Текст книги "Из золота в свинец 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Морвина после того, как открыла замок, уснула. Живая, вечно чем-то недовольная мордочка с острыми зубами замерла, словно окаменев. Теперь она выглядела просто искусной поделкой какого-то артефактора и ничем не выдавала своей исключительности.

Ничего, магия здесь есть, и вопрос с «питанием» атманита я решу. А пока приберу ее в карман.

Беспокоило другое…

Нить исчезала в недрах лаборатории, которая простояла все двести лет нетронутой. По центру большой комнаты с высоким куполом вместо потолка тянулся длинный стол. Он был очень похож на мое рабочее место и на любой другой лабораторный стол, только из камня. По виду мрамор. Вдоль круглых стен тянулись шкафы с книгами, пыльными колбами, склянками и шкатулками с ингредиентами. Слева стояла деревянная лестница на колесиках, чтобы добираться до самых высоких полок.

– Похоже, мы просто озолотимся! – с придыханием восхитился Григорий. – Эй, а это что такое?

Пантелеев пошел направо.

– Только ничего руками не трогай, – предупредил я.

В той стороне несколько метров стены были свободны от полок, и вместо них покоилась груда необработанного камня, будто нос судна пробил в этом месте стену и окаменел вместе со статуей на носу. Да, у камня было лицо. Старое, морщинистое и заросшее светящимся мхом.

– Похоже на статую какую-то… – пробормотал водитель, разглядывая лицо с фонариком.

Собственно большая часть света шла от этого мха, который толстыми бугристыми сосульками свисал с потолка.

Лаборатория производила впечатление. Капсула времени, простоявшая двести лет, предоставленная сама себе. Вот только… не было здесь Чароксклизов. Ни одного не увидел. Из живых существ тут был только мох. По крайней мере, на первый взгляд.

Воздух оказался сухой, в отличие от остальных катакомб, и не затхлый. Видимо, вентиляция работала до сих пор, еще и фильтровала поступающий воздух, потому что здесь не наблюдалось принесенной с поверхности грязи или насекомых.

Пока Григорий изучал местную достопримечательность, я пошел за Нитью. Ее конец исчезал за перегородкой каменного стола на той стороне. Спешить было некуда, поэтому шел, разглядывая по пути полки. Покрытые пылью склянки в большинстве своем были пусты, только на стенках оставался налет высохших зельев. Травы и коренья истлели и рассыпались в пепел, стоило к ним прикоснуться. Книги, которых здесь было в избытке, избежали судьбы тех, что сгнили в сырых архивах. Изучить бы все, да, к сожалению, не удастся забрать с собой. Взял только несколько толстых справочников. Остальное место в несессере забивал теми ингредиентами, что уцелели. В основном порошками и мумифицированными останками животных.

Завернув за угол стола, в первый миг опешил. Просто не ожидал увидеть здесь другого алхимика. Только этот был мертв уже два века. Ветхий скелет в истлевших одеждах покоился, опираясь грудью о стол. Костлявая рука сжимала очередную пустую склянку. Нить магии исчезала внутри тела.

И да, здесь тоже слизней Incantoglissus не наблюдалось.

Ладно, зато есть магия, которую надо обследовать. Ну и арсенал алхимика. Прямо на этой стороне стола перед скелетом под толстым слоем пыли лежали его инструменты. Меня так и подмывало первым делом осмотреть тело алхимика, взглянуть, куда уходит магическая Нить, но решил сперва все тщательно осмотреть. Простая предосторожность на тот случай, если он оставил перед смертью какую-то ловушку.

– Эй! А это кто? – с другой стороны стола появился Григорий. – Твой кореш? Хе-хе. Ладно, шучу. Там у той статуи глаза – сверкальцы, похоже. Ну, драгоценные, короче. Ты пока ищи этих… червяков, а я камушки отковыряю.

– Нет, Григорий! – строго сказал я, остановив водителя. – Ничего не трогай.

– А мне что делать тогда? Стоять смотреть? А ты мне потом за это долю урежешь. Ну? Срисовал я твой план…

– Тебе бы голову урезать, Гриша. Говорю же, думать – это не твое. Я не собираюсь урезать твою долю. Но и попадать из-за тебя в старую ловушку тоже. Так что… просто. Ничего. Не трогай. Понял?

– Ладно, ладно… – вздохнул Пантелеев. – Пойду пока полки осмотрю. Может, найду еще что интересное. Присоединяйся, как со своим другом набалакаетесь.

Он отошел и встал возле одного из шкафов, осветил верхние полки и пристально в них вгляделся. А я вернулся к «корешу», как сказал водитель. Точнее, его арсеналу.

Многие вещи, конечно, изрядно состарились. Даже глубокая реставрация могла их не спасти. Например, старинная реторта проржавела, деревянная центрифуга, работающая на маленьких магических кристаллах, развалилась. Зато уцелели вещи, не подверженные влиянию времени. Обсидиановый скальпель пришелся очень кстати. Им как раз можно срезать узор с Нити. Еще несколько полезных мелочей. Стряхивая с них пыль, складывал к себе в несессер.

– Слушай, а как здесь твой кореш оказался? – глухо спросил Григорий откуда-то слева. – Дверь же заперта была.

Закончив сбор полезностей, как раз занялся скелетом.

– Он сам заперся, – ответил, разжав костлявые пальцы. Пыльная склянка была пуста, только на дне остался голубоватый налет какого-то зелья. – А вот что он здесь делал…

Отставив пустой бутылек из-под зелья, увидел, что под скелетом на столе есть что-то еще. Несколько плотных, желтых от времени листков торчали наружу. Я встал за спиной мертвого алхимика и с сухим хрустом оторвал его от стола. Просто сгнившая плоть стекла на стол и склеила кости и камень, когда высохла и превратилась в прах.

Снова применив свой дар, видел, как качнулась Нить в воздухе, меняя свое положение вслед за телом.

Скелет откинулся на спинку деревянного стула, а на столе остались лежать листы бумаги. Я осторожно прикоснулся к ним пальцами, ощутил плотную и жесткую текстуру, шероховатость, свойственные пергаменту, и приподнял один листок, подцепив за кончик. Бумага не отвалилась и не рассыпалась от прикосновения. Пергамент более долговечный, а этот, думаю, даже был пропитан особым составом. По крайней мере, предки Исаева так делали, как и я в своем мире, если хотел что-то сохранить надолго.

– Если вы нашли мое тело, то я мертв, – прочитал первые слова на обороте. – Что ж, а я еще допускал вероятность, что он может быть жив…

– Ха! – отозвался Григорий. – Наблюдательный фраер. А там есть что-то, чего мы не знаем?

Я вчитался в остальной текст.

– Если вкратце, он умер, пытаясь разрешить загадку, почему умер один из его учеников-алхимиков, – сказал я.

– Ого… – подошел ко мне Григорий. – Звучит хреново.

– На занятии они готовили самое обычное зелье мгновенной памяти, – продолжил читать я. – Простейшая работа для третьего курса. Улучшает память на четверть часа, что позволяет эффективнее готовиться к экзаменам. Ученик выпил зелье собственного приготовления и погиб. Его учитель в точности повторил зелье парня, испробовал его на подопытных животных, но никто из них не погиб. На других людях испытывать не решился, а в составе зелья не было ничего, что могло убить человека. Поэтому он решил испытать его на себе… На этом и закончился его жизненный путь.

– Короче говоря, лох повелся… – почесал голову рукояткой фонарика Григорий.

Дочитывать вывод, который сделал из своей будущей смерти алхимик, я не стал. И без того знал. Просто мертвец не знал этому названия и не обладал моим даром, не видел Порчу, текущую по магическим Нитям, и лишь предполагал существование некой вредоносной энергии. Ценой своей жизни убедился в этом и хотел, чтобы его тело нашли другие алхимики. Видимо, случилось что-то еще, почему гимназия опустела, и его тело так и не обнаружили.

Слова Григория неприятно резанули слух, и я сухо произнес:

– Не знаю, что значат твои слова, Григорий, но чувствую недоброе. Этот алхимик пытался своей смертью спасти остальных, просто не преуспел. Так что попридержи язык…

– Эй-ей, фраер, тише! – заволновался водитель и виновато отступил. – Я не хотел никого обидеть. Просто… выражение такое. Если хочешь, дай мне в оборотку, я не в обиде буду.

– Проехали, – мигом остыл я, видя на его лице искреннее раскаяние.

Склонился над телом и аккуратно распахнул нечто вроде мантии или балахона, под которым оказался когда-то хороший костюм. Пуговицы слетели со сгнивших ниток, и одежды раскрылись.

Сердце радостно ухнуло, когда я увидел, что скрывалось в грудной клетке мертвеца.

– Опа! – воскликнул Григорий. – Я уж думал, мы так-сяк, как обычно, а ты, фраер, взял и в масть попал!

Внутри грудной клетки, оплетая тонкими корешками ребра, в воздухе висел зеленый полупрозрачный бутон цветка необыкновенной красоты. Тонкие пестики, похожие на булавки, задорно торчали вверх и вместе с широкими лепестками слегка вздрагивали, когда по Нити, проходившей сквозь них, проскальзывал пучок магии.

За двести лет Нить образовала сложный узор, проникший во все части цветка. Снять его будет непростой задачей. К счастью, я как раз нашел хороший обсидиановый скальпель, что справится с этой работой.

– Григорий, – шепнул, стараясь даже дыханием не нарушить хрупкое равновесие магического цветка, – пойди погуляй. И не отвлекай меня.

– Понял, начальник, – отвалил водитель.

А я принялся за работу.

Сложный узел во множестве мест пересекал Нить и перекручивался с ней. Задача предстояла очень кропотливая. Надо было рассечь и распутать узлы и при этом не повредить цветок. Одна ошибка – и я ошибся. В смысле, магия покинет чудесное растение, и оно безвозвратно погибнет.

Обсидиановый скальпель для такой задачи подходит лучше всего по двум причинам: он делает самые ровные срезы и материал, то бишь обсидиан, благодаря своим свойствам способен резать прямо по Нитям. Поэтому такой инструмент хранят в специальных чехлах, чтобы ненароком не разрезать какую-нибудь силовую линию и не вызвать взрыв магической энергии.

Интересно, алхимики этого мира знали о Нитях? Могли работать с ними? Или все их рецепты – результат тысячелетних проб и ошибок? Просто современные люди, похоже, о них понятия не имеют. Или просто считают старыми байками, ведь алхимики и артефакторы вымерли.

Тут я вспомнил о Морвине. Кто-то отделил ее узор от тысячи пут и сделал это мастерски, благодаря чему она осталась жива. Ну, если состояние, когда единственное, что ты можешь, – вспоминать слова, можно назвать жизнью. Так что о Нитях тут знали. Так почему не распознали Порчу?

Еще одна загадка, которую предстоит разрешить. Когда-нибудь. А пока – работа.

Я быстро потерял счет времени, а весь мир вокруг растворился. Зрение сузилось до зеленовато-золотистого, почти воздушного растения из чистой магии.

Аккуратно, корешок за корешком я отделял от ребер и костей скелета цветок, отрезая части растения, если не оставалось иного выхода. Голова гудела, в ушах появился неприятный тонкий свист. Это от напряжения: дар мне приходилось использовать на полную. Руками воздействовать на Нить я мог очень ограниченно, поэтому приходилось орудовать то острым, то тупым концом скальпеля.

Весьма выматывает. Аж лоб покрылся испариной, и пот то и дело норовил залить глаза.

Слегка дрожащий скальпель замер над последним корешком. Одно движение, и цветок упадет мне в руку, просунутую в «живот» скелета.

Последнее усилие… Я затаил дыхание, дожидаясь, когда уймется дрожь. Сердцебиение замедлялось, скальпель почти не дрожал, лишь вздрагивал в ответ на пульс.

Наконец я дождался, когда промежуток между ударами сердца станет достаточно продолжительным и…

– Исаев! – вдруг крикнул Григорий.

Рука дрогнула, и цветок с сотней корешков, похожий на странного вида губку, упал в подставленную руку. Несколько секунд я просто смотрел, ожидая, что магическое сияние иссякнет. Кажется, повезло. Я аккуратно сложил цветок в большой контейнер и положил на дно сумки.

– Исаев! – снова позвал Пантелеев. На этот раз я услышал в его голосе нотки страха. – Помнишь, ты говорил мне ничего не трогать? Так вот… ты был прав. Не стоило мне ничего трогать!

Блин, Григорий! Не компаньон, а генератор проблем!

Заранее предчувствуя худшее, сунул сумку под стол.

– Ну, что ты там натворил? – почти рыча, вышел я из своего укрытия и замер на месте.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как морщина за морщиной оживает лицо старика, вмурованного в стену. Губы, осыпавшись каменной крошкой, раскрылись и обнажили ряды гранитных зубов. Они проскрежетали друг о друга, породив зловещий звук. Большие аметистовые глаза сияли энергией и смотрели прямо на Григория.

С рычанием, похожим на рокот камнепада, гигант вырвался из скалы! Куски камня полетели во все стороны, пыль взметнулась тучей, и чудовище сделало первый неуверенный шаг. Вторая нога еще оставалась в скале, но гигант легким усилием выдернул ее. Лопнувшая порода разлетелась широким веером. Один осколок рассек мне бровь, но я даже не почувствовал боли – только тупой удар.

Секунда, и с необычайной прытью каменный страж выскочил из клубов пыли и, присев, наотмашь ударил Григория. Тот только охнул и отлетел в другой конец лаборатории, врезавшись в стену и сломав несколько полок. Его фонарик откатился в сторону, и в темноте я увидел, как сквозь щели в каменной плоти пробиваются полоски голубого света.

– Голем… – восхищенно выдохнул я. – Рабочий голем!

Свет, который я видел, давал магический сердечник – источник энергии этого трехметрового великана. Удивительно, что он смог сохранить запас магии до наших дней! Видимо, был в спящем режиме, а Григорий умудрился его пробудить. Что сказать, у человека явно талант находить себе проблемы. Сначала тот олень в лесу, теперь это…

Единственная сложность: если не добраться до сердечника, то голема не остановить.

Голем вдруг выкинул вперед руку и направил ее на Григория.

«Стрелять собрался!» – мелькнула в голове мысль.

Смерти водителя я допустить не мог. Схватил ближайшую колбу и швырнул в морду монстра. Та звонко разбилась, и голем медленно повернул голову в мою сторону. Оскал ожившего лица выглядел весьма угрожающе. Поднятая рука тоже переместилась в мою сторону, а через миг я бросился на пол. Над головой просвистели маленькие каменные сосульки. С чудовищной силой они вонзались в деревянные полки и стены и крошили пыльные склянки. Меня осыпало каменно-стеклянной крошкой и ворохом щепок.

Пока голем не понял, что промахнулся, я перекатился обратно за каменный стол. Сердце бешено колотилось, а тело бросило в жар. Пол содрогнулся от тяжелой поступи стража. Мой маневр не укрылся от него, и он шел по моим следам. Вот-вот его каменная голова появится над столом.

Задача голема была проста до безобразия: раскатать нас в мясистые блинчики. Потом он вернется на свое место и опять уйдет в режим ожидания. До следующих туповатых гостей.

Но если уничтожить его сердечник… У меня возникла идея!

– Григорий! – крикнул я. – Ты живой?

– Кха-кха… – отозвался водитель, пытаясь выбраться из груды сломанных досок, старых книг и битого стекла. – Да. Но я не уверен… Кажется, он мне ребра сломал.

– Пистолет! Доставай свой пистолет! – заорал я, чувствуя приближение голема. Пол дрожал от его поступи все сильнее.

– Да разве он поможет?

– Целься в спину, где светится! Пробей дыру до сердечника! Давай! Я выведу его на…

Вдруг со смертельной ясностью я ощутил, что пол больше не дрожит. А еще на меня кто-то пристально смотрел. Поднял голову и увидел над собой два синих глаза голема.

– М-м-мхр-р-р! – не то промычал, не то прогудел монстр.

А затем опустил каменную руку прямо на меня.

В последний миг я кувыркнулся в сторону, подхватив сумку. Сокрушительный удар обрушился на последнее пристанище алхимика и превратил в груду камней.

– Давай! – заорал я.

Вскочил, иссеченный осколками, и оббежал вокруг голема.

Каменный страж развернулся спиной к Григорию и лицом ко мне. Водитель как раз выбрался из кучи обломков, а я как раз оказался зажат в угол. Слева деревянная витрина выдавалась вперед, а справа стояла тумба из камня со шкатулкой сверху.

Голем был сама неотвратимость. Его рука уткнулась мне в грудь. В считаных сантиметрах от меня от камня отделились тонкие каменные пули, готовые пронзить чужую плоть в любую секунду.

Снова на языке металлический привкус смерти, а в жилах кипит и плещется жизнь. Время замедлилось, чувства обострились. Стало вдруг светлее, а полосы голубого света под каменной грудью – ослепительно яркими.

Загрохотали выстрелы. Один за другим, с каменным постукиванием куски свинца врезались в спину гиганта. Я не сомневался, что ровно туда, где камень был тоньше. Но к моему удивлению, монстр не повернулся к новой угрозе, он собирался сперва покончить со мной.

Каменные пули закрутились вокруг своей оси, издавая ужасный вибрирующий звук. Мгновение, и мне конец.

Внутренний голос вдруг заорал: «Давай! Сейчас или никогда!»

Я всегда его слушался в такие моменты.

Нырнул под каменную руку, пропуская сосульки над собой, и оказался позади голема. В одном месте камень раскрошился больше, и открылась небольшая щель, через которую виднелся вращающийся сердечник каменного стража.

Я выхватил из кармана спящую Морвину и что есть сил вонзил в эту щель.

– «Давай!» – мысленно закричал ей в попытке пробудить атманит. – «Поглоти его магию!»

Но ничего не произошло.

Голем резко развернулся и тяжелым ударом руки отправил меня в полет.

Глава 7

Осколки стекла больно впились в ладонь. Казалось, они вот-вот перережут сухожилия, так сильно я сжал склянку перед ударом голема. Затем нос вдруг будто залепило пылью, и я ощутил стойкий аромат камня, словно оказался в каменоломне. Через миг запахи просто пропали.

Elixir Carnis Infrangibilis подействовал и сделал мою кожу подобной камню. Я успел выпить зелье за миг до удара голема и теперь летел сквозь всю лабораторию, в одной руке сжимая склянку, а второй обнимая сумку с бесценным цветком.

– Уф!

Воздух вылетел из легких, когда я врезался спиной в стену неподалеку от Григория.

С грохотом и скрежетом погиб подо мной перегонный аппарат редкой конструкции.

Было больно. Очень больно! Я едва мог дышать, потому что зелье не успело подействовать, когда голем атаковал меня.

– Ты как-то странно выглядишь… – простонал Григорий, лежа на куче обломков.

Будь я на его месте, тоже бы так сказал. Согласно описанию в книге рецептов и моей памяти о подобном снадобье из моего мира, кожа у меня должна быть серой и шершавой, а глаза – темно-красными. После нашей поездки с Григорием в лес несколько дней назад я успел приготовить всего одну склянку из скальных цветов и экстракта пауков, найденных там. Приберегал эликсир на крайний случай.

Переборов боль и внезапно нахлынувшую на меня скованность, встал. Боль ушла, но каждый вдох все равно давался с трудом. Потому что дышать грудью из камня довольно тяжело. И все же… это возможно.

– Охренеть… – слегка обиженно сказал Григорий. – А сразу так нельзя было?

– Сбереги сумку! – пророкотал я и выступил навстречу голему.

Каменный страж уже нацелил на меня свое орудие. Бросив несессер напарнику, сам я бросился бежать в другую сторону. Кожа у меня сейчас крепкая, но проверять это, конечно, не буду. Спиралью оббежав неповоротливого голема, оказался у него с фланга и послал мысленный импульс:

– «Морвина, ну же, очнись!»

Никакой реакции. Зато голем снова обратил свой взор на меня. Видимо, его маленький каменный мозг решил, что Григорий, спрятавшийся за небольшой трибуной, уже не представляет угрозы.

Я попытался выдернуть атманит, торчащий из спины врага, но не успел. Сверху на меня обрушивалась рука голема. Отпрыгнуть тоже не успевал, поэтому блокировал удар своей рукой. С сухим и оглушительным треском камня о камень наши конечности встретились. От удара пол под моими ногами провалился, и я увяз в крошеве по колено. Другой рукой голем схватил меня за шкирку и выдернул из ставшего вязким пола, словно морковь из грядки. Я бессильно повис в воздухе, а в лицо мне уставилось орудие с пулями из кусочков скалы.

– М-м-мргх-х-х! – пророкотал противник, собираясь превратить меня в решето.

Времени зря я тоже не терял. Выхватил из кармана еще одно зелье, ярко-желтое. Оно способно взорвать все это помещение и погрести его под землей… Но если успею пропихнуть его между зубов голема, тогда разорвет только его. Правда, есть риск, что мне что-нибудь оторвет осколками. Например, чувство юмора.

Но вдруг голем, вместо того чтобы выпустить рой каменных пчел по мне, снова швырнул меня. Спиной я наискосок врезался в шкаф, сломал старые полки и проскользил с пару метров, сокрушая все на своем пути: разбитые склянки, шкатулки и баночки сыпались мне за шиворот сверкающим дождем.

– Мама… – выдохнул, оказавшись наконец на полу.

Тело пронзила боль, так как эффект зелья подходил к концу, но я не дал себе слабины. В вытянутой руке держал склянку с огненно-желтым содержимым. Поверхность зелья пошла опасной рябью. Одно неловкое движение…

Кажется, плохой идеей было брать с собой не самое стабильное Potio fulgoris ignei – зелье огненного всполоха.

Едва заметная вибрация быстро нарастала: я чувствовал, как склянка в руке дрожит все сильнее. Из недр вдруг поднялся большой пузырь и… лопнул. Просто лопнул.

– О, небо… – простонал я, опуская руку. Она мне еще послужит.

А голем тем временем вел себя крайне странно. Он вдруг волчком закрутился на месте, неуклюже размахивая руками и взбрыкивая ногами, точно девчонка, которой кинули жука под майку.

– Р-рарх! – выкрикнул каменный страж.

– Доброе утро, Москва! Аха-ха-ха! – услышал я голос Морвины.

Свет глаз голема и его силового сердечника синхронно замерцал и погас. Как марионетка, вмиг лишенная нитей, каменный страж осел на пол и там замер, широко раскинув ноги, повесив голову с погасшими очами, ссутулившись и опустив руки на пол.

Все было кончено. Голем умер.

Хотя, если заменить источник энергии… Но это вряд ли возможно в ближайшие минуты.

– Все, Григорий! – крикнул я. – Можно вылезать.

Поднялся сам и аккуратно вытряхнул мелкие осколки из-под рубашки и из волос. Все тело ужасно болело, но, кажется, обошлось без переломов. Неподготовленный Григорий пострадал куда сильнее, а мне просто придется мучиться от синяков несколько дней.

Я огляделся.

Лаборатория алхимика после сражения выглядела плачевно. Стол в центр сломан, половина шкафов и мебели превратились в груды бесполезного мусора, кое-где просыпавшиеся ингредиенты уже вступили в реакции. В одном месте растеклась светящаяся синим лужа какой-то странной эссенции, в другом поднимались к невидимым вентиляционным отверстиям струйки зеленоватых испарений. Григорий выполз из-за каменной тумбы и, хромая, побрел к затихшему голему.

– Козлина! – выругался он и пнул камень. – Ай! Сволочь!

Весьма опрометчиво пинать каменного голема. Даже поверженного.

Я склонился над спиной стража и выдернул Морвину. Атманит весело напевала, как ей хорошо на свете жить и пырять каменных големов.

Вот ведь странная. Хлебом не корми, как говорится, дай кого-нибудь пырнуть. Ладно, по крайней мере, я сдержал обещание и дал ей магию. Судя по вновь засиявшим участкам ее узора, разблокировались какие-то новые возможности. Но с этим разберусь потом. Сперва надо закончить с лабораторией.

Неожиданно каменная туша задрожала. Григорий испугался и отступил на несколько шагов. Сеть трещин быстро разбежалась по камню, и голем осыпался кучей обломков. А среди них мерцали перламутром маленькие тушки Чаросклизов.

Отлично! Просто отлично!

– Я уж думал, он снова встанет! – воскликнул водитель.

Вместо ответа я отобрал у него свою сумку, проверил, цело ли все внутри, и набрал слизней в небольшую баночку.

– Я же говорил тебе «Ничего не трогай!», – покачал я головой.

– Да я уж понял, что обделался, фраер. Причем почти буквально, – повинился Григорий. – Кажется, даже копчик ушиб. И пару ребер сломал. Но я ж не знал! Я таких тварей никогда не встречал! Ни в одном месте, где побывал. Слышал, конечно, о големах, но думал, что сказки это все…

– Как видишь, не сказки, – сказал, убирая Морвину в карман. Надо ее прикрыть на всякий случай. – Видимо, его силовое ядро было полностью заряжено и находилось в режиме ожидания, выделяя минимум энергии. Иначе эти слизни, – я потряс баночкой, – все бы сожрали. А мы с тобой повредили его, и они закончили начатое.

– Блин… – почесал пыльную голову Григорий, осторожно, кряхтя, присел и нашарил потемневший шероховатый шар источника энергии голема. – Оно же таких деньжищ стоит… – Он прикусил губу. – Нельзя было его не убивать, а?

– Можно, – пожал я плечами. – Тогда он убил бы тебя и успокоился.

– Ладно, понял. Может, даже за такое ядро выручу денег.

– Как пожелаешь. Посмотрим, что тут уцелело, и будем уходить.

К сожалению, уцелело немногое. Что-то я сразу забрал себе, а остальным заполнили сумки Григория.

– Кстати, а что это с тобой было? – спросил он, когда мы закончили. – Ты вдруг будто сам каменным стал. Всего на полминуты, правда… Тоже, скажешь, адреналин?

Я как раз, сидя на корточках возле уцелевших полок, утрамбовывал содержимое несессера, когда Пантелеев задал этот вопрос. М-да, знал, что применение зелья мне аукнется. Ну и как теперь выпутаться из этого, а?

Впрочем… Так же, как и во все остальные разы. Путем лжи и коварства!

– Помнишь мою дуэль с Коршуновым? – спросил, обернувшись, и встретился со взглядом прищуренных глаз компаньона.

– Ну.

– Военная разработка. Стащил образец после дуэли, когда все отвлеклись.

– Ха! А ты, фраер, не промах!

– Да, – кивнул ему. – А теперь, если кому-то об этом расскажешь, я скажу, что ты помог мне сбыть этот препарат на черном рынке.

– И в мыслях не было тебя сдавать! – замахал руками от моей угрозы Григорий. – Мы же партнеры теперь…

Вот именно, что партнеры. Когда хоть одному человеку партнерство мешало сдать своего партнера в выгодный момент? Так что лучше подстраховаться угрозой-другой.

– Нет, правда, – вдруг продолжил Пантелеев. – Ты меня прикрыл, я тебя тоже. Вместе кровь пролили, а для меня это не порожняк какой, Исаев.

В ответ я молча кивнул. Время покажет.

На этом мы закончили. Нить магии оставил здесь нетронутой, если не считать сбор цветка. Сейчас моих способностей не хватит, чтобы узреть, откуда и куда она идет. Однажды я вернусь, чтобы прикоснуться к ней, слиться разумом с пучком магии и проследить весь его путь. А пока пусть висит здесь, в этой лаборатории и в этом коридоре.

После того как срезал узел с растением, она стала колыхаться свободнее, исчезая под землей.

Сражение с каменным стражем разрушило кладку. Нос уловил нотку свежего осеннего воздуха, сквозняк пошевелил волосы на голове. Старый путь назад был перекрыт – твари, что загнали нас сюда, вполне могли сторожить его. Нужно было найти новый.

Приглядевшись вверх, заметил, что несколько сосулек мха висят иначе. Камни кладки, к которым они крепились, изменили свое положение, почти провалились. Сказав Григорию посторониться, сбил их метким броском. Вниз упали камни вперемешку с землей, травой и листьями. Открылся провал с черным бархатом неба, и хлынул прохладный воздух.

– Ты же брал с собой веревку, да, Григорий? – спросил я.

И он действительно брал. Трудно забыть о ней, когда она висит у тебя поперек груди. Приладив подобие кошки, закинули веревку вверх и выбрались наружу. Оказались в стороне от руин, в нескольких сотнях метров, но еще в пределах частокола из густых зарослей. По небу плыли редкие рваные тучи, иногда закрывая тонкий серп луны, дул холодный ветерок. Мы стояли на вершине небольшого холма. Раньше здесь торчал купол алхимической лаборатории, но за два века он зарос.

Звездное небо этого мира было мне незнакомо, чтобы определять по нему стороны света, так что за север я принял светящиеся вдалеке фары нашей машины. К ней мы и пошли – осторожно, опасаясь снова наткнуться на стаю. Но нам повезло. Либо они нашли кого-то повкуснее, либо не заметили, что мы выбрались с другой стороны, и сидели, ждали нас возле заваленного входа в катакомбы гимназии.

– Фух, я уж думал, не выберемся с этой бадяги, – произнес Григорий, когда мы пролезли к машине. – А у нас все в ажуре!

Я замер на месте. Свет фар слепил. Казалось, что на свете есть всего две вещи: фары и темнота вокруг. Внутренний голос вопил, что что-то не так.

– Чего замер, фраер? – окликнул меня водитель, открывая дверцу машины. – Давай, вещи в багажник, и делаем ноги отсюда…

Когда щелкнул замок и створка слегка отошла от корпуса автомобиля, в салоне зажегся неяркий свет. Он выплеснулся из окон, упал на остатки старой дороги, листья, траву. И на человека в черной одежде, который стоял позади Григория, направив на него пистолет.

Зараза.

– Не так быстро, Гриша, – сказал человек и ткнул пистолетом в затылок Пантелеева. Говорил он с легким акцентом.

В ночной тишине безмолвно зажглись три пары фар. На клочке земли рядом с нашим транспортом стало вдруг светло как днем. Вокруг рассредоточилась целая дюжина человек. Все при оружии: пистолетах, автоматах, у кого-то были биты. Будто эта маленькая армия пришла не по души двух авантюристов, то есть нас с Григорием, а на небольшую войну.

– Твою мать… – простонал Пантелеев, оборачиваясь, и будто выплюнул: – Мадьяр…

– Давно не виделись, Пантелей.

Стоять в стороне я не собирался. Сжал в кармане рукоять Морвины и подошел к Григорию, встал плечом к плечу. Человек с пистолетом был выше меня ростом и худощав. Носил черную кожаную куртку, водолазку с высоким горлом, черные же брюки с карманами на штанинах и ботинки с высоким голенищем. Кожа бледная, лицо худое, скулы торчат, темные глаза глубоко посажены и недобро сверкают в темноте.

Я видел сейчас лишь два варианта, почему этот Мадьяр и его люди держат нас на мушке. Он либо хочет нас убить, либо на нас заработать. А раз мы живы, то я за второй вариант.

Хотя, если честно, для этого хитрого придурка было бы лучше пристрелить нас на месте и забрать добычу. Но нет… Он явно хотел большего.

– Гриша, – произнес я, – ты что, решил устроить сюрприз-вечеринку? Пригласил своих друзей, а мне не сказал? Хотя да, это же сюрприз. Как ты их назвал? Чепушилы?

– Исаев, какого хрена? – одним уголком рта взвыл Пантелеев.

У человека с пистолетом дернулся лишь один мускул на щеке. На вид ему было лет сорок – сорок пять. Седина серебрила короткие темные волосы.

– Опасно так говорить с человеком, у которого в руке пистолет, направленный тебе в рожу, мальчик, – холодно произнес Мадьяр. Но на прицеле по-прежнему держал Григория.

Во рту вновь появился приятный привкус металла, кровь снова бежала по жилам, подгоняемая адреналином.

– Давно ты его знаешь, Гриша? – спросил я у Пантелеева, не обращая внимания на человека с пистолетом.

Его люди уже зашли нам за спину, окружили нас. Хорошо… Очень хорошо!

– Ты… тебя правда сейчас это интересует, фраер? – удивился Григорий.

– Давай, расскажи ему, – усмехнулся Мадьяр.