Текст книги "Из золота в свинец 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– О, Иван Степанович, вы такое шоу пропустили!

– Ты Исаев? – резко одернул ее Бойлеров.

Девушка закатила глаза со вздохом и махнула мне рукой – рассказывай, мол, теперь и он от тебя не отстанет.

– Ладно… – смилостивился над ними.

Даже у Бойлерова зажегся интерес в глазах. Но всего я им рассказывать, конечно, не стал. Просто поведал отредактированную версию, где Воронов приходил с угрозами в камеру, а Ланцов предлагал сделку. Предположил, что события на суде и признание Петрова – на самом деле либо его рук дело, либо Михаила Александровича, главы филиала, который сделал внушение брату, а тот – своему прихвостню.

В общем, этакая беззубая версия, в которую поверить смогла только Алиса. На Бойлерове это не сработало, но меня его ожидания не касались. На этой версии я буду стоять до последнего.

За рассказом успело сесть солнце и кончиться рабочий день. Тут же в лабораторию ворвалась Наташа и, словно ярмарочный фокусник, достала из сумки пузатую бутылку игристого вина. При виде ее мы с начальником синхронно поморщились.

– Вы чего? – удивилась блондинка. – Отметить не хотите? Ведь такую беду от Макса отвели. Это надо отметить!

– Не обращай внимания… – сочувственно сказала Алиса и забрала у секретарши бутылку. – Эти двое пьют бензин. Чистый. Так что эта бутылочка будет наша… Но Наташа права! Это дело надо отметить…

Со вздохом я согласился. Когда на тебя ТАК смотрят сразу две привлекательные особы, устоять может только камень. Но у камня и стоит только он сам.

Как только я ответил согласием, из маленькой сумочки Наташи вдруг появились фужеры. И как они там поместились вообще? Не сумочка, а пространственный артефакт какой-то.

Дальше началось обычное офисное веселье. Даже Бойлеров сдался, но сидел с кислой миной, все время несколько тревожно поглядывая на дверь. Словно боялся, что кто-то придет и заметит, как он нарушает субординацию со своими подчиненными.

– Только уберите от меня подальше эту бурду, пока я не начал задыхаться от одного запаха, – скривился он, когда я открыл вино девушкам. – Исаев, знаешь, где у нас стоит спирт?

– Знаю, – отвечал я.

– Неси его и две мензурки.

Я хмыкнул и дошел до шкафчиков с реактивами. Забавно, что у местных ученых такая же традиция выпивать из мензурок, как и в моем мире. Правда, потом обычно переходят на колбы, потому что маленькие стеклянные мензурки имеют свойство быстро разбиваться.

После первого же глотка у меня будто расслабилась внутренняя пружина, последние несколько дней сжатая до упора где-то в груди. Стало легко и весело, и вечер пошел куда лучше. К тому же рядом веселились сразу две дамы. Вспоминали суд, удивлялись присутствию Хлебниковой, смеялись с того, как Петрову пытались галстуком заткнуть рот. Это и правда было забавно!

Наташа очень смешно передразнивала возмущение судьи тем цирком, что я устроил. Что сказать… Ей не позавидуешь: в такой ситуации оказалась. Не особо разбираюсь в местных законах, но вряд ли такой суд хорошо скажется на ее карьере.

Вскоре бутылка вина закончилась, а спирт ударил в голову достаточно, чтобы я начал ощущать, как теряю контроль над молодым телом Исаева.

– Ну, если мы не идем в клуб или за добавкой, то я домой, – вдруг озорно сказала Наташа.

Веселье Алисы стремительно испарилось, как туман на рассвете, а на ее лице отразились нехорошие воспоминания – наверняка о прошлом походе в заведение на теплоходе. Хотела она того или нет, а суд и признание Петрова, что он пытался ее похитить, напомнили ей о тех событиях.

– Нет, в клуб я пас… – тихо сказала девушка.

– А, да, извини, – поняла свою ошибку захмелевшая блондинка. – Кстати, ты ведь теперь, получается, пострадавшая! Можешь подать в суд на этого гада! Думаю, Михаил Александрович даст тебе своего адвоката, как только узнает…

– Нет! – встрепенулась девушка так резко, что даже я вздрогнул. – Если граф Воронов ничего не знает до сих пор, то пусть так и остается. Мне… мне не нужна ничья помощь. И вообще, домой пора – завтра рабочий день.

Скорость, с которой захлопнулась приоткрывшаяся ракушка личности Алисы, удивила. Но я решил ничего не говорить и не спрашивать. Просто задумался, что могло послужить причиной такой реакции? Воспоминания о том вечере или упоминание Воронова?

Селезнева быстро засобиралась домой, Наташа, пожав плечами, – тоже. В итоге обе девушки покинули лабораторию, оставив после себя атмосферу легкой недосказанности и непонимания.

Я тоже не стал задерживаться, потому что наметил еще дела на вечер. Целую кучу дел, если точнее. Расслабиться немного, конечно, хорошо, но работу свою делать надо. И на сегодня моя работа была в заключительной подготовке зелья для использования цветка Последней воли.

Вышел минут через пятнадцать после девушек и в холле столкнулся с Мариной Хлебниковой. Она пряталась в тени одной из колонн и вышла мне навстречу, когда открылись двери лифта.

Мы встретились на большом пустом пространстве. Девушка выглядела слегка нервной, если не сказать изможденной. Волосы уложены плохо, под глазами залегли темные круги, губы слегка подрагивают.

– Хочешь сказать «Прости, Исаев, что сдала тебя стражам закона»? – попытался угадать я.

Вместо простого и кроткого «да» ее губы, вдруг напрягшиеся, произнесли:

– Нет, я лишь хотела сказать, как ненавижу тебя!

Бросив это мне в лицо, она резко развернулась и пошла прочь. Меня даже качнуло от такого напора.

Мда, кажется, я слегка перебрал…

Но и от Марины такого не ожидал, если честно. Что только что, блин, произошло?

Черт, я явно не в состоянии еще и с этим сейчас разбираться. Да и не хочу. Желает меня ненавидеть? За беспокойства по этому поводу мне магических ингредиентов не дают, так что наплевать.

Хотелось проветриться. Домой шел пешком, подставляя разгоряченную спиртом голову холодному ветру. Душ и горячий ужин привели меня в полный порядок, и я уже было сел за работу, как в дверь вдруг резко постучали.

Роман еще не вернулся, так что дверь открывать пришлось мне. Кого это принесла нелегкая в такой поздний час?

Глазка на двери не было, так что дверь открывал, не зная, кого встречу на пороге. Внутренне был готов к кому угодно: к Григорию, восставшему из мертвых Мадьяру, к тем двоим из испорченной машины, да даже к полку олифанстких застрельщиков! Но не к этому человеку.

Бойлеров, жестикулируя, словно сигнальщик на взлетной полосе, отрывисто сказал:

– Ты. За мной. Ни слова.

Глава 11

В кабинете графа Воронова было темно. Свет далеких улиц, отражения фонарей с водной глади, блеклая луна – все это тонуло во мраке большого помещения, лишь слегка серебря стены.

Единственными источниками света в кабинете были тусклая настольная лампа и мертвенно-бледный монитор компьютера. Михаил Александрович перебирал свои записи и различные древние бумаги, которые он скрупулезно собирал тридцать лет, пока охотился за четырьмя японскими мечами. Также он искал информацию в интернете. Но нигде не мог найти упоминаний, почему прекрасные белые мечи могли вдруг взять и почернеть.

Он устало откинулся на спинку кресла и потер пальцами виски, разгоняя будто загустевшую кровь.

Ни слова. Ни намека. Во время Магической Войны Японский Сегунат сильно пострадал. Он подвергся беспощадной бомбардировке новым типом магических бомб и был практически стерт с лица земли. Сейчас осколки некогда великой цивилизации влачат жалкое существование на том, что осталось от Сегуната. Во время тех событий имена многих японских оружейников, их дневники и рецепты канули в небытие.

Граф сделал большой глоток из бокала, стоявшего рядом, и поморщился от крепости напитка.

– Загадка без разгадки… – задумчиво пробормотал он и стиснул стеклянные стенки бокала. – Но у любой задачи должно быть решение!

Ему захотелось швырнуть посуду в стену, но он сдержался. И как раз вовремя, потому что в дверь постучали. Она приоткрылась, впустив внутрь полоску яркого света.

– Ваша светлость, разрешите? – спросил Ланцов с той стороны.

– Да, заходи, Иннокентий, – позволил граф и прикоснулся к встроенному в столешницу пульту.

Зажглись светильники, в кабинете стало светло и уютно. Зашел адвокат, с утра побывавший в суде, и сел в одно из двух кресел перед столом главы филиала.

– Я уже читал новости, – сгреб бумаги в сторону Воронов. – Но хочу все услышать из первых уст.

Ему максимально подробно изложили ход заседания, особенно остановившись на сцене, что разыгралась за дверьми кабинета судьи. Граф сразу понял, что Ланцов, как профессиональный адвокат, специально оттягивает внимание на это незначительное происшествие. А причина была проста: это единственное происшествие, в котором у Иннокентия была хоть какая-то иллюзия контроля и понимание. Что произошло на самом заседании, он объяснить так и не смог.

– Хватит, – остановил его словоблудие граф. – Расскажи, что случилось потом с этим… Петровым.

– Доставлен в отделение, где его пытались допросить, но он уже больше ничего не сказал. Из того, что мне удалось выяснить, он замешан в похищениях девушек в ресторане Давида Воронова, вашего брата. Если вы хотите, господин граф, можем подать иск о клевете на сотрудника компании. В этот раз удастся приобщить к делу показания той девчонки. Она, кстати, работает вместе с вашим Исаевым в одном отделе и присутствовала сегодня на заседании…

– Стоп, – как ножом отрезал говор адвоката Воронов, уже зная ответ на свой следующий вопрос. – Какая девчонка?

– Алиса Селезнева, – ничего не понимая, сказал Ланцов. – Петров с подельником пытались ее похитить, если верить признанию Петрова.

– Нет! – ответил Воронов – слишком поспешно для человека, которому должна быть безразлична судьба маленьких винтиков в его системе. Он тут же исправился, выровняв свой голос: – Не трогайте ее. И вообще не поднимайте лишний шум, Иннокентий. Моей компании он не нужен, а подобные дела, пусть и закончившиеся благополучно, могут бросить тень на наш филиал. Великий граф Воронов не будет этим доволен. Так что… разберитесь с этим Петровым иным способом. А с братом… С братом я разберусь сам.

– Да, ваша светлость, – учтиво склонил голову адвокат и поднялся из кресла. – Я свободен?

– Займись Петровым.

– Конечно, ваша светлость!

Когда дверь за адвокатом тихо закрылась, Воронов не выдержал и все же швырнул в стену бокал. Тот разлетелся мириадом острых сверкающих осколков и не принес облегчения. Граф до хруста в костяшках сжал кулак, его одолевала досада от собственной слепоты.

Почему он не вник в дело Исаева сразу? Не докопался до причин конфликта с этим Петровым? И не узнал того, что узнал от своего адвоката.

Занят. Опять он был слишком занят другими делами филиала, загадкой этих чертовых почерневших мечей и в итоге упустил нечто очень важное. Как обычно. Как все предыдущие двадцать лет.

А Давид? Наглый, напыщенный самозванец! Он еще ответит за то, что пытался сделать!

* * *

– Ни слова, – повторил Бойлеров и провел пальцами по губам, будто молнию застегнул.

Да конечно! Он мне начальник только в рабочее время. И то начальник не значит господин, который может мне приказывать.

– Как вы узнали, где я живу? – первым делом спросил гостя.

Ведь четко помнил, что никогда не говорил ему свой домашний адрес. Знала только Алиса, и то старую квартиру.

– Ы-ы-ы… – процедил сквозь зубы Бойлеров, недовольный моим неподчинением.

Что ж он никак не привыкнет, что я не мальчик на побегушках?

– Из отдела кадров, – наконец ответил он. – А они – от самого крупного агентства недвижимости Нижнего Новгорода, которое принадлежит графу Воронову. Полагаю, ты сам поставил подпись на договоре аренды…

На миг я лишился дара речи. Я действительно поставил подпись на договоре аренды, как и Роман, но и подумать не мог, что это выйдет куда-то за пределы риелторской компании! А она, оказывается, следит за сотрудниками «Воронов»! Жаль, что узнал об этом слишком поздно… Но тут сам виноват: успехи и перспективы вскружили голову, и моя паранойя прилегла поспать.

Надо же… Нет, мне решительно не нравится, когда мой начальник приходит ко мне посреди ночи, еще и узнав адрес исподтишка.

– Я никуда не пойду, – ответил ему и попытался закрыть дверь.

У меня тут, вообще-то, планы на ночь! Провести ее с одним из самых прекрасных созданий на этой земле – с магическим цветком, подобного которому, может, и правда больше нигде нет.

Дверь закрыть не удалось – Иван Степанович сунул ногу между ней и косяком. Конечно, я мог бы приложить немного больше усилий и сломать ему свод стопы, но не думаю, что это пойдет на пользу нашим взаимоотношениям. Не то чтобы я ими дорожил, но Бойлеров зарекомендовал себя хорошим союзником.

– Ладно, – со вздохом снова открыл дверь. – Пойду, если скажете две вещи: куда мы пойдем, зачем и «пожалуйста».

– Это три, – процедил сквозь зубы мигом покрасневший Бойлеров.

– Третья – приятный бонус за сверхурочные.

Начальника лаборатории мои условия привели в крайнюю степень бешенства. Колечко прядки упало на лоб – вот как я это понял. Ну еще вены вздулись, губа задралась, глаза стали такими же широкими, как у гориллоподобного быка перед атакой.

– В бар. Хочу… показать кое-что, – с трудом выговорил он.

И замолчал. Молчал и я, ожидая продолжения.

Бойлерова затрясло мелкой дрожью, когда он понял, что жду третьего условия. Он попытался заговорить, но вдруг его скрутила судорога. Он отошел в сторону, и я услышал звуки, словно его вот-вот вырвет.

Только не на моей лестничной площадке!

– Пож… мгл! – выдавил Иван Степанович. – … жал…мгл!…уйста!

Ого! Он смог! А я уж пытался вспомнить, где у нас тряпки лежат.

Бойлеров выпрямился, тяжело дыша, и ненавидящим взором уставился на меня. А я стоял и улыбался. А что? Маленькие радости жизни!

К тому же теперь мне стало интересно, что такое он хочет показать в баре, раз даже на такую жертву пошел.

– Ладно, – скрипя зубами, сказал я и быстро оделся, после чего вышел из квартиры. – Идем.

Внизу у подъезда нас ждало такси. Вероятно, на нем приехал сам Бойлеров. Уже через полчаса мы оказались на другом конце города: не в спальном районе, но и явно не в самом дорогом квартале. Иван Степанович вышел из машины и, не оборачиваясь, пошел в сторону двери, над которой горела яркая неоновая вывеска с незамысловатым названием: Бар «У Михалыча».

Внутри было не слишком многолюдно и темно. В дальнем конце зала две компании гоняли тонкими палками шары на зеленых суконных столах. Чуть ближе троица подвыпивших мужиков кидала дротики в мишень, вела счет мелом на доске рядом. Мне эти игры были незнакомы, но память Исаева подсказала названия: бильярд и дартс.

Справа протянулась барная стойка с пивными кранами и полками на стене, заставленным пузатыми бутылками. За ней орудовал мужик лет сорока в клетчатой рубашке и с грязным полотенцем на плече. Слева шли столики с потрескавшимися диванами из синтетической кожи – почти все пустые. Пахло здесь прокисшим пивом, квашеной капустой и немного потом. Так себе амбре, если честно, поэтому я вдохнул его полной грудью. Чтобы быстрее привыкнуть к этому запаху.

За барной стойкой сидел всего один человек. Мужчина, ровесник Бойлерова, в дорогом сером костюме, но с пятнами на воротнике и лацканах пиджака. Лицо его было опухшим и сильно заросшим щетиной с проседью. Иван Степанович сел на стул справа от этого человека, а я – слева. Произнес, потому что узнал сидящего:

– Вечер добрый, господин Яковлев.

Тот поднял от стакана с дешевым, вонючим виски мутный взгляд и сфокусировал его на мне. Я сел лицом к нему, чтобы заодно видеть входную дверь. После новостей, что вся компания «Воронов» при желании может узнать, где я живу, моя паранойя обострилась.

– Исаев? – промычал Яковлев. – Ты? – Он резко развернулся к Бойлерову. – Ваня, на хрена ты его привел? Хочешь со своим протеже надо мной поглумиться⁈

Протеже? Кажется, я от Капустина уже слышал, что я протеже Бойлерова.

– Мне это не нужно, – ответил вместо начальника. Посчитал, что вопрос больше относился ко мне. – Мы сражались, и вы проиграли. Мне достаточно этого.

– Думаешь, самый умный, Исаев? Не отвечай! – пьяно рычал бывший начальник отдела качества. – Знаю, что ты так думаешь. Не обольщайся! Эта компания закусит тобой и не подавится, а затем просто выплюнет в водосток. И поминай как звали…

– Успокойся, Борис, – сказал Бойлеров, махнув бармену. – Мы действительно пришли не за тем, чтобы глумиться.

– А зачем? – хором спросили мы с Яковлевым.

– Тьфу! – поморщился Борис, недовольный этим.

Я только хмыкнул в ответ. Все его ужимки не изменят действительности. Это он сидит в баре в замызганном костюме и пьет дешевое пойло, а не я.

К нам как раз подошел бармен и спросил, что будем заказывать. Бойлеров тоже взял себе виски, а я предпочел ограничиться простым пенным напитком и орешками.

– Я не знаю, что произошло с тобой, Исаев, но за последние несколько недель ты сильно вырос в профессиональном плане, – издалека зашел Бойлеров, глотнув и поморщившись. – А сегодня от тебя отвели угрозу тюрьмы. Не знаю, как граф Воронов это провернул, или ты сам это сделал, но важно, что тебя заметили, Исаев. Когда-то нас троих тоже заметили… Давно, десять лет назад.

– А-а-а… Я понял, про что ты, – криво улыбнулся Яковлев и залпом допил свой стакан, попросив у бармена добавки. Тот не замедлил ему подлить. – Я иллюстрация, да? В твоем долбанном рассказе о том, как надо жить эту жизнь. Я думал, ты изменился за эти годы, но не-е-ет! Как был высокопарным, пафосным засранцем, который думает, что он лучше других, так им и остался. Много людей смог спасти, а, Ваня? Ха-ха… То-то же…

Бойлеров поморщился, но ничего отвечать не стал. Значит, Яковлев не так уж и не прав в своих словах. Послушаю-ка я его версию.

– И что же случилось десять лет назад? – спросил его.

Но Бойлеров, видимо, решил больше своему бывшему, по всей видимости, другу слова не давать.

– Случилось повышение, – хрипло сказал он. – Нам его предложили практически одновременно. Только вот дороги наши потом разошлись…

Начальник продолжил говорить, но я в этот момент отвлекся. В бар вошел еще один посетитель: парень с темными волосами, собранными в пучок на затылке. Одет он был в замызганное пальто, но когда садился за столик у двери, я заметил под ним дорогой костюм. Парню на вид было лет тридцать, может меньше – лицо его выглядело молодо. Легкая улыбка должна была располагать к себе любого собеседника, но мне она не понравилась, потому что глаза, которые скользнули по бару, оказались холодными и неприятными. Лишь на долю секунды взгляд человека споткнулся на мне, но это от меня не укрылось.

– … Борис выбрал стать удобным, услужливым, покладистым сотрудником, – продолжал тем временем Бойлеров. – И посмотри, куда это его привело.

– Твое здоровье, Ваня! – выпил, не чокаясь, Яковлев и икнул. Он постепенно набирался все больше. – А вот наш Иван Степанович предпочел стать неудобным! И посмотри, куда это его привело! – передразнил он Бойлерова и снова сердито сплюнул. – Как далеко он оказался от своей наивной мечты спасти всех людей.

– Дайте-ка угадаю, – остановил я назревающий спор, глянув на миг в сторону того парня. Он получил свой заказ и мирно читал какую-то газету. Чтобы вернуться к теме разговора, я с усилием вспомнил, что там рассказывал Бойлеров. – Вас обоих повысили в этой компании, но однажды перед каждым из вас встал выбор, какого пути придерживаться: карьера или принципы, – по очереди показал на Яковлева и на моего начальника. – И вы, Иван Степанович, хотели мне показать, что и я встану перед этим выбором, верно?

– В общем и целом, – кивнул Бойлеров.

– Но оба варианта хреновые, – честно заметил я.

– Ха! – усмехнулся Яковлев. – А парень сечет фишку. Мой пример особенно хреновый. Меня выпнули, чтобы поставить на мое место молодую, злую и еще более удобную персону. Эту Хлебникову… Знал, что это однажды случится, но не ожидал, что так скоро. И никакие мои связи не помогли… Граф просто послал моего дядю почти прямым текстом! А дядя послал уже меня… И вот, – он двумя указательными пальцами нарисовал на липкой от пролитого стойке небольшую карту, – мы здесь! Но вариант оставаться неудобным и принципиальным Ваней тоже как себе, Исаев. Ты окажешься на самом дне в назидание другим – таким же строптивым. Так что выбирай, парень!

– Вообще-то… Есть и третий вариант, – сказал Бойлеров, сделав глоток и поморщившись. Но как будто не от глотка, а от того, что предстоит сказать.

– Третий? – сперва удивился, а потом вспомнил. – Точно, вас же трое было. Кто третий?

– Татищев. Он выбрал стать максимально полезным для руководства компании. Вопрос в том, что выберешь ты, Исаев? Душу, удобство или карьеру?

– Ясно… – протянул я и залпом допил свое пиво. Было оно, кстати, довольно неплохим для такого местечка. Слева от меня бухнулись за стойку двое парней из тех, что играли в бильярд. – Не знаю, что за история вас троих связывает, но все ваши варианты – полная шняга. Так что я… – достал бумажник, чтобы расплатиться, – предпочту не выбирать вовсе. Создам свой вариант. И начну с того, что покину заседание анонимных алкоголиков-неудачников.

– Эй, Исаев, вообще-то думай, как говоришь со своим начальником! – рыкнул Бойлеров.

– Вы мой начальник с восьми до пяти в компании «Воронов Фармацевтика», а не здесь. Да и то, судя по вашим словам, скоро это изменится.

– Ха! – снова крякнул, выпив, Яковлев и сипло произнес: – Теперь я понимаю, почему ты выбрал его в свои протеже, Ваня.

– Как угодно, мне все равно, – ответил я, расплачиваясь по счету. – Счастливо оставаться.

– Эй, парень! – вдруг окликнули меня сзади, едва я слез с табурета.

Оглянулся. Те двое, что сели слева от меня. Один – с крысиным вытянутым лицом и маленькими глазками, поменьше ростом, чем второй, в кожаной куртке и черной футболке, с дешевой цепью на шее. Другой с меня ростом, но сильно шире в плечах: закатанные рукава рубашки сильно натягивались, когда он сгибал руку, чтобы отхлебнуть из бутылки. В отличие от первого, длинноволосого, этот коротко стриженный и со сломанными ушами. Оба проводили хищными глазами мой бумажник до кармана.

Черт… Что-то сегодня мне выпивка слишком сильно ударила в голову. Вот и деньги засветил в этом не очень фешенебельном месте.

– Не хочешь сыграть в бильярд? – хрипло спросил тот, что с крысиным лицом.

Вообще, не особо, но третий парень, занявший место возле самой двери, явно намекнул, что выбор у меня такой же хреновый, как был у троицы друзей с Бойлеровым во главе.

А еще я заметил, что парень в пальто как-то напрягся, хоть и пытался это скрыть. Кто он, блин, такой? Заодно с этой троицей?

Ладно, неважно. В любом случае им всем очень не повезло, что они заметили мой бумажник.

– Не вижу причин отказываться, господа, – широко улыбнулся я.