные ребята, и если им дать зацепку, то уж точно чего-нибудь нароют. Вот только с зацепками у нас слабовато: улик нет, а описание ты дала такое, что вы меня извините! Под него каждый спортивный длинноногий парень попадает. А уж вязаная шапочка и коричневая кожаная куртка так это вообще у любого мужчины найдутся.

– Что поделать, я его лицо не разглядела.

– Ладно, не переживай, я что-нибудь придумаю.

Дородовое отделение больницы было коммерческое, находилось в пригороде, и действительно напоминало санаторий. Все палаты были одноместные. Марину поселили в двухкомнатную с лоджией и прекрасным видом из окна на сосновый лес.

– Спасибо, Сережа, все чудесно. Но все же лучше долго здесь не задерживаться.

– Не беспокойся, я обо всем договорюсь.

Сразу после приезда Марину осмотрел врач. Один, другой, третий. А потом ей сделали УЗИ и томограмму головного мозга, а потом она сдала все анализы, которые можно было не натощак. А потом ее отправили на процедуры. Сергей, видимо, действительно поговорил, и ею занимались очень добросовестно.

Обед ей принесли в палату. Она поела и пошла гулять. Это разрешалось, но за ворота просили не выходить. Зачем было просить? Марина постояла около ворот и поняла, что через охранника без пропуска пройти все равно невозможно. Но и около больницы было достаточно места, и тут тоже росли сосны, и лежал пушистый белый снег. Марина пошла по тропинке к беседке. Она слишком поздно заметила, что там сидела девушка, и, хотя знакомиться у нее большого желания не было, но уйти назад уже было неудобно.

Марина поднялась по ступенькам и с приветливым видом поздоровалась.

Девушка подняла голову и, оказалось, что она плачет.

– Извините, может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?

Девушка порывисто встала и почти грубо ответила:

– Мне ничего ни от кого не нужно.

Марина молча вышла из беседки и пошла прочь. От странной встречи остался неприятный осадок, но, поразмышляв, она решила, что ничего особенного в поведении девушки не было. Ну, подумаешь, не захотела разговаривать. Что в этом такого? К тому же она плакала, значит у нее какие-то проблемы. Но это естественно, ведь они в больнице, и здесь у многих проблемы со здоровьем.

Вечером Марина хорошо проветрила свою палату и, сладко зевая, легла в кровать. За день она безумно устала от новых впечатлений. Наскоро поговорив с Сергеем по телефону, она выключила свет. Ни читать, ни смотреть телевизор перед сном не было сил. Едва закрыв глаза, она тут же уснула в полной уверенности, что проспит до утра. Но посреди ночи, внезапно и резко проснулась, как от будильника. Ее что-то разбудило. Она прислушалась к ночным шорохам. Вдруг в соседней комнате скрипнула половица, а потом отчетливо послышались шаги. По ее палате кто-то ходил! Марина включила ночник и, задыхаясь от сердцебиения, широко открытыми глазами уставилась на дверь. Дверь скрипнула и стала открываться. Не сама. Кто-то открывал ее медленно и осторожно. Когда в проеме показался мужчина в вязаной шапочке, Марина оцепенела. Мгновение они смотрели друг на друга, потом мужчина улыбнулся и сделал шаг назад. Она при желании не смогла бы издать ни звука.

Дверь в соседнюю комнату осталась открытой, но шагов больше не было слышно.

Марина надавила кнопочку звонка и не отпускала ее, пока заспанная медсестра не вбежала в палату. Вместе с дежурным врачом и охранником они обследовали соседнюю комнату, и ванную с туалетом. Никаких следов от загадочного посещения не осталось. Марина слышала, как по рации охранник из корпуса поговорил с охранником, который сидел у ворот. Они были убеждены, что в корпус через забор проникнуть невозможно, все опутано какой-то «егозой». Разорвет в клочки.

Милицию вызывать не стали, но на следующее утро, сразу после завтрака, к Марине пришел врач. Невропатолог. С ясными голубыми глазами и мягкими белыми руками. Врач Марине очень понравился. Она с первого же взгляда почувствовала к нему доверие. Сначала он попросил Марину обо всем ему подробно рассказать. И она рассказала. Все. А потом он сам стал задавать ей вопросы. Вопросы были разные. Некоторые совсем простые, а некоторые сложные и даже философские. О жизни. И Марина старалась отвечать не формально. Иногда она надолго задумывалась. Но врач не торопил ее. И ей казалось, что ему интересно, что она сейчас скажет. Ей было лестно его внимание и, казалось, что никто и никогда не понимал ее так хорошо, как этот врач, даже она сама…

– Марина, а, может быть, этот человек был на кого-то похож?

Она покачала головой.

– Не торопитесь, подумайте, его лицо было наполовину спрятано под шапочкой, но все же вы видели губы, подбородок, нос. Вы говорили, он улыбнулся. Подумайте… Не торопитесь…

Марина прикрыла глаза и честно старалась вспомнить и представить. Губы, подбородок… И слова врача вдруг ей напомнили другую палату. Олег лежал на спине, его голова была наполовину забинтована. Она села рядом с ним на стул. Провода. Приборы. Губы, подбородок, плечи, грудь и совсем не поврежденная правая рука. У нее из глаз потекли слезы. Она не узнала его сразу, потому что испугалась и потому, что это было невозможно. Она плакала, и никак не могла успокоиться.

– Господи, простите, мне так стыдно…

– Ничего, ничего поплачьте, это полезно. – Врач отошел к окну.

Марина немного успокоилась и заговорила:

– Неужели? Но это так странно… Действительно, он был похож… Он мне напомнил Олега.

Невропатолога звали Гарри Павлович, и после его визита количество приносимых ей таблеток заметно увеличилось. Красные, желтые, бело-коричневые капсулки… Марина попыталась узнать название выписанных лекарств. Ей сказали – витамины, и попросили не беспокоиться.

В полдень позвонил Сергей.

– Марина, почему ты не звонишь?

– Я все утро была занята: врачи, процедуры…

– Могла бы все же найти время. Ну, ладно. Как у тебя дела?

– Все нормально.

– Марина?

– Что такое?

– Почему я должен от посторонних людей узнавать о том, что с тобой происходит?

– От каких это посторонних?

– От врачей, разумеется.

– Интересно, что же тебе сказали врачи?

– А ты не хочешь сама рассказать?

– Нечего рассказывать, все как обычно.

– Ночное посещение – это для тебя обычное явление?

– Зачем спрашивать, если тебе все известно?

– Марина, я прошу тебя, не замыкайся. Я очень хочу тебе помочь.

Она промолчала.

– Я договорился, чтобы на ночь к тебе поместили сиделку. Ты не возражаешь?

– Сережа, а что ты обо всем этом думаешь, только честно?

– …Если честно, то, я думаю, что у тебя расстроились нервы. Это и не удивительно, если учесть, сколько всего ты пережила за последнее время.

– Зачем же тогда сиделка?

– Для твоего спокойствия.

– Когда я отсюда выйду?

– Мариночка, завтра я буду у тебя, тогда обо всем и поговорим.

– Мы же думали, что я не пробуду здесь больше трех дней.

– Тремя днями тут не обойдешься, неужели ты сама этого не чувствуешь?

Марина дала отбой и посмотрела на блюдечко с новой порцией таблеток. Разве можно беременным принимать столько лекарств?

Днем она обошла территорию больницы и поняла, как хорошо она охраняется. Кирпичный забор был опутан проволокой, закрученной в спирали. Наверное, это и есть «егоза». Охранник сказал, что если перелезать, то разорвет. Видимо, так и есть. Что же получается, что проникнуть извне нельзя? Значит, ночное посещение ей померещилось? Но она совершенно ясно видела. Вот именно! Ясно видела. Сумасшедшие тоже бывают абсолютно уверены в своих видениях. Что же, значит, она на пороге безумия? Может быть, именно так и сходят с ума?

Марина машинально дошла до беседки. Внутри никого не было. Она села на скамейку. На столе лежал слой снега. Кто-то прутиком изрисовал его маленькими человечками. Совсем незатейливыми. Как рисуют дети. Точка, точка, запятая, минус рожица кривая, ручки, ножки, огуречик…

Марина так задумалась, что не заметила, сколько времени она просидела над этими человечками. Вдруг в беседку заглянула девушка, которую она видела вчера.

Марина поднялась к ней навстречу.

– Пожалуйста, не уходите, давайте поговорим.

Девушка хмуро взглянула на Марину.

– Вы давно здесь находитесь?

– Какое вам дело до меня, что вы все ко мне лезете. – Девушка резко отвернулась и, сбежав со ступенек, направилась в сторону сосен.

Марина взяла в руки прутик и стала зачеркивать человечков. Неужели она попала в психушку? Вернее, в дородовое отделение психбольницы. А что? У беременных бывают разные патологии. Чем психическое расстройство не патология. Можно ведь сначала забеременеть, будучи совершенно нормальной, а потом заболеть душевно. Вот как она. Неужели все же она душевнобольная? Откуда тогда эта ясность мысли? А ребенок? Что будет с ее ребенком? Дадут ли ей возможность родить его, или за нее будут принимать решение врачи. И тогда… Вполне возможно, что они решат сделать ей стимуляцию. Выкидыш. На шестом месяце это, наверное, очень просто. И все скажут, что для ее же блага. Кто ей может сейчас помочь. Сергей? Гарри Павлович? Мама? Никто не поможет. Если она безумна, все будут ее сторониться.

Марина погуляла еще немножко. Казалось, что на улице гулять здесь не принято. Все довольствовались лоджиями. Марина решила пойти обедать в столовую, чтобы посмотреть на своих соседок. Столовая была похожа на кафе. Играла приятная музыка, и столики обслуживались симпатичными медсестрами в белых, как у официанток, наколках. Марина села и огляделась. Одни женщины. Некоторые совсем молоденькие. Средний возраст: от двадцати до сорока пяти. Примерно, конечно. У женщин разве точно определишь. Беременность была заметно не у многих. Наверное, у большинства ранние сроки.

К Марине подсела хорошенькая блондинка в стиле Мэрилин Монро, улыбнулась и представилась:

– Меня зовут Анжела, можно Лика, или Анжелика, как вам захочется, а может быть «тебе»?

– Почему бы нет. А я Марина.

Анжелика заказала обед, весьма обширный, если принять во внимание ее воздушность, и доверительно сказала:

– Кухня здесь отменная, жаль только, не подают спиртное. Граммов двести мартини были бы совсем не лишними, как ты на это смотришь?

Марина спросила напрямик:

– Беременным не очень-то показано спиртное.

Анжела лукаво улыбнулась и подняла вверх указательный пальчик:

– Беременным. Вот именно. А я-то уже нет. – Она наклонилась к Марине и положила ей руку на живот. – А у тебя там кто-то живет?

Марина сухо кивнула и спросила:

– А ты здесь давно?

– Да, нет. – Анжела покачала головой и похлопала ресницами. Белокурые кудряшки, как пружинки, запрыгали вокруг ее лица. – Когда я приехала, еще не было снега.