Текст книги "Из золота в свинец 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Когда троица жуликов слегла почти одновременно, я, используя свои дедуктивные навыки, догадался, что человек, сваливший их, очень быстрый. Просто невероятно быстрый. К сожалению, не успел отследить, сам по себе или с помощью артефакта.

Но это и не важно. Скорость не имеет значения, если ты ничего не весишь.

Да, с помощью раздобытого артефакта я создал зону невесомости вокруг пришельца. Всего за миг до того, как парень догадался о моих намерениях и резко ускорился.

В итоге, оттолкнувшись ногой, он волчком завертелся на месте, как в какой-нибудь центрифуге.

Так, стоп… А что бывает с неподготовленными людьми при таком вращении? Правильно. Ничего хорошего. Как и с людьми вокруг! Так что скорее в укрытие!

Я огляделся в поисках оного и спрятался за мусорным контейнером. И как раз вовремя. Парень с переменным криком веером изверг все, что успел съесть в баре. Широкой спиралью оно разлетелось вокруг и брызгами выпало на стены и асфальт.

Противный кислый запах протолкнулся в ноздри, и я поморщился. Когда фонтан закончился, вышел из своего укрытия и снова использовал артефакт. На этот раз для того, чтобы припечатать человека к асфальту.

Распятый на земле парень тяжело дышал, с усилием втягивая воздух ноздрями.

– Ты кто? – спросил я, подойдя к нему.

Он молчал. Я прибавил веса килограмм на сто, и его лицо покраснело от натуги, вены вздулись.

– Спрошу еще раз, и лучше тебе ответить, если не хочешь стать двухмерным.

Несколько секунд парень усиленно пыхтел, но все же ответил:

– Мое имя… Семен… Мы просто хотим поговорить…

– Кто мы? Ты один здесь, – нахмурился я.

– Мой… господин… Граф Бурановский! – выкрикнул парень и застонал.

– Не знаю никакого Бурановского, – почесал я затылок. – А он обо мне откуда знает? И чего хочет?

– Просто поговорить… – прохрипел Семен. – Он хочет… предложить работу.

– У меня уже есть.

– Не такую… Работу… для твоих способностей. Акха-кха-кха… – закашлялся он.

Лицо потемнело, а в слабом свете уличных фонарей стало почти черным.

Для моих… способностей? Это о каких же моих способностях знает граф Бурановский? Вообще впервые о нем слышу!

Так, вряд ли речь о моих навыках лаборанта в «Воронов». Значит, речь идет об алхимии. Но как они узнали? Где я прокололся?

– Что вам известно? – спросил я Семена.

– Мне – ничего… – ответил он.

Я добавил еще полцентнера веса сверху.

– Еще раз, парень, последняя попытка. Как вы обо мне узнали?

– Твой… друг… – Семен уже еле дышал. – Мы… следили за ним… и за тобой.

– Вот оно что! Те два придурка на машине, значит, ваши?

– Да…

Плохо дело… Я думал, это следят за Роман какие-нибудь недоброжелатели, а, оказывается, слежка велась за мной. Черт, это… не очень хорошо. Выходит, этот граф каким-то образом узнал о моем даре и все это время подбирался ко мне. Раз следили сперва за Романом, значит, меня в лицо они не видели, но видели моего друга. Где же я с ним так появился, что стало известно о моих способностях?

Я стоял в метре от распятого гравитацией парня и всматривался в его темное от крови лицо. Пытался припомнить, вдруг где-то его видел? Плохой памятью, впрочем, никогда не страдал, так что этого Семена я видел впервые.

Нет, не в ту сторону копаю…

– Эй! Отпусти… меня! Я… я просто уйду. Скажу… что не нашел тебя… слышишь? – дергался, пытаясь встать, Семен.

– Так я и поверил, – хмыкнул в ответ. – Отпущу тебя, и ты сразу воспользуешься своим артефактом, чтобы оглушить меня. Не, так не получится. Передай своему графу, что если он или его люди снова сунутся, им всем конец. Понял меня? Кивни, если понял.

Семен еле-еле кивнул, поморщившись от боли. Надо думать, галька, месиами валявшаяся на асфальте, больно врезалась ему в затылок.

Я снова вытащил артефакт, потрогал жемчужину, передавая мысленный сигнал, и снял тяжесть с Семена. Почти. Оставил только на ногах. И не зря: парень, сунув руку в карман, резко дернулся, попытавшись ускориться, но взвыл от боли, потому что ноги остались на месте. Еще бы чуть-чуть, и он их себе оторвал бы. А так… максимум растянул сухожилия.

– Ай-яй-яй, хотел обмануть меня и ударить по голове? Ну я же сказал… – протянул я, встал над распростертым Семеном и опустил ботинок ему на голову.

Обшарил его карманы и нашел источник скорости: маленький артефакт – монетка с крыльями, сломанная пополам. Выкинул ее, так как артефакт оказался одноразовым. Получается, этот граф Бурановский может позволить себе такие штуки. Они неплохо стоят в этом мире. Интересно, это всё старые запасы, или где-то делают новые?

Ладно, когда Семен очнется, меня здесь уже не будет.

Каковы шансы, что мне удастся отделаться от этого Бурановского столь малой кровью? Если точнее, кровью из разбитого носа этого Семена.

Боюсь, что крайне низкие. Они знают нашу старую квартиру, а те двое, что следили за Романом, наведывались и в новую. Пройдет совсем немного времени, когда эти великие умы сложат два и два и поймут, где меня искать. Если уже не знают.

Значит, буду готовиться к новой встрече.

* * *

Два дня спустя

Егор Петров только что вернулся домой. Работа на Давида Воронова приносила ему хорошие деньги. Настолько хорошие, что он смог позволить себе небольшой частный дом на окраине города. Давид Воронов особенно хорошо платил за верность.

Вот только… Егор все испортил своим внезапным заявлением в суде.

Такси, шурша шипованными колесами по асфальту, скрылось вдали, мигнув напоследок алыми стоп-сигналами. Егор проводил взглядом машину и открыл калитку, прошел по гравию к входу в дом, вошел и привалился спиной к закрытой двери.

– Твою ж за ногу… – ругнулся он, поморщившись от омерзения к самому себе.

И что на него нашло? Никогда не замечал за собой особой совестливости, а тут вдруг! За пару минут до суда, после стычки с этим полоумным придурком Исаевым, его чуть не придавило чувство вины. И с каждой секундой оно лишь нарастало. Память подсовывала воспоминания, когда почившая матушка учила его быть добрым, честным и все такое.

Шняга одним словом, а не воспоминания!

Егор тяжело вздохнул.

Да нет, не шняга. Что-то изменилось в нем после суда, надломилось, как ствол дерева в бурю, и теперь пыталось вновь срастись. Но как прежде уже никогда не будет. Егор пытался это отрицать, но в глубине души уже знал, что не сможет больше работать на Давида.

Не сможет, и все тут! Придется искать новую работу, продавать этот дом, машину в гараже, жить как все остальные простолюдины.

– Фу, аж воротит… – прошептал Петров.

При этом он ощутил странное облегчение. Как бы ему хотелось снова стать прежним Егором… беспринципным, жестоким, которого жизнь давным-давно научила: «Либо ты, либо тебя». Егором, который загнал свою совесть глубоко-глубоко в самые недра души и не позволял ей поднимать голову.

Он посмотрелся в зеркало в прихожей. Ему вдруг показалась забавной идея примерить спецовку какого-нибудь электрика. Простого, честного работяги, живущего по совести. И эта идея так понравилась, что он даже начал размышлять «а не пойти ли учиться?»

Одна мысль вдруг омрачила настрой.

А как же другие девушки? Та рыжая ведь не единственная. Может… может, помочь им? Сдать своего бывшего босса полицейским. Только не тем, которые помогли ему выпутаться из этой истории, а, скажем, тому молодому качку, который сопровождал его из суда. Егор и так ему многое рассказал, пока они ехали. Но слова к делу не пришьешь, как говорится. Нужны задокументированные показания, еще и в суде придется выступить, как свидетелю.

А что, если?..

Да не, бред какой-то!

Егор отвернулся от зеркала, затем снова посмотрел на себя. Новая идея не давала покоя и билась в голове, как жар-птица в клетке в старых сказках.

Что, если пойти на сделку со следствием? Пойти по программе защиты свидетелей, получить новые документы, паспорт, уехать куда-нибудь на другой край Империи и начать все заново?

Электриком, например.

Егор не успел как следует поразмыслить над этой идеей. В дверь постучались. Он подумал, что это люди Давида нанесли ему визит. Может, господин Воронов хочет дать ему второй шанс? Нет, вряд ли. Но если дверь не открыть, будет еще хуже.

Поэтому Петров, тяжело вздохнув, открыл дверь. У порога стояли двое мужчин в хороших костюмах и дорогих пальто.

– Егор Петров? – спросил тот, что слева.

– Да?

– Граф Воронов передает вам привет.

– Граф?

Давид не был графом.

Тот, что справа, выхватил из-под полы пальто обрез двуствольного ружья и выстрелил в Егора в упор.

Быстро угасая, Петров слышал, как с визгом шин сорвалась с места машина, а затем кто-то подбежал и попытался зажать огромную рваную рану у него на животе.

– Не умирай. Не умирай! – кричали голосом того молодого полицейского, которому хотел доверить свою жизнь Егор.

Кажется, его звали Роман?

* * *

Несколько дней я жил двойной жизнью. Днем – лаборант «Воронов Фармацевтика», ночью – алхимик.

Вопреки предсказаниям Бойлерова, ко мне так и не заявился вдруг сам граф Воронов с просьбой занять должность главы отдела разработки, например. Или с другим предложением, от которого нельзя отказаться. По крайней мере, пока.

Поэтому я просто работал. В данных, которые собирал, чтобы завалить отчетами отдел качества с Хлебниковой во главе, заметил одну странную закономерность. Смог это сделать благодаря всем тем отчетам и той систематизации, львиную долю работы над которыми взяли на себя Бойлеров с Алисой. Я объехал около полусотни небольших частных хозяйств Нижегородской губернии, так что объем данных был колоссальный.

Все фермы, что я посетил, располагались в трех разных направлениях от города: север, юго-запад и восток. За счет большого количества мест удалось зацепить разные типы почв, расположенные на разной высоте. Если не вдаваться в детали и термины, а сказать просто, то наблюдалась одна и та же картина. По какой-то причине возделываемые на этих фермах культуры не поглощали весь тот объем удобрений, что попадал в почву.

Я проверил более старые отчеты двух– и трехлетней давности, и там такого не наблюдалось. Почему? Это я и пытался понять.

Дело осложнялось тем, что близилась зима, поля убрали, и картинка получалась смазанная. Было бы лето, я бы смог заметить, что не так, по виду самих растений. Если они недополучают питательные вещества, то это должно отразиться на их внешнем виде.

Ладно, я набрал достаточно проб, поэтому буду работать с тем, что есть. Однако времени это займет больше.

Я предчувствовал, что набрел на какую-то системную, общую проблему. Пока она не вышла на высокий уровень и находилась в самом начале своего развития, еще были шансы, что с ней можно разобраться силами нашей маленькой лаборатории и одного отчаянного алхимика.

Хотелось отмести влияние Порчи, но я не мог этого сделать. Помнил, что все-таки Бойлерова продавили на добавление синтопиозина в один из последних пестицидов. К тому же некоторые вещества присылались из головного филиала, а на земле проверялись здесь, в провинции.

Работы предстояло много, но ее я никогда не боялся. В любом деле, чтобы достичь успеха, нужно хорошо постараться.

Вечером первого дня после суда я с Григорием съездил в магазин для алхимиков. Мне не хватало кое-каких ингредиентов для новых зелий, да и старые обещали подойти к концу. Пантелеев пока не продал добычу: искал новые точки сбыта и избавлялся от товара малыми партиями. К счастью, деньги у меня пока были, поэтому спокойно закупился всем необходимым и начал подготовку.

Работал параллельно в двух направлениях. Первое – начал готовить зелье с Flos Ultimae Voluntatis, цветком из тела мертвого алхимика. Чтобы все свойства магического растения передать зелью, требовались варить в три этапа. Второе – продолжил работу по приготовлению пожарного запаса зелий. Или «пояса», как я его называл в прошлой жизни. Потому что носил их на поясе.

Что-то подобное прикупил в лавке. Старый кожаный пояс с несколькими отсеками для склянок. В пожарный пояс входили зелья первой линии: одно целебное, одно защитное, одно спасательное (на случай смертельного удара), три боевых, различных по принципу действия и по объекту, на который были направлены, ну и пара ядов. Благо я не забыл прикарманить кое-что из лаборатории после дуэли с Коршуновым, когда все внимание было обращено на проигравшего.

Работа кипела. Старые приборы Исаева стонали от нагрузки, а новые проходили жестокое крещение боем. У меня самого так голова шла кругом, что я практически не видел ничего вокруг. Только успевал время от времени кормить Огрызка да отвечать на остроумные (по ее мнению) реплики Морвины. А на потолке появилось цветное пятно от испарений. Благо не вредных, так как простую систему фильтров я наладил во время установки. Скоро должны были прийти новые вентиляционные установки замкнутого цикла. В смысле, они рециркулировали воздух, очищая его от вредных примесей и красителей.

Хоть и спал я по три-четыре часа в сутки и литрами заливал в себя кофе, мне это нравилось. Я не просто работал, а был занят своим любимым делом, которому отдал уже три века и отдал бы еще столько же.

Не забывал и про тело. В среду и пятницу посетил тренировки, где получил легкий втык от Тренера за то, что пропустил несколько. Я не стал рассказывать ему, как меня пырнули в подворотне, когда защищал Лизу. Захочет – сама расскажет.

– Лизу не видел? – подошел в раздевалке после пятничной тренировки Славик. – Она пропустила уже две тренировки.

– Я ей не нянька, – ответил ему. – Так что не знаю, где она.

– Если узнаю, что ты ее… – протянул он угрожающе.

– Я ее «что»? – резко спросил, как раз сдернув с себя майку, но Славик замолчал. – Договаривай!

– Когда ты так успел… – неверяще покачал он головой, глядя на мой торс. Даже неуютно стало. – Неважно. Если увидишь Лизу, дай знать, что брат ее ищет.

Славик, не дожидаясь ответа, вернулся к своему шкафчику и продолжил переодеваться. А я на несколько секунд замер, размышляя.

Сказать ему или не сказать? В этом мире люди изобрели такую штуку, как сотовый телефон. Позвонить не может?

Хотя… Может, не отвечает ему? Но, вообще, странно – не слышал, чтобы Лиза пропускала тренировки. Перед уходом даже у Тренера спросил, не приходила ли она в приют в четверг, но он отрицательно покачал головой.

А вот это уже тревожно звучит.

Ладно, может, она банально занята? А Славик просто активировал мою подозрительность.

После тренировки вернулся к зельям. Пожарный пояс заполнил на треть, даже удалось использовать крохи магии, что передал мне цветок при его исследовании.

Но! Самое главное! Я закончил зелье Последней воли, Potio Ultimae Voluntatis. Понадобилась половина моих самых дорогостоящих ингредиентов плюс большая часть тех, что удалось добыть в гимназии, и все мое умение, чтобы наполнить одну маленькую склянку. В ней, словно жидкий алмаз, переливалось и искрилось зелье. Его внутренний свет преломлялся и пускал на стены разноцветные солнечные зайчики, за которыми бойко прыгал Огрызок. А Морвина восхищенно материлась, когда один из них падал на нее.

– Да, черт тебя дери! Сделай это мне на лицо снова! – просила она.

В итоге я переставил зелье от нее подальше. Ну ее, эту извращенку железную.

Осталось лишь выпить это зелье. Только надо Романа предупредить и дать инструкции, как действовать, если что-то пойдет не так. Например, начну говорить на неизвестном языке или попытаюсь повернуть голову на триста шестьдесят градусов.

С этой целью я пошел на половину друга, заглянул в его комнату, мысленно отмечая, что как-то давно не слышал от него ругани по поводу моей алхимии. А там…

Форменные брюки смятые лежали на постели, на письменном столе стояла чашка, чай в которой покрылся пленкой. Словно в комнате никто уже не живет.

Так. Собственно, а где Роман?

Глава 14

В комнате стояла тишина. Только тикал маленький пластиковый будильник слева от меня на столе, как раз возле кружки с давно остывшим чаем.

Рукой я нащупал на стене выключатель, и включил свет. Тонкий слой пыли сделал лакированные пол и столешницу матовыми. На полу можно было различить следы ног в носках, но они тоже успели покрыться пылью.

Сколько Роман не заходил сюда? День, два? И откуда у нас столько пыли?

Вдруг раздался тихий фырк, а потом из-под стула рядом со столом вылез Огрызок и снова чихнул, неуклюже и забавно мотнув своей тяжелой головой.

А, вот откуда…

Котенок уже малость подрос, достиг размеров небольшой и очень хилой кошки. Я подумал, что для его предполагаемого возраста он уже крупноват. Значит, вырастет довольно крупным котом.

Его невидящий глаз уставился на меня. Видящий, впрочем, тоже. В этом взгляде на этот раз не было враждебности, скорее ожидание и вопрос, куда делся его второй, более любимый хозяин.

А ведь кормлю его последние дни я, получается! И где моя благодарность? Хотя что я хотел, это же кот… Они во всех мирах одинаковые.

Нагнулся и погладил Огрызка по голове, произнеся:

– Найдем мы Романа, не переживай. Наверняка он просто где-нибудь… даже не знаю… гуляет? Нашел себе самку и проводит свободное время с ней. Вон видишь, даже форму здесь оставил… Кстати, о форме.

Взял котенка на руки, а он и не подумал сопротивляться или царапаться! Наверно, завтра небо рухнет на землю. Подошел к кровати, где под штанами оказалась еще и форменная рубаха. Огрызок соскочил с рук и принюхался к форме, будто хотел что-то показать.

В темноте я этого не увидел, а при свете заметил на темно-синей форме еще более темные пятна с бурым оттенком.

Неужели, кровь? Если так, то чья? Надеюсь, не Романа.

Ладно, это легко выяснить.

Я взял форму и быстрым шагом вернулся в лабораторию. Огрызок протыгыдыкал следом и тут же запрыгнул на стол, за которым расположился и я. Провел пару быстрых тестов и выяснил, что на форме действительно кровь. Дыр на ткани не было, так что, скорее всего, это не кровь Романа.

Что ж, уже хорошая новость. Но где он сам?

Ржавый котелок, у меня же есть его номер!

Я достал телефон и позвонил. Роман взял трубку только с третьего раза.

– Да? – ответил он бесцветным голосом.

– Ты куда пропал? – с искренним беспокойством спросил я.

– Я… в больнице, – так же безэмоционально сказал друг, и мне это не понравилось. Обычно он куда более живой человек.

Неужели это все-таки его кровь? А я прошляпил за работой, как моего друга ранили, и он уехал в больницу! Блин, так друзьям поступать не положено. Надо срочно это исправить, взять с собой зелий и помочь ему быстрее прийти в норму.

– С тобой все в порядке? – больше для вида уточнил у Романа, мысленно его уже чуть не похоронив и думая, что с собой взять.

– Да. Со мной – да… Приезжай, я скину адрес.

Затем он положил трубку, а еще через пару секунд пришло сообщение с адресом.

Если он в порядке, то кто не в порядке? Чей недуг так подкосил Романа?

На ходу одеваясь в чистое, замер на месте и похолодел от внезапной догадки. Неужели что-то случилось с вдовой Барановой? Не может этого быть, у нее же обычный силикоз, который лечится довольно простым зельем! Неужели я что-то проглядел?

Так, нечего гадать, надо ехать в больницу и выяснять на месте, а не стоять тут, как истукан… тоже на месте!

Быстро дооделся, застегнул на животе пожарный пояс, сунул в карман протестующую Морвину на всякий случай и прыгнул в ботинки на ходу. Параллельно вызвал такси до больницы. Телефон показал, что машина будет через пять минут, поэтому скоротал время, пытаясь исключить хотя бы один вариант.

На площадке, где находилась квартира Лидии Ивановны, в предсмертных судорогах мигала длинная бледная лампочка. Я постучался, затем еще раз и еще, пока не услышал за дверью приглушенные шаркающие шаги.

– Кого там бог послал так поздно… – донесся через дверь недовольный старческий голос.

Я с облегчением выдохнул, а когда дверь открылась, широко улыбнулся. На пороге стояла Лидия Ивановна и щурилась под моргающим светом. Лампочка громко гудела и потрескивала.

– Лидия Ивановна, вы в порядке? – все же спросил ее.

– Да, а чего мне сделается? – Через пару мгновений, привыкнув к свету, она меня узнала: – Максимка! А ты чего так поздно?

– Да ничего, – пожал я плечами, стараясь выглядеть максимально беззаботно. – Вот только с работы пришел, решил вас проведать. Как вы себя чувствуете? Кашель не беспокоит?

– Ой, милок, – широко улыбнулась она беззубым ртом, и тут же прикрыла его ладонью, смутившись как девчонка. – Да все хорошо, напиток ваш пью. Не вкусный, но помогае-е-ет… Роман, вот, забегал, дал еще отвара.

– А когда забегал?

– Да дня два назад, дай бог памяти…

– Ничего не говорил… странного? Может, выглядел как-то странно?

Лидия Ивановна нахмурилась, задумавшись, одернула шаль на плечах, закуталась посильнее. В подъезде было прохладнее, чем в квартире.

– Вроде все как обычно. Бегом да бегом, ну да ты его знаешь. Вот только… Озабоченный он какой-то был. Как будто киркой пришибленный, – сказала соседка, сделав ударение на «о» в слове «киркой».

– Ясно…

Что же случилось?

В кармане звякнул телефон – пришло уведомление, что такси ожидает.

– А чего случилось-то? – тревожно спросила старушка.

– Да ничего, Лидия Ивановна, все в порядке! – поспешил заверить ее, уже почти убегая. Но вдруг вспомнил об одной вещи и расстегнул куртку.

– Ой, а что это у тебя за пояс такой интересный? – подивилась соседка. – Прям как у…

– Лаборанта? – хмыкнул я, вытаскивая склянку. – На работе выдали старье для сбора проб и переноски инструментов.

– А-а-а…

– Вот, возьмите, – вложил ей в руки темно-бордовое зелье, улучшающее регенерацию. Не панацея, но откатит силикоз немного назад, восстановит структуру альвеол и поможет вывести токсины с кровью. – Экспериментальное лекарство. Сейчас проходит испытания на людях с болезнями легких, но результаты уже крайне обнадеживающие.

– Правда? – Лидия Ивановна, словно не веря в происходящее, взяла в морщинистую сухую ладонь маленькую склянку. – Ну, если ты так говоришь… Что мне старой терять, да? Ой… ой, подожди, я сейчас, Максимка! – Она засуетилась, обернувшись к вешалке. – Деньги у меня тут где-то были, сейчас-сейчас…

– Ничего не надо! – крикнул я, сбегая по лестнице. – Лучше принесите еще вашего варенья!

Да, помню правило про оплату алхимикам, что сколько человек заплатит за помощь, столько и нужно взять. Но с Лидии Ивановны денег брать совершенно не хотелось. Как говорится, купюры на хлеб не намажешь, а вот ее вкуснючее варенье – очень даже! Так что решил нарушить правило про оплату в своих корыстных интересах и выбрать ту, которая мне нужнее.

Вот такой я негодяй.

– Максим! – кричала мне вслед соседка, когда я уже почти выбегал из подъезда. Ее голос бился и ломался о стены, фразы теряли слова. – Подружка… внучка… болеет… можно… твой…

– Пусть заходит к нам на мансардный этаж! – крикнул ей и поспешил к такси.

Заработало сарафанное радио, теперь пойдут клиенты ко мне, как к алхимику. С одной стороны, это хорошо – деньги, может быть новые связи, с другой, главное – не дать понять, что я настоящий алхимик. Просто шарлатан, чей эффект внушения работает лучше, чем у других.

Запрыгнул в такси на заднее сиденье, втянув ноздрями запахи салона: ароматизатора на зеркале заднего вида и старой обивки сидений. Водитель уточнил адрес, и мы тронулись.

Через полчаса поездки по пустому ночному городу машина остановилась возле закрытых ворот больничного комплекса. За ними начинался небольшой парк с высокими деревьями, узкими дорожками и скамейками. Широкая центральная дорога вела от ворот к большому семиэтажному корпусу в двухстах метрах впереди. Окна почти не горели – в основном светился холл на первом этаже.

Больница была государственной, но находилась в хорошем районе, поэтому выглядела не хуже той, в которой лежала дочка Листницкого.

Я прошел в открытую калитку рядом с воротами и направился к основному зданию. Сквозь парк виднелись и другие корпуса, поменьше, слева через шлагбаум въехала на территорию машина скорой помощи и остановилась возле одноэтажного здания с большими, светящимися красным буквами на фасаде – Приемный покой.

Может, там и искать Романа?

Дошел, но внутри его не оказалось, тогда я вернулся в парк и наискосок пересек его. Но первый этаж оказался заперт, а внутри сквозь окна не увидел никого, кроме охранника за пультом с экранами.

Черт. Ну и куда мне идти?

Попытался позвонить Роману, но он не брал трубку. В отчаянии захотелось выбросить бесполезную железяку в ближайшие кусты. Будь здесь средства связи такие же, как в моем мире, я бы, как телефонист по линиям связи, нашел Романа по магическим Нитям.

Снова оглядел раскинувшийся передо мной парк. Березы белели в темноте своими стволами, словно спички, остальные деревья тонули в темноте. Только широкая дорога до ворот ярко освещалась фонарями, повесившими свои головы. Под ними в желтоватом свете начали кружиться большие снежинки – первые в этом году. Дыхание изо рта вырывалось клубами быстро исчезающего пара.

Вдруг позади скрипнула входная дверь больницы, и ко мне подошел тот самый охранник, сидевший за пультом. При ходьбе он хромал, издавая металлический стук правой ногой. По выправке это был отставной военный. Широкий в плечах, с пышными усами и аккуратными, коротко стриженными темными с проседью волосами. Может быть, гвардеец, ушедший в отставку по ранению.

– Ищете кого-то? – басом спросил он.

На поясе у него покоилась кобура с пистолетом, рука рядом свободно висела, но я не сомневался, что при малейших признаках опасности пистолет окажется в ней и будет направлен мне в лицо.

– Ищу своего друга, но он не пациент больницы. Возможно, он в одной из палат, но я не знаю, где именно, – сказал, решив, что лучшим оружием здесь будет честность.

Охранник, бывший с меня ростом, задумчиво склонил голову.

– Как выглядит ваш друг?

– Брюнет, карие глаза, высокий, рядовой страж закона.

Мужчина хмыкнул:

– Полицейский, значит. А я думал, минимум сержант. Ваш друг в западной части парка, я его по камерам вижу. Сидит там целый день и не шевелится. Вам бы его забрать, покуда я его коллег не вызвал.

Охранник развернулся и пошел обратно в здание.

– Спасибо! – поблагодарил я вслед и пошел в указанном направлении.

Снег усилился и обильно сыпался с неба, оседая белыми кружевными узорами на лавках, асфальте дорожек и ветках деревьев и кустов.

Романа нашел в самой дальней части парка. Он сидел на одной из деревянных скамеек, стоявших полукругом в этом тупике. Опирался на локти, повесив голову вниз, и смотрел на свои руки. Снег ложился на него белыми наплечниками и шапкой, постепенно стаивая от жара тела.

Я просто сел рядом, не говоря ни слова. За свою жизнь немало повстречал людей в таком состоянии. Обычно оно означало, что в жизни этого человека произошло что-то экстраординарное, напрочь сломавшее его привычную картину мира. Может быть, сломавшее самого человека. Одно я усвоил – слова здесь бесполезны.

Поэтому и молчал, хотя сильно хотелось вернуться домой и выпить новое зелье. Этот парень многое сделал для Исаева, да и для меня тоже.

Не знаю, сколько мы так просидели. Время здесь будто застыло, казалось, даже хлопья снега просто замерли в воздухе. Только дыхание, выходившее струйками пара из наших уст, напоминало о его движении.

– Знаешь, – заговорил наконец Роман, – я одного не пойму. Я ведь уже видел мертвых людей на своей работе, и не одного. В разной степени разложения, искалеченных и просто умерших по каким-то внутренним причинам. Но все они казались… – он распрямился, подбирая слова, – куклами или сломанными механизмами, из которых вынули батарейки. Я никогда не думал, что это были живые люди… Нет, не так. Думал, но не чувствовал. Не хотел чувствовать.

Я молчал. Роман посмотрел на меня, и на его лице отражалось глубочайшее потрясение.

– Я боялся ощутить что-то, хотя бы отдаленно похожее на то, что пережил ты, Макс, когда погибли твои родители, – сказал он и снова отвернулся.

– Так что случилось? – решился наконец спросить.

Лишь бы не вызывать из памяти Исаева непрошенные образы. Не хотелось пропускать через себя его эмоции, как и Роману сейчас. Они будут только мешать.

– Сегодня у меня на руках умер человек.

– Кто?

– Петров, который судился против тебя. Его звали Егор.

Что ж, чего-то такого я и ожидал от Давида Воронова. Егор мог их сдать, если уже не сдал.

– Как это произошло? – произнес я.

Иногда стоит выговориться, а Роман, похоже, готов.

Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку скамьи, взглянул вверх, позволяя снежинкам падать на лицо и скатываться каплями воды на шею и за шиворот куртки.

– Его отпустили вчера вечером под залог – думаю, Давид Воронов постарался, – заговорил, немного помолчав, мой друг. – Я хотел нанести ему визит, попробовать убедить свидетельствовать против его босса. Он многое рассказал в машине после суда. Что Алиса не была первой и не должна была стать последней, что он не единственный, кто занимался похищением девушек, что разные люди работают в разных частях города, тщательно выбирая жертв.

– Сирот? – догадался я.

– В основном. Чтобы никто их не искал.

– Что случилось потом?

– Потом… – Роман прикрыл глаза, вспоминая. – Я дошел до его дома как раз в тот момент, когда к Петрову постучались в дверь двое неизвестных. Всего через несколько секунд они выстрелили в него в упор из ружья, а я просто стоял и смотрел, как они уезжают, будто в кино с замедленной съемкой. Я ничего не смог сделать, Макс. А когда подбежал, Петров уже умирал. Вызвал скорую, уехал с ним сюда в больницу, сказав, что я его родственник, но врачи не смогли ему помочь. Фактически, он умер у меня на руках. А последними его словами было: «Воронов, Воронов…» Наверно, Егор хотел все-таки сдать своего босса, а я не успел ему помочь… А ведь я потому в полицию и пошел, чтобы защищать людей! Чтобы справедливость была одинаковая для всех!

Так, Роман начал проваливаться в самобичевание. Пора ему помочь и включить Романа-полицейского.

– Что это были за люди? И кому выгодна смерть Петрова?

– Не знаю, я не разглядел их лиц. Дорогие костюмы, дорогая тачка без номеров. Думаю, высококлассные наемники с артефактами скрытия, потому что их лица всегда будто были в тени. А насчет выгоды… Давид Воронов, вот кому это выгодно. Но зачем тогда платить за него залог?

– Чтобы разобраться, – пожал я плечами, видя, как в голове друга зашевелились шестеренки.

Из него получится хороший сыщик. Надо только чуть-чуть ему помочь, а заодно разобраться с этим Давидом.

– Хм… Не знаю. Чутье говорит, что здесь не все так, как выглядит.

В моей памяти всплыла одна фраза, которая как нельзя подходила к этим месту и времени.

– Знаешь, один древний генерал сказал: «Помните о мертвых – сражайтесь за живых», – сказал я, ловя холодные снежинки на ладони.

– Не помню такого, – нахмурился Роман, а затем его лицо ожесточилось. – Но ты прав. Точнее, этот твой генерал, когда бы он там ни жил. Егор Петров действовал не один – это целая преступная группировка, которая похищает людей. Может быть, даже прямо сейчас! Кто-то должен остановить их! Нужно провести свое расследование…