Текст книги "Имперский повар 6 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

* * *

Вероника открыла дверь чёрного входа ещё до того, как я успел постучать. Видимо, она караулила меня у глазка или расставила сигнальные чары на ступеньках.

Она выглядела не так, как обычно. Никаких декольте, никаких шёлковых блузок и аромата соблазна, которым она обычно глушила запах лекарств. На ней был глухой медицинский халат, застёгнутый под самое горло. Волосы стянуты в тугой пучок. Лицо без грамма косметики казалось бледным.

– Заходи, – бросила она коротко.

Голос был сухим и ломким. Так говорит хирург перед сложной операцией, исход которой неочевиден.

Она пропустила меня внутрь и тут же лязгнула замком, поворачивая ключ на два оборота. Потом дёрнула ручку, проверяя надёжность. Её пальцы мелко дрожали.

– Привет, – сказал я, пытаясь разрядить обстановку. – Ты выглядишь так, будто собираешься вскрывать инопланетянина.

– Помолчи, Белославов, – она даже не посмотрела на меня. – Вниз. Быстро.

Мы спустились в подвал.

Я бывал здесь раньше, но сегодня это место казалось другим. Исчез налёт ведьминского уюта. Сейчас это была лаборатория.

Вероника подошла к длинному металлическому столу, заваленному бумагами.

– Садись, – она кивнула на высокий табурет. – Рукав закатай. Левый.

– Даже чаю не предложишь? – усмехнулся я, стягивая пальто. – Или сразу перейдём к вивисекции?

– Не до шуток, Игорь, – она резко развернулась. В её глазах плескалась смесь страха и какого-то нездорового, фанатичного азарта. – Смотри сюда.

Она ткнула пальцем в лист бумаги, лежащий поверх остальных. На нём был распечатан график. Ломаная красная линия скакала вверх-вниз, напоминая кардиограмму человека, который бежит марафон по минному полю.

– Красиво, – оценил я. – Это курс доллара? Или мои шансы выжить в этом городе?

– Это спектральный анализ твоей плазмы, идиот, —прошипела она. – Тот самый, который я брала у тебя относительно недавно. Помнишь?

Она схватила карандаш и начала яростно обводить пики на графике.

– Видишь вот эти всплески? Раз, два, три… Это не хаос, Игорь. Это ритм.

– И что это значит? – я перестал улыбаться. – Что я болен?

– Наоборот. Ты слишком здоров. Патологически здоров.

Вероника отбросила карандаш и посмотрела мне прямо в глаза.

– Магия в крови обычных людей, даже одарённых, выглядит как шум. Как статика на радио. Она хаотична. А у аристократов, у тех, кто веками скрещивался внутри своих кругов, она имеет рисунок.

– Значит, я аристократ? – хмыкнул я. – Барон Белославов? Звучит неплохо. Закажу визитки.

– Нет, – она покачала головой. – У нынешних аристократов, у всех этих Воронковых, Яровых и прочих, узор слабый и размытый. А у тебя…

Она снова ткнула в график.

– У тебя он чёткий. Как кристаллическая решётка алмаза. Это структурированная магия. Такое бывает только у старых родов. Очень старых. Тех, кто стоял у истоков Империи, ещё до Романовых. Тех, кого вырезали или ассимилировали сотни лет назад.

Я почувствовал, как внутри шелохнулось что-то холодное.

Слова Макса про «мать». Слова Травки про «две реки». А теперь вот этот график…

– Это маркер, – прошептала Вероника. – Генетический маркер. Если кто-то из твоих врагов, которых ты успел нажить за последние месяцы немало, увидит этот анализ… я не знаю, к чему это приведёт, пока не проведу другие анализы.

Я посмотрел на свою руку. Обычная кожа, под которой бежали синие вены. Ничего королевского. Руки повара, привыкшие к ожогам и порезам.

– Значит, я уникален? – спросил я тихо. – Редкий трюфель, за которым охотятся свиньи?

– Хуже. Ты… я не знаю, Игорь, поэтому мне нужна ещё твоя кровь.

Вероника схватила со стола жгут и упаковку со стерильной иглой.

– Мне нужно свежее подтверждение, – заявила она, разрывая упаковку зубами. – Прямо сейчас. Я должна видеть динамику. Может, это была ошибка прибора? Или временная мутация? Дай руку.

Она потянулась ко мне, но я перехватил её запястье. Осторожно, но твёрдо.

– Ника, подожди.

– Нечего ждать! – она попыталась вырваться. – Каждая минута дорога!

– Есть нюанс, – сказал я, глядя на неё сверху вниз. – Анализ будет… смазан.

Глава 13

Она замерла. Её ноздри хищно раздулись.

– Ты пил? – спросил она, принюхиваясь. – Алкоголь? Энергетики? Принимал зелья?

– Скажем так… – я подбирал слова аккуратно. – Я нашёл источник. Редкий мёд. Дикие цветы, которые цветут раз… чёрт, уже и не помню.

Я не стал говорить про Травку, про секс на шкурах и обмен энергией. Это было слишком личное, слишком дикое для этой лаборатории. Но Вероника была ведьмой. Она занималась травами всю жизнь.

Она подалась вперёд, почти уткнувшись носом в мою шею. Глубоко вдохнула.

– О боги… – выдохнула она, и её глаза расширились.

Теперь она не смотрела на меня как на пациента или любовника. Она смотрела на меня как учёный, который только что обнаружил новый вид жизни.

– Лунная мята… – бормотала она, втягивая воздух. – Дикий вереск… Ты фонишь, Игорь! Ты фонишь так, что у меня анализаторы с ума сходят!

– Я сейчас под «допингом», – подтвердил я. – Моя кровь кипит. Если ты сейчас возьмёшь пробу, она может прожечь пробирку.

Я думал, она испугается или отступит. Скажет прийти завтра, когда магия выветрится. Но… я никогда так не ошибался.

Глаза Вероники вспыхнули жадным, почти безумным блеском. Это был взгляд маньяка от науки.

– Мёд? – переспросила она, облизнув пересохшие губы. – Дикая природная магия? Прямой контакт с источником? Это же… Это же катализатор!

Она схватила мою руку обеими руками, впиваясь пальцами в предплечье.

– Игорь, это гениально! Мне нужна именно эта кровь! Прямо сейчас! Я должна видеть реакцию маркера на дикую магию! Как структура взаимодействует с хаосом! Давай сюда вену!

Она затянула жгут на моём плече с такой силой, что я поморщился.

– Полегче, вампирша, – буркнул я. – Я тебе не донорская корова.

– Молчи и работай кулаком! – скомандовала она, протирая сгиб локтя спиртовой салфеткой. – Сжимай-разжимай! Быстрее!

Я послушно начал качать кровь. Вероника вогнала иглу в вену профессионально, одним точным движением. Я даже не почувствовал укола.

Тёмно-вишнёвая жидкость толчком хлынула в вакуумную пробирку.

В свете холодных ламп она действительно выглядела странно. Она была гуще обычной крови и словно мерцала изнутри едва заметным золотистым светом. Мёд Травки смешался с моим «смутным» наследием, создавая странный коктейль.

Вероника смотрела на наполняющуюся пробирку как заворожённая. Её дыхание стало частым и прерывистым.

– Невероятно… – шептала она. – Смотри на вязкость. Смотри на цвет.

Она выдернула иглу, зажала место укола ваткой и тут же прилепила пластырь, не глядя. Всё её внимание было приковано к пробирке в её руке.

Она поднесла её к свету, вращая, любуясь переливами.

Я сидел, прижимая локоть, и чувствовал, как от потери даже этого небольшого количества крови меня слегка повело. Но вместе с головокружением пришло странное чувство.

Адреналин, который бурлил в нас обоих, требовал выхода. Мы только что прикоснулись к чему-то запретному и опасному. Это возбуждало.

Вероника поставила пробирку в штатив. Её руки всё ещё дрожали. Она обернулась ко мне. Её грудь тяжело вздымалась под халатом, щёки, до этого бледные, теперь горели румянцем.

В её взгляде больше не было науки. Там был голод. Она сделала шаг ко мне, оказавшись между моих раздвинутых колен. Резко, почти грубо схватила меня и притянула к себе.

Ника жадно меня поцеловала, будто я совершил нечто, что для неё казалось сверхчеловеческим. Хотя… может, так оно и есть?

Я ответил. Мои руки скользнули по её талии, сжимая жёсткую ткань халата. Я чувствовал её дрожь, её жар. После холода улицы, после драки в переулке, это было именно то, что нужно. Живое тепло. Я поднялся и потянул её на себя, собираясь усадить на край стола, смахнув к чертям эти графики.

Она отстранилась так же резко, как и поцеловала. Упёрлась ладонями мне в грудь и толкнула.

Я моргнул, восстанавливая дыхание. Вероника стояла в шаге от меня, поправляя выбившийся локон. Её глаза снова стали ясными, холодными и расчётливыми. Взгляд метнулся к штативу с пробиркой.

– Уходи, – сказала она.

Эм…

– Чего?

– Уходи. Прошу тебя.

– Я думал, мы перешли к десерту, – я усмехнулся, хотя внутри кольнуло обидой. – Ты же сама начала.

– Ты не десерт, Игорь, – она повернулась ко мне спиной, уже настраивая микроскоп. – Извини, мне нужно работать, пока кровь «горячая». Пока реакция идёт. Если я отвлекусь на тебя, на… это… я упущу момент распада. Я потеряю данные. А это очень важно.

Она склонилась над окулярами, мгновенно забыв о моём существовании.

– Пожалуйста, закрой дверь снаружи, – бросила она через плечо. – Ключ под ковриком.

Я молча смотрел на её сгорбленную спину. Халат натянулся на лопатках. Она уже была не здесь. Она была в мире молекул, спектров и древней магии.

Наука победила страсть. Нокаут в первом раунде. Обидно? Немного. Но больше смешно.

Я – Игорь Белославов, шеф-повар, телезвезда, любовник дриады, сын тайной королевы (или как мне её назвать?) и гроза местных гопников; только что был выставлен за дверь ради двадцати миллилитров собственной крови.

– Ладно, – сказал я её спине. – Работайте, коллега. Надеюсь, премию дадут нам двоим. Тебе за открытие, а мне за терпение.

Она не ответила. Только щёлкнула каким-то тумблером на приборе.

Я поднялся по лестнице, вышел в холодную ночь и запер дверь. Ночной Зареченск был тих. Ветер стих, снег падал лениво, крупными хлопьями.

Я глубоко вдохнул, пытаясь выветрить из лёгких запах аптеки.

Лера хотела от меня денег и статуса. Вероника хотела от меня уникальную ДНК и научную славу. Мать хотела… чего? Власти? Безопасности?

Казалось, в этом городе каждая женщина видит во мне не мужчину, а ресурс. Банкомат, пробирку, шахматную фигуру.

– Забавно, – сказал я в темноту. – Все хотят кусочек меня. Но никто не спрашивает, хочу ли я быть съеденным.

Я засунул руки в карманы и побрёл в сторону «Очага».

Там, на моей кухне, всё было проще. Там Настя не просила у меня кровь, она просила просто быть рядом. Там Даша не искала во мне древние гены, она искала одобрения своему супу. Там Вовчик видел во мне учителя, а не объект исследования.

Там был мой настоящий дом. Единственное место, где я был не ингредиентом, а поваром.

И завтра мне предстоял ужин с Сашей. Ещё одна женщина. Ещё одна игра. Но Саша… Саша просила не кровь. Она просила еду. И это внушало надежду.

* * *

Когда я вошёл в зал «Очага», меня встретил гул, какой бывает только на хорошей свадьбе ближе к полуночи.

Я остановился в дверях, стряхивая снег с плеч. После холодной улицы, драки в подворотне и лабораторной жути аптеки это место показалось мне раем. Тёплым, шумным и безопасным.

За столами сидели не обычные посетители. Сегодня мы были закрыты «на спецобслуживание», что на языке общепита означало: «свои гуляют». В центре зала, раскрасневшийся и довольный, восседал градоначальник Егор Семёнович Белостоцкий, активно жестикулируя вилкой с наколотым маринованным грибом. Рядом с ним чинно кивала супруга барона Земитского, а сам барон подливал наливку Наталье Ташенко, которая, впрочем, бдительно следила за тем, чтобы бокал не наполнялся выше ватерлинии.

Первой меня заметила Даша.

– Игорь! – её голос перекрыл общий гул. – Явился-таки! А мы уже думали, тебя фанатки на сувениры растащили!

Она стояла у раздачи, в своём боевом фартуке, но с бокалом шампанского в руке. Рыжие волосы выбились из-под косынки, глаза горели шальным огнём.

Зал взорвался аплодисментами.

Это было чертовски приятно. Люди вставали, поднимали бокалы, кто-то свистел. Я почувствовал себя рок-звездой, которая вышла на бис, хотя всего лишь вернулась с работы.

– Ты опоздал к триумфу, Игорь! – крикнул Степан, поднимая свою огромную кружку. – Всё съели! Даже крошек не оставили!

Я прошёл в зал, на ходу расстёгивая пальто. Настя тут же подскочила ко мне, забрала одежду и сунула в руки бокал.

– Ты пропустил самое интересное, – зашептала она,. – Твой «Золотой рис»… Игорь, это было что-то! Мы выставили его как спецпредложение, и его смели за два часа! Люди тарелки хлебом вымакивали!

– А добавки просили? – спросил я, отпивая наливку. Вкусная, зараза, густая, как кровь, и сладкая, как грех.

– Просили! – вклинилась Даша, подлетая к нам. – Ещё как просили! Но рис кончился. Мы пытались повторить соус, пока ты там по своим делам бегал…

Она виновато скривилась.

– И что вышло?

– Солёная жижа вышла, – честно призналась она.

Вовчик, пробегавший мимо с подносом грязной посуды, возмущённо фыркнул, но спорить не стал. Видимо, признавал кулинарное фиаско.

– Это не жижа, Даша, это опыт, – рассмеялся я, хлопнув её по плечу. – Терияки требует не только ингредиентов, но и правильной температуры. И немного терпения, которого у тебя вечно не хватает.

Я двинулся дальше, вглубь зала, пожимая протянутые руки. Меня хлопали по спине, поздравляли с эфиром, спрашивали, когда следующий выпуск. Кирилл, стоявший у барной стойки, салютовал мне стаканом с соком. В его взгляде я прочитал немой вопрос: «Всё в порядке?». Я едва заметно кивнул. Всё под контролем. Насколько это вообще возможно в моей жизни.

– Игорь! Дорогой наш человек!

Градоначальник Белостоцкий, с трудом выбравшись из-за стола, направился ко мне, раскинув руки для объятий. Его лицо лоснилось от жира и удовольствия.

– Город гудит! Просто гудит! – он потряс мою руку так, что я побоялся за целостность суставов, которые и так сегодня поработали. – Мне из губернии звонили, спрашивали: «Кто этот гений? Откуда взялся?». Я им говорю: «Наш самородок! Зареченский! Моя школа!».

– Ваша школа, Егор Семёнович? – вежливо уточнил я. – Не знал, что вы преподаёте кулинарию.

– Ну, в переносном смысле! – он ничуть не смутился. – Покровительство, административный ресурс… Мы же с тобой одна команда!

К нам подошёл барон Земитский. Он выглядел куда более сдержанно, но в его глазах читалось то же самое возбуждение, смешанное с жаждой приобщиться к тайне.

– Игорь, – понизил он голос до заговорщического шёпота. – Мы тут слышали… про ваш дуэт с князем Оболенским. Неужели правда? Сам Василий Петрович надел фартук?

Я сделал паузу, выдерживая театральную интригу. Слухи в этом мире распространялись быстрее, чем вирус гриппа.

– Тише, барон, – я сделал страшные глаза и огляделся, словно нас могли подслушивать шпионы (что, учитывая присутствие Кирилла, было чистой правдой). – Если князь узнает, что я болтаю о его… маленьких слабостях, он меня не похвалит. Скажем так: мы нашли общий язык на почве правильной прожарки мяса. Василий Петрович оказался человеком тонкого вкуса.

Земитский уважительно цокнул языком. Для него это был сигнал, ясный как день: у повара теперь есть «крыша» на самом верху. Оболенский – это не местечковые бандиты и даже не Яровой. Это логистика всей Империи.

– Понимаю, понимаю, – закивал барон. – Могила. Но… моё почтение. Далеко пойдёте.

Мы вернулись к столу. Атмосфера была такой, что казалось, сейчас начнут танцевать. Но тут Наталья, женщина серьёзная и деловая, постучала вилкой по бокалу, призывая к тишине.

– Игорь, хватит тебе в скромника играть, – заявила она своим командным голосом. – Тут слухи ходят не только про князей. Твой столичный партнёр, этот Дода… Говорят, его люди скупили все оптовые партии «Эликсира тёмного боба» на складах в порту. Подчистую выгребли.

В зале повисла тишина. Все взгляды устремились на меня. Это была уже не светская беседа, это был бизнес.

– И что? – я спокойно отпил наливку.

– А то, – вступил в разговор Земитский, хитро прищурившись. – Мы люди не гордые, мы намёки понимаем. Если такой человек, как Максимилиан Дода, скупает дешёвую аптечную микстуру от желудка, значит, это неспроста. Я, грешным делом, сегодня утром велел своему управляющему выкупить остатки «Эликсира» во всех городских лавках.

По залу прокатился смешок, но в нём не было насмешки. Скорее, одобрение.

– И я пару ящиков взял, – басом признался Степан. – Думал, для маринада сгодится. А теперь смотрю, тут большая игра.

– Не знаю зачем, но если Дода берёт, значит, золото, – подытожила Наталья.

Я обвёл их взглядом. Аристократы, чиновники, торговцы. Все они сейчас напоминали биржевых брокеров, которые услышали инсайд и вложились в акции мусорной компании, надеясь на взлёт. И самое смешное – они были правы.

– Барон, Наталья, Степан… – я улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. – Вы не прогадали. Вскоре цена на этот «эликсир» взлетит до небес. Как только выйдет следующий выпуск шоу, где я покажу, что с ним делать… Вся Империя побежит в аптеки.

Глаза Земитского округлились. Он уже подсчитывал барыши.

– Держите его, – продолжил я. – Не продавайте пока. Это теперь не микстура. Это жидкое золото. Основа для вкуса, который сведёт людей с ума.

Все переглянулись с азартом. Они чувствовали себя частью тайного ордена, владеющего сакральным знанием. Купили дешёвую жижу, а оказались владельцами философского камня. И всё благодаря мне.

Вечер продолжался ещё час. Были тосты, были планы по захвату рынка, были пьяные обещания градоначальника поставить мне памятник при жизни (я вежливо отказался, предложив заменить памятник асфальтом у закусочной).

Наконец, гости начали расходиться.

Когда за последним посетителем закрылась дверь, я поманил Настю пальцем.

– Пойдём, – сказал я тихо. – У меня есть для тебя подарок.

Мы прошли на кухню. Я плотно закрыл дверь, отрезая нас от зала.

– Что такое? – Настя смотрела на меня с любопытством. – Ты привёз мне платье из Стрежнева?

– Лучше, – я подошёл к своему чемодану, который так и стоял в углу, и достал оттуда невзрачную бутылку из тёмного стекла с аптечной этикеткой. «Эликсир тёмного боба. Для улучшения пищеварения».

Настя разочарованно выдохнула.

– Лекарство? Ты серьёзно?

– Это не лекарство, Настёна. Это ключ.

Я поставил сотейник на плиту, включил огонь.

– Смотри и запоминай. Это только для тебя. Даше ни слова. У неё язык как помело, а нам нужен взрывной эффект в эфире. Если секрет утечёт раньше времени, магии не будет. Конкуренты украдут фишку.

Я вылил содержимое бутылки в сотейник.

– Это база, – пояснил я. – Соевый гидролизат. Дешёвый, сердитый, но в нём есть глутамат. Вкус белка. А теперь мы сделаем из него конфетку.

Я добавил в сотейник щедрую порцию сахара. Жидкость зашипела.

– Сахар даст карамелизацию и густоту. Теперь чеснок. И имбирь, он даст остроту и свежесть.

Я бросил нарезанный корень. Кухня наполнилась ароматом. Настя подошла ближе, втягивая носом воздух.

– Пахнет… интересно.

– Нагреваем, – комментировал я, помешивая деревянной лопаткой. – Жидкость должна выпариться на треть. Она станет густой, тягучей, как сироп.

Прошло пять минут. Соус в сотейнике потемнел, стал глянцевым. Пузырьки лопались лениво и тяжело.

– А теперь – секретный ингредиент, – я достал апельсин и срезал с него полоску цедры. – Эфирные масла. Они свяжут всё воедино.

Я бросил цедру в соус, выключил огонь и накрыл крышкой.

– Пусть постоит минуту.

Настя смотрела на кастрюлю как на волшебный котёл.

– И всё? – спросила она. – Так просто?

– Всё гениальное просто, мелкая. Сложность – в пропорциях.

Я открыл крышку, зачерпнул немного густого, тёмно-коричневого соуса ложкой и подул.

– Пробуй. Только осторожно, горячо.

Настя опасливо приблизила губы к ложке. Лизнула самый краешек.

Её глаза округлились. Она замерла, прислушиваясь к ощущениям во рту. Потом лизнула смелее.

– Ого… – выдохнула она. – Это же… это же вкус мяса! Без мяса! Солёный, сладкий, пряный… Он как взрыв во рту! Хочется ещё!

– Это умами, Настя. Пятый вкус. И мы будем продавать его людям. Мы научим их есть вкусно и дёшево.

– Игорь, – она посмотрела на меня с восхищением, в котором, однако, промелькнула искра деловой хватки Ташенко. – Мы богаты. Если мы начнём лить это в бутылки…

– Мы начнём, – пообещал я. – Но сначала мы подсадим на это весь город. А потом и Империю. Это будет наш семейный рецепт. Твоё приданое, если хочешь.

Настя фыркнула, но я видел, что она довольна.

– Невероятно… А Даше точно нельзя сказать? Она же су-шеф.

– Даше я покажу упрощённую версию. А настоящий рецепт, с цедрой и правильным имбирём – только у нас. У семьи должны быть тайны, которые объединяют.

Я посмотрел на неё. Маленькая, хрупкая, но такая жадная до жизни. Она не знала про мать. Не знала про Кирилла. Не знала про маркер в моей крови (или в нашей?). Но она знала рецепт соуса. И пока этого было достаточно, чтобы она чувствовала себя защищённой.

– Ладно, алхимик, – зевнула она. – Пора спать. Завтра тяжёлый день.

Да, свидание с Сашей и… уф, даже думать не хочу, что мне подкинет завтрашний день. Можно я просто упаду спать и не буду ни о чём размышлять.