Текст книги "Архитектор Душ VII (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– … он кто-то из портовых рабочих или моряков с приходящего судна, – закончил за мной мысль Корней. Его глаза хищно блеснули. – Гастролер. Пришел, поел, ушел.

Мы посмотрели друг на друга. В порт каждый день заходят корабли. Грузовые, торговые, пассажирские. Сотни людей сходят на берег, чтобы размять ноги, выпить и… развлечься.

– И как мы его поймаем? – спросил я. – Проверять все корабли? У нас не хватит людей и оснований. Опрашивать капитанов? «Простите, у вас на борту нет случайно парня, который жрет души?» Нас на смех поднимут.

– Либо нужны шпики, которые будут сидеть по всем тавернам и наблюдать за подозрительными парочками, которые будут выходить под ночь на улицу, – начал рассуждать Корней. – Но это долго и ненадежно. Мы можем упустить момент.

– Либо ловля на живца, – предложил я.

Корней напрягся. Он отложил вилку и посмотрел на меня тяжелым взглядом.

– Нет, – отрезал он. – На живца мы ловить не будем. Это исключено.

– Подумай сам, – настаивал я, подаваясь вперед. – Он покупается только на людей, скажем так, сортом выше, Корней. Все найденные трупы не были обычными портовыми рабочими в мазуте или бомжами. Это были приличные люди, при деньгах, в костюмах. Те, у кого душа… вкуснее? Ярче? Не знаю, как он выбирает, но у него есть вкус. Он охотится за кем-то повыше. И мы можем дать ему это.

– Это опасно, – покачал головой инквизитор. – Мы не знаем его возможностей. Я не могу рисковать людьми.

– Я это понимаю. Но тогда наша вероятность на успех многократно увеличивается, – парировал я. – Если мы просто будем ждать, он убьет снова. Сегодня ночью. Или завтра. А потом его корабль снимется с якоря, и он уплывет в другой порт, оставив нас с горой трупов и службы с «висяками».

Корней молчал, барабаня пальцами по столу. Я видел, как в нем борются долг защитника и осторожность командира.

– Мне надо подумать, – наконец произнес он глухо.

– Думай быстро, друг, – сказал я, нажимая. – Если он пришел с кораблем, то у нас мало времени. День, может, два. И мы можем либо забить на него и позволить заниматься своими делами и творить непотребства дальше, но уже в других городах, либо остановить его здесь и сейчас. Это наш шанс.

– Дай мне время, – повторил он жестче. – Я должен согласовать ресурсы, проверить расписание судов, поднять архивы. Может, найдем другой способ вычислить ублюдка.

Я понял, что давить дальше бесполезно. Корней был упрям, как скала. Если он уперся, сдвинуть его можно только динамитом.

– Ладно, – я вздохнул и поднялся из-за стола. – В конце концов, Корней, это вне моей юрисдикции. Я коронер. Мое дело резать и писать отчеты. Я не буду лезть на рожон и играть в героя. Всякие темные сущности и потусторонние твари – это по вашей части. Вам за это жалование платят и молоко за вредность дают.

Корней посмотрел на меня с облегчением. Видимо, он боялся, что я начну настаивать на своем участии или предложу какую-нибудь безумную самодеятельность.

– Дай мне пару часов, – сказал он, тоже поднимаясь. – У нас есть время до вечера. Я соберу информацию, и мы решим, что делать.

– Хорошо. Идем, мне надо еще отчеты составить на работе, а то Докучаев голову оторвет, – кивнул я. – Держи меня в курсе.

Мы расплатились, оставив щедрые чаевые улыбчивой официантке, и вышли из блинной.

Улица встретила нас прохладным ветром. Тучи расходились, пропуская лучи заходящего солнца.

Мы пожали руки у машин.

– Будь осторожен, Виктор, – сказал он напоследок. – Не гуляй по темным переулкам. У тебя, как у аристократа душа точно «вкусная».

– Я постараюсь быть невкусным, – усмехнулся я.

Мы разошлись. Я сел в свою машину, завел двигатель и смотрел, как внедорожник инквизитора выезжает на трассу и скрывается за поворотом.

Мое лицо в зеркале заднего вида оставалось спокойным, но в глазах плясали холодные искры.

И во всем, что я сказал Корнею, была чистая правда. Я действительно считал, что это дело инквизиции. Я действительно не хотел рисковать чужими людьми. И я действительно собирался поехать на службу.

Кроме одного. Я соврал, когда сказал, что не буду лезть на рожон. Я уже знал, что буду делать.

Корней был прав: рисковать агентами нельзя. Обычный человек, даже подготовленный, против такой твари – просто еда. Но я – не обычный человек. У меня есть то, чего нет у других.

Дар видеть. Дар сопротивляться.

И я подходил под профиль жертвы идеально. Хорошо одет, при деньгах, с сильной, яркой психеей, которая, как сказала Шая, «фонит». Я был для него не просто едой. Я был лакомством, которого он еще никогда не пробовал. Тортом с вишенкой на верхушке.

Если гора не идет к Магомету, Магомет пойдет в порт.

Глава 20

Я вернулся в управление, когда рабочее время уже подходило к концу. В кабинете царила суета сборов. Игорь торопливо складывал бумаги в картотеку, Андрей с кем-то болтал по телефону, а девчонки приводили в порядок свои рабочие места.

Мой моноблок светился в полумраке, мигая уведомлением о новом письме.

Открыв почту, я увидел то, чего ждал. Отчет от Воронцовой.

«Второй труп (с промзоны), – гласил заголовок. – Предварительное заключение».

Я пробежался по сухим строкам.

«Признаков насильственной смерти не обнаружено. Патологий внутренних органов, несовместимых с жизнью, нет. Токсикология – в работе, но экспресс-тест на основные яды отрицательный. Содержимое желудка: полупереваренная пища (мясо, овощи), следы алкоголя (коньяк)».

Все то же самое. Идентичная картина. Под копирку.

Я закрыл письмо и выключил компьютер.

– Ну что, домой? – спросил я, вставая.

Девушки, словно ждавшие команды, тут же подхватили сумки.

– Давно пора, – кивнула Алиса.

Мы вышли на парковку. Вечерний воздух был прохладным, с моря тянуло соленой влагой. В машине было тепло и уютно. Я вел «Имперор» по знакомым улицам, слушая тихий разговор девушек на заднем сиденье и думая о предстоящей ночи. О том, что мне предстоит сделать.

Особняк встретил нас светом окон и запахом ужина – отец, видимо, все-таки освоил кухню или заказал доставку.

Мы вошли в холл.

– Я к себе, переоденусь, – бросил я, направляясь к лестнице.

Поднявшись в свою комнату, я скинул пиджак и расстегнул ворот рубашки. Взгляд упал на прикроватную тумбочку.

Там, рядом с гримуаром, который молчал и притворялся обычной книгой, лежали две бархатные коробочки. Зеленая и синяя.

Подарки.

Я совсем забыл о них в этой суматохе. Купил, привез, спрятал – и закрутился с расследованиями, трупами и планами по ловле маньяков. А ведь они лежали там уже несколько дней, ожидая своего часа.

Я взял в руки зеленую и синюю коробочки.

– Пора, – пробормотал я.

Спустившись в гостиную, я застал девушек за сервировкой стола.

– Дамы, – позвал я, пряча руки за спиной. – Минутку внимания.

Они обернулись, отвлекшись от расстановки тарелок.

– Что такое? – спросила Алиса, вытирая руки о полотенце. – Опять новости?

– Можно и так сказать, – улыбнулся я. – Я тут вспомнил, что кое-что вам задолжал. За все ваши страдания, геройства и красивые глаза.

Я протянул вперед руки, на ладонях которых лежали бархатные футляры.

Глаза девушек расширились.

– Это… нам? – прошептала Лидия.

– Вам, – подтвердил я. – Зеленая твоя, – я протянул ее Алисе, – а синяя твоя, Лидия.

Алиса подскочила первой, схватила зеленую коробочку и тут же щелкнула крышкой.

– Ох… – выдохнула она.

На бархатной подушечке лежал кулон. Срез уральского малахита в платиновой оправе. Он был теплым, живым, его зеленые узоры напоминали густой лес или водоворот.

– Малахит! – воскликнула она, доставая украшение. – Какой красивый! Виктор, это же… это же под цвет моих глаз!

– Ты сама наблюдательность, – усмехнулся я. – Нравится?

– Очень! – она подбежала ко мне и, не сдержавшись, чмокнула в щеку. – Спасибо!

Лидия открывала свой подарок медленнее, с присущей ей аккуратностью. Когда крышка откинулась, она замерла.

Сова из белого золота смотрела на нее сапфировыми глазами.

Лидия молчала несколько секунд, разглядывая подвеску. Затем она подняла на меня взгляд. В ее глазах, обычно холодных, сейчас плескалось что-то теплое и очень личное.

– Мудрость, – тихо произнесла Лидия, не сводя глаз с золотой совы в своей ладони. Она провела пальцем по холодному металлу, словно проверяя, настоящая ли она. – Спасибо, Виктор. Это… очень тонко. И очень ценно для меня.

Она подошла и, в отличие от импульсивной Алисы, которая готова была задушить меня в объятиях, просто обняла – крепко, но сдержанно, едва коснувшись щекой моего плеча. Я почувствовал запах ее духов – холодный, свежий, с нотками мяты, который так идеально подходил к ее образу. Но сейчас, в этом объятии, лед немного подтаял. Я ощутил, как расслабились ее вечно напряженные плечи, как дрогнули пальцы на моей спине.

– Носите на здоровье, – сказал я, когда она отстранилась.

Лидия подошла к зеркалу в прихожей, где уже стояла Алиса, задумчиво разглядывая свой малахит. Лидия расстегнула цепочку и надела подвеску. Сова легла в ямку между ключицами, сверкнув сапфировыми глазами. Лидия смотрела на свое отражение, и на ее губах появилась улыбка – не вежливая, не ироничная, а настоящая, теплая. Она даже чуть склонила голову набок, оценивая образ.

– Тебе идет, – заметила Алиса, оторвав взгляд от своего кулона. – Строго, но с характером. Как ты любишь.

– Твой тоже, – кивнула Лидия. – Под цвет глаз. Виктор угадал.

– Угадал, – согласилась Алиса, но в ее голосе звучала не столько радость от побрякушки, сколько задумчивость. Она вертела кулон в пальцах, глядя сквозь него на свет лампы. – Знаешь, я тут подумала… Этот камень мне пригодится. Не как украшение.

– В смысле? – не понял я.

– Малахит – камень инженеров и тех, кто работает с землей и металлом, если верить старым поверьям, – пояснила она серьезно. – А мне сейчас удача не помешает. Я тут набросала план первой ревизии на верфи. Там работы непочатый край: краны проверить, доки осушить, сметы пересчитать. Я хочу, чтобы этот кулон был… ну, вроде талисмана. Напоминанием, что я теперь не просто бывшая владелица, а та, кто все восстановит.

Она сжала камень в кулаке, и в ее глазах я увидел стальной блеск, который появлялся там, когда она говорила о деле.

– Мы сделаем из этой развалюхи конфетку.

Я улыбнулся.

– Сделаем, конечно. На выходных начнем.

– Но все-таки, – она резко повернулась ко мне, прищурившись, и тон ее сменился на подозрительный. – Повод какой? Просто так? Или ты опять что-то задумал? Мы с Лидией уже ученые. Подарки от Громова обычно означают, что нам предстоит лезть в пекло.

Я хмыкнул. Проницательная зараза. И ведь почти угадала про «пекло», только не для них.

– Просто так, – соврал я, не моргнув глазом, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно. – Заслужили. Вы отлично поработали, выжили в переделках, прикрывали мне спину. Считайте это дивидендами.

Они переглянулись. В глазах Алисы все еще читалось сомнение, но она решила не копать глубже.

– Ну, если дивиденды… – протянула она. – То ладно. Принимается.

– Договорились, – кивнул я, глядя на часы. – Планируйте, отдыхайте. А мне пора.

– Куда это ты на ночь глядя? – тут же насторожилась Лидия, уловив перемену в моем тоне. Улыбка сползла с ее лица, вернулась привычная собранность. – Ужин стынет.

– Деловая встреча, – ответил я уклончиво, надевая пиджак. – Нужно обсудить пару вопросов с одним человеком. Не скучайте.

Я поднялся к себе, быстро переоделся. Сменил строгий офисный костюм на более демократичный, но дорогой вариант: темные джинсы, качественный джемпер, пиджак в стиле кэжуал. Образ обеспеченного человека, который вышел проветриться и отдохнуть от дел. То, что нужно для приманки.

Спустившись вниз, я вышел из дома, сел в машину и поехал в сторону порта.

Ночь опускалась на город, зажигая огни. В портовом районе жизнь только начиналась. Таверны наполнялись людьми, музыка гремела из открытых дверей, смех и пьяные крики разносились по улицам.

Я оставил машину на платной стоянке, подальше от эпицентра веселья, и пошел пешком.

Мой план был прост и безумен одновременно. Ходить по злачным местам и светить «вкусной» душой, и ждать, когда на меня клюнет хищник.

Я заходил в бары, заказывал кофе или бокал вина, сидел минут пятнадцать, оглядываясь по сторонам, и шел дальше.

«Золотой Якорь». Пусто. Только стайка молодых матросов, отмечающих увольнительную.

«У Русалки». Шумно, накурено. Какие-то подозрительные личности играют в карты в углу, но их ауры – тусклые, серые, пропитанные жадностью и страхом. Не то.

«Старый Боцман». Бармен посмотрел на меня волком, когда я заказал эспрессо. Посидел, послушал пьяный бред какого-то старика про морских змеев, и ушел.

Час прошел. Второй.

Ноги гудели. Кофеин, выпитый в промышленных масштабах, заставлял сердце биться чаще, но адреналин от ожидания выветривался, уступая место разочарованию.

Может, я ошибся? Может, он уже уплыл? Или нашел жертву в другом месте?

Я зашел в очередное заведение – небольшое кафе «Бриз», расположенное чуть в стороне от основных туристических троп, но достаточно близко к порту, чтобы сюда забредали моряки.

Здесь было тихо и относительно чисто. Несколько столиков заняты парочками, в углу кто-то читал газету.

Я сел за свободный столик у окна, заказал очередной кофе и достал телефон. Сил изображать активный поиск уже не было. Я просто листал ленту новостей, лениво потягивая горячий напиток и наблюдая за улицей.

Прошло минут десять. Никто не обращал на меня внимания.

Я уже собирался вставать и уходить, признав поражение, как вдруг тень упала на мой стол.

– Прошу прощения, – раздался низкий, бархатистый голос. – Не позволите?

Я поднял голову.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в длинном темном плаще, распахнутом на груди. Под плащом – простая рубашка и брюки. Лицо… обычное. Крупные черты, обветренная кожа, легкая щетина. Ничего примечательного, кроме глаз. Они были серыми, внимательными и какими-то… пустыми.

Он улыбался вежливой, чуть виноватой улыбкой.

– Здесь так людно, – он обвел рукой полупустой зал, где было полно свободных мест. – А я, признаться, не люблю сидеть в одиночестве. Да и очереди у барной стойки… Сами понимаете.

Я оглянулся. Стойка действительно была занята.

Сердце пропустило удар.

Я изобразил на лице легкое удивление, смешанное с благодушием человека, которому не жалко поделиться стулом.

– Конечно, присаживайтесь, – кивнул я, убирая телефон, но не блокируя экран. – Места хватит.

Мужчина сел напротив. Он двигался плавно, бесшумно, как крупный хищник. От него пахло морем, мазутом и солью.

Официант тут же подскочил.

– Кофе, – заказал незнакомец. – И… пожалуй, коньяк. Хороший.

Он посмотрел на меня.

– Составите компанию? Угощаю. В честь прибытия.

– Почему бы и нет? – согласился я. – Только мне немного. За рулем.

– О, конечно, – он улыбнулся шире. – Символически.

Нам принесли заказ. Он поднял бокал, салютуя мне.

– За встречу. И за хорошие города.

Мы выпили. Коньяк обжег горло, оставляя приятное, теплое послевкусие, которое, однако, не могло перебить холод, исходивший от моего собеседника.

Завязалась беседа. Поначалу она казалась пустой, ни о чем: о погоде, о том, что осень в этом году дождливая, о ценах на бензин. Он говорил складно, задавал вопросы, слушал внимательно. Искусный собеседник. Но постепенно я начал замечать, как меняется вектор его интереса. Он словно прощупывал меня, но не так, как это делают мошенники или воры, оценивая толщину кошелька. Нет, он оценивал качество «материала».

– Знаете, Виктор, – он отставил бокал и посмотрел на меня с каким-то странным, гастрономическим интересом. – Я много путешествую. Вижу сотни людей. И, должен заметить, большинство из них… пусты.

– Пусты? – переспросил я, поддерживая игру.

– Именно. Они ходят, едят, говорят, но внутри у них ничего нет. Безвкусная вата. Скучные, пресные люди. У них нет вкуса к жизни.

Он наклонился чуть ближе, запахи, которыми было пропитано все его тело, ударили в нос.

– А вот вы… Вы другой. Я чувствую это даже отсюда. В вас есть огонь. Вы ведь живете на полную катушку, верно? Любите риск? Чувствуете себя… переполненным силой?

Его вопросы имели двойное дно, и это дно было чернее ночи. Он спрашивал не о моем характере. Он спрашивал о качестве моей души, как сомелье спрашивает о выдержке вина перед тем, как откупорить бутылку. Он буквально принюхивался к моей ауре, и я видел, как раздуваются крылья его носа.

– Стараюсь не жаловаться, – ответил я уклончиво, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. – Жизнь слишком коротка, чтобы быть пресной.

– Золотые слова, – он облизнул губы. Быстро, почти рефлекторно. – Просто удивительно, как редко встречаешь кого-то настолько… насыщенного. Это большая редкость. И большая ценность.

Я отвечал, поддерживал разговор, стараясь не выдать отвращения, а сам под столом, не глядя, нащупал иконку мессенджера. Открыл чат с Корнеем. Пальцы быстро набрали текст вслепую – навык, отточенный годами сидения на лекциях в меде.

«Наживка. Кафе „Бриз“. Крупный, плащ».

Отправил.

Телефон коротко вибрировал – подтверждение доставки.

Мой собеседник тем временем сменил тему, словно решив, что прелюдия затянулась. Он снова наклонился ближе, понизив голос до доверительного шепота.

– Знаете, Виктор… – он как-то незаметно перешел на имена, хотя я не помнил, чтобы представлялся. Или представлялся? Черт возьми, не могу вспомнить. Это что, та магия о которой предупреждала Шая? – Я ведь здесь проездом. Моряк, торговый флот.

– Романтика, – кивнул я. – Дальние страны, шторма.

– Да, есть такое, – он усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. – Но иногда в этих дальних странах попадаются удивительные вещи. Редкости. Диковинки.

Я внутренне подобрался. Кажется, он пытается выцепить меня на прогулку.

– Диковинки? – переспросил я с вежливым интересом. – Контрабанда?

– Ну что вы! – он рассмеялся, махнув рукой. – Какая контрабанда? Так, сувениры. Но… особенные. Не для всех.

Он посмотрел мне в глаза. Его взгляд стал цепким, пронизывающим. Пускай Шая и говорила мне не смотреть ему прямо в глаза, но я рискнул. И не увидел там ничего, что могло бы повергнуть меня в ужас.

– Я привез одну вещицу. Из-за моря. Маленькая, изящная. Но, уверяю вас, мужчины вашего типа готовы будут ее с руками оторвать. Она… – он перешел на полушепот, и голос его стал вкрадчивым, – обладает силой. Она может дать вам то, чего вам не хватает. Еще больше огня.

– Интересно, – протянул я, покручивая чашку с кофе. – И что же это? Антиквариат? Драгоценности?

– Лучше, – прошептал он. – Но здесь показывать не стоит. Сами понимаете, вещь дорогая, глаз лишних много.

Он огляделся по сторонам с плохо скрываемым презрением к окружающим.

– Можете показать? – спросил я, делая вид, что заглотнул наживку.

– Да, конечно, – он кивнул. – Только выйдем? Пройдемся как раз, у вас коньяк выветрится и спокойно за руль сможете сесть.

– Звучит логично, – я усмехнулся. – Пойдемте.

– Поверьте, вы не разочаруетесь.

В этот момент я решил, что пора проверить теорию окончательно. Мне нужно было знать наверняка, с чем я имею дело.

Я моргнул. Мир посерел, привычные краски растворились, уступая место истинной сути вещей.

Это было хуже, чем можно было бы представить, если понимать, о чем идет речь. Там, где у человека должна быть душа, у него была дыра.

Настоящая черная дыра в форме человека. Провал в ткани мироздания.

Края этой бездны, расположенной в районе солнечного сплетения, шевелились и вибрировали. Я буквально слышал этот звук – низкий, на грани инфразвука, гул, похожий на шум ветра в печной трубе. Этот гул давил на уши, вызывая головную боль.

От него исходил холод. Не тот «фон», который я ощущал от Мастера в нашу вторую встречу, нет. Почему-то именно сейчас, когда я смотрел на то место, где должна быть душа, меня пробирало до костей.

А внутри этой черноты, в самом центре водоворота, медленно вращались два тусклых, угасающих огонька.

Два маленьких сгустка энергии.

Один был чуть ярче, видимо, тот, кого он «съел» сегодня. Другой – совсем бледный, почти растворившийся.

Я видел, как тьма пожирает их. Как черные щупальца, сотканные из ничего, впиваются в эти сгустки, отрывая от них кусочки света. Сомнений не осталось. Это он. Пожиратель. Существо, которое не должно существовать.

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Краски вернулись, но тошнотворный привкус увиденного остался на языке.

– Ну что? – спросил он, заметив мою заминку. – Идем?

Я встал, бросив купюру на стол. Рука слегка дрогнула, но я списал это на кофеин.

– Идем. Заинтриговали.

Мы вышли из кафе. Улица встретила нас прохладой и темнотой. Фонари горели редко, оставляя большие пятна тени.

Он уверенно свернул в переулок, ведущий прочь от центральных улиц, в сторону старых кварталов и заброшенных складов.

Я шел рядом, стараясь держаться непринужденно. Рука в кармане сжимала телефон.

Мы шли молча. Он – впереди, указывая дорогу, я – на шаг позади.

Он нервничал. Я видел это по его спине, по тому, как напряжены его плечи. Он ждал вопросов. Ждал, что я начну спрашивать: «Куда мы идем?», «Далеко еще?», «А это безопасно?». Обычная жертва вела бы себя именно так – проявляла беспокойство, сомнение.

Но я молчал. Я просто шел, не выказывая каких-либо эмоций или опасений. И это его напрягало. Он чувствовал, что что-то идет не по сценарию, но голод гнал его вперед, заглушая инстинкт самосохранения.

Мы углублялись в дебри. Дома становились все более ветхими, улицы – узкими и грязными. Под ногами хрустел мусор. Запахи города сменились вонью помойки и сырости.

Я достал телефон, якобы проверить время.

На экране висело с десяток сообщений от Корнея.

«Ты где?»

«Громов, ответь!»

«Мы выдвигаемся. Скинь локацию!»

«Не дури, Виктор!»

Я не стал открывать чат, чтобы не светить экраном. Просто нажал кнопку отправки текущей геолокации. Точка улетела в эфир.

Он должен быть где-то рядом. Если он не идиот, он уже отследил мой телефон по первой наводке.

– Почти пришли, – бросил мой спутник через плечо. Голос его стал хриплым.

Мы свернули в тупик. Окна заколочены, штукатурка обвалилась. Идеальное место для убийства. Ни свидетелей, ни путей отхода.

Он остановился и развернулся ко мне.

В темноте тупика его лицо казалось маской. Глаза, привыкшие к мраку, сверкнули.

– Ну, – сказал я спокойно, останавливаясь в паре метров от него. – Показывайте свою диковину. Я весь во внимании.

Мужчина посмотрел на меня. В его взгляде больше не было вежливости и притворства. Там был только голод, который нельзя было описать обычными словами. Только увидеть и понять, о чем идет речь.

Он улыбнулся. Хищно, широко, обнажая зубы.

– Вы уже на нее смотрите, – прошептал он.

Его рука, до этого висевшая вдоль тела, метнулась вперед с неестественной скоростью, а пальцы, скрюченные, как когти, устремились к моей шее.

Глава 21

Ночной город был для него шведским столом. Он шел по набережной, вдыхая прохладный, влажный воздух, пропитанный запахом моря и человеческих страстей. Огни кафе и баров манили обещанием тепла, но его интересовало другое тепло – то, что пульсирует внутри, под кожей, в невидимых для обычного глаза сосудах души.

Голод после двух поглощенных жертв притупился, перестав быть раздирающей судорогой, но не исчез. Он затаился где-то в глубине, превратившись в ноющую, требовательную пустоту. Те две души были… неплохими. Сытными. Если поначалу и казалось, что на вкус должны быть как манна небесная после длительной голодовки, то теперь… теперь он понял, что они были простыми, как хлеб и вода.

Ему же хотелось деликатеса. Чего-то яркого, насыщенного, с послевкусием, которое останется на губах до самого отплытия.

Он скользил взглядом по прохожим. Вот парочка, держащаяся за руки – их ауры сплелись в приторно-розовый комок. Слишком сладко, до тошноты. Вот компания пьяных матросов – мутная, серая энергия, отдающая дешевым пойлом и агрессией. Грязно.

И тут он увидел его.

Мужчина шел по другой стороне улицы. Одинок. Руки в карманах, походка уверенная, но какая-то… тяжелая. Словно он несет на плечах груз, невидимый для остальных.

Хищник прищурился, переключая зрение на спектр охотника. И замер.

Его психея… она была не такой, как у других.

Обычно души людей светились ровным светом – желтым, оранжевым, голубоватым. У кого-то ярче, у кого-то тусклее. Но этот…

Вокруг него клубилось нечто странное. Это не было свечением в привычном смысле. Это была сложная, многослойная структура. В центре – яркое, почти ослепительное ядро, холодное и твердое, как алмаз. А вокруг него… вокруг него плавала дымка. Темная, вязкая, переливающаяся оттенками фиолетового и чернильного.

Она не отталкивала. Наоборот. Она манила.

Хищник почувствовал, как во рту пересохло. Это было похоже на зов. Словно эта странная энергия пела ему песню, которую мог слышать только он. Песню о силе. О власти. О насыщении, которое он не испытывал никогда в жизни.

«Вот оно, – пронеслось в его голове. – Главное блюдо».

Он двинулся следом, стараясь держаться в тени. Охотничий инстинкт, отточенный годами, вел его безошибочно.

Мужчина свернул к кафе «Бриз». Хищник усмехнулся. Хорошее место. Тихое, немного в стороне. Идеально для того, чтобы сыграть спектакль.

Он выждал пару минут, давая жертве устроиться, заказать напиток, расслабиться. Затем поправил воротник плаща, нацепил на лицо маску добродушного, слегка скучающего моряка и толкнул дверь.

Внутри пахло кофе и корицей. Жертва сидела у окна, уткнувшись в телефон. Хищник подошел ближе.

И чем ближе он подходил, тем сильнее становилось это чувство. Притяжение. Голод взвыл с новой силой, царапая внутренности когтями. Ему казалось, что он чувствует запах этой энергии – терпкий, металлический, дурманящий.

«Этим я наемся, – подумал он, и от этой мысли у него задрожали руки. – Этим я наемся надолго. Может быть, навсегда».

Он подсел за столик. Завязал разговор. Обычный треп – погода, море, работа. Слова лились легко, привычно. Улыбался, кивал, подливал масла в огонь беседы.

Но все его внимание было сосредоточено на собеседнике. На том, как пульсирует жилка у него на шее. На том, как странная, темная дымка вокруг его ауры колышется при каждом вдохе. Она была так близко. Стоило только протянуть руку…

Нет. Рано. Здесь слишком много свидетелей. Нужно увести его. В темноту. Туда, где никто не помешает трапезе.

Он забросил наживку. История про диковинку. Про редкую вещь из-за моря. Это работало почти всегда. Любопытство – порок, который сгубил больше людей, чем чума.

Мужчина клюнул. Легко, почти сразу. Согласился выйти, посмотреть.

Они вышли на улицу. Ночная прохлада обдала лицо, но Хищнику было жарко. Кровь стучала в висках набатом.

Он вел жертву в переулок, который присмотрел заранее. Глухой тупик, заваленный мусором, куда даже кошки заглядывали с опаской. Идеальная столовая.

Но по пути что-то начало его беспокоить.

Обычно жертвы вели себя иначе. Они задавали вопросы. Нервничали. Оглядывались. Спрашивали: «А далеко еще?», «А что это за район?», «Вы уверены, что нам туда?». Это была нормальная реакция человека, которого ведут в незнакомое, темное место. Инстинкт самосохранения должен был орать.

Но этот…

Он шел молча. Спокойно. Размеренно. Шаг в шаг. Его лицо оставалось бесстрастным, почти скучающим. Ни тени страха. Ни капли сомнения.

Это напрягало. Словно он шел не на сомнительную сделку в подворотне, а на деловую встречу в офис.

«Может, он идиот? – подумал Хищник, косясь через плечо. – Или настолько самоуверен?»

Или… или он тоже хищник?

Эта мысль мелькнула и пропала, утонув в волне голода. Какая разница? Он – человек. Просто человек. А Хищник – существо высшего порядка. Он пил души десятки лет. Он знает, как ломать волю. Он справится.

Они свернули в тупик. Темнота окутала их со всех сторон, куда ни глянь. Стены домов, облупленные и грязные, нависали над ними, как стены колодца.

Хищник остановился и развернулся.

Вот он. Момент истины.

Жертва стояла в паре метров. Смотрела на него спокойно, даже с легкой иронией, если эти эмоции вообще можно было считать в такой темноте.

– Ну, – сказал мужчина. – Показывайте свою диковину.

Хищник улыбнулся. Маска спала. Теперь он мог быть собой.

– Вы уже на нее смотрите, – прошептал он.

В его голосе звучало торжество. Он чувствовал себя всемогущим. Сейчас. Прямо сейчас он получит то, чего жаждал.

Его рука метнулась вперед. Быстро, как бросок кобры. Пальцы скрючились, готовые впиться, захватить, выпить.

Мужчина не успел. Он даже не дернулся. Человеческая реакция слишком медленна для таких скоростей.

Пальцы Хищника сомкнулись на горле жертвы.

Контакт.

Поток энергии, хлынувший в него, был ошеломительным. Это было похоже на удар молнии. Сладкая, густая, невероятно мощная сила. Она была вкуснее всего, что он пробовал раньше. Она была пьянящей, как чистый спирт, и горячей, как лава.

Хищник задохнулся от восторга. Его глаза закатились. Он распахнул свою сущность навстречу этому потоку, готовясь принять его весь, до последней капли. Он чувствовал, как эта сила наполняет его пустые резервуары, как она разгоняет кровь, как она обещает вечность.

«Да! Еще! Больше!» – кричало все его существо.

Но затем…

Затем что-то изменилось.

Поток не иссяк. Он не стал тоньше.

Он развернулся.

Внезапно, резко, без предупреждения. Словно кто-то переключил рычаг гигантского насоса.

Вместо того чтобы вливаться, энергия начала уходить.

Сначала Хищник не понял. Он попытался усилить хватку, потянуть на себя сильнее. Но это было все равно что пытаться удержать воду в решете или остановить лавину голыми руками.

Его собственная сила, его накопленная энергия, те две души, что он поглотил вчера – все это вдруг пришло в движение. Оно рванулось прочь из него, втягиваясь в ту самую руку, которая держала жертву за горло.

– Что?.. – прохрипел он, пытаясь разжать пальцы.

Но он не мог. Его рука словно приросла к шее этого человека. Намертво. Спазм свел мышцы.

А потом мир изменился.

Реальность грязного тупика с кирпичными стенами, мусором под ногами и клочком неба вверху исчезла.

Вокруг сгустилась тьма. Абсолютная, непроглядная, холодная тьма.

Хищник обнаружил, что висит в пустоте.

А перед ним…

Там, где секунду назад стоял обычный человек, теперь возвышалось НЕЧТО.

Это был силуэт. Огромный, подавляющий. Он напоминал человеческую фигуру, но был соткан из самой густой, самой черной тьмы, какую только можно представить. Эта тьма не была статичной. Она клубилась, текла, меняла форму. Края силуэта были рваными, словно лоскуты такни на ветру.

От этой фигуры веяло такой древней мощью, что душа Хищника сжалась в комок.

Это было не просто существо. Это была Бездна.

Черная энергия пульсировала вокруг фигуры, создавая ореол ужаса. Это напоминало демона из самых страшных легенд, но даже демоны имеют форму, имеют пределы. У этого существа пределов не было.