Текст книги "Архитектор Душ VII (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Я нахмурился, барабаня пальцами по столешнице. Что-то в его словах не сходилось. Я попытался выудить из памяти хоть что-нибудь из тех времен, когда совершалась первая сделка. Какие аргументы они приводили тогда? Кажется, они пели соловьями о том, что эта верфь – «жемчужина», «стратегическая точка» и «золотое дно». А теперь вдруг убыточная логистика?

География Феодосии за это время не изменилась. Море осталось на месте, железная дорога тоже. С чего вдруг логистика стала проблемой?

Впрочем, старый Виктор Громов в такие дебри не лез. Ему было глубоко плевать на причины и следствия. А вот денежки… Это нам надо.

Но вот мне это казалось странным. Зачем покупать верфь в глубинке юга, чтобы затем сказать, что она убыточна и пытаться продать ее обратно? Ладно, сейчас не время играть в детектива. Мне нужен результат.

– Понимаю, – согласился я, делая вид, что принял его аргумент за чистую монету. – Бывает. Рынок изменчив.

– Именно, – подхватил Семенович, явно обрадованный тем, что я не стал задавать лишних вопросов. – А так как развития проект не получил, совет принял решение хотя бы постараться отбить вложенные средства и избавиться от балласта. И, судя по тому, что вы прислали подписанные цифровые договора и подтверждение платежеспособности, вас все устраивает?

– Абсолютно, – подтвердил я. – Цену мы обсудили, документы я изучил. Готов сегодня вечером произвести сделку и подписать оригиналы.

На том конце провода повисла короткая пауза. Слышно было, как директор шелестит страницами ежедневника или, возможно, проверяет расписание.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Давайте сегодня. К восьми часам вечера вам будет удобно?

– Вполне. Где встретимся? – спросил я, ожидая услышать адрес какого-нибудь безликого офиса в промзоне или, того хуже, закрытого клуба.

– Давайте в «Мышлен», – предложил Семенович. – Там неплохая кухня и есть отдельные кабинеты для переговоров.

Я невольно улыбнулся. «Мышлен»? Это хорошо. Это даже отлично. Куда лучше, чем какой-нибудь заброшенный завод или прокуренный кабинет на окраине, где обычно проводят встречи всякого рода представители полукриминального бизнеса. Выбор места говорил о том, что сделка планируется чистая, официальная и, скорее всего, без «сюрпризов» в виде парней с битами за дверью. Это отбрасывало часть опасений и вопросов.

– Договорились, – сказал я твердо. – В восемь ноль-ноль я буду. До вечера, Валерий Семенович.

– До вечера, Виктор Андреевич.

Связь прервалась. Я еще пару секунд смотрел на погасший экран трубки, прокручивая в голове прошедший разговор, затем медленно передал смартфон обратно Алисе. Она же все это время сидела, затаив дыхание, и смотрела на меня.

– Что ж, – сказал я. – Можешь выдыхать. Сегодня вечером мы заберем твою верфь.

Алиса взвизгнула, подпрыгнула на стуле и захлопала в ладоши, как маленький ребенок. Ни строгий взгляд Лидии, ни то, что Докучаев мог сейчас совершенно случайно идти по коридору, ее не смущали.

Остаток рабочего дня прошел в спокойной обстановке. Ничего экстраординарного больше не случилось: пара звонков от урядников по мелким вопросам, заполнение журналов, текучка.

Я сидел за своим столом, просматривая старые отчеты, но мысли мои были уже в ресторане. Я искренне надеялся, что все пройдет гладко, без дополнительных проблем или подводных камней.

Когда рабочий день наконец закончился, мы погрузились в машину и отправились домой.

Андрей Иванович, видимо, нагулявшись в первой половине дня или устав от борьбы с кофемашиной, сидел в гостиной с книгой. Удивительным было только то, что нас не встретили музыкой с виниловой пластинки какое-нибудь '«O sole mio sta nfronte a te!». Увидев нас, он отложил томик и вопросительно поднял брови.

– Уже шесть часов? – спросил он. – Трудовые подвиги совершены?

– Половина седьмого, если быть точным, – отметил я. – А подвиги только начинаются, так что собирайся. Покупка верфи назначена через полтора часа. Встречаемся с продавцом в «Мышлене» в восемь.

Громов-старший тут же взбодрился, книжная задумчивость слетела, а глаза наполнились блеском, который я видел в первый раз еще в Москве, когда мы заговорили о расширении бизнеса и пассивных доходах.

– В восемь? Отлично! – он потер руки. – Нужно переодеться. Негоже подписывать такие бумаги в домашнем. Я надену тот синий костюм. Он счастливый.

Счастливый костюм? Я еле сдержался, чтоб не хохотнуть. Интересно. Я думал, что у Громовых все схвачено и на мази, а тут, оказывается, «счастливый костюм». Интересно, какие еще меня ждут процедуры? Танцы с бубном? Горловые песнопения? Кто знает, кто знает…

Он бодро зашагал в сторону своей комнаты на ходу бормоча что-то про условия сделки и процентные ставки.

Я направился к лестнице, чтобы тоже освежиться и сменить рубашку, но тонкая рука ухватила меня за локоть и потянула в сторону, в нишу под лестницей.

– Виктор! – зашептала Алиса. Глаза у нее были огромные, в них плескалась смесь надежды и тревоги. – Мне тоже нужно ехать?

Я посмотрел на нее сверху вниз.

– Нет, – сказал я мягко, но категорично. – В этом нет необходимости.

Лицо Алисы вытянулось.

– Как нет? – возмутилась она, но шепотом, чтобы не услышал отец. – Это же моя верфь! Почему нет?

Она сжала кулачки, и я увидел в этом жесте всю ту боль и обиду, которую она носила в себе годы после потери семейного дела.

– Алиса, послушай, – я положил руки ей на плечи, фиксируя ее на месте. – Я понимаю, правда понимаю. Но сейчас там будет не просто подписание. Там будет мой отец.

– И что? – не поняла она. – Он же знает, что мы знакомы.

– Он знает, что вы мои сотрудницы. Помощницы, – пояснил я терпеливо. – Но я пока не сообщал ему, кто именно будет тем самым «гениальным управленцем», о котором я ему пел дифирамбы.

Алиса замерла, моргнув.

– Не сообщал?

– Нет. Это стратегический ход. Если я сейчас, до подписания, скажу ему, что хочу поставить во главе завода двадцатилетнюю девушку, которая работает у меня в морге ассистенткой, он встанет в позу. Начнет сомневаться, задавать вопросы, требовать твое резюме, опыт работы… То, что он на тебя так засматривался в ресторане и звал в Москву не значит, что он тут же тебя взял бы на работу. Андрей Иванович любитель женской красоты, но при этом строг и требователен в отношении навыков и компетенции.

Я видел, как до нее доходит смысл моих слов.

– Мне нужно сначала купить актив, – продолжил я. – После чего спровадить его домой в столицу, чтобы не мешал мне тут, а затем мы начнем восстановление верфи. И вот когда пойдут первые результаты, первая доходность, а мы сдадим отчеты – вот тогда, если мы вдруг надумаем проводить корпоратив, отец узнает, что за замечательный управленец у него в «подчинении», – я сделал пальцами знак кавычек и подмигнул ей.

Алиса открыла рот, собираясь что-то поставить мне в противовес, но тут же запнулась. Кажется, моя воодушевляющая речь подействовала на нее.

– Знаешь, – сказала она тихо, глядя прямо мне в глаза. – Наверное, это правильное решение.

Едва сдержав улыбку, я ответил:

– Рад, что ты меня услышала.

Я отметил про себя, что девочка действительно умнеет. Каких-то пару-тройку недель назад она бы устроила скандал, топала ногами и требовала справедливости. А сейчас она начинает использовать мозг, подавляя эмоции ради конечной цели. Это хорошо. Из нее выйдет толк.

– Не переживай, – я легонько сжал ее плечо. – Как только чернила высохнут, я напишу тебе, и мы отпразднуем.

– Ловлю на слове, – буркнула она, но уже без злости. – Иди уже. А то опоздаете.

– Погоди, – сказал я, вытаскивая из кармана наши артефакты. – Держи. И отдай Лидии ее.

– Точно! – выпалила она, сцапав их. – Спасибо. Чуть не забыли. – Она тут же надела на руку свой браслет.

Я поднялся к себе и, быстро переоделся. Выбрав строгий темно-серый костюм и свежую белую сорочку, я посмотрел в зеркало. Виктор Громов, бизнесмен и меценат. Звучит неплохо. Вернее будет сказать, что звучит куда лучше, чем «продажная тварь», «подонок», «негодяй», и все прочие любезности, которых я успел наслушаться.

Когда я спустился, отец уже ждал в холле. Он выглядел безупречно: синий костюм сидел как влитой, седина уложена, на лице выражение решимости и готовности подписывать договор.

– Готов? – спросил он, глядя на часы. – Не люблю опаздывать. Точность – вежливость королей и успешных дельцов.

– Всегда готов, – ответил я. – Прошу к экипажу.

Мы вышли из дома. Вечерний воздух был свежим и влажным. «Имперор» ждал нас.

Я сел за руль, отец занял пассажирское сиденье рядом, и мы выехали за ворота и направились в сторону центра, где огнями витрин и вывесок сиял ресторан «Мышлен».

Ресторан встретил уже знакомым мне мягким светом, приглушенным гулом негромких бесед и запахом высокой кухни.

Мы приехали ровно в восемь. Отец, верный своим принципам, вышел из машины секунда в секунду, поправил манжеты своего «счастливого» синего костюма и направился ко входу. Я шел следом, чувствуя, как внутри натянулась тонкая струна напряжения.

Очевидно, что после пережитого с момента моего «воскрешения» в этом мире интуиция будет нашептывать всякое. И именно это она и делала – настойчиво твердила: «Жди подвоха». Слишком уж все гладко складывалось. Крупный холдинг поглощает актив, бывший владелец которого был разорен ими же моими руками, а теперь они продают его обратно, да еще и без лишних вопросов? Обычно такие подарки имеют двойное дно, начиненное динамитом.

Метрдотель, вышколенный мужчина с напомаженными волосами, встретил нас поклоном.

– Господа Громовы? – уточнил он, сверившись с планшетом. – Вас уже ожидают. Прошу за мной. Вип-кабинет номер три.

Мы прошли через основной зал, где до нас никому не было дела. Отец шел с прямой спиной, я же сканировал пространство, ища признаки угрозы. Но угрозы не было. Были лишь жующие люди, звон приборов и легкая музыка.

Кабинет оказался небольшим, уютным помещением, отделанным темным деревом и зеленым сукном, что придавало ему сходство с английским клубом джентльменов. В центре стоял круглый стол, сервированный на троих.

За столом сидел мужчина.

Валерий Семенович.

Я узнал его сразу, хотя память подкидывала образ более молодого и агрессивного человека. Сейчас передо мной сидел типичный функционер: дорогой, но скучный серый костюм, аккуратная стрижка, чуть одутловатое лицо человека, который слишком много времени проводит на совещаниях и бизнес-ланчах.

Увидев нас, он поспешно встал, одергивая пиджак.

– Добрый вечер, – произнес он с дежурной улыбкой.

Я шагнул вперед.

– Виктор Андреевич, – представился я, протягивая руку.

Его ладонь была сухой и теплой, рукопожатие в меру крепким, без попытки раздавить кости или, наоборот, выскользнуть, как рыба.

– Валерий Семенович, – ответил он, кивнув мне как старому знакомому, хотя в его глазах не было и тени узнавания того «прошлого» Виктора, с которым он, возможно, пересекался мельком. Для него я был просто покупателем.

Затем он перевел взгляд на моего спутника. Отец стоял чуть позади, излучая ауру величия, которая, казалось, заполняла все свободное пространство кабинета.

– Граф Громов Андрей Иванович, – представился отец весомо, протягивая руку.

Глаза Валерия Семеновича расширились. Улыбка стала шире, в ней появилось что-то заискивающее.

– О! – выдохнул он, пожимая руку отца с заметным пиететом. – Так вы граф Громов Андрей Иванович? Это же вы владеете «ИмперПластом»? Строительный холдинг, остекление государственных объектов?

Отец благосклонно кивнул, принимая узнавание как должное.

– Верно, – подтвердил он. – Это мое детище.

– Очень рад знакомству! – Валерий Семенович едва ли не поклонился. – Наслышан о вашем размахе. Честно говоря, когда Виктор Андреевич прислал документы, я обратил внимание на фамилию, но не смел предположить, что речь идет о том самом Громове. Вы знаете, приобретение судоремонтного бизнеса очень неожиданно для вашего профиля, но, должен признать, крайне выгодное решение. Диверсификация активов, не так ли?

Отец усмехнулся, садясь в предложенное кресло.

– Благодарю. А вот насколько выгодное – еще увидим, но перспективы мне нравятся.

Мы расселись. Официант тут же возник рядом, разливая воду и предлагая меню.

Я сидел, наблюдая за Валерием Семеновичем. Я ждал. Ждал, когда спадет эта маска вежливости. Ждал, что он сейчас достанет из портфеля какую-нибудь дополнительную бумажку с мелким шрифтом. Ждал, что он начнет юлить, набивать цену в последний момент или намекнет на то, что верфь имеет обременения, о которых «забыли» упомянуть в переписке.

Или, что еще хуже, вспомнит фамилию Бенуа и начнет задавать неудобные вопросы: «А почему вы так заинтересовались именно этим объектом? Не связано ли это с дочерью прошлого владельца?». Или ляпнет что-нибудь из моего темного наследия.

Но… ничего.

Валерий Семенович вел себя как идеальный продавец. Он был вежлив, предупредителен и, казалось, искренне рад избавиться от актива, который тянул показатели его отдела вниз.

– Я позволил себе заранее заказать легкие закуски, – сказал он, когда официант расставил тарелки с карпаччо и салатами. – Чтобы не терять времени. Договора я привез, оригиналы, в трех экземплярах, как и договаривались.

Он щелкнул замками кожаного портфеля и извлек папку.

Я взял бумаги. Пробежался глазами по тексту. Те же цифры, те же условия, что и в электронной версии. Кадастровые номера, площади, перечень оборудования. Никаких «звездочек», никаких скрытых комиссий.

– Отец, – я передал один экземпляр Андрею Ивановичу. – Ознакомься.

Громов-старший надел очки и углубился в чтение. Он читал внимательно, водя пальцем по строчкам, иногда хмурясь, иногда одобрительно кивая. Он искал подвох со своей стороны бизнесмена, который боится потерять инвестиции. Я же искал подвох со стороны человека, который знает, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Пока мы читали, Валерий Семенович деликатно помалкивал, отправляя в рот кусочки карпаччо. Он выглядел абсолютно расслабленным, как человек, который закрывает квартальный план и уже мысленно тратит премию за год.

– Пункт 4.2, – вдруг произнес отец, не поднимая головы. – «Передача имущественного комплекса осуществляется в текущем состоянии». Что это значит? Там руины?

– Ну что вы, Андрей Иванович, – тут же отозвался продавец. – Никаких руин. Цеха стоят, краны на месте. Да, оборудование требует профилактики, доки нужно почистить, но в целом объект законсервирован по всем правилам. Мы поддерживали жизнедеятельность, охрану, свет. Но актив нам больше не интересен.

Отец хмыкнул, но отвечать ничего не стал. Кажется, даже ему этот момент казался скользким, но подкопаться было не к чему.

– Ладно. А что с обременениями? Долги по зарплате? Налоги?

– Все чисто, – Валерий Семенович приложил руку к груди. – Холдинг закрыл все хвосты перед тем как выставить объект на продажу. Справки из налоговой и пенсионного фонда приложены к договору, посмотрите в конце. Мы – серьезная организация, Андрей Иванович. Нам репутационные риски ни к чему.

Я перелистнул страницы в конец. Действительно справки были. Свежие, с синими печатями.

Прошло еще минут десять. Официанты принесли горячее – стейки, источающие аромат дымка.

– Ну что, Виктор? – отец снял очки и посмотрел на меня. – Как по мне – документ составлен грамотно. Цена адекватная, даже слегка заниженная, учитывая землю и выход к морю.

– Согласен, – кивнул я.

Я все еще ждал. Ну не может быть так просто! Где-то должен быть капкан.

Может, он сейчас скажет: «Но есть одно условие…»?

– Тогда подписываем? – спросил Валерий Семенович, доставая дорогую перьевую ручку.

– Подписываем, – решительно сказал отец.

Он взял ручку, размашисто расписался на каждом экземпляре, поставил дату. Затем передал бумаги мне. Я поставил свою подпись. Валерий Семенович завизировал документы со своей стороны и шлепнул печать холдинга.

– Отлично! – он просиял, аккуратно складывая свой экземпляр в портфель. – Поздравляю с приобретением, господа!

– Не спешите, – сказал я, доставая телефон. – Деньги.

– Ах да, формальности, – улыбнулся продавец.

Я открыл банковское приложение. Сумма была внушительной, но на счету, который отец выделил под эту операцию, средств хватало.

Ввод реквизитов. Проверка получателя. «ПАО Верфи Юга». Назначение платежа: «По договору купли-продажи №…».

Палец завис над кнопкой «Перевести».

Я поднял глаза на Валерия Семеновича. Он спокойно жевал стейк, запивая его вином. Ни капли напряжения, ни бегающих глазок.

«Может, я просто параноик? – подумал я. – Может, иногда банан – это просто банан, а сделка – это просто сделка?»

Я нажал кнопку.

Экран мигнул. Колесо загрузки крутнулось пару раз.

«Операция выполнена успешно. Средства списаны».

Дзинь.

Телефон Валерия Семеновича, лежавший на столе, коротко пискнул. Он взял его, глянул на экран и удовлетворенно кивнул.

– Подтверждаю получение. Оперативно работаем, господа! В век технологий жить стало проще. Осталось только получить бумажку из бухгалтерии, но это уже мелочи.

– Ага, – добавил я. – Главное, чтоб там ничего не перепутали, как с Лупой и Пупой.

Отец на меня посмотрел удивленно и непонимающе, а вот как раз Валерий Семенович хохотнул.

– Не переживайте, все будет в порядке.

Вот так просто.

Никаких внезапно ворвавшихся бандитов. Никаких звонков с угрозами. Никаких «кстати, там под фундаментом оказался древний саркофаг с неведомой тварью».

Мы доели ужин в абсолютно спокойной, даже расслабленной обстановке. Отец, довольный тем, что «расширил империю», травил байки про свои первые строительные подряды в девяностых. Валерий Семенович вежливо смеялся, поддакивал и рассказывал скучные истории из жизни и путь подъема от топ-менеджера в совет директоров.

Я сидел, молча жевал мясо и не мог поверить в то, что все прошло гладко.

Верфь была нашей. Точка.

– Ну-с, – отец вытер губы салфеткой и поднялся. – Спасибо за компанию, Валерий Семенович. Приятно иметь дело с профессионалами.

– Взаимно, граф, взаимно! – продавец вскочил, пожимая нам руки. – Ключи, карты доступа и все технические паспорта вам передадут завтра на объекте. Мой помощник свяжется с вами утром.

– С Виктором, – поправил отец. – Он здесь главный. Я – лишь инвестор.

– Конечно, с Виктором Андреевичем.

Мы вышли из ресторана в прохладную ночь. Валерий Семенович, еще раз раскланявшись, сел в служебный седан и укатил.

Мы с отцом остались стоять у моего «Имперора». Я держал в руках папку с договором. Кожаная, теплая на ощупь.

Отец достал сигару, неспешно раскурил ее. Дымок потянулся к звездному небу.

– Ну что, сын, – сказал он, выпуская дым. – Дело сделано. Теперь все зависит от твоего управленца. Не подведи.

– Даже если подведу, то это будет не твоя головная боль, – сказал я спокойно. – Мы же это обсудили.

Отец пожал плечами.

– Думаешь, мне от этих слов стало легче, и я стал меньше беспокоиться?

Хотелось спросить, когда он вообще беспокоился про меня или Настасью, но не стал. Момент на приеме и его поведение последние дни говорили, что он многое переосмыслил или, по крайней мере, делал вид.

Я открыл папку еще раз.

«Договор купли-продажи имущественного комплекса… Собственник: граф Громов Виктор Андреевич…»

Все было реально. Чернила, печать, подписи.

– Поехали домой, – сказал я, пряча папку в машину. – Завтра будет трудный день. Нужно обрадовать «управленца».

Отец усмехнулся в усы.

– Поехали. Надеюсь, твой «управленец» не упадет в обморок от счастья.

Я хмыкнул. Стоило ли ему говорить, что этот «управленец» рьяно порывался поехать с нами? Наверное, нет.

Сев за руль и запустив двигатель, я достал телефон, дожидаясь, пока отец докурит.

Вззз-взз.

Хм.

«Привет. Хочешь новости?»

Глава 14

На кухне особняка Громовых было тихо, если не считать тихого гудения холодильника. За окном сгущались сумерки, окрашивая небо в фиолетовые тона, но здесь, в круге теплого света от абажура, царил уют.

Алиса сидела за столом, обхватив руками большую керамическую кружку с горячим чаем. Она смотрела в темное окно, но мысли ее были далеко – там, где сейчас Виктор подписывал бумаги. Чертовы бумажки, из-за которых ее отец покончил с собой, а весь бизнес ушел в другие руки.

Лидия, сидящая напротив, аккуратно помешивала ложечкой свой напиток, озабоченно поглядывая на подругу.

– Думаешь, он и вправду оформил все документы так, что теперь ты станешь владелицей верфи? – спросила она тихо.

В ее голосе не было ни капли зависти или сарказма. Лидия искренне переживала, что даже спустя столько времени Громов может повести себя как скотина и разбить девочке все ее надежды. Логики в таком было крайне мало, но и тот Громов, которого она знала много лет, не был таким последовательным, как нынешний. Видимо, что-то в нем после ритуала изменилось.

Алиса оторвала взгляд от окна и посмотрела на подругу, в глазах которой плескалась надежда и ожидание.

– Нет, – прямо сказала она. – Я не буду являться владелицей по бумагам. Юридически верфь принадлежит Громовым. Это их актив, их деньги, их риски.

Она сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по груди.

– Но заниматься ею буду я, – продолжила она, и в голосе появились нотки гордости. – Принимать все решения: кадровые, финансовые, закупочные. Нанимать людей, искать заказы, ругаться с поставщиками. Все это будет на мне.

– То есть ты – генеральный директор? – уточнила Лидия, приподняв бровь.

Алиса грустно улыбнулась, хотя на душе у нее было на удивление тепло. Тот факт, что она сможет вернуться к тому, чем дышала с самого детства – к запаху соли, металла и свежей краски, к гудкам буксиров и крикам чаек, не могло не радовать. Это было возвращение домой. Возвращение к истокам.

– Можно сказать и так, – она помолчала, крутя чашку в руках, разглядывая узор на керамике. – По крайней мере, Виктор обещал. Сказал, что у меня будет семьдесят процентов прибыли и полный карт-бланш.

Лидия хмыкнула, отставив чашку.

– И ты ему веришь? – спросила она прямо, глядя в упор.

Алиса шмыгнула носом, а затем подняла глаза на подругу и посмотрела в ее синие, холодные глаза. Она вспомнила Виктора, который заступился за них в таверне, который дал им сухую одежду после дождя, который всячески старался заботиться и отгораживать от проблем, что свалились на их головы.

Да, он был сложным. Циничным, порой грубым и непонятным. Но все прошедшее после ритуала время, что они прожили вместе, он не соврал им ни разу. И теперь, если Алиса слышала «Виктор Громов», то воображение рисовало картину статного молодого мужчины с пронзительными глазами, который добивается своих целей и бережет близких, а не того сутулившегося продажного человека, которым он был, кажется, в прошлой жизни.

– Верю.

* * *

Корней. И чего тебе не отдыхается, мой дорогой друг?

На часах уже девятый час вечера. Обычно в это время благочестивые инквизиторы пьют чай с баранками, отдыхая от тяжелых трудовых будней. Вряд ли он пишет просто так, чтобы спросить, как прошел мой день.

Холодок пробежал по спине. Неужели что-то случилось? Очередной неупокоенный дух вырвался из зеркала? Или та проклятая картина, которую мы сдали в архив, проголодалась и сожрала душу зазевавшегося сотрудника?

Надеюсь, что нет. Мой лимит на паранормальные катастрофы на этой неделе исчерпан.

Я разблокировал экран и быстро напечатал ответ:

«Удиви меня».

Ответ прилетел почти мгновенно, словно Корней держал телефон в руках, ожидая моей реакции.

«Ну, во-первых, весь здешний аристократический бомонд переполошился из-за приезда твоего отца».

Я хмыкнул. Тоже мне новость.

«Не удивил. Это было ясно в тот момент, когда на перроне появились репортеры и все прознали о его явлении. Сарафанное радио в Феодосии работает быстрее, чем интернет».

Три точки мигали несколько секунд, показывая, что собеседник набирает текст.

«Это да, но тут есть нюанс. Сразу несколько семей, а конкретно Муравьевы и Щедрины, решили устроить прием. И пригласить – как бы невзначай – тебя и твоего отца к себе. Причем, судя по инсайдерской информации, они готовятся к этому, как к визиту Императора».

Я потер переносицу. Муравьевы и Щедрины. Две не самые последние семьи в местном «светском» болоте.

«Та-а-а-к. Дай угадаю, они сделали это порознь и в итоге оказалось, что они собрались это совершить в один день?».

«Верно! Ты что там, в пророки заделался?»

Я невольно улыбнулся.

«Смеюсь. Пока что нет. И что там дальше?».

«Пересрались, очевидно. Гонцы летают туда-сюда, перья летят, скандалы в благородном семействе. Каждый хочет перетянуть одеяло на себя. Но я до самого смешного не добрался. Догадываешься, почему конкретно Муравьевы и Щедрины?»

Я призадумался, глядя на темнеющее небо через лобовое стекло. Итак, что может быть такого у двух семей, что им нужно срочно, в авральном режиме, делать прием и зазывать к себе московского олигарха с сыном-наследником? Бизнес? Возможно. Но Щедрины занимаются агропромышленностью, а Муравьевы – недвижимостью. Профили разные.

И тут меня осенило. Пазл сложился с неприятным щелчком.

«Та не гони. Ты думаешь, причина только в этом?» – быстро набрал я.

«Конечно! Вспомни только, как дочка Муравьева, Ангелина, тебе глазки на последнем приеме строила!»

Я поморщился. И не только строила. Я прекрасно помнил, как ее ножка под столом настойчиво искала контакт с моей ногой, намекая на продолжение банкета в более интимной обстановке. А у Щедриных, если мне не изменяла память, тоже была дочь на выданье – тихая, но, говорят, с богатым приданым.

Бессмысленное и беспощадное сватовство.

Меньше всего на свете я любил, когда меня что-то навязывают. А уж тем более если за меня попытаются решить, на ком именно мне стоит остановить свой выбор, руководствуясь выгодой рода, а не моими предпочтениями.

Благо, кажется, Громов-старший образумился после нашей беседы в Москве и не будет больше выкидывать таких кренделей, пытаясь свести меня с «выгодной партией». По крайней мере я на это надеялся.

«Так, отпишусь позже, домой еду со встречи», – набрал я, решив прервать поток светских сплетен.

«Давай. Че за встреча хоть?»

Я усмехнулся.

«Верфь выкупил».

Ответ пришел через секунду, капслоком, выражающим крайнюю степень изумления:

«ВЕРФЬ⁈ БЕНУА? ГОНИШЬ!».

«Давай за чашкой пива обсудим. Давно не виделись. Я пока погнал».

«Ок! Жду подробностей, темщик ты наш».

Я заблокировал телефон и сунул его в карман.

В этот момент пассажирская дверь открылась, и с улицы в салон ворвался поток прохладного воздуха, смешанный с густым, терпким запахом дорогого табака. Машина чуть качнулась под весом тела, дверь глухо захлопнулась, не давая прохладе дальше заполнять салон. Я включил подогрев.

Отец тяжело выдохнул, устраиваясь поудобнее на сиденье.

– Холодать стало что-то к вечеру, слушай. Фуф. Вроде юг, а пробирает.

– Это еще тепло, – отозвался я, запуская двигатель. – Ты еще местных зимних ветров не застал. Что, домой?

– Да, поехали. День был насыщенный, да и сделка, признаться, вымотала.

Я вырулил с парковки ресторана, плавно вливаясь в вечерний поток машин.

– Ничего по дороге купить не хочешь? – спросил я скорее из вежливости.

– Нет. Вроде все есть, – отец похлопал себя по карманам. – Сигары есть, коньяк дома остался. Что еще нужно для счастья?

– Тогда заскочим чисто продуктов взять по-быстрому. В холодильнике, кажется, мышь повесилась, а завтракать чем-то надо.

Андрей Иванович повернул ко мне голову так резко, что у него хрустнул шейный позвонок.

– Ты что, и продукты сам покупаешь? – в его голосе звучала смесь ужаса и недоумения, словно я признался, что подрабатываю чисткой выгребных ям.

Я выкрутил баранку, направляя «Имперор» в сторону ближайшего круглосуточного маркета, огни которого уже маячили впереди.

– Отец, – сказал я спокойно, не отрывая взгляда от дороги. – Я всю свою сознательную и самостоятельную жизнь слежу за собой сам. Мне не подтирают зад золотой салфеткой, и у меня нет штата прислуги, которая бегает за мной с подносом. Я живу один. Точнее жил до недавнего времени.

Андрей Иванович замолчал. Он нахмурился, глядя в окно на проплывающие мимо витрины. Я чувствовал, как в нем борются два чувства: гордость за самостоятельность сына и вбитые с детства аристократические предрассудки.

Когда мы подъехали к магазину и я заглушил мотор, он наконец изрек короткое и прозаичное:

– Зря.

Я повернулся к нему, вынимая ключ зажигания.

– Что «зря»? Слежу за собой сам?

– Да, – твердо ответил он. – Ты аристократ, Виктор. Ты Громов, и ты должен хоть немного, но следовать статусности. Твоя рыжая подружка права, что сейчас это уже в какой-то мере отошло на задний план, мир меняется, и все такое… Но негоже графу с авоськами бегать. Это роняет престиж рода. Люди должны знать, кто ты.

Я не удержался и рассмеялся. Громко, искренне.

– О-о-о-о-о… Пап, поверь, – я вышел из машины, после чего, картинно разведя руки в стороны, покрутился вокруг оси. – В этом городе ВСЕ ЛЮДИ, – я сделал паузу, выделяя каждое слово, – знают, КТО Я.

Я положил руки себе на грудь.

– И знают меня не потому, что я хожу со свитой лакеев, потому что я делаю свою работу, и делаю ее хорошо. Идем. Чем быстрее закупим продукты, тем быстрее окажемся дома.

В тот факт, что меня тут чуть ли не каждая собака знает за несколько иные заслуги прошлых лет, я вдаваться не стал. Думаю, что он и без того знает из отчетов соглядатаев.

Отец, кряхтя и ворча что-то про «упадок нравов», двинулся за мной следом.

Пробежка по магазину заняла от силы минут двадцать. Хлеб, молоко, яйца, овощи, мясо, кофе. Отец шел рядом, стараясь держаться с достоинством английского лорда, случайно попавшего на восточный базар. Он с брезгливостью косился на полки с дошираками и с подозрением разглядывал замороженные пельмени, но, к его чести, комментировать мой выбор не стал.

На кассе я расплатился картой, быстро сгреб покупки в пакеты.

– Давай один пакет, – буркнул отец, протягивая руку.

– Не надо, я сам, – отмахнулся я.

– Давай сюда! – настоял он. – Не позорь седины. Я еще не развалился.

Я хмыкнул и передал ему пакет полегче – с хлебом и зеленью. Пусть чувствует себя полезным.

Закинув кульки в багажник, мы поехали домой.

Когда «Имперор» въехал во двор особняка, окна первого этажа приветливо светились теплым желтым светом.

Я заглушил двигатель, после чего мы выгрузили пакеты и вошли в дом. На кухне нас уже ждали.

– О, вернулись! – Алиса, сидевшая за столом с чашкой чая, подскочила навстречу. Лидия, стоявшая у плиты, обернулась и кивнула.

Увидев, что мы нагружены пакетами, девчонки тут же метнулись к нам.

– Давайте помогу! – Алиса протянула руки к тяжелому пакету, который держал я.

– Оставьте! – внезапно прогремел голос Андрея Ивановича.

Он шагнул вперед, загораживая меня и пакеты.

– Негоже дамам, даже если они прислуга или помощницы, таскать тяжести! – заявил он тоном, не терпящим возражений. – Это мужская работа. Я отнесу пакет на кухню, там вам проще будет разобрать. И вообще это сделает Виктор!