Текст книги "Имперский повар 6 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Врать тем, кого любишь – это как разделывать рыбу фугу: одно неверное движение ножом, и семейный ужин превратится в похороны. Поэтому иногда лучше вообще не доставать нож из чехла.

Дверь номера закрылась за моей спиной с мягким щелчком, отрезая меня от шумного коридора отеля «Империал». Я прислонился спиной к прохладному дереву и выдохнул. Ноги, которые ещё полчаса назад держали меня только на честном слове и адреналине, теперь налились свинцом.

– Ты долго, – раздался тихий голос из глубины комнаты.

Я открыл глаза. В кресле у окна, подсветом торшера, сидела Света. На коленях у неё лежала открытая книга, а в руке держала бокал с красным вином. Она была без того строгого «продюсерского» пиджака, в котором я привык видеть её на студии. Мягкий кашемировый свитер, распущенные волосы, босые ноги, поджатые под себя.

Она выглядела уютной и домашней. И бесконечно далёкой от того мира, в который меня только что окунули головой.

– Прости, – я отлип от двери и прошёл в комнату, стараясь не шаркать ногами. – Переговоры затянулись.

Света отложила книгу и внимательно посмотрела на меня. От её профессионального взгляда трудно было что-то скрыть, но я надеялся, что моя бледность сойдёт за обычную усталость.

– Как всё прошло? – спросила она. – Воронков пытался продать тебе душу за этот несчастный корень?

Я усмехнулся, стягивая пальто. Внутренний карман с «телефоном судного дня» и куском мандрагоры приятно оттянул руку.

– Почти. Мы обсуждали ботанику, селекцию и будущее имперского агропрома. Скука смертная, Света. Старики любят поговорить о том, как раньше трава была зеленее, а магия – гуще. Но это было нужно. «Гильдия» теперь у нас в кармане, по крайней мере, на время шоу.

– Ботаника, значит… – протянула женщина, вставая с кресла.

Она подошла ко мне и положила ладони на плечи. Начала медленно разминать забитые мышцы. Её пальцы были тёплыми и сильными.

– Ты напряжён, – прошептала она мне на ухо. – И весь ледяной. Иди ко мне. Я знаю отличный способ снять стресс после общения с аристократами. Вино, горячая ванна… и мы.

Её губы коснулись моей шеи. В любой другой вечер я бы с радостью принял это предложение. Света была красивой, умной и страстной женщиной. Но сейчас…

Сейчас я чувствовал себя пустой оболочкой. Внутри меня всё выгорело после разговора с Максом. Новость о матери, осознание того, что за каждым моим шагом следят, шпион Кирилл рядом с Настей – всё это давило на мозг.

Я мягко, но решительно перехватил её руки и отстранился.

– Света, прости.

Она замерла, глядя на меня с лёгким недоумением. В её глазах мелькнула обида.

– Что-то не так? Я слишком навязчива?

– Нет, дело не в тебе, – я потёр лицо ладонями, пытаясь стереть остатки действия газа. – Дело во мне. Я пуст, Света. Абсолютно. Если мы сейчас продолжим, я усну раньше, чем коснусь подушки. Или буду лежать бревном. Тебе будет обидно, а мне стыдно.

Она смотрела на меня несколько секунд, изучая. Потом вздохнула – разочарованно, но с пониманием. Света была умной женщиной. Она знала, когда мужчине нужно внимание, а когда ему нужно просто упасть и сдохнуть на пару часов.

– Ладно, – она отступила на шаг и поправила свитер. – Ты и правда выглядишь жутко. Синяки под глазами такие, что можно суп варить на этом бульоне усталости. Ложись спать, герой.

Она допила вино залпом, поставила бокал на столик и направилась к выходу. У двери она обернулась.

– Но ты мне должен, Белославов. Ужин. Настоящий, а не эти твои телевизионные перекусы.

Уф, да скольким же женщинам я теперь должен приготовить?

– Обещаю, – кивнул я.

Дверь закрылась. Я подошёл к выключателю и погасил верхний свет, оставив только тусклую подсветку у пола. Потом сел прямо на ковролин, прислонившись спиной к кровати, и вытянул ноги.

– Рат, – позвал я шёпотом. – Вылезай.

Тишина. Только гудение холодильника в мини-баре.

– Я знаю, что ты здесь. Я слышал, как ты шуршал пакетом с чипсами, пока Света была здесь.

Из-под кровати показался длинный розовый хвост, а затем и наглая морда. Рат отряхнулся и чихнул.

– Не шуршал я, – буркнул он. – Я проводил тактическую инспекцию продовольственных запасов. Кстати, чипсы с крабом – дрянь. Химия сплошная.

Он забрался мне на колено и уставился на меня бусинками глаз.

– Ты пахнешь страхом, шеф. Тебя что, травили?

– Почти, – я почесал его за ухом. – Рат, у нас режим тишины. Проверь номер. Электроника, жучки, скрытые камеры. Быстро.

Крыс посерьёзнел. Он спрыгнул на пол и начал методично обходить комнату по периметру. Он обнюхивал плинтуса, заглядывал за розетки, карабкался по шторам. Я наблюдал за ним, чувствуя, как паранойя, посеянная Максом, пускает корни.

Через пять минут Рат вернулся.

– Чисто, – доложил он. – На кухне за холодильником был один провод, который мне не понравился. Фонил чем-то странным. Я его перегрыз на всякий случай. Теперь мини-бар не работает, зато нас никто не слушает через компрессор. А так… только отельный вай-фай, но он и так дырявый.

– Хорошо, – я закрыл глаза. – Слушай внимательно.

Я пересказал ему всё. Поездку в такси, мешок на голове, подвал под клубом, человека в сером пальто. Я говорил шёпотом, хотя Рат заверил, что жучков нет.

Когда я дошёл до слов Макса о моей матери, Рат замер. Он даже перестал умываться лапкой.

– Елена Андреевна… – прошептал я. – Она жива, Рат. И она где-то там. На самом верху этой пищевой цепочки.

– Мать-королева? – присвистнул крыс. – Ого. В крысиной стае маток не трогают, это закон. Но они редко спускаются к простым смертным. Они сидят в глубине норы и дёргают за ниточки. Значит, ты теперь принц под колпаком?

– Скорее, заложник, – мрачно ответил я.

Я достал из кармана кнопочный телефон и показал его Рату.

– Вот мой поводок. Кнопка номер один. Звонок другу, который приедет и зачистит территорию. Вместе со свидетелями, если понадобится.

Рат опасливо понюхал чёрный пластик.

– Пахнет казёнщиной, – вынес он вердикт. – И кровью. Старой, засохшей кровью. Не нравится мне эта трубка, шеф. Выкинуть бы её.

– Нельзя, – я убрал телефон обратно. – Это страховка. Для Насти.

При упоминании сестры меня снова кольнуло.

– Кирилл, – сказал я. – Парень Насти.

– Что с ним? – насторожился Рат. – Тоже из этих?

– Он шпионит за нами каждый день. Докладывает обо всём. О каждом чихе, о каждом новом блюде.

Рат оскалил жёлтые зубы. Шерсть на его загривке встала дыбом.

– Я знал! – прошипел он. – Знал, что он мутный! Слишком тихий, слишком вежливый. Надо его кончать, шеф. Я могу подсыпать ему крысиного яда в чай. Или перегрызть тормозной шланг.

– Отставить, – жёстко сказал я. – Макс сказал, что Кирилл влюблён в Настю по-настоящему. Это его слабость. И наша защита. Пока он рядом, Настю не тронут ни Алиевы, ни Яровой. За ней присматривают.

– И что делать? – спросил Рат. – Сказать Насте?

Я задумался. Представил глаза сестры. Она только поверила, что у нас может быть нормальная жизнь. Поверила в любовь. Если я скажу ей, что её парень какой-то там агент, который пишет на неё досье…

Она не сможет сыграть равнодушие. Она выдаст себя взглядом, дрожью рук, лишним вопросом. Кирилл расколет её за минуту. И тогда его заменят. Пришлют другого, настоящего циника, которому будет плевать на её чувства.

– Нет, – твёрдо сказал я. – Мы будем молчать.

– Тяжело это – врать своей стае, – заметил Рат, глядя на меня с сочувствием. – От вранья шерсть выпадает и аппетит портится.

– Я не вру, – возразил я, поднимаясь с пола. – Я просто не договариваю. Неведение – это броня, Рат. Пока Настя не знает, она ведёт себя естественно. Она счастлива. Пусть побудет счастливой ещё немного. А я буду нести этот груз за двоих.

Я подошёл к окну и раздёрнул шторы. Ночной Стрежнев сиял огнями, но теперь этот город казался мне не полем чудес, а огромной клеткой с красивой подсветкой.

– Собирайся, – бросил я крысу. – Утром уезжаем. Мне нужно в Зареченск. Подальше от этой политики, поближе к моей кухне. Там я хотя бы понимаю, кто друг, а кто враг.

– А как же шоу? – спросил Рат, запрыгивая на чемодан.

– Шоу должно продолжаться. Пусть монтируют то, что наснимали. А мне нужно подумать. И подготовить оборону.

* * *

Утро выдалось серым и колючим. В лобби отеля было пусто, только сонный портье клевал носом за стойкой. Света спустилась меня проводить. Она была в халате, с чашкой кофе в руках, без макияжа, но всё равно красивая той естественной красотой, которую не купишь ни за какие деньги.

– Я в Зареченск, – сказал я, застёгивая пальто. – Нужно показаться своим.

– Ты сбегаешь, – констатировала она. Не обвиняла, просто фиксировала факт.

– Я перегруппировываюсь, – поправил я. – Ты остаёшься на монтаж. Эпизоды должны выходить как часы. График, рейтинги, соцсети – всё на тебе. Я знаю, ты справишься лучше меня.

– Я-то справлюсь, – она сделала глоток кофе. – А ты? Ты выглядишь так, будто собираешься на войну, а не домой.

– Дом – это тоже иногда поле битвы, Света. Особенно когда соседи шумные.

Я наклонился и поцеловал её в щёку. Она не отстранилась, но я почувствовал, как она напряглась. Света чувствовала перемену во мне. Чувствовала ту стену, которую я возвёл за эту ночь.

– Если что – я на связи, – сказал я, подхватывая чемодан.

– Ага, – кивнула она. – «Если что». Береги себя, Белославов. И помни: мы ещё не договорили про тот ужин.

Я вышел из отеля, не оборачиваясь.

Через час я уже сидел в купе поезда, идущего в Зареченск. Колёса ритмично стучали на стыках, пейзаж за окном сменился с городских коробок на слегка заснеженные поля и чёрные полосы лесов.

В вагоне никого не было. Я достал Рата из сумки, и он тут же занял место рядом.

Я смотрел в окно, но видел не пролетающие мимо деревья, а шахматную доску.

Раньше этот мир казался мне полем для завоевания. Я был попаданцем, человеком с уникальными знаниями, который пришёл, чтобы перевернуть игру. Я думал, что я ферзь, который ходит как хочет и рубит кого хочет.

Наивный идиот.

Я был всего лишь пешкой. Фигурой, которую кто-то невидимый переставляет с клетки на клетку. Моя мать, Макс, «Гильдия», Яровой – все они играли свою партию, а я просто бегал у них под ногами, думая, что это мой выбор.

Я сунул руку во внутренний карман. Пальцы коснулись «телефона судного дня».

Связь есть. Защита есть. Но звонить нельзя. Потому что каждый звонок – это долг. А долги перед такими людьми, как Макс, отдаются не деньгами. Они отдаются свободой.

– Ну что, шеф? – прочавкал Рат, доедая сыр, который каким-то магическим образом всегда оказывался в его цепких лапках. – Домой? К Насте, к Даше, к котлетам?

– Домой, – эхом отозвался я. – Но котлеты теперь придётся жарить с оглядкой.

* * *

Мелкая изморозь висела в воздухе, оседая на воротнике пальто влажной пылью. В Зареченске не было столичного блеска, не было ярких вывесок Стрежнева и суеты больших проспектов. Здесь ощущалось… спокойствие.

Или, по крайней мере, мне хотелось верить.

Я подошёл к чёрному входу «Очага». Знакомая обшарпанная дверь, которую я когда-то собственноручно смазывал, чтобы не скрипела. За ней слышалась жизнь. Глухие удары ножа по доске, шипение масла, звон посуды. Звуки, которые для меня были лучше любой симфонии.

Я потянул ручку и шагнул внутрь, сразу окунаясь в тепло.

На кухне кипела работа.

Вовчик, высунув язык от усердия, чистил картошку с такой скоростью, будто от этого зависела судьба империи. Даша, в своём неизменном боевом фартуке, командовала парадом у плиты, помешивая огромную кастрюлю с супом. Настя сидела за маленьким столиком в углу, заваленная накладными, и что-то яростно подсчитывала на калькуляторе.

– Лук не пережарь! – рявкнула Даша, не оборачиваясь. – Вовчик, ты картошку чистишь или скульптуры вырезаешь? Почему столько отходов?

– Я стараюсь! – пропыхтел рыжий. – Она кривая вся, эта картошка!

– У плохого танцора… – начала было Даша, но осеклась.

Сквозняк от открытой двери донёс до них холод с улицы. Они одновременно обернулись.

Секунда тишины. Только суп булькал на плите.

– Явился, – первой нарушила молчание Даша. Она упёрла руки в бока, а на её лице расплылась такая родная улыбка. – Не запылился. А мы тут ставки делали – зазнаешься ты после телевизора или нет. Я ставила на то, что ты войдёшь и потребуешь красную дорожку.

– Ты проиграла, – усмехнулся я, ставя чемодан на пол. – Мне достаточно чистого пола.

– Игорь!

Настя взвизгнула так, что Вовчик от неожиданности выронил картофелину в ведро с очистками. Сестра сорвалась с места, перепрыгнула через ящик с морковью и повисла у меня на шее.

– Вернулся! – она уткнулась носом мне в плечо. – Живой! Звезда экрана! Мы всё смотрели! Господи, какой ты там крутой был!

Я обнял её, прижимая к себе крепче обычного. Под пальцами я чувствовал хрупкие плечи, тонкую ткань свитера. Макс был прав. Она была такой беззащитной. Маленькая птичка, которая даже не подозревает, что над её гнездом кружат коршуны. И что её парень – один из тех, кто докладывает коршунам о каждом её чирике.

– Ну всё, всё, задушишь, —проворчал я, но не разжимал рук. – Я тоже скучал, мелкая.

– Шеф! – Вовчик, вытирая мокрые руки о штаны, подбежал и попытался отсалютовать, но запутался в собственных конечностях и просто широко улыбнулся. – С приездом! Мы тут без тебя… держались!

– Вижу, – я кивнул на гору очисток. – Картошку только не мучай, ей и так в земле темно было.

Даша подошла последней. Она не стала обниматься, просто легонько ткнула меня кулаком в плечо.

– Выглядишь паршиво, – констатировала она, сканируя моё лицо профессиональным взглядом. – Синяки под глазами, кожа серая. Тебя там не кормили, что ли? Или ты по ночам сценарии писал вместо сна?

– Кормили, – вздохнул я. – Только не едой, а обещаниями.

Я оглядел их. Смешные и шумные. Я чувствовал, как внутри поднимается горячая волна ответственности. Я должен их защитить любой ценой. Даже если для этого придётся врать им в глаза.

Дверь из зала скрипнула.

– Ребят, я там капусту принёс, свежая, хрустит как… – голос осёкся.

На пороге стоял Кирилл. В нелепом вязаном свитере, с ящиком овощей в руках. Он выглядел как идеальный студент-ботаник, подрабатывающий грузчиком ради любви.

– О, Игорь! – его лицо озарилось искренней (или идеально сыгранной?) радостью. – С приездом! Шоу – просто бомба, мы все смотрели! Весь город об этом говорит!

Я медленно разжал объятия с Настей и повернулся к нему.

Вот он. Мой персональный шпион. Глаза и уши Конторы (буду называть это так). Человек, который знает про меня больше, чем я сам хотел бы помнить.

Я сделал шаг навстречу.

– Привет, Кирилл, —голос прозвучал ровно, даже дружелюбно.

Он поставил ящик на стол и вытер ладони о джинсы, протягивая мне руку для приветствия.

– Рад видеть, шеф. Правда. Без вас тут… скучновато было.

Я пожал его руку, но не отпустил сразу. Сжал её чуть сильнее, чем требовал этикет. Буквально на полтона. И задержал на секунду дольше.

– Как тут у нас? – спросил я, глядя ему прямо в глаза, за стёкла очков. – Всё… спокойно?

Кирилл замер. Едва заметно, на микроуровне. Его зрачки чуть сузились, встречаясь с моим взглядом.

– Никаких лишних глаз? – добавил я тихо, так, чтобы остальные не услышали подтекста за шумом вытяжки. – Мыши не завелись?

На его лице ничего не дрогнуло. Улыбка осталась прежней – открытой и чуть виноватой. Профессионал. Макс не соврал, парень знает своё дело.

– Всё тихо, шеф, – ответил он, и в его голосе прозвучали стальные нотки, замаскированные под рабочую отчётность. – Мышь не проскочит. Я следил. Санитарные нормы соблюдаем строго.

Он ответил на моё рукопожатие коротким, едва ощутимым пожатием в ответ. Сигнал принят. «Я понял, что ты знаешь. Я здесь, на посту».

– Вот и отлично, – я разжал пальцы и хлопнул его по плечу. – Мыши нам не нужны. Нам нужны работники. А то Вовчик один картошку не победит.

На долю секунды взгляд Кирилла метнулся к Насте, которая с обожанием смотрела на меня, и в этом взгляде я увидел то, о чём говорил Макс. Страх. Не за себя, а за неё.

Он действительно влюблён. И это была моя единственная гарантия.

– Ну что, – я хлопнул в ладоши, разрушая напряжение. – Хватит лирики. Я голоден как волк, а руки чешутся что-нибудь порезать. Даша, рис со вчерашнего вечера остался?

– Целая кастрюля, – фыркнула су-шеф. – Вовчик лишнего наварил, балбес. Хотели выкинуть.

– Выкинуть? – я картинно схватился за сердце. – Дарья Степановна, вы разбиваете мне сердце. Вчерашний рис – это же сокровище! Это лучший холст для кулинара!

Я скинул пальто прямо на стул, закатал рукава рубашки и подошёл к плите.

– Фартук мне! – скомандовал я.

Вовчик метнулся и подал мне мой чёрный фартук. Я завязал его на талии, чувствуя, как с этим движением возвращается уверенность. Здесь я главный. Здесь правила диктую я, а не люди в серых пальто.

– Сегодня в меню новинка, – объявил я, проверяя нагрев сковороды. – «Золотой дракон». Учитесь, пока я добрый.

– Звучит пафосно, – заметила Даша, скрестив руки на груди. – Как в дешёвом боевике.

– Еда должна быть пафосной, Даша. Иначе за неё платить не будут.

Я плеснул масло в раскалённую сковороду. Оно зашипело, пошёл лёгкий белый дымок.

– Смотрите внимательно. Главный секрет жареного риса – рис должен быть холодным и сухим. Вчерашний идеален. Свежий превратится в кашу, а этот, как старый солдат: жёсткий, держит форму, не раскисает.

Я кинул на сковороду нарезанную мелким кубиком курицу. Вспышка, шипение, аромат жареного мяса мгновенно заполнил кухню.

– Огонь на максимум! – крикнул я, перекрикивая шкварчание. – Рис не должен тушиться, он должен взрываться!

Я добавил овощи – морковь, перец, зелёный горошек. Яркие пятна цвета заплясали в масле. А следом полетел рис. Белые, слипшиеся комки.

– А теперь – магия, – я взял лопатку и начал яростно разбивать комки риса, подкидывая содержимое сковороды в воздух. – Каждое зёрнышко должно быть отдельно. Каждое должно искупаться в масле и жаре.

Мои движения были быстрыми, резкими. Я вымещал на этом рисе всё: страх за мать, злость на Макса, усталость от интриг. Удар, подброс, удар. Это была медитация. Мой личный бой с тенью.

– Кирилл, соус! – крикнул я, не оборачиваясь. – В моей сумке, маленькая бутылка, тёмная.

Кирилл, поняв с полуслова, нырнул в мой рюкзак и достал бутылочку с мутной коричневой жидкостью.

– Что это? – спросил он, откручивая крышку. – Пахнет… сладко.

– Терияки, – ответил я, выхватывая бутылку у него из рук. – Домашний. Экстракт тёмного боба, сахар, имбирь, чеснок и немного апельсиновой цедры.

Я щедро плеснул густую, тягучую жидкость в рис.

ПШШШШ!

Облако пара с ароматом карамели и восточных специй ударило в потолок. Рис мгновенно окрасился в золотисто-коричневый цвет, заблестел, словно его покрыли лаком.

– Это глазурь, – пояснил я, продолжая перемешивать. – Она должна обволакивать, но не топить. Рис должен остаться упругим.

Я выключил огонь и посыпал блюдо зелёным луком.

– Готово. Тарелки!

Вовчик подставил тарелки быстрее, чем я успел моргнуть. Я разложил дымящийся рис.

– Пробуем.

Команда, забыв про субординацию, вооружилась вилками.

Первым застонал Вовчик.

– М-м-м… Шеф… Это… это незаконно вкусно! – он набивал рот, жмурясь от удовольствия. – Он хрустит! И сладко, и солёно одновременно!

Даша попробовала осторожно, как критик. Пожевала, склонив голову.

– Неплохо, – вынесла она вердикт, но я видел, как блестят её глаза. – Даже очень. Рис рассыпчатый, соус не перебил вкус курицы. Ты где рецепт взял? У китайского императора украл?

– У дядюшки Ляо из соседнего квартала в прошлой жизни, – пробормотал я. – Но императору тоже понравилось бы.

Настя уже что-то писала мелом на маленькой доске.

– «Золотой дракон». Цена… Хм. Курица, рис, овощи – себестоимость копеечная. А вкус – на миллион. Поставим как спецпредложение дня?

– Ставь, – кивнул я, опираясь на стол. Я чувствовал, как напряжение, сжимавшее меня в тиски последние сутки, немного отступает. Еда объединяет и успокаивает. Даже шпионов.

Кирилл доел свою порцию до последней рисинки.

– Это гениально, Игорь, – сказал он, вытирая рот салфеткой. – Никогда не думал, что из вчерашнего риса можно сделать такое.

– Из любого мусора можно сделать конфетку, если знать химию процесса, – ответил я, глядя на него со значением. – И если не бояться испачкать руки. Правда, Кирилл?

Он встретил мой взгляд спокойно.

– Правда, шеф. Главное – результат.

Настя отложила мел и подошла ко мне.

– Игорь, слушай, – она заглянула мне в глаза. – Ты же останешься? Вечером посидим, отметим приезд. Степан передал наливку вишнёвую, свою, фирменную. Даша пирог испечёт. Ну?

В её голосе было столько надежды, столько желания простого семейного уюта, что мне стало больно физически.

Я посмотрел на часы. Время поджимало. Мне нужно было ещё многое сделать. Макс дал мне телефон, но инструкцию к выживанию я должен был написать сам.

С другой стороны, ведь только ради Насти я сюда и приехал. Она стояла на ервом месте, а все остальные моменты решим по ходу дела.

– Вечером посидим, – пообещал я, погладив её по голове. – Наливку я уважаю. Но сейчас… сейчас мне нужно уйти.

– Ну вот, – надула губы Даша. – Опять? Только приехал – и сразу в бега? У тебя там что, гарем в городе? Или ты идёшь спасать мир от плохой еды?

– Работа такая, Даша, – я снял фартук и потянулся за пальто. – Есть пара дел в городе. Старые знакомые, нужно кое-что проверить.

– Опять секреты, – вздохнула Настя. – Или сразу несколько дам сердца?

– Чем больше секретов я узнаю, тем вкуснее вы будете готовить, – отшутился я, застёгивая пуговицы. – Всё, не скучайте. Рис продавайте горячим. Вовчик, картошку добьёшь – возьмись за лук. И не реви над ним, он чувствует страх.